Странный мир на четверых

Это начиналось как простая шутка. Им просто было скучно, а Сяо был достаточно пьян, чтобы вслух упомянуть одну из своих влажных фантазий о том, что он был бы не против потрахаться с каждым в этой комнате. Тогда это звучало достаточно глупо, с нотками абсолютно неумелого флирта, и закончилось это ярким стыдом на утро и подъебами со стороны остальных. Тогда Сяо думал, что его никто не воспринял всерьёз. Чайльд, услышав это, громко рассмеялся, Скар привычно закатил глаза, демонстрируя свою незаинтересованность, а Итэр лишь как-то непонятно покачал головой, пряча взгляд в стакане с виски. Через неделю Сяо правда думал, что об этом все забыли, вот только когда вместо очередных пятничных посиделок он оказался на коленях посреди комнаты с тремя членами у лица, он довольно ярко осознал, что память у парней чересчур хорошая… В первый раз это было достаточно неловко, хотя Сяо был немного пьян и открыт к новому опыту, и на утро они негласно решили, что повторять подобное точно не станут, но через неделю... всё повторилось вновь. А потом ещё раз, и ещё, пока не стало чем-то постоянным, привычным, желанным… Пока Сяо не стал совершенно зависимым от них троих и того, как умело они ставили его на колени и утыкали носом в подушку. Сяо это нравится. Нравится быть беспомощным в их руках. Нравится делать то, что они скажут, и не бояться собственной уязвимости перед ними, ведь они никогда не предадут его доверие. Ведь это их мир — мир на четверых друзей со странными привилегиями — и больше никому не позволено знать границы их отношений. Все их встречи начинаются почти одинаково. Сяо уже привык к этому, и подобное постоянство позволяет пылающим мыслям немного остыть и подготовиться к долгой изнуряющей ночи, после которой Сяо обычно ощущает себя обновленным, словно заново родившимся. Это странно — находить в том, что тебя всю ночь пускают по кругу, внутреннее успокоение, но Сяо плевать на это, потому что никто никогда и не говорил, что он нормальный. Им, в целом, всем четверым далеко до нормальности, но и на это тоже глубоко плевать… — Ты сегодня поздно, — заключает Скарамуш вслух, когда повисшее спокойствие в квартире нарушает хлопок входной двери. Сяо немного дергается от неожиданности, потому что успел провалиться в подобие забытья, и затекшие мышцы отдаются в теле лёгкой болью. — На работе пиздец… Нужно было доделать горящую задачу… — отвечает Чайльд, на что Скарамуш лишь понимающе фыркает, а Итэр издает сочувственный вздох, который теряется в громко пульсирующей крови в висках у Сяо. Это была бы прямо-таки семейная идиллия, вот только есть одно но. «Но» по имени Сяо, сидящий полностью связанный посередине комнаты на чертовом стуле, с разведенными в стороны коленями, привязанными лодыжками к подлокотникам и толстым вибратором в заднице. Сколько он сидит вот так? Он не знает. Кажется, он уже кончил дважды себе на живот, но вибрация всё ещё продолжает мучать его затекшее от неудобной позы тело. Руки плотно связаны за спиной и почти болезненно прижаты лопатками к спинке стула. Рот широко раскрыт металлическим кольцом, и слюни снова и снова медленно стекают по подбородку, капают на напряженную грудь, скользят по телу ниже и смешиваются с застывшей спермой где-то на животе. Грязно. Сяо примерно представляет, как выглядит со стороны — униженный, выставленный на показ, весь мокрый, наверняка раскрасневшийся и, блять, безумно возбужденный. Сяо очень жаждет продолжения, а точнее, начала их вечера, потому что сейчас это лишь небольшая подготовка. После двух оргазмов он вряд ли сможет кончить в ближайшее время, да и никто не позволит ему сделать, и Сяо давно уже убедился, что так гораздо легче. Легче потом полностью отдаться в чужие руки. Легче их троих принимать по очереди, а иногда и двоих сразу. Легче притворяться просто куклой для секса без собственных желаний. Сяо это нравится. Он точно не представлял себе их взаимоотношения вот так, когда флиртовал с ними в ту знаковую ночь, но результат превысил все его ожидания. И он этим безумно доволен… — Вот черт… Он уже готов, да? Я пропустил самое интересное? — произносит Чайльд спустя долгих пару минут разговоров о работе и «ни о чем», и у Сяо по коже бегут мурашки от того, что на него, наконец, обратили внимание. И хотя он почти уверен, что Чайльд намеренно игнорировал его присутствие всё это время, всё равно от осознания, что сейчас, вероятно, все трое смотрят прямо на него, член призывно дергается. — Он сегодня непривычно тихий. Мы почти забыли про него, пока играли в карты, — отвечает Итэр со смешком, и Сяо чувствует жар на щеках, а еще как вмиг учащается дыхание от накатывающего предвкушения. Вибрация словно начинает усиливаться, а все чувства обостряться.Чайльд подходит ближе. Сяо не видит его из-за повязки, но абсолютно точно чувствует его рядом. Чувствует, как тот осматривает его словно вещь, и от этих мыслей так жарко… По груди стекают то ли капли пота, то ли слюни, которые продолжают капать изо рта, и по коже бегут мурашки от собственной уязвимости, открытости и невозможно сделать хоть что-то. Чайльд стоит так, кажется, целую вечность. На заднем фоне слышны голоса Скарамуша и Итэра, но Сяо не разбирает слов за гулом собственных мыслей и тяжелого участившегося дыхания… Вибрация на мгновение прекращается, и Сяо испускает вздох облегчения. Член снова призывно дергается, мажет пылающей головкой прямо по низу живота, и Сяо мельком успевает ухватиться за пронесшуюся в голове мысль о том, что пульт от игрушки, распирающей его изнутри, явно в умелых руках Чайльда. — Вы играли на первенство? — спрашивает Чайльд своим звонким, желанным голосом, и Сяо вздрагивает от мимолетного прикосновения к головке члена. Его никто не касался всё это время. Итэр, который любезно связывал его в этой позе, не в счёт, потому что как только он закончил, то тут же потерял к Сяо интерес, увалившись на диване в ожидании Чайльда со Скарамушем. Растягивал Сяо сегодня себя сам. Вибрирующий резиновый член вставлял в себя тоже сам. И усаживался на него на этом чертовом стуле он тоже сам, под внимательным взглядом Итэра. И Сяо его не упрекает, вовсе нет. Он не упрекает и Скарамуша, который совершенно не обратил на него внимания, когда пришел и тут же развалился на диване, принимаясь что-то тихо рассказывать Итэру про работу. Он не упрекает их в том, что, по-видимому, они сегодня решили помучить его ожиданием. В конце концов, он сам позволяет им всё, чего они хотят. Он сам добровольно идет на это каждую неделю и не ему их в чём-то упрекать, потому что без них он бы уже давно свихнулся от нервной работы, постоянного недотраха и отсутствия как таковой личной жизни… — Ага, и я опять выиграл, так что даже не надейся, что я тебе уступлю, — с нотками гордости отвечает Итэр, и Сяо роняет тихий всхлип, когда вибрация вновь прошивает тело и длинные уверенные пальцы пробегаются по колом стоящему члену. У Чайльда волшебные руки. Сяо готов молиться на них каким угодно богам, потому что то, как они идеально сжимают талию, как идеально они, порой, трахают его и как идеально они ощущаются на члене — это просто восторг. Сяо любит на них смотреть, когда ему это позволено. Любит изучать широкие костяшки, сильно выступающие вены и очень тонкие, даже изящные запястья… Чайльд в целом сам по себе красивый, но его руки — это просто что-то… — Да я и не претендовал, — всё с той же улыбкой в голосе отвечает Чайльд, и второе прикосновение ощущается уже более отчетливо, из-за чего Сяо роняет более громкий стон, жмурясь под повязкой от фееричных ощущений. — Принцесса соскучилась? — заигрывая, спрашивает Чайльд, и Сяо в ответ лишь беспомощно кивает, потому что, черт… Сильные пальцы с каждым движением обхватывают член всё крепче, а темп постепенно ускоряется вместе с вибрацией в игрушке. Сяо и сам не замечает, как начинает скулить всё громче и громче, теряясь в этих ощущениях и едва ли не с головой падая в третий оргазм, который накрывает такой яркой волной, что аж дыхание в лёгких замирает, а бёдра сводит нервной дрожью. Сквозь гул в ушах он слышит смех парней, и ему бы почувствовать себя униженным, да вот только он не может, потому ему и это тоже нравится… Пальцы с члена исчезают почти сразу после окончания, и спустя пару секунд Сяо ощущает их, перепачканные в собственной сперме, на языке, из-за чего щеки вновь вспыхивают красным, хотя краснеть сильнее уже просто некуда. Чайльд любит всю эту грязь. Он любит, когда Сяо весь испачкан в слюнях и собственной сперме. Он любит плевать Сяо в рот, а еще любит кончать внутрь, чтобы потом раскрывать Сяо пальцами и наблюдать за тем, как сперма будет вытекать по яйцам и бëдрам. Сяо знает их всех наизусть, поэтому покорно облизывает любимые пальцы и поскуливает от желанного «умничка»… — Что-то он сегодня много кончает, — бросает Скарамуш всё тем же скучающим тоном, и Сяо вздрагивает от того, как всё те же пальцы собирают сперму с его же живота, а после вновь толкаются в раскрытый кольцом рот. — Сейчас мы это исправим, — слышится голос Итэра, и по комнате разносятся тихие шаги, спустя пару секунд слышно копошение в тумбочке, а потом вновь шаги, не предвещающие ничего хорошего. — Принцесса, я принёс твою любимую игрушку. Итэр издевается. Это слышно по его голосу, и Сяо не видит его взгляд, но он почти уверен, что в его зрачках сейчас плещется такой садизм, который не присущ никому в этой комнате. И это Сяо тоже нравится — нравится, что они все разные, но такие друг другу подходящие… Пальцы изо рта пропадают. Чайльд что-то тихо произносит, что, вероятно, слышит только Итэр, а после обмякшего члена касаются другие пальцы — более изящные, аккуратные, но приносящие с собой гораздо больше боли, от которой у Сяо напрочь сносит крышу каждый чертов раз. Итэр проводит большим пальцем по головке, скользит по всей длине вниз, к яйцам, тоже оглаживает их, будто дразнит, и Сяо всхлипывает от того, как неожиданно его дергают за подбородок, вынуждая откинуть голову назад и уткнуться затылком в крепкий подтянутый живот. Он не видит их, но ему и не нужно это, чтобы остро ощущать то, как две крепких руки накрывают его плечи, скользят ниже, к груди, цепляют соски, в то время как другие продолжают мягко оглаживать его всё ещё вялый после оргазма член. Из горла вновь рвутся всхлипы. Вибрация всё ещё простреливает тело, но Сяо едва ли обращает на нее внимание, пока четыре руки ласкают его напряжённое и местами онемевшее от верёвок тело. Это только подготовка. Разогрев перед самым интересным. У них впереди вся ночь, и Сяо очень надеется, что к утру он вообще не будет соображать, потому что во всём этом безумии хочется раствориться без остатка. — Сними ему повязку. Я хочу, чтобы он смотрел, — бросает Итэр холодно, и требовательные пальцы с сосков мгновенно исчезают, а через пару секунд с глаз пропадает повязка, и Сяо, наконец, разлепляет влажные ресницы. — Смотри, принцесска, — с насмешкой произносит Чайльд и его пальцы вновь цепляются за подбородок, впиваются почти до боли и вынуждают опустить голову вниз. Сяо и так знал, что он там увидит, но всё равно по телу пробегают мурашки то ли от предвкушения, то ли от нежелания, чтобы это орудие пыток оказалось на его члене, но сейчас у него всё равно нет права выбора. Пояс верности в изящных пальцах Итэра действительно выглядит весьма устрашающе, и Сяо зачем-то протестующе мычит, хотя и без того знает, что это не поможет. Потому что сегодня утром Итэр спрашивал его про этот чертов пояс, и Сяо сам дал ему согласие на его использование, так что теперь… Теперь оставалось только наблюдать за тем, как обманчиво ласковые пальцы медленно заключают его член в плотные оковы и надежно всё фиксируют, лишая Сяо на ближайшие часы возможности нормального оргазма… — Послушная принцесска, — удовлетворенно рокочет Итэр и поднимается с колен, окидывая всего Сяо пожирающим взглядом. — Помоги мне его развязать, — обращается он уже к Чайльду, и Сяо вздрагивает от того, как пальцы резко разжимаются на его подбородке, оставляя после себя тянущее чувство на коже. Челюсть уже затекла от кольца. Жутко хочется пить. А ещё хочется убрать застывшую на животе сперму. А ещё хочется много всего другого, но Сяо пока что не может произнести ни слова, а потому он просто покорно принимается ждать, пока Чайльд с Итэром его развязывают, переговариваясь о чём-то в процессе. Когда ноги отвязывают с подлокотников, мышцы простреливает лёгкой судорогой. Сяо всхлипывает, когда Итэр помогает ему опустить ступни на пол, а после дожидается, когда ему развяжут руки. Это больно. Пальцы покалывает от небольшого онемения. Всё тело кажется чужим, совершенно не способным на движения, а потому, когда ему помогают сползти на колени, Сяо ощущает себя просто безвольной куклой. Он даже не понимает, в какой момент из него выскальзывает чертов резиновый член и в какой момент он начинает ощущать эту странную пустоту внутри… Мимолетное облегчение сейчас дарит удовольствие похлеще оргазма. — Пить хочешь? — спрашивает Итэр, когда всё-таки снимает кольцо с лица, и Сяо, наконец, смыкает челюсти. Становится очень хорошо, и даже пояс верности пока что не беспокоит, и Сяо в ответ лишь кивает, так и оставаясь сидеть на полу, пока Итэр уходит на кухню, а Чайльд в свою очередь падает на диван и широко раздвигает ноги. Сяо не пялится в открытую, но всё же бросает взгляд на недовольного Скарамуша, которого Чайльд задел своими действиями, и сердце пропускает шумный удар. Они все Сяо нравятся, и от одной только мысли, насколько же он открыт перед ними, каждый раз бросает в холод, потому что, блять… Они могут делать с ним что угодно. Он позволяет им это. Он позволяет Итэру и Чайльду натягивать себя на два члена сразу. Позволяет Скарамушу трахать себя самыми разными игрушками и, порой, даже, блять, целой кистью. Он позволяет Итэру цеплять на себя этот чертов пояс верности. Он позволяет на себя плевать, кончать, наступать… Он позволяет им слишком многое, но они никогда не переходят черту, удерживая всё под одним им понятным контролем. Прямо как сейчас, когда ему дают возможность прийти в себя перед продолжением. Итэр, наконец, приносит стакан с водой и помогает Сяо попить. Это немного отрезвляет. Становится легче дышать. Итэр всё время, пока Сяо приходит в себя, сидит на корточках напротив, откровенно рассматривает, скользит взглядом по груди, по ярким отметинам от веревок на плечах и руках, спускается всё ниже, блуждает взглядом по члену, спрятанному в пояс верности, и Сяо чувствует себя так открыто и доступно, что по коже бегут мурашки… А ещё он думает, что готов к продолжению, поэтому аккуратно усаживается на колени, заводит руки за спину и покорно склоняет голову в ожидании дальнейших указаний. — А принцесска-то уже хочет продолжить, — бросает Скарамуш скучающе, и Сяо покрывается мурашками от мысли, что всё это время он просто смотрел, ни разу не притронувшись и делая вид, словно ему вообще не интересно. Словно голый разработанный Сяо для него не более чем игрушка, за которой можно понаблюдать со стороны. Итэр снова присаживается на корточки. Сяо замечает у него в руке салфетку, которая через несколько мгновений касается его напряженного живота, вызывая в душе необъяснимый трепет. Итэр стирает застывшую сперму, намеренно задевает стиснутый в поясе член, а когда заканчивает и поднимается на ноги, бросает лишь сухое: — Ползи к кровати. И Сяо подчиняется, хотя бёдра всё ещё дрожат. Коленки неприятно трутся о жесткий пол, но это меньшее из зол. Снова слышится смех, и Сяо не понимает, смеются они над ним или просто между собой, но возбуждение всё равно жаром стекает в пах, отдаваясь покалыванием в яйцах. Ему нравится чувствовать себя таким — уязвимым, униженным и покорным. Это приятно. Особенно приятно знать, что парням он тоже таким нравится… Он доползает до кровати довольно быстро и останавливается почти вплотную. До слуха снова доносятся голоса, кажется, Чайльд включает тихую музыку, а еще снова слышатся шаги. Кажется, первый на очереди сегодня Итэр, и это практически благословение, потому что Итэр, несмотря на свою садистскую сторону, имеет достаточно терпения, чтобы довести Сяо до максимально расслабленного состояния. — Ложись, — снова звучит тихий приказ прямо над головой, и обжигающая ладонь надавливает меж лопаток, буквально вынуждая упасть грудью на кровать, коленями оставшись на жестком полу. — Раскрой себя, — вновь звучит команда, и от этого голоса по коже бегут мурашки. Сяо хватается дрожащими пальцами за ягодицы, раздвигает их в стороны и роняет тихий всхлип, когда ладонь с лопаток скользит вдоль позвоночника ниже, и через мгновение палец беспрепятственно проникает в смазанное нутро. После долгой вибрации резиновой игрушки всë ощущается как будто за гранью. У Итэра тоже охуенные пальцы — чуть более тонкие и изящные, чем у Чайльда, с аккуратными бледными ногтями и чувствительными подушечками, которые Сяо каждый раз старательно вылизывает… Итэр добавляет еще пальцы. Сяо не знает, сколько их внутри, но чувствует, как его раскрывают в стороны, растягивают, вероятно, так, чтобы Чайльд со Скаром могли всё рассмотреть, даже сидя на значительном расстоянии. Это всё ещё грязно. Он стоит на коленях, с выставленной напоказ задницей, а внутри него пальцы Итэра, и сколько их в нём, Сяо даже не хочет знать… — Убери руки, — командует Итэр, и Сяо подчиняется, позволяя ослабшим рукам упасть вдоль тела и ощущая мимолетное облегчение, которое в следующее мгновение разбивается громким вскриком. По ягодице неожиданно прилетает болезненный шлепок. Сяо инстинктивно сжимается вокруг пальцев. Сзади слышится одобрительный присвист от Чайльда. Еще одна секундная передышка, и снова удар по тому же самому месту. Всё тело сводит от прошившего каждую клеточку возбуждения. Пальцы резко выскальзывают наружу, а после грубо толкаются внутрь, глубоко, почти до упора, и вместе с этим по комнате разносится еще один шлепок. На этот раз Сяо протяжно всхлипывает, теряясь в волнах боли и удовольствия, таранящих его тело. — Проси, — приказывает Итэр сухо, и Сяо не нужно приказывать дважды. Итэр любит подобное. Любит, когда Сяо просит и умоляет о том, о чем нормальный человек просить и умолять никогда не будет. Но Сяо с ними троими забывает напрочь о всех правилах приличия и нормах. С ними он готов просить даже чтобы об него вытерли ноги, и это не будет чем-то странным. — Прошу… выпори меня, — шепчет Сяо задушенно и тут же всхлипывает от того, как пальцы внутри чуть подгибаются, массируют ту самую точку, превращающую его в сгусток ощущений, а потом опять выскальзывают наружу, вызывая в теле волну разочарования. — Громче, принцесска, — издевается Итэр, и Сяо жмурится от того, как пальцы принимаются оглаживать его снаружи, не проникая даже на чертову фалангу, дразня, распаляя… — Прошу… Умоляю… Выпори меня, — выдыхает Сяо громче, едва не путаясь в словах, а после срывается на протяжный стон, когда вместе с тем, как пальцы проникают внутрь до упора, по ягодице прилетает звонкий удар. — Хочешь, чтобы я выпорол тебя прямо у всех на виду? — продолжает издеваться Итэр, и Сяо задыхается от того, как кожу опаляют несколько сильных ударов вместе с грубыми толчками пальцев внутри. Это безумие. Сладкое, потрясающее безумие, в котором Сяо хочет утонуть. — Да… Прошу… — выстанывает он и окончательно срывается лишь на бессвязные стоны, потому что Итэр садится на кровать совсем рядом, практически вплотную, сгибает пальцы внутри, словно пытаясь таким образом удержать несопротивляющегося Сяо на одном месте, а после с силой опускает ладонь на ягодицу… В ушах шумит. Сяо кажется, что он ничего не слышит за этими звонкими шлепками и стуком собственного сердца. Он даже дышит через раз, захлебываясь в стонах и умирая от растущего в паху возбуждения. Член начинает неприятно ныть от требовательной стимуляции пальцев внутри, а задница с каждой минутой всё сильнее горит от обжигающих ударов. Чайльд где-то вдалеке снова громко смеётся, и внутренности того и гляди свяжутся в узел… Черт… Сяо никогда не замечал подобного за собой. Он никогда не желал, чтобы ему делали больно, чтобы его ставили на колени и показательно пороли, но блять — с этими парнями он открывает в себе всё новые и новые фетиши, и это, если быть честным, просто охуенно. — Какая же ты пустышка… — произносит Итэр тихо и на мгновение останавливается, вытаскивает пальцы и двумя руками обхватывает пылающие ягодицы, раздвигает их в стороны, в который раз выставляя Сяо на обозрение, а после еще тише добавляет. — Пустая кукла, созданная только для того, чтобы ее пускали по кругу, да? — три звонких удара выбивают весь воздух из легких, заставляют инстинктивно попытаться сжаться, но Итэр снова раскрывает, скользит внутрь пальцами, растягивает в стороны, демонстрирует Сяо во всей красе, и от этого натурально кроет… — Тебе ведь вообще всё равно, перед кем раздвигать ноги. Было бы нас не трое, а пятеро, ты бы даже не заметил разницы… Вся эта грязь льётся из Итэра так легко, что у Сяо пальцы на ногах поджимаются. Слова будоражат изнутри, вызывают в душе необъяснимый трепет, а еще низменное желание услышать ещё. Больше. Жёстче. Чтобы унизили еще сильнее, втоптали бы в грязь, разбили бы остатки самоуважения вдребезги… — Трахни его уже, чего ты тянешь? — доносится до Сяо скучающий голос Скарамуша, и по коже пробегают мурашки вперемешку с уже знакомыми чувствами стыда и удовольствия. — Тебе не нравится представление? — спрашивает Итэр вместо ответа, и Сяо дергается от новых шлепков, еле сдерживая тихое поскуливание от нарастающей с каждой минутой боли. — Если хочешь, можешь присоединиться, — заигрывает Итэр, на что получает лишь лаконичное: — Не хочу марать об него руки. Сяо едва сдерживает нервный смешок, утопая в новых резких ударах и умирая от растущего в животе возбуждения. Не хочет марать руки? Это просто смешно. Унизительно в какой-то степени, но в большей, просто смешно, потому что Скарамуш обожает натягивать задницу Сяо на свою ладонь, и это сложно назвать нежеланием «марать руки», но они все уже привыкли. Привыкли к тому, что он такой — не особо тактильный, холодный, будто бы даже отстраненный, но это лишь маска. Возможно, Скару и правда больше нравится смотреть, а может есть еще какие-то причины для подобной холодности, но когда он всё же присоединяется — Сяо ловит такие крышесносные оргазмы, что аж дыхание в глотке замирает… — Залезай на кровать, — доносится до поплывшего мозга тихий приказ, и Сяо не сразу даже осознает, что обращаются к нему. Он медлит лишь пару секунд, а после подтягивает к себе дрожащие руки, приподнимает разомлевшее от удовольствия и боли тело, а после всё же заползает на кровать, усаживаясь на колени в ожидании дальнейших указаний. — Повернись, — снова тихая команда, которой Сяо беспрекословно подчиняется, поворачивается лицом к Итэру и снова замирает так. Сердце стучит прямо в глотке. Ягодицы всё ещё горят от ударов, а член болезненно возбужден в этом чертовом поясе, но несмотря на всё это, Сяо чувствует себя так хорошо, так сладко… Итэр одобрительно кивает, обходит кровать сбоку и давит ладонью меж лопаток, вынуждая Сяо встать в привычную ему коленно-локтевую. Итэр не торопится. Видимо, представление всё ещё продолжается, потому что Сяо слышит шорох одежды, и ему кажется, что всё это происходит так медленно... Когда Итэр, наконец, забирается на кровать сзади, Сяо чувствует крупную головку меж своих ягодиц. Это будоражит кровь, вырывая из груди нетерпеливые стоны, а еще вызывая внутри бешеное желание податься назад и самому насадиться на член, которым Итэр мягко скользит в ложбинке между ягодиц, специально распаляя и заставляя желать большего. Сяо непроизвольно сжимается на каждое скольжение, а еще каждый раз ожидает, что вот сейчас в него войдут, вот сейчас он почувствует внутри себя желанный член… Но Итэру нравится растягивать удовольствие. Наверное, ему нравится видеть, как Сяо дрожит, как он снова и снова вздрагивает в предвкушении... Сяо часто думает о том, что хотел бы увидеть себя со стороны. Таким, каким его видят парни и каким в данную секунду его видит Итэр — раскрасневшимся, нуждающимся и умоляющим всем своим видом о продолжении… Когда Итэр все же сдается и толкается одним движением внутрь, Сяо не сдерживает громкий стон. Это приятно. После часа мучений игрушкой, после долгой стимуляции пальцами, после показательной порки… После стольких мучений чувствовать в себе горячий член — это почти блаженство, и за этим удовольствием Сяо даже не замечает, как в волосы зарывается крепкая ладонь. Итэр дергает голову вверх, и сквозь гул в ушах Сяо слышит тихо брошенное «смотри», тут же подчиняясь и разлепляя влажные ресницы. Поплывший взгляд сталкивается с внимательными глубокими глазами Скарамуша. По коже бегут мурашки от собственного положения… Итэр делает первый толчок — медленный, тягучий, выбивающий воздух из легких. Его рука всё ещё крепко цепляется за волосы, и Сяо вдвойне сгорает от удовольствия, выстанывая что-то бессвязное на выдохе и не смея разорвать повисший зрительный контакт со Скарамушем. Это так грязно. Бесстыже. Всё ещё невероятно унизительно. Но блять… Сяо не привыкать к этому. — Нравится, когда тебя трахают при зрителях, принцесска? — громко спрашивает Чайльд, и Сяо переводит поплывший взгляд на него, внутренне рассыпаясь в таком блядском и недостойном нормального человека «да». Ему нравится. Нравится, как они смотрят. Нравится видеть, как у Чайльда в зрачках плещутся азарт и очевидное желание присоединиться. Нравится видеть в глубоких глазах Скара желание начать дрочить на развернувшееся перед ним представление. Нравится чувствовать Итэра внутри себя и бесстыже желать, чтобы Чайльд заставил взять в самое горло… Сяо нравится быть доступным. Ему нравится то, во что они его превращают. Это за гранью нормальности, но как же им четверым на это плевать… — Высуни язык… Покажи им, какая ты блядь, — произносит Итэр томно, но Сяо слышит в его голосе возбужденную дрожь, от которой его самого не слабо так потряхивает, и он снова подчиняется почти на автомате. Сяо замечает, как дергается кадык Чайльда, когда язык высовывается из приглашающе раскрытого рта. Из горла рвутся всё более несдержанные стоны, потому что Итэр с каждым толчком становится будто жёстче, а мокрые шлепки разносятся по комнате так сладко, что Сяо правда в шаге от того, чтобы кончить прямо в поясе верности… Чайльд всё же сдаётся спустя пару долгих, сладостных минут. Сяо слышит довольный смешок Итэра, когда почти в одно мгновение Чайльд оказывается у кровати, и хватка в волосах сменяется на более болезненную, несдержанную… Итэр останавливается неожиданно — просто замирает глубоко внутри, но у Сяо просто нет возможности прийти в себя, потому что его резко утыкают щекой в пылающее даже сквозь одежду возбуждение, и становится окончательно понятно, что сейчас он потеряется в удовольствии, зажатый меж двух идеальных тел. — Как же мне нравится твой блядский рот… — почти шепотом бросает Чайльд и отпускает волосы Сяо, но лишь для того, чтобы бегло расстегнуть ширинку и небрежно спустить джинсы с бельем куда-то к коленям. Снова хватка в волосах. Снова давление на макушку и грубый толчок прямо в рот. Еще один глубокий толчок сзади… Сяо кажется, что он переполнен до края. Пылающая желанием головка скользит по языку глубже, упирается прямо в горло, и у Сяо мутнеет перед глазами от того, как же он любит, когда Чайльд вот такой — возбужденный донельзя и грубый. Когда толкается беспорядочно, когда не дает нормально дышать и не позволяет отстраниться. Когда он натурально трахает Сяо в рот, не заботясь о его состоянии, и с каждым разом заставляет брать всё глубже и глубже… Итэр тоже увеличивает темп. Его ладони болезненно впиваются в и так красные от порки ягодицы. Член раз за разом проезжается по нервам, заполняет изнутри так идеально, насколько это только возможно, и Сяо теряется в этом безумии. Его стоны вырываются из заполненного членом рта лишь булькающими всхлипами. Слюни стекают по подбородку и мешаются с бегущими по лицу слезами удовольствия. Член болит от этой идеальной пытки, и Сяо кажется, что если крепкие руки его отпустят, то он просто безвольной куклой упадет на живот… — Не вздумай кончать внутрь, — слышится голос Скарамуша где-то совсем рядом, но Сяо не понимает, где конкретно. Он вообще мало что понимает сейчас. Он едва успевает хватать воздух ртом, когда Чайльд на жалкие секунды оттягивает его за волосы от члена для того, чтобы влепить оглушающую пощечину, а после снова толкнуться глубоко, вызывая по телу всё новые и новые волны возбуждения. — Всё же решил присоединиться? — потяжелевшим от удовольствия голосом спрашивает Итэр, и Сяо давится вскриком, когда чувствует ещё пальцы в дополнение к члену Итэра. — После тебя, — бросает Скар всё так же, блять, незаинтересованно, и Сяо почти уверен, что это его пальцы и что после того, как Итэр с ним закончит, его будет ждать не менее долгая пытка от Скарамуша… — Блять… — роняет Итэр тихо, когда Сяо сжимается вокруг члена и пальцев от оглушительного чувства заполненности, а после резко выскальзывает наружу, всё же кончая Сяо на поясницу и впиваясь короткими ногтями в ягодицы. Сяо хочет сжаться, да вот только ему не позволяют. Член довольно ловко заменяют тонкие почти кукольно-идеальные пальцы, и по копошению где-то сзади и по тому, что хватка с ягодиц, наконец, пропадает, он понимает, что Итэр со Скаром поменялись местами. — На меня смотри, — выводит из забытья голос Чайльда, и по щеке снова прилетает обжигающая пощечина. Сяо вскидывает поплывший взгляд и запоздало понимает, что во рту непривычно пусто. Чайльд одобрительно ухмыляется, крепче впиваясь пальцами в волосы. Сяо инстинктивно высовывает язык, снова роняя стон от того, как пальцы внутри раскрывают его всё сильнее, и принимается просто наблюдать за тем, как Чайльд водит ладонью по набухшему, мокрому от слюней члену, как он прикрывает глаза от накатывающего удовольствия, как снова и снова задевает головкой по высунутому языку, влажным губам и кончику носа. Пальцев внутри невообразимо много. Сяо не хочет знать, что там происходит сзади. Он не хочет знать, почему Итэр довольно усмехается, не хочет видеть, как изящная кисть с каждым разом всё глубже погружается в него — такого раскрытого и натурально выебанного… Сяо громко стонет, когда Чайльд рывком притягивает его за волосы ближе и погружает одну лишь головку в широко раскрытый рот. Сперма брызжет на язык, попадает на губы, и Сяо чуть морщится от этого, но не дергается, не пытается отстраниться и не пытается глотать, потому что знает, что у Чайльда есть своеобразные причуды, касаемо всего этого… Сяо на долю секунды ловит себя на мысли, что он - грязная шлюха… Он стоит на четвереньках, с полным ртом спермы и практически помещает в себя блядскую кисть. Кто он, если не обычная шлюха? Шлюха, к которой Чайльд наклоняется ближе, когда немного отходит от оргазма, пробегается похабным взглядом по мокрому лицу и, черт, плюёт в приглашающе раскрытый рот, после чего с ухмылкой приказывает глотать… И Сяо глотает покорно, потому что несмотря на все эти грязные сравнения в своей голове, он всем этим наслаждается. Он наслаждается каждый раз тем, как Чайльд плюёт ему в рот, как он кончает на лицо и волосы, как бьёт по щекам и называет похабно «принцесской»… А еще Сяо никогда вслух не признается в том, как ему нравится, когда Скарамуш трахает его задницу своей идеальной кистью прямо на глазах у Итэра… — Умница… — хвалит Чайльд, когда Сяо вновь открывает рот, демонстрируя, что он всё сглотнул, и рука с волос, наконец, исчезает. Сяо безвольно падает грудью на кровать, протяжно выстанывая имя Скара на выдохе. Чайльд ложится на кровать куда-то рядом, до слуха снова доносятся какие-то разговоры, но Сяо так измотан, что он едва ли вообще разбирает, о чем они говорят. Его уже потряхивает от чрезмерной стимуляции. Он очень хочет кончить. Особенно сейчас, когда Скар явно специально раз за разом проезжается ладонью внутри под нужным углом. Особенно сейчас, когда они все видят его таким раскрытым и насаженным на руку словно тряпичная кукла. Особенно сейчас, когда на очередной громкий стон и попытку толкнуться глубже, он получает только смех и обжигающий удар по дрожащему бедру. Это настоящая пытка. Пытка, на которую он чуть ли не каждую неделю подписывается добровольно и в которой он по-настоящему нуждается. Ему нравится быть униженным, затраханным до полуобморочного состояния и высмеянным. Ему нравится чувствовать такую заполненность, и если нужно — он готов об этом умолять… — Давай его развернём… Хочу видеть его лицо… — говорит Итэр всё с той же издевательской улыбкой, которая прямо сочится из каждого слова, и Сяо всхлипывает, когда ладонь из него выскальзывает, оставляя после себя лишь неприятную пустоту. Он подчиняется на автомате, едва ли не заваливаясь на бок, но сильные руки помогают ему развернуться лицом и оседлать бедра лежащего на спине Итэра. На лопатки снова давит ладонь, вынуждая лечь всем телом на Итэра, едва ли не столкнувшись с ним нос к носу. От его прожигающего взгляда прошибает мурашками не на шутку. Он смотрит со своей этой ухмылкой и в зрачках плещется ничем нескрытый садизм, и Сяо это приводит в немой восторг, который отдаётся покалыванием в яйцах. — Подними свою растраханную задницу, принцесса, — обманчиво-сладко произносит Итэр, глядя глаза в глаза, и Сяо машинально приподнимается на коленях, прогибаясь в пояснице. Сильные руки скользят на ягодицы, впиваются крепко, раскрывают в разные стороны, и Сяо всё же ощущает, как оргазм подбирается к измученному телу. Скар снова скользит ладонью внутрь, пока Итэр крепко держит за ягодицы и не даёт даже шанса куда-то сдвинуться, хотя не то чтобы Сяо хотел этого. Ему не остаётся ничего, кроме как упасть щекой на сильную грудь и продолжать терпеть. Смазки очень много. Она хлюпает на каждое движение руки внутри, стекает по бедрам, и из-за этого Сяо особенно сильно ощущает себя течной сукой. Каждый толчок вызывает в теле неконтролируемую дрожь, и Сяо едва находит в себе силы, чтобы прошептать: — Я сейчас кончу… Итэр на это лишь ухмыляется, поудобнее перехватывает ягодицы ладонями и словно еще глубже насаживает измученного Сяо на кулак, из-за чего тот окончательно сдается. Всё тело сводит судорогой. Яйца натурально болят, а настигший оргазм не приносит удовлетворения. Кисть останавливается глубоко внутри, словно специально, и Сяо сжимается вокруг нее почти до боли, предпринимает слабую попытку отползти, но Итэр не позволяет сдвинуться… — Грязная пустышка, — бросает он в насмешку и резко разжимает ладони. — Думаю, он уже готов для нас двоих, — слышится голос Чайльда то ли откуда-то сбоку, то ли сзади, но Сяо уже окончательно перестает что-то понимать. У него уже даже нет сил воспротивиться этому. Рука снова начинает скользить внутри. Сяо окончательно перестает контролировать стоны, которые снова и снова слетают с его пересохших губ. Ему слишком много. Ему не дают даже малейшей передышки. Его телом натурально пользуются, но, как ни странно, Сяо благодаря этому чувствует себя до безобразия удовлетворенным. Он абсолютно точно извращенец. Как и они все... — Скар, присоединишься к нам? — спрашивает Итэр прямо над ухом, и Сяо громко всхлипывает, когда рука выскальзывает из его всё ещё дрожащего после оргазма тела. — Нет желания, — бросает Скар в ответ холодно, и Чайльд в ответ на этот тон откровенно смеётся: — Наша принцесса тебя всё ещё не возбуждает? Сяо не сопротивляется, когда сильные руки впиваются в плечи и вынуждают его подняться. Колени ощутимо дрожат, но Сяо умудряется поймать равновесие и усестся на бедра Итэра, покорно ожидая дальнейших действий. — Заткни пасть, — огрызается Скарамуш на едкий вопрос, и Сяо видит, как он забирается на кровать возле головы Итэра и как его самого уже немного ведёт от возбуждения. Скар его хочет. Они все это знают. Просто у него другие фетиши. Просто ему нравится смотреть со стороны на всё это. Просто ему нравится то, как выглядит Сяо, насаженным на руку или на два члена. Нравится, как он извивается от удовольствия и умоляет о большем. Нравится дрочить на это, потом кончая Сяо на лицо… — Итэр, не тяни… — снова слышится голос Чайльда, и Сяо всхлипывает, когда в бёдра впиваются, кажется, четыре руки, помогая ему насадиться на член. Тело простреливает вспышкой удовольствия. Хочется сжаться, отползти в сторону, потому что тело чересчур чувствительное, но в то же время хочется продолжить, хочется самому насадиться снова, довести себя до бессознательного состояния… Хочется потеряться в этом безумии, в этих сильных руках, контролирующих каждое его движение, а еще утонуть во взгляде Скарамуша, за который Сяо цепляется будто утопающий. Скар стягивает с себя шорты с бельём и остаётся только в облегающей майке. Сяо старается не отводить взгляд, когда сильные руки снова приподнимают его и потом насаживают до конца, вызывая в теле лёгкие судороги от перевозбуждения. И Скару нравится это зрелище. Сяо знает, что нравится. Это заметно по тому, как нетерпеливо он ловит член своей изящной, практически кукольной рукой, как его губы приоткрываются в немом стоне в унисон с Сяо, а еще как его взгляд то и дело срывается вниз и беспорядочно пробегается по дрожащему телу Сяо, снова и снова задерживаясь на том, как идеально он принимает член Итэра после столь тщательной подготовки. Чайльд снова что-то говорит, но Сяо не понимает. Он чувствует, как к члену добавляются чьи-то пальцы, как его растягивают в стороны, а еще чувствует, что снова, блять, возбуждается, хотя думал, что после такого сокрушительного оргазма он просто не сможет сделать это физически. Скар ускоряет движение рукой, и параллельно с этим Сяо под давлением руки опускается на грудь Итэра, смазывает между их тел уже холодную и неприятную сперму, но это последнее, что его волнует сейчас. Все мысли вылетают из головы, когда внутрь толкается второй член. Из горла рвётся громкий стон, и глаза сами собой закрываются, всё глубже погружая в эти ощущения. Это охуенно. Никаких больше мыслей, никаких желаний, только одна единственная необходимость, чтобы они не останавливались, чтобы довели до пика, чтобы использовали, будто игрушку и бросили прямо так — мокрого, грязного и выебанного… — Какой узкий… — доносится голос Чайльда до поплывшего мозга, и очередной медленный, но глубокий толчок заставляет Сяо протяжно простонать, не в силах сделать хоть что-то в своем положении. — Тише, принцесса, — успокаивающе шепчет Итэр в самое ухо, и тело пронзает новый толчок. Сяо кажется, что он на седьмом небе от счастья. Ослабшие пальцы хватаются то за простыни, то за плечи Итэра, будто это поможет не сгореть от переизбытка чувств меж двух пылающих тел. Толчок за толчком, и Сяо теряется в собственных стонах, уже даже не понимая, кто и как двигается в нём. Мокро. Горячо. Где-то на грани полного блаженства. Сяо чувствует прикосновения, кажется, везде. Горячие ладони скользят по спине, по плечам, по бёдрам… Его снова раскрывают, ему помогают насаживаться глубже, ему не дают даже попытаться отползти в сторону. Просто безвольная кукла. Выебанная и использованная кукла… Сяо иногда находит в себе силы открывать глаза. Он видит, как Скар всё быстрее дрочит, не спуская с развернувшейся перед ним сцены глаз. Сяо видит в его глазах обожание и желание, а еще видит, как Скар тяжело вздыхает от каждого громкого стона, потому что он наслаждается этим так же, как все остальные… — Мы ведь можем кончить внутрь, принцесса? — шепчет севшим голосом Итэр в самое ухо, и Сяо выстанывает что-то похожее на «да», хотя и знает, что вряд ли им нужно его одобрение… Чайльд кончает первым. Он входит глубоко, вырывая из Итэра неожиданный всхлип, и изливается внутрь, крепко удерживая Сяо на одном месте. Итэр кончает следом, не дожидаясь того, когда Чайльд выскользнет наружу, и Сяо кажется, что его натурально распирает изнутри от спермы и двух пульсирующих членов… И это чертовски охуенно… Когда они всё же выскальзывают наружу, Сяо предпринимает попытку сжаться. Его трясет от перевозбуждения. Всё тело горит от прикосновений. Зато в голове ни единой мысли, и это именно то, ради чего Сяо снова и снова встаёт перед парнями на колени. Сперма теплом ощущается внутри, и часть её вытекает наружу, пачкая и самого Сяо и лежащего под ним Итэра. — Рот открой, — слышит приказ Сяо откуда-то сверху и подчиняется на автомате, всхлипывая от крепкой хватки в волосах и такой же крепкой хватки на подбородке. Глаза едва ли открываются от усталости, но Сяо всё же скользит пьяным взглядом по головке, направленной ему прямо в лицо, по резким движениям одной руки на члене и по напряженному лицу близкого к оргазму Скарамуша. Глаза снова закрываются в ожидании. Рука Итэра на подбородке держит крепко, и Сяо сгорает от мысли, что сейчас он будет абсолютно весь в сперме, и от этого он испытывает удовольствие, словно настоящий извращенец… Но задуматься об этом чуть дольше у него не получается — Скар кончает с тихим стоном, до боли сжимая волосы в ладони и пачкая лицо Сяо. Он попадает на губы, нос, закрытые глаза и даже волосы, но до этого уже нет никакого дела, потому что черт... Как же хорошо… Чертовски хорошо… Сяо кажется, что у него болит каждая клеточка тела. Он весь грязный, использованный, обессиленный. Его всё ещё трясет от перевозбуждения, но он ощущает себя по-настоящему счастливым. Ему нравится быть с ними троими. И им тоже нравится быть с ним. — Порядок? — спрашивает Итэр тихо, когда Сяо натурально обмякает на его груди, продолжая дрожать и, кажется, начиная плакать от перенасыщения эмоциями. — Ага, — сипит он в ответ и плавится от того, как его крепко обнимают в ответ. Он им доверяет. Знает, что сейчас они принесут ему воды, дадут немного времени, чтобы прийти в себя, снимут этот ненавистный пояс верности, а потом Чайльд со Скаром уйдут что-то готовить или заказывать доставку, а Итэр поможет отмыть с себя все следы их долгой встречи. И Сяо будет без слов благодарен им за это, потому что только с ними троими он чувствует себя спокойно и в безопасности. И это дорогого стоит…