Бармен

      — Мне вискииии.       Субон ослепительно улыбается, держа одной рукой кредитку и чуть раскачивая ею из стороны в сторону. Ждет какой-то ответной реакции, но вместо этого не удостаивается даже взгляда, а странный бармен протягивает ему стакан и терминал, бубня себе под нос слова песни, что играла в клубе.       — Вы че тут, за клиентов вообще не держитесь? — он держит карту выше, чем нужно, чтобы прошла оплата, и пытается что-то высмотреть в незнакомом мужчине.       — А что? Уйдешь? — он стреляет черными глазами из-под ресниц, растягивает губы в ухмылке и сам приподнимает руку, чтобы хмыкнуть вышедшему чеку и вновь отвернуться от стойки.       Субон кидает ему купюру, ядовито выдавливая: «на чай» и уходит за ближайший стол, чтобы наблюдать было удобнее. Бармен без тени стеснения растягивает бумагу перед софитами и убирает в задний карман, продолжая работу.       Че за фраер-то вообще. Обычно Субона тут с ног до головы облизывают, чтобы денег побольше оставил, а этот как будто хочет работать в клубе, где клиентов нет и он сам по себе стоит напитки намешивает. Начальству бы на него настучать, чтобы научили вежливости это нечто.       — Ой, а ты чего не сказал, что сегодня здесь? — официантка бесцеремонно падает на диван рядом с ним и теребит щеку, — Че кислый такой? Никто не пришел на фан-встречу?       Она гаденько посмеивается, когда Субон смотрит на нее и пытается вложить во взгляд какую-то ненависть и неприязнь, а у самого уголки губ дрожат от того, что рассмеяться хочется.       Блять, вот ей бы не прозябать жизнь в этом скотском местечке, а получать деньги просто за то, что у нее глаза красивые и шутит она смешно. А еще трахается пиздато, правда, Субону не нравится, потому что девчонка суть жизни поняла и всю энергию в сексе отдавала не тому с кем, а только себе. До сих пор, когда его видит — кривит лицо полного недоумение, прямо как у него, когда он, не прочувствовав и половины кайфа, остался лежать со стоящим членом, смотря, как она собирает вещи.       — Спасибо, зайка, с тобой сегодня быстро получилось, люблю такое.       После первого раза вернулся за вторым, потом третьим, и так и возвращался, пока она честно не призналась, что с ней ни один мужик не кончает, потому что их благополучие ее мало волнует, пусть сами разбираются «че да как». Принял решение, что трахаться с ней — это тратить время, а вот приходить поболтать доставляло реальное удовольствие.       — Че за шкет у вас на баре? — он указывает рукой с одноразкой в сторону бармена и пытливо смотрит на нее.       — Шкет? Кис, а у вас у всех после двадцати пяти весь народ в один универсальный возраст сливается или это твой прикол? — она выхватывает дудку и, зачем-то, затягивается три быстрых раза сразу, вместо одного глубокого, — Ему вообще-то под тридцатник.       — Сука, да че ты мне по ушам ездишь, — Субон приваливается на спинку дивана, не сводя с мужчины взгляд, — Расскажи мне, че это за чудовище.       Она смеется так громко, что даже бармен оборачивается на них смерить презрительным взглядом. Машет ему и посылает воздушный поцелуй, от чего он корчится, но слабая улыбка трогает губы.       — Это Намгю, и я даже вообразить не могу, че ты должен был сделать, что он показался тебе чудовищем, потому что он вообще душка, — Субон смотрит на нее с недоверием и мольбой, — Вечно б тебе сплетни собирать, — она резко убирает руку, когда он пытается вернуть одноразку себе, и продолжает курить, — Он вообще-то тут сторожила, только работал всегда в дневное время, чтобы к ночи домой уйти, а ты, ночная бабочка, обычно к этому моменту только глаза продираешь. А так он хороший, не пиздит без дела, понимающе кивает и выдает какую-то заумную, выебистую фразу, если за советом приходишь. Обычно помогает.       — Помогает? — он смотрит на Намгю под каким-то новым углом.       — Типа того. Он меня че то терроризировал своим ебалом недовольным, когда я в поле зрения появлялась, ну я и спросила, а что не так-то. Этот начал рассказывать, что женщина я так себе, потому что, — она складывает из пальцев кавычки, — по хуям скакать — позорно. Я ему в ответ сказанула, что меньше бы ему ныть и больше делать, а то и до него доберусь. Он то и посоветовал, если уж мне мораль не близка, мужиков использовать как инструмент, а не исполнителей. И реально жить как-то легче стало, да и он подрасстаял от этой своей ненависти закоренелой.       — А чего ж он в ночь перешел? Шмаль поставляет?       — Может и поставляет, кто его разберет. Мне сказал, что девки из дневной у него рвотные позывы вызывают, потому что, — она теперь пытается скорчить голос ниже, — они такие же, как ты, только тупее, и на их потуги заманить кошелек в постель — смотреть стыдно.       Субон смеется от этой сочащейся ненависти к людям вокруг от этого Намгю и наклоняется к уху подруги, чтобы их точно никто не услышал.       — Трахнуть его хочу, что для этого надо? — она отпихивает мужчину и сканирует коллегу взглядом со всем знанием дела, а потом разочарованно выдыхает.       — Если бы я только знала, сама бы его объездила. Но он либо только мужиков отбирает по каким-то своим стандартам, либо сексом вообще не интересуется, — она встает наконец с дивана и быстро нагибается, чтобы сбросить напряжение из рук, а потом поворачивается к Субону, — И, зная тебя, я надеюсь, что он сексом не занимается в принципе, а то получить такое разочарование в постели…       Фразу она не заканчивает, потому что он подпинывает ее подальше от себя, наблюдая, как она идет ровно в сторону Намгю. Он хмурится, несколько раз окидывает Субона взглядом, а потом, прикрывая рот, смеется и сквозь содрогания пытается ответить что-то девушке.       Субону она сначала не нравилась за это ее умение распиздеть все и всем, пока не понял, как умело она подворачивала события так, чтобы ей интереснее наблюдать за происходящим было. Такая вот настоящая змея, которая сидит шипит с тобой и ты угрозы не чувствуешь, а потом она резко клыки показывает там, где ты не ожидаешь. Скормить ей прикормку про Намгю — дело опыта, теперь можно заранее узнать, есть ли у него вообще шансы завалить это недовольное нечто в свою кровать.       Она подмигивает ему, когда отворачивается от бара, а значит Намгю теперь не только в курсе его планов, но и эта гадюка сразу поняла, что к чему.       Субон сбрасывает накопившееся возбуждение от мелькающих перед глазами картинок с кричащим и стонущем Намгю и снова садится на бар, но уже явно спокойнее. Смотрит на него и старается держать лицо спокойным, чтобы не спугнуть.       — С такими как ты не трахаюсь, — Намгю даже не отрывается от протирания бокала, — Вы пиздите много, а делаете мало. И член у тебя сто процентов средненький.       От того, чтобы снять штаны и явить свету свой член, Субона останавливает только сегодняшняя трезвость. Он хлопает глазами как рыба и мотает голову из стороны в сторону, то смотря на Намгю, то на девушку, которая только по полам не складывается от рвущегося наружу смеха. Он зыркает на них обиженно и выходит из бара, так и не ответив на колкость.       — Вообще-то, мне кажется, член у него все-таки хороший, — Намгю протирает стойку, не спуская взгляд с давно закрывшимися за Субоном дверями.       — Ну так, а че тебе мешало оставить ему номер или сказать, чтобы подождал до закрытия? — она мешает трубочкой безалкогольную бурду.       — Неинтересно, — он хмыкает, — Если он не станет добиваться со мной секса, то я ничего не потеряю, а если станет, то получу самую послушную сучку в своей кровати, — Намгю улыбается своим мыслям, — А тебе он как? Вы же явно не просто так якшаетесь.       — Член у него огонь, ни до ни после таких красивых не видела, жаль только, что не кончает долго, так что я не успела его опробовать достаточно, — она мечтательно прикрывает глаза, — Надо было его подольше придержать, может тогда на тебя бы не посмотрел.       Намгю пихает ее рукой и отправляет работать, занимая голову мыслями, что такого кобеля и правда было бы неплохо пристроить к рукам. Если она его, конечно, не обманывает по старой дружбе.

***

      Первым делом он ищет взглядом Намгю, с разочарованием понимая, что змея опять его обманула. Вон там стоит Сынен, который постоянно наливает ему один стакан мимо кассы. Он еще раз обводит клуб взглядом, когда за баром все-таки появляется его влажная мечта.       Кто бы мог подумать, что Намгю такой красивый. Когда вьющиеся волосы спадают на лицо, рукава легкой рубашки летают вслед за его движениями, а тело прикрыто темной вуалью, и чтобы рассмотреть его, нужно подойти совсем впритык и растянуть одежду, уменьшая уровень ее прозрачности.       Субон идет к месту, с которого откроется лучший вид на Намгю, но раньше него за барным стулом оказывается какой-то мужик. Намгю с полуулыбкой ему что-то рассказывает, не отворачиваясь при этом ни на секунду, и всем своим видом показывает, что есть некоторая квота на его внимание, вот только Субон свою благополучно проебал. Не повезло Намгю правда в том, что он сдаваться не собирается и разложит его в любом случае и под любым предлогом.       Он постукивает пальцами по стойке, пока этот черный ангел ищет себе любую работу, лишь бы даже не здороваться с незванным гостем. Музыка еще недостаточно громкая, чтобы перестать слышать все происходящее вокруг, так что шипение Субон улавливает сразу и хмыкает, потому что если бы Намгю не выебывался и работал с ним, как и с другими, то вместо порезанного пальца получил бы гору чаевых за красивые глазки.       — Может удостоишь меня своим вниманием? — Субон говорит не слишком громко, но напряженный Намгю прекрасно слышит.       — Нет. Можешь поискать другой клуб.       От этого ответа только сидеть патлы на себе рвать. Потому что Намгю, сука, злит и раздражает этим своим скотским, королевским поведением. Стоит красивый пиздец, недовольный, щурит глаза, и все равно видно, что Субона он выгонять не собирается. Заигрывает каким-то своим ублюдским способом.       — Я бы мог тебя всего вылизать.       Мужик рядом с ними почти падает со стула от таких откровений, а Намгю смотрит с широко открытыми глазами на этого полудурка. Он быстро извиняется перед клиентом, обещает, что этого парня сейчас уберут из клуба, но тот только презрительно поджимает губы и уходит сам. Намгю трет переносицу и подходит к Субону впритык, чуть перевешиваясь через стойку.       — Блять, надеюсь у тебя есть какая-то очень слезливая история о том, почему сейчас ты тупоголовый пень, иначе, клянусь, я засуну тебе в глотку горелку, — глаза стреляют молниями, а Субон выдыхает, чтобы не выдать еще чего-то необдуманного.       — Да, есть, один парень уверен, что я херово трахаюсь, и не дает убедить его в обратном, — он дезориентируется от прилетевшей пощечины, а потом смотрит на яростного Намгю и его глаза загораются.       — Это был очень прибыльный клиент, из тех, кто за ощущения исключительности оставит пару миллионов, а от тебя я могу получить максимум один оргазм, и только если очень повезет, — Субон дергает его на себя, так что Намгю практически ложится на бар.       — Ну так, не попробуешь не узнаешь, — он уворачивается от взмаха руки и быстро прижимается губами к щеке Намгю, немного проходясь языком.       Намгю отталкивается, удерживая равновесие изо всех сил и вытирает щеку со всем пренебрежением, смотря на самодовольного Субона. Трясет головой, чтобы копна волос распушилась, и проводит пару раз пальцами, окидывая взглядом Субона, у которого только слюна не капает от происходящего.       — Пошел вон или я позову парней, — он стряхивает с себя невидимые пылинки, — Придешь, когда научишься нормально себя вести.       Субон не спорит, оглядывает Намгю с ног до головы еще пару раз, чтобы сохранить в памяти его вид, и оставляет на баре купюру в пятьдесят тысяч.

***

      — Ты сегодня очень красивый.       Намгю смотрит на него без привычной колкости и пытается незаметно теребить край длинной сетчатой кофты, но Субон все видит.       — Спасибо, но этого маловато, чтобы я счел тебя вежливым посетителем, — он наливает ему виски, даже не используя джиггер, и прокатывает по стойке.       — Я вообще-то очень вежливый и учтивый, — Субон делает небольшой глоток, — и очень старательный.       Намгю прыскает в кулак и отворачивается к верхним полкам, чтобы достать новую бутылку. Тело его выглядит слишком хорошо, особенно когда вместо полупрозрачной рубашки, только кроп-топ и сетчатая кофта крупной вязки, так что видно каждый изгиб. Танос отсюда чувствует насколько он мягкий и теплый, под кожей чуть заметно перекатываются мышцы. А еще он уверен, что у Намгю растяжка охуенная, а даже если и нет — он сам вывернется как угодно, лишь бы схватить побольше от этого тела.       Намгю протягивает ему терминал и впервые не отводит своих хитрых глаз. Субон бы утонул нахуй в этой бездне и не стал даже сопротивляться.       — У меня реально есть шанс? — Намгю что-то выискивает в его лице и щелкает по носу.       — Может быть, — он играется с чужой прядью, спадающей на лоб, — Зависит от того, в каком настроении я буду.       — И как это узнать? — Субон нетерпеливо облизывает губы и смотрит во все глаза, но Намгю только заискивающе улыбается.       — Никак, может тебе просто повезет однажды. А может и нет, — он разводит руками и вновь возвращается к работе.

***

      Выпросить расписание Намгю оказывается задачей непростой. Сам он только усмехнулся, а гадюка, видимо, почувствовала себя героиней каких-то легенд. Приказала найти девчонку, чтобы та отработала за нее недельку-другую, пока она смотается в отпуск. Платить из своего кармана она ей, конечно, не собиралась. Так что Субон еще две недели ебался с вопросом, где найти реально ответственную фанатку, что согласится не за баснословные деньги херачить какое-то нечеловеческое количество часов в смене. Но плану удается осуществится, и Субон получает заветное сообщение с графиком, в котором имя Намгю даже выделено маркером.       Первые три смены проходят гадко. Субон пытается изворачиваться, чтобы узнать, что же случилось, но Намгю отмалчивается и только просит его поскорее скрыться с глаз долой, чтобы не мозолил и так заебаную голову.       На четвертую они двигаются с мертвой точки. Субон приходит под закрытие и молча ждет в полупустом клубе за столиком. Намгю, не почувствовав привычного напора, постоянно кидает на него заинтересованные взгляды украдкой. И не выдерживает.       — Мы закрываемся, тебе пора, — он подсаживается рядом со стаканом воды.       — Хочешь подвезу? Я трезвый.       — Спасибо, не надо, — они встречаются глазами и в этот момент точно что-то происходит, — Мне нравится кататься с утра в метро. Как будто снова двадцать, и я возвращаюсь с тусовки.       — Да ты и сейчас на двадцать выглядишь.       Намгю смеется от незамысловатого комплимента, хлопает его по плечу и уходит в двери для персонала.       Еще несколько смен они проводят так же, только с каждый разом Намгю все дольше сидит рядом с ним и все больше говорит.       — Подкинуть до дома? — Субон дергает его палец и тихо посмеивается.       — Давай, — Намгю потирает глаза, — Сегодня ничего больше не хочется.       Вот так заебись. Привалившись на стенку, утренний мороз щипает нос, а еще курить легко. Дым через легкие глубоко проходит, вдох не просто двойной — он всю голову кислородом насыщает, а по телу проходятся заряды мурашек.       У Намгю стиль выращен, видимо, на каких-то западных журналах. Че-то из высокой моды, может быть классический гуччи, но Субон так думает только потому, что гуччи единственный не стрит-фешн бренд, который он помнит. Главное, что Намгю красивый и ему это все идет, будто прямо сейчас разворачивай и на обложку.       Он какое-то время стоит перед тачкой, решая, сесть ли ему вперед или назад, но в итоге плюхается рядом с Субоном.       — К метро, потому что боишься, что у дома преследовать буду? — Намгю хмыкает и откидывается на сидении.       — Ты всех так настырно хочешь трахнуть, что тратишь недели, или мне повезло?       Вопрос повисает в воздухе, потому что Субон и сам не знает. С одной стороны, он просто не может все бросить, не показав, что вообще-то правда охуенен в постели… С другой, Намгю красивый и умный. И каждый раз рассказывает такие истории из жизни, что Субон давится то ли от смеха, то ли от ахуя. И постоянно цитирует кого-то из литературы. И смотрит пронзительно, в самую душу. И Субону всегда задает такие вопросы, как сейчас, что он тратит немыслимое количество времени на то, чтобы найтись в ответе. Что-то такое, что дергает нейроны в голове и заставляет их работать на износ.       — Да я уже и не хочу, — он стучит по рулю, остановившись на светофоре и ловит заинтересованный взгляд Намгю, — В моем возрасте ты мне уже почти как хороший друг, а традиция трахать новых друзей осталась где-то лет семь назад.       — Перестарался? — Намгю кладет руку ему на бедро и невесомо поглаживает, замечая как дергается чужой кадык.       — Ну, — Субон сглатывает, — я же сказал почти, короче… Блять, умоляю, мы не доедем, если ты не перестанешь так делать.       Намгю смеется, но руку убирает и оставшуюся дорогу смотрит в окно, привалившись к стеклу головой.       Доезжают они быстро, так что Субон не успевает собрать мозги в кучу и хлопает глазами, когда Намгю выбирается из тачки. Он недовольно выдыхает и подходит к окну с водительской стороны, прикладывая к стеклу экран телефона, на котором открыта карточка его контакта. Субон мельтешит, но наконец фоткает и пялится в экран несколько секунд. Намгю отходит на приличное расстояние, но все равно разворачивается и машет.       Написать сообщение он рвется каждые десять минут, и эта хуйня не отпускает его от той самой станции метро. Ради приличия он ждет сутки, но потом выдержка дает промах. Намгю зовет его в бар на окраине города, аргументируя это «проф деформацией» — на работе не хочется ничего кроме воды, а вот желание нажраться перманентно сидит в голове, ожидая своего часа.       Место какое-то странное. Субон в таких никогда не бывал — подвальное небольшое помещение, два стола и пять стульев у стойки, да и те все заняты. Музыка не навязчивая, и людей так хорошо слышно, что можно уловить, кто о чем базарит. Намгю машет мужчине за баром и показывает пальцами двойку. Тот приветственное улыбается и скрывается где-то внизу. Когда они подходят, перед барменом оказывается бутылка односолодового виски и два стакана со льдом. Намгю смотрит на его ошалевшее выражение лица и подтягивается к уху:       — Пополам или я плачу? — Субон вздрагивает от прохладной руки, которая сжимает его загривок.       — А можно я заплачу? — он приценивается к бутылке и думает откуда у Намгю вообще деньги на такие напитки, учитывая, что даже он такое себе позволяет по праздникам.       — Мне тратить некуда, — Субон переводит на него взгляд, — У тебя на лице написано, что не понимаешь откуда у меня бабло. Некуда тратить, работаю я много, а отдыхаю слишком редко. У них эта бутылка только для меня и стоит. Так что если не хватит, я оплачу.       Виски и правда хороший. Такой, кажется, только в Ирландии делают. Намгю тут же оттаскивает им стулья, как только другие гости выходят просто покурить. Субон думает, что тут, видимо, такие правила жизни, но ебет это мало, потому что сидеть и смотреть на медленно растекающегося по стойке Намгю так точно удобнее. Они пьют медленно, тепло растекается по горлу, а потом и всему телу, наполняя легкостью. Голова пустеет постепенно, и, почему-то, тяжело смотреть на что-то кроме Намгю, который рассказывает ему, что Сократ может быть выдумкой Платона или наоборот, Субон не особо понимает, потому что Намгю легко посмеивается, когда, видимо, говорит абсурдную вещь, и легко жестикулирует рукой, оперевшись на вторую. Господи, ты нахуй, ну какой красивый. В черной водолазке и брюках на высокой талии, так что видно чуть выпирающий животик, который был незаметным из-за вечно висящих кофт. С блестящими от алкоголя глазами и влажными губами, которые он облизывает, когда заговаривается. С ляжками, которые выглядят слишком мягкими, чтобы быть реальными.       Намгю щелкает у него перед лицом, и Субон выпадает из оцепенения, промаргиваясь от наваждения.       — В какой момент ты перестал меня слушать, — он спрашивает скорее с издевкой, чем реальным недовольством.       — Где-то на том, что нужно быть дураками, чтобы считать, что Сократа не было.       — Ясно, пойдем, — Намгю стаскивает его со стула и ведет в толпу, удивительно густую для ночи буднего дня.       Играет что-то из того, что пишет сам Субон. Такое пластичное, медленное, то что нужно людям, которые пришли оставить в голове тяжелые, взрослые будни. Намгю просто покачивается из стороны в сторону, подняв руки вверх и прикрыв глаза. Субон встает совсем рядом, невесомо щекочет под ребрами и кладет руки чуть ниже талии, раскачиваясь в такт чужого тела. Мять Намгю приятно, так что руки живут своей отдельной жизнью — пальцы по отдельности проминают кожу сквозь одежду, не встречая сопротивления мышц или костей. Музка становится быстрее и Субон не замечает, как начинает притираться между мягких ягодиц настойчивее, потому что просто блять ведет от происходящего. Расслабленный Намгю откидывается на него, прижимается все ближе и сам вторит движением Субона, тяжело дыша на ухо.       Вызывают такси они в каком-то припадке, потому оба чувствуют себя пубертатными школьниками. Члены болезненно ноют в штанах, и им везет, что зимой под верхней одеждой этого не видно. Намгю смотрит в окно, прикрывая рот рукой, чтобы стекла не слишком запотели, пока Субон представляет, как закинет эти ноги себе на плечи.       Намгю держит лицо лучше, он рассчитывается с водителем и не спеша идет ко входу в многоэтажку, глубоко вдыхая холодный воздух. Субон следует его примеру, проветривая мозги, и чувствует, что член начинает опадать, а давление на ширинку уменьшаться. В лифте из-за этого их настегает в двойном масштабе. Намгю придерживает, привалившегося на него Субона как может, потому что сразу заметил камеры, и ничего хорошего, если их засекут не выйдет. Он дышит ему в ухо и пытается уловить каждую ноту, которая исходит от Намгю. Что-то свежее, морское, еще хвойное, а еще запах его кожи. Какой-то терпкий, мужской, похожий на ветивер и какой же нахуй притягательный.       В квартире Намгю наконец отдается происходящему полностью. Сбрасывает на пол пуховик и ботинки, а за ними сразу же летит водолазка. Субон только рот открывает, смотря на то, какой он обворожительный в этой откровенности. Кожа на ребрах складывается в небольшие складки, предплечья чуть округлые, но сам он как будто подтянутый, а главное горячий, что пиздец. Субон повторяет за ним, оставаясь во одних джинсах, и видит как загораются глаза Намгю. Правды ради, загорались у всех, кто видел его голым, потому что карьера требовала оголять прессак на концертах и собирать девчачьи лифчики, но от Намгю это было реально приятно. Такой вот эталон красоты в самой своей природе от рождения сейчас молча подтвердил, что Субон с ним хотя бы на одном уровне.       Намгю крадется, прежде чем повиснуть на шее и втянуть в мокрый поцелуй. Приходится языком по нижней губе и проталкивает его в рот, выдыхая, когда руки Субона беззастенчиво щипают его бока. Отрывается и растягивает губы, видя, как темнеют чужие глаза, а потом тянется и облизывает ухо. Субон сипит от этого, потому что оказывается уши у него пиздец чувствительные, но как-то никто до этого не проверял. Намгю это улавливает сразу, проходится настырнее и кусает мочку, а потом начинает шептать что-то такое странное, что член дергается от каждого вдоха и выдоха, а Субон вцепляется ему в шею и пытается притянуть к себе еще ближе. Он чувствует эту разницу их форм и гладит тело как сумасшедший. Чтобы руки запомнили каждый изгиб, а в ладони впитался запах.       Звук расстегнувшейся ширинки звучит глухо, где-то на подкорке, Субон только слышит шепот и чувствует руками, что Намгю без белья. Задница его сейчас интересует намного меньше, чем живот, в который упирается стоящий член и мажет смазкой. Субон давит на головку, слышит стон в самое ухо, который пускает мурашки по всем телу, а потом размазывает капли предэякулята по животу, сминая его в разных местах.       Намгю отрывается от него, спускает брюки, почти вытряхивая себя из них, и остается голым и без капли стыда на лице. Он блять точно знает, насколько Субон его хочет, так что ему и делать ничего не надо, но он все равно подходит ближе и ведет пальцами от чужих кистей — по контуру тела — до пупка, задерживает там руки и уделяет внимание прессу. Облизывает губы и тянется за поцелуем, сталкиваясь с Субоном зубами. Сейчас это вообще не ебет. Он оттягивает нижнюю губу и посасывает ее, пока рука спускается к ширинке и сдавливают член в джинсах. Субон шипит, хватает Намгю за талию, еще раз откидываясь от пластичности тела, и бесцеремонно закидывает его себе на плечо, от чего колени подгибаются. Вот блять ради этого он и пахал в зале, чтобы нести эту тушку на плече, проминать одной рукой ягодицы, а зубами впиваться в бедро.       В какой-то момент он забывает, где у него вообще кровать в квартире, потому что Намгю умудряется одной рукой царапать его спину, а второй мять задницу. Найти ее приходится просто потому, что в таком положении не получится достаточно потрогать свою ношу. Субон скидывает его на кровать, тут же оказываясь между раздвинутых ног, и подается лицом куда-то в сгиб шеи. Руки оказываются на плоской груди и пальцы сжимают вставшие соски. Намгю стонет и трется членом о голый торс Субона, сгибаясь так, что на теле появляется еще больше складок. У Субона кружится голова, потому что невозможно пощупать все и сразу, а хочется пиздец как. Руки двигаются по чужому телу быстро, стараясь отхватить всего и побольше.       Он чуть отодвигается и приподнимается на локтях, оказываясь перед членом Намгю. Набирает во рту побольше слюны и спускает ее с языка на член, тут же проходясь рукой и задерживаясь у основания. Намгю тяжело дышит, но улыбается только шире от каждого нового действия. Субон прикусывает внутреннюю сторону бедра, тут же слыша протяжный стон, а потом зализывает это место, будто это правда поможет. Намгю треплет его по волосам и тянет на себя, затягивая в очередной поцелуй. Этот спокойнее, размереннее, так что Субон не замечает, как его руку направляют прямо между ягодиц. Он отрывается от губ, смотря во все глаза на демона похоти, потому что совершенно точно чувствует пальцами ограничитель пробки, но как будто даже это говорит не так громко, как влажные губы Намгю, растянутые в улыбке.       Выходит, Субон тут ничего не решал с самого начала. В голове от этого разливается какое-то животное чувство покорности и желание выслужиться. Он вообще как-то не думал, что кто-то может стать еще привлекательнее от того, что безмолвно скажет ему: «у тебя не было ни грамма контроля над этой ситуацией». Да блять и слава богу, он может хоть погавкать, лишь бы подольше оставаться зажатым между мягкими бедрами.       Намгю тянет его за волосы, чтобы прикусить подбородок, а потом втянуть кожу под линией челюсти, оставляя там краснеть засос. Субон надавливает на ограничитель, чувствуя, как чужие зубы смыкаются на его шее, оттягивает пробку, но не вытаскивает до конца, а загоняет еще раз. Намгю от него отрывается и жует губы, хмуря брови. Субон настырнее повторяет действия и добивается мелодичного стона, который проходится где-то под кожей. Голос у Намгю тоже красивый пиздец, когда говорит будто слова промурлыкивает, смягчает все твердые звуки. Но когда он стонет… Что-то в этом не человеческое, русалье, что хочет затащить тебя на самое дно и там сожрать. Но Субон не против, пусть с костями сжирает.       Он вытаскивает пробку, слыша разочарованный вздох, и пытается заменить ее пальцами, но Намгю хватает его за руку.       — С мужчинами хоть раз трахался? — Субон краснеет и мотает головой, — Смазка и презервативы у тебя хотя бы есть?       Он подползает к тумбе у кровати и достает из нее все, что нужно, а потом возвращается на свое место. Намгю берет его руку и складывая пальцы так, чтобы осталось два, поливает их обильно смазкой, следом приставляя их ко входу.       — С презервативами ты обращаться, надеюсь, умеешь?       Субон не отвечает, просто вгоняет пальцы до упора в расслабленный сфинктер, следя за тем, как меняется насмешливое выражение лица на приоткрытый рот и чуть высунутый язык. Он закидывает ногу Намгю себе на плечо и легко щекочет под коленом, пока пальцами оглаживает стенки изнутри. Комбинация срабатывает, когда он чувствует выступающий бугорок, надавливает на него, не прекращая щекотку, и широко лижет подставленный к лицу член. Намгю вскрикивает, подтягивается и хватается за плечи Субона, усмехаясь и облизывая губы. Взгляд у него шальной, так что Субон еще раз давит на простату, чтобы услышать стон.       Намгю откидывается на спину и просто отдается ощущениям. Субон размеренно загоняет в него пальцы, щипает каждый доступный кусочек кожи. Облизывает свою руку и зажимает сосок, вставший еще сильнее от перепада температуры, оттягивая его. Вообще не отрывается от живота — кусает его, лижет, оставляет засосы, тяжело дышит и будто пытается сожрать. Намгю не успевает дышать, стоны выходят рванными, а когда Субон намеренно давит на простату сильными пальцами, то остается только зажимать рот ладонью, чтобы не оглушить себя же.       Когда все это резко пропадает хочется взвыть, но вырывается только недовольное мычание. Намгю привстает, чтобы недовольно глянуть на Субона, который стягивает с себя злоебучие джинсы и боксеры. Презерватив он открывает зубами, и в другой ситуации Намгю бы долго смеялся с этой пошлости, но сейчас хочется чтобы эти зубы так же оторвали кусок плоти от него. Кажется, у него сантиметров восемнадцать. И член все-таки охуенный, если умеет им пользоваться.       Субон подтягивает его за бедра ближе к себе и смыкает обе ноги, укладывая их на плечо. Он трется смазанным членом между ляжек, надрачивая им обоим, а потом резко входит. Намгю от этого выгибается так, что слышно хруст позвонков, а по комнате разносятся в унисон два громких стона. Субон приваливается лбом к чужим ногам и ведет носом, делая глубокий, короткий толчок. Стенки анала сжимаются вокруг члена, и он толкается еще раз.       Намгю подгибает дрожащие ноги и обнимает ими Субона за торс, подталкивая к себе. Тянется за поцелуем и прикусывает чужую губу, когда Субон бьет по простате четким, точным толчком. Намгю ловит его хрип своими губами и начинает вылизывать чужой рот, пока Субон пытается подобрать нужный ритм.       — Девять один, — Намгю смотрит на него затуманенными глазами, — знаешь?       — Нет, — Субон затягивает его в поцелуй, прикусывая чужой язык.       — А говорил, что хорошо трахаешься, — Намгю задыхается от размеренных движений члена внутри него, — Девять раз неглубоко, один раз до упора.       Субон недовольно мычит от этого бесполезного пиздежа, но слушается. Девять раз входит, вытаскивая член не больше, чем наполовину, завороженно смотря, как трясутся ляжки Намгю от каждого толчка, а потом почти вынимает и вбивается до шлепка яиц о ягодицы. Намгю под ним вскрикивает, закатывая глаза, и цепляется за собственную грудь, сжимая с силой. Субон кладет свои руки на его и вжимает в кровать, начиная новый круг движений. К десятом толчку он отнимает руки Намгю, и последнюю фрикцию дополняет оттянутыми сосками. Намгю срывает голос, и удается только загнано дышать, чувствуя вырывающиеся из горла хрипы в перемешку с глухими стонами.       Субон сгибает его почти пополам, удерживая ноги и наваливаясь всем весом на Намгю, перестает соблюдать хоть какой-то темп, просто вытрахивая из того все жизненные силы. Намгю мечется под ним и, когда Субон чувствует, что его ноги дрожат, как сумасшедшие, приподнимается, захлопывает их и отворачивает в сторону, так что Намгю теперь извернут в самом неудобном положении, но настолько не предпринимает попыток изменить его, что только хрипит: «сильнее». Субон срывается и вводит член быстро, размашисто, слюна из приоткрытого рта капает на грудь Намгю. Он теряется нахуй в этих ощущениях, потому что заполнена только красным лицом Намгю, которому удается дышать через раз. Субон уже сухой ладонью подстраивается под свой темп, надрачивая Намгю, и чувствует насколько пульсирует чужой член. Намгю кончает почти молча, только широко открыв рот и зажмурив глаза, содрогается, выплескивая сперму ему в кулак. Субон толкается еще три раза, прежде чем слить в презерватив и вытащить член из податливого тела.       Он падает рядом и то кусает, то зацеловывает плечо Намгю, замечая размытым взглядом бледные веснушки, которых нет на других частях тела. Сил помыться нет, так что он просто закидывает руку на Намгю, чувствуя, как он подпихивает свою ему под голову. Субон устраивается поудобнее, и они засыпают через минуту.

***

      Голова раскалывается, и это, видимо, ебучая старость от совокупности алкоголя и физической активности. Половина кровати рядом пустая, и Субон разочарованно выдыхает. Вообще-то он большой мальчик, понимает, что секс — это просто секс, каким бы сумасшедшим он не был. Но сука, почему-то, все равно обидно, что Намгю свинтил не попрощавшись.       Он достает из тумбочки сигареты и пепельницу, и закуривает с видом человека, которого только что предали все друзья, уволили с работы и еще что-то пиздецки грустное случилось.       — Странно, обычно ни у кого не было депрессника от секса со мной, — Намгю выходит из ванной в футболке Субона и трет волосы полотенцем, пытаясь сдержать смех.       — А ты че тут? — он тушит сигарету, отодвигая пепельницу подальше, и пытается прикрыть член мятой простыней.       Намгю подходит к кровати, отодвигает простынь и садится на голый матрас, не отнимая полотенца от волос.       — Надеялся на утреннее продолжение, но ты так крепко спал, что решил исследовать твою хату и что-нибудь прихватить, — он заискивающе смотрит.       — Не нашел ниче интересного? — Субон улыбается и пододвигается к нему поближе, чтобы лица оказались совсем рядом, — Или все-таки секс со мной охуенный?       Он тянется за поцелуем, но Намгю уворачивается и смеется. Он проводит пальцем от шеи к подбородку Субона.       — Мне понравилась твоя квартира, — он притягивает его лицо и целует, — Если в комплекте будет идти регулярный секс с тобой, то я согласен ничего не воровать.       — Я полностью в твоем распоряжении.