О сексе

— Нет, нет, нет, исключительно сюда!.. — Стив не позволил ему усесться на полу возле кресла. — Я тяжелый, — Брок с большой аккуратностью забрался на колени к мужу. — В своих мечтах!.. — опроверг Стив, как обычно. Да, в своих мечтах Брок хотел бы родиться не таким. В реальности же он существовал немаленьким, нелегеньким и чуточку неуклюжим в сравнении с общепринятыми стандартами. И только благоверный был способен оградить его от подобных нехороших размышлений, прикасаясь так, будто женился на модели. Стив мягко улыбался и мягко раскладывал его отлично тренированные, сильные конечности по себе. Улыбался и ждал. Гладить светлые непослушные волосы, обожающие торчать прямо, как антенки, Броку хотелось искренне, как хотелось целовать. И он гладил и целовал, совсем не флиртуя, скорее, желая вернуть заботу, которой с ним делился любимый. Любимый альфа, ждущий от него действий. Через шестнадцать и один поцелуй Брок ощутил в себе правильный настрой, вернувшись в ряды победивших похмельную симптоматику и желающих предаться уже разврату с тем, кого любишь и кого очень-очень хочешь. Поцелуи перешли в разряд откровенных. Он вылизывал сладкие без любых пирожных губы, не требуя ответных мер. Пока не требуя. Потому что увлекся, буквально насилуя доступный рот, как взбредет его сумасшедшей фантазии. — Муж, немедленно отвечай мне!.. Стив, распластанный в кресле и балдеющий, подмигнул ему и вытащил кончик языка, дразнясь. — Теперь точно будешь наказан, — пригрозил Брок, ловя юркий розовый кончик, чтобы расцеловать и надругаться одновременно. В теории на языке сделать засос невозможно. А вот на практике, да с активно согласным подопытным… Стив тихо мычал, пока он изощрялся, не давая возможности вздохнуть нормально и, кажется, высасывая через рот саму жизнь. — Потрогай меня. Пожалуйста. Там, — попросил без напускной эротичности в голосе. Муж мгновенно очнулся, подбираясь через слои ткани, поскольку заводился с полоборота только при упоминании про «там». А Брок стеснялся, всю жизнь и по сей день, потому что нестандарт и прочие неприятности. Стив гладил ему промежность от мошонки до ануса, специально задевая ребром ладони тот особенный участок, который есть у каждой женщины и у каждого мужчины-омеги. Этого вполне хватило. Естественной смазкой Брок мог хвастаться на ярмарке сексуального тщеславия, если бы таковая проводилась. Он чувствовал, как его тело готовится получать удовольствие со всех ракурсов, так сказать. Взглянув на родного и самого сексуального, испытывал еще больший эмоциональный подъем, — муж ерзал в такт с ним, желая совокупляться прямо в одежде. — Хочу тебя… — Брок поймал ласкающую руку, останавливая трение между своих бедер. — Но для начала я бы ополоснулся. Каковы мои шансы на комфорт и горячую воду? — Нулевые, — искусав ему губы, Стив наотрез отказался отпускать от себя. Как и убрать руку. — А с тобой? — А со мной весьма и весьма! Стив, заведенный до предела, подхватил его очень легко, как какую-нибудь первокурсницу, и понес. Куда-то… — Ты несешь меня, — даже не собираясь брыкаться, спокойно констатировал Брок. — Несу, — тем же ровным тоном констатировал Стив, прежде чем рассмеяться в голос. — Главный вопрос вечера, куда. Куда я тебя несу?! Брок, вполне удобно скрестив ноги на широкой спине, хрюкнул от смеха и предложил услуги навигатора. — Следуй за голосом!.. — самым таинственным голосом и предложил. — Не туда… Не сюда… Не туда, не сюда… Нет, опять не туда… И не сюда точно… Да что ж такое-то? Где наши оплаченные удобства?! Они хохотали от души, пока кружились в поисках по обширному пространству. И, если начистоту, Брок чувствовал себя в этот момент изящным, почти невесомым и совсем-совсем не мужланом, а вполне достойным, чтобы его перемещали таким образом. Изредка. Как настоящую принцессу омег. Ванная, между прочим, на деле оказавшаяся джакузи со всеми вытекающими, впечатлила обоих, конечно. — Внушительно! — Но не так, как здесь, — парировал Стив. Брок, вставший ногами на мрамор обетованный последних трендов строительной моды, был в курсе, о чем речь пошла. Любимый даже взглядом потемнел, лаская ему член, правда, еще не доступный целиком. — Сейчас!.. — он раздевался и мылся, всё разом, под струей в раковине, и по-другому было просто нельзя. Он так хорошо знал своего Стиви. Так хорошо чувствовал потребность того отсосать ему, стоя на коленях. Именно на коленях. Брок не знал, почему, и не планировал расследование по этому поводу, лишь успел направить и вцепиться руками в держатель для полотенец. Стив буквально заглотил. Буквально целиком. Буквально оставляя отметины своей пятерней на его ягодицах от алчности. А потом выплюнул с громким хлюпом и излишками слюны. На пухлых жадных губах остались капельки, не способные задержаться на одном месте. Влага пустилась в путешествие по подбородку, чтобы замереть ниточками на белой шее. Стив опять заглотил. И опять выплюнул. О, что за дивная игра! Их особенная игра, главным правилом которой было не кончить от упорства и подлинного таланта мужа брать в самую глотку. Брок не сразу осознал, что просит о пощаде вслух, и судорожно изъял, отстраняясь. При этом нечаянно испачкал самое красивое лицо на свете, но Стив не стал уворачиваться. Наоборот, потребовал дать ему еще немного времени на ласку. — Очень нужно, хороший мой! Очень!.. — вот нисколько не унимался, облизывая и посасывая со всех сторон, но не прикасаясь к набухшей от перевозбуждения головке. — Если всё продолжится в том же духе, я не успею тебя затискать, — честно признался Брок, понимая, что дрожь, охватившая его, балансирует на грани оргазма. — Пожалуйста, дай мне. Стив, абсолютно довольный таким раскладом, но главное — довольный от вида его вздрагивающего, как сломанный болванчик, члена, решил, что время игр не закончилось. Напротив, настал самый разгар веселья!.. Наполняя джакузи, любимый и коварный демонстративно раздевался. Демонстративно выбирал пену, тычась своим длинненьким носом во все флаконы абсолютно голым. Демонстративно наклонялся, выгибался, прогибался, предлагая лучшие виды. Каждое нескромное движение, как и сами виды роскошно скроенного мужа отдавались в Броке борьбой света и тьмы, добра и зла, совести и корысти… Его, по-честному, разрывало между желанием насадить по-быстренькому и кончить и еще большим желанием заставить лучшую в мире задницу молочного оттенка умолять, чтобы он не вынимал. — Я тебя изнасилую, я предупредил. Залезай уже в эту гребанную ванну и дай мне!.. — Брок даже рассердился немного, требуя свое. Скосив невероятно хитрым образом ангельские глазюки, Стив пропел на максимально высокой ноте: — Слушаюсь, мой грозный пира-а-ат! Пойманная русалочка вся ва-а-аша! — и бахнулся в воду далеко не русалочкой, а целым синим китом, сотворив мощный фонтан из пены и брызг. — Кря!.. — какой все-таки селезень оказался хороший друг и опять выручил. Брок от души рассмеялся на картину заплыва, и помутнение немного отступило. — Ну, китенок, держись! — Нет, я русалочка!.. Пришлось бежать за презервативами к рюкзаку, раз такие морские девы в ожидании. Брок вернулся стремительнее, чем убегал, и даже не поскользнулся. — Я могу помочь, я умею… — промурлыкал Стив, рассматривая, словно зачарованный, как он дербанит упаковку впопыхах. — Ну уж нет, прекрасная ундина! Мы, пираты, народ недоверчивый, к заботе не приученный. Всё сами, всё сами! — Брок не только знал, что не выдержит еще одного глубокого подхода со стороны лучшего в мире рта, но просто отвлекал себя возней с латексом. — Жаль… — «бородатая ариэль» издал томный вздох обиды и принялся считать пузырьки. Брок отвлекся достаточно, но не настолько, чтобы уронить свое достоинство, и ринулся в джакузи к заскучавшему и ждущему только его. К тому же не требующему никаких дополнительных стимуляций и подготовленному собственными силами на должном уровне. — Я всё равно бы… Не против?.. — только ради здоровья любимого Брок помассировал колечко мышц, еще плотно сжатое, неподатливое даже в воде, но такое манящее. — Когда я был против? — Стив без кокетства развернулся и повис на бортике, оголяя себя. Большой палец ушел в раскрытое нутро. Муж хотел быть доступным для него, потому охотно помогал, разведя ягодицы в стороны. Сказать, что Брок обожал этот момент, наверное, всё же соврать. Он питал самую настоящую слабость к гладкому великолепию, приглашающему его к соитию. У него самого, хоть и числился нежным созданием, уход выходил вкривь и вкось из-за кошмарной концентрации волосяного покрова везде, где не нужно. К слову, он как-то заикнулся о походе в салон за долгим результатом после эпиляции, на что законный перед богом и налоговыми органами задал ему всего один вопрос: «К тебе будут прикасаться другие?!», и Брок сразу передумал, оставшись дружить с бритвенными принадлежностями. И сейчас он не мог налюбоваться, вставляя. Стив Роджерс отдавал себя на милость ему — «пирату» и победителю, без оглядки на моральную сторону вопроса о гордости альф. Насыщенный бордовый цвет по краю растягивался безмерно, вот-вот готовой треснуть, но Стив продолжал пускать его глубже. И не вздыхал, не стонал, не сюсюкал, только сосредоточенно насаживал себя до предела за один подход. Потому что Броку и здесь гордиться было нечем — размером мужского органа судьба-насмешница его не обидела от слова «наградила». Он действительно обладал столь нехарактерным для среднего пола достоинством, внушающим трепет. Черт, как же он настрадался в юности! Как стыдился!.. Альфы сторонились его в душевых после спортивных соревнований, принимая за главного конкурента. Омежки на трибунах, в противовес, строили глазки, впечатлившись его габаритами в обтягивающих тренировочных штанах. И только Стиву Роджерсу всё понравилось в нем, несмотря на половую принадлежность. За годы совместной жизни и спальни, очевидно, нравиться не перестало. Овладев желаемым, Брок двигался медленно-медленно, избегая малейших отклонений в траектории. К сожалению, пришлось признать факт: и в тихом режиме его энтузиазма не хватит дольше, чем на минуту. Если полторы — чудеса существуют. Вот за каким хером он опять повелся на изысканный дизайн ультратонких, как следствие, передающих весь спектр ощущений?! Стив, конечно, чувствовал его осторожный настрой, потому сдерживался и практически не подмахивал. Можно сказать, пассивничал, как мог, пониже опустившись в стойке и пытаясь свыкнуться со своим незавидным положением куклы, не ведающей о наслаждении. Брок выбесился сам с себя и вышел с еще большей осторожностью, чтобы не мучить обреченного на плохой трах. — Мне нужна помощь, родной?.. — он развернул дражайшего и грустного и усадил на себя, прислонившись лбом в лоб для разговора по душам. — Да я сам виноват, не надо было… — огорченный заминкой недвусмысленно изобразил минет, забавно толкнувшись языком в щеку. Больше забавного в сложившейся ситуации не было ничего. Стив, как самая печальная русалка, покачивался на волнах и с тоской рассматривал его колом стоящее великолепие через контрацептив. На собственные потребности, по-видимому, совсем забил, так расстроился. — Немного помощи, родной? Пожалуйста?.. — Брок никогда не отступал. Тем более если на кону — наслаждение одного из них, но лучше обоюдное, в одном временном промежутке, плюс-минус секунды. — Ну, я даже не знаю, не знаю… — в сердцах Стив мазнул ему по носу пеной, оставив смешной комочек, и позволил уложить себя на спину. Однако интимную зону прикрывал аж обеими ладонями, словно стыдясь своей эрекции. Брок активничал пальцами, имитируя пока недоступное из-за перенапряжения проникновение. Хотя нужно называть вещи своими именами — он трахал. Да, он трахал любимого мужа и любимого альфу, со всей серьезностью огорчаясь, как же не хватает объема. Всем без исключения взрослым людям, принявшим добровольное участие хотя бы в одном половом акте с особями мужского пола, который завершился победой страсти над суетой мирской, известно — длина палки значения не имеет. Толщина, ширина, обзови как хочешь, но это решающий аргумент в деле добывания блаженства. Однако больше двух пальцев за раз Брок добавить не мог из уважения к институту семьи и брака. И честно не понимал, как в порно умудряются запихивать целые кулаки по локоть. Жесть жестокая! Как Стив не понимал и не принимал игрушек в их постели. Всего одно рекламное объявление, на которое Брок в задумчивости уставился однажды. Всего одно… Стив тогда не просто психанул, но раздурился до табельного оружия, яснее ясного обозначив, кто в доме альфа и кровожадный ревнивец. Спасибо Барнсу! Огромное и сердечное, несмотря на тёрки. Унял друга-безумца, встав на защиту слабых и онемевших от шока, чем спас целое семейство. Без шуток, Брок даже пискнуть не успел. Так молчком и сложил ноутбук в трубочку, себя — в клубок, а идеи о разноцветных и ребристых фаллических помощниках — под могильный камень. Почему любимый и страшный в гневе решил, что он выбирал для себя, не для них, Брок так и не понял, но спрашивать зарекся. Альфы, они ведь такие — реально отсидят и выйдут. Поэтому в джакузи он дарил самую малость от возможного, поддерживая ритм, которого так жаждал любимый и немного чокнутый на почве ревности. Стив алел всем собой, как лучший летний закат, предвещающий отличную погоду на завтра, и так сильно хотел, что неосознанно тыкался членом ему в живот. Только Брок и здесь ничем помочь не мог — не дотягивался ртом при всём желании, а руки заняты. Одной — трахал, второй — держал «русалочку» над течением, чтобы не утоп ненароком. — Хоть еще один сверху надевай! — он прохрипел от досады, не ведая, что сотворить из своего положения. — Мне хорошо, красивый!.. — Стив даже не сказал, а всхлипнул пояснение. — Честно? — Брок верил, но хотел большего, разумеется. — Мне очень и очень хорошо, — подтвердил Стив, активнее прижимаясь и ерзая. — И если ты надумаешь войти, то станет не просто хорошо, а изумительно. — Всё будет, родной! Сейчас всё будет!.. Воодушевившись предложением, Брок толкался как не в себя, чтобы огонь не угас. И целовал с упоением, изловчившись дотянуться до лучшей мужской груди, которую он когда-либо видел, а видел он все-таки немало. До замужества! Понятное дело, не только в спортзале и армии, но и под собой успел узреть достаточное количество грудных мышц, влажных от пота и его спермы. При всём богатстве выбора вывод один: сисечки мужа — самые-самые. Потому поцелуи любимицам с яркими сосочками, которые он прозвал крошиками, дарил ласковые, без укусов. Ну, только парочку засосов, чтоб распробовать. Эх, а ведь когда-то Стив взаправду пытался распробовать его грудь, отрицая все законы мироздания… У омег не может быть молока. Природа одарила сей великой значимостью исключительно женщин, потому что мамочки, способные выкормить свое потомство, всегда готовы делиться с нуждающимися. Троих здоровых пацанов одной искусственной смесью на ножки не поставишь. Очевидно, Мать всего живого на земле не ошибалась в выборе в который раз, поэтому отдельный низкий поклон Фонду матерей за гуманитарную помощь малышам от всех омег! Но Стив всё равно на что-то надеялся, забираясь к нему под одежду для бесед с животиком. Глава семьи — хоть и любимый, но временами конкретно интересненький в плане психики — взаправду уговаривал его изменившиеся соски накормить папочку. Изменившиеся до неузнаваемости — практически каменные, беспрестанно зудящие, остро торчащие — соски. Брок психовал по полной, получив очередной повод недолюбливать себя, и долго мирился с обновой — остроконечная форма осталась с ним навсегда. Он украдкой посмотрел на свою грудь и также украдкой вздохнул, не заметив никаких улучшений, но мигом вернулся к важнейшему. Нужно было раздобыть второй презерватив, чтобы сменить первый, не прерывая активного действа. Задача выходила не из легких. А когда это Брок Рамлоу искал простых дорог? Когда родился омегой?.. Стив не обратил ни малейшего внимания на то, как джакузи качнуло в сторону. Или когда Брок выбрал армию, чтобы получить законное основание для операции по смене пола. Наверное, это было простым решением?.. Джакузи чуть накренило, словно попавший в шторм корабль, но любимый продолжил пребывать в неге, ублажаемый теперь еще и орально. Возможно, кому-то покажется простым и даже обыденным — выйти замуж. Кому-то, кто не омега Брок Рамлоу. Когда событие наметилось, его трясло и полоскало не от токсикоза, случившегося только через полтора года, но от ужаса. Легче легкого идти под венец с хорошим альфой?.. А с таким альфой, на которого оборачиваются, чтобы любоваться, идти рука под руку каково?.. По-видимому, когда Брок выбирал для себя жизненный курс попроще, Боженька раздавал какие-то другие призы, в другом месте, другим людям. Стив все-таки что-то заподозрил и нахмурил брови в попытке проморгаться, но Брок успел. Допинал упаковку кондомов правой ногой к себе, проявив волшебство растяжки и балансировки, правда, здорово наклонив чашу любви, чем сотворил огромную лужу на полу. — Боже, как?.. — муж смотрел во все глаза на трюк с заменой и не верил. — Боже, как хорошо!.. — затем русал вовсе выпал за пределы водоема. — Милостивый боже, хорошо-то как!.. Любимый поверил, прочувствовал и прокричал, славя Господа. Еще стонал, кусался беззлобно и бился руками, то отталкивая, то притягивая его к себе. Брок оставался непреклонен и держал мертвой хваткой своего альфу, изменяя лишь положение тел, чтобы угол проникновения стал самым проникновенным. Их «корабль» знатно бросало из стороны в сторону. И продержались они на пике, между прочим, целых две минуты — чудеса официально существуют. И финишировали в унисон! Брок старался и не отступал до последнего, только на этих достижениях не угомонился. Прибрав к рукам безжизненное тело мужа, решил сделать некое подобие массажа, насколько позволяла обстановка после «кораблекрушения». Через никем не считанные мгновения отупления и гармонии Стив кое-как поднял голову, покоящуюся на его груди, и провозгласил: — Я люблю тебя, Брок Рамлоу, — и уронил обратно, самым прямым образом обозначив, что массаж следует продолжить. — Я тебя тоже люблю, Стив Роджерс, — без ущемления со стороны эго Брок наглаживал везде без остановки. — Можно щипать легонько, — разрешил муж, явно сменивший русалочье амплуа на принцессовое. — Хорошо, — Брок поцеловал «монаршую особу» в щеку. — Когда захочешь не легонько, скажешь. — Уже хочу. Хочу-хочу-хочу! — капризная «наследница трона» обнял его и расцеловал в ответ. — Как же я люблю тебя, Брок!.. Как люблю!.. — Я тебя тоже люблю, Стиви, — он хотел было смутиться на комплименты, но заметив подозрительный блеск в ангельских глазах, о себе забыл. Забеспокоился о ком-то поважнее. — Родной мой, ты чего? — Ничего. Просто пена попала, — Стив наскоро умылся, пряча слезы в ладонях, потому что с враньем совсем не дружил. Также инкогнито вытерся, приводя не только лицо, но и внутренний баланс в порядок. Повернулся к нему уже с улыбкой: — Может на кровать переберемся? — Угу, — согласился Брок, готовясь выносить свою чувствительную «принцессу» на руках. — Поваляемся с дороги, класс! На полу их ждал полноценный потоп, поэтому перемещения на мраморе приобрели характер игры на выживание. Отличные гостевые кроксы обнаружились в одном из шкафчиков ванной комнаты — настал черед оплаченных чудес. Белоснежные, как найденные кроксы и Альпы, и мягкие, как домашние котики, халаты ожидали их на вешалках повыше. Чем не чудо? А пушистые-душистые-мохнатые полотенца, в которые они завернули себя голеньких, разве нет? Все-таки волшебство за высокую суточную аренду — отличная штука. — Как же здорово, что Баки у нас есть и может выручить в любой момент дня и ночи, спаситель наш!.. — Стив несколько неожиданно порадовался ценному приобретению и продолжил обтираться. — И не говори, — Брок не мог язвить в открытую, только хвалить. — Кстати! Вы когда с Барнсом служили, у него маски на лице не было, случаем? — Какой маски? — Такой зловещей маски черного цвета, брр… Как намордник, — Брок уже завернулся в халат, но не нашел пояса, посему сушил волосы полотенцем, исполняя легкий стриптиз между делом. — Нет, при мне не было, — Стив пожал плечами, подвязав его своим поясом и не забыв поцеловать при этом. — А с чего ты взял про маску? — Да мне тут кошмар приснился. Барнс — в маске, лабиринт, мы бежали куда-то, жуткая жуть! — искренне пожаловался Брок, вернув не только поцелуй, но и утерянный предмет гардероба, завязав тот бантом на талии мужа. После продолжительного молчания и позы постамента, которые не показались Броку предвестниками чего-то нехорошего, и он продолжил шебуршать полотенцем в волосах, Стив прорычал ему в лицо обвинение: — Тебе?! Снится?! Баки?! И вроде бы Брок не ощущал себя омегой никогда, в полноценном исполнении — точно, но сейчас ощутил. Причем во второй раз — после табельного. Заглянув вглубь своего сознания, он закричал со всей дури: «Рамлоу, ты совсем дурак такое рассказывать?!». Судя по тишине в ответ, получалось, что совсем. — Знаешь, я давно хотел тебе сказать… — он нащупал швабру, не то чтобы собираясь прибраться или, не дай бог, обороняться, просто зачем-то взял. — Очень давно хотел, но не решался… — а прибраться все-таки стоило, такой срач развел. — К тому же я постарел, что скрывать… — только полы пока оставались мокрыми, как и до его вмешательства. — Но всё же хотел, просто не решался… — однако он упорно возил шваброй туда-сюда, собирая воду хотя бы в одно место, и так уж вышло, этим местом оказались ноги мужа в чудесных кроксах. — Возраст не тот, я понимаю, но… — Но?! — Стив хоть и страшно гневался, а ведро где-то раздобыл. Отобрав у него швабру, отжал ту со всей дури вместе с телескопической ручкой. — Но… Я бы очень хотел еще малыша или малышку?.. Омежку или доченьку?.. — Брок со страху от собственного откровения прижался, говоря заветное. — Не альфу. Стив уронил швабру в ведро, которое, разумеется, опрокинулось, подмочив ситуацию с новой силой. — Но наши сыновья — альфы!!! — огласил очевидное муж и капитан очевидность в одном лице. — Я в курсе, — как и во все времена спрятавшись в любимой белокожей ключице, согласился Брок. — А хотелось бы хотя бы одного… одну… не альфу. Последовало еще более длительное молчание. Омега Брок Рамлоу успокаивал себя тем, что призрак блаженного Барнса — лучшего друга мужа, спасителя их семьи и конкретно его врага — с неохотой, но покинул помещение, пригрозив ему напоследок зловещей маской. А он не успел погрозить в ответ, потому что Стив буквально вдавил его в себя. Что значило одно-единственное — дошло. — И ты молчал семнадцать лет?! — Вообще-то семнадцать с хвостиком из двух лет. Но это такие мелочи… — Брок обрадовался до слезинок, вообще не ожидая поддержки. — Ух!.. — именно с таким угрожающим звуком Стив собрал с пола остатки контрацепции. — Ух!.. — и продолжил угрожать, вытряхивая все запасы из рюкзака. — Ух!.. — и до машины успел выскочить, опустошив последнюю заначку индустрии предохранения. — Они под запретом в нашем доме отныне, у-у-ух!!! — и как зашвырнул всё фольгированное добро в не разожженный камин! А презервативы же не особо цепкие, разлетелись беспорядочно кто куда. Некоторые даже за пределы ограничителя огня выпали. — Под запретом!!! — но Стив, капец, какой упертый. Не поленился, собрал всё по новой и швырнул с еще большей силой пренебрежения к противозачаточным средствам от огромной любви к супругу, не родившему желанных детей. — Может разожжем?.. — Брок не хотел мешать казни, только помочь, и предложил спички вместе с жидкостью для розжига. А потом уселся в кресло и тихонько наблюдал, как лучший в мире альфа и его любимый муж по совместительству разводит огонь, чтобы он, далеко не эталонный омега, мог мечтать о будущем, в котором обязательно случится пополнение хотя бы еще на одну единицу. Но существует вероятность — и на две разом, учитывая, как Стив воспринял его маленькую просьбу. Брок лишь на секунду отвлекся и погрозил кулаком призраку блаженного, еще маячившему у них под окнами, а затем продолжил любоваться своим счастьем.