Indisposition.

Шли дни. В последнее время навалилось слишком много дел. Удержание перемирия организациям давалось нелегко. Контроль ситуации в ночи, когда весь день просидел за документами - тоже. Сколько бы не жаловался мальчишка Фукудзавы на глупость детективов, подчиненные Огая были просто непробиваемо тупыми. И если бедой в агентстве было то, что Дазай опять не предоставил отчеты, то бедой Портовой Мафии были: "я случайно убил всех свидетелей" или "Преступники неожиданно скончались". И изредка добавленное: "прошу прощения, Босс", после напряженной паузы. И на том спасибо, как говорится. Сам лидер организации уже просто валился с ног от вечной усталости и недосыпа. И, видимо чтобы не тратить время на малоуспешные попытки уснуть, не пил снотворного, вместо этого предпочитая чуть ли не до рассвета читать заумные книги, отключаясь если не за столом, то в своем кабинете. Приближалось 17 февраля. Самый нелюбимый день Огая в календаре. Не то, чтобы он ненавидел свой день рождения, но этот день всегда знаменовал лишь прибавление новой головной боли. Хотя, надо отдать должное. В последнее время обстановка начала налаживаться - бесконечный труд Мори и его подчиненных дал плоды, и бывший врач, к своему удивлению, обнаружил себя в постели до часу ночи, хотя в последнее время это казалось невозможным. Проблематично не хотевший спать разум следовало хоть чем-то занять. В голову полезли различные мысли. О работе, работе, о любимой Элис, о работе. Быстрым кроликом перед глазами пронесся Фукудзава в окружении своих людей. До чего же слащаво-лицемерные рожи. Право, Огай был готов поверить, что кто-то считает Мафию своим домом и семьей, первое, впрочем, он и сам был горазд подтвердить, а со вторым согласилась бы его прелестная Элис; чем то, что эти детективы и правда считают друг друга товарищами и близкими друзьями. Смешно, однако. Мысль невольно зацепилась на образе Фукудзавы. Лучший убийца, что не может убивать. Словно заводная игрушка, вышедшая из строя или жгут, наложенный над раной с венозным кровотечением в той трети плеча, где лежит лучевой нерв. Огай тихо усмехнулся своим мыслям. Прошло столько лет, а этот старик все еще умудряется залезть к нему в голову, хоть и пропущенный под видом "Это мой противник, надо проанализировать его тактики и поведение". И такая отговорка от мозга босса мафии вполне устраивала. Но сегодня что-то совсем завернуло не туда. Мори-доно протер глаза, прогоняя странные обрывочные видения их общих воспоминаний, чужих крепких рук, серых глаз... Так, стоп. Хватит с Огая на сегодня. Он зарылся лицом в подушку, надеясь если уж не уснуть, то придушиться точно. "Проклятый Фукудзава. И кто только просил его быть таким красивым, чтобы влюблять в себя даже таких, как я?!" - секундная, мимолетная мысль, от которой у Мори мгновенно волосы стали дыбом. Сердце болезненно приостановилось, прерывая четкий ритм. – Что..? – невольно произнес вслух, – Что? – тут же повторил, будто не веря своим мыслям, разуму, который внезапно дал сбой. Это какая-то глупость! Неряшливая путаница из-за усталости. Чтобы ОН и подобное? Ни. За. Что. Но чем старательнее пытаешься не думать, тем больше образов всплывает в голове. Так считал Огай, поэтому, вторя своему логическому ходу, сразу же погрузился в чуткий сон, лишь прикрыв глаза. И что мешало ему раньше?

***

Верно. Как же здорово просыпаться в три часа ночи в холодном поту от своих же мыслей. Впрочем, сон как таковой, продлился не больше нескольких жалких часов. Позже это было больше похоже на попытки не просыпаться. Уж лучше вообще не просыпаться. Голова жутко гудела, спутывая мысли. Будто в последнее время они не были похожи на проводные наушники, только что вытащенные из кармана пальто. Хах. Что за дерьмовые сравнения лезут в голову. Мори всегда знал, что становление боссом столь погрязшей в тьму группировки как Портовая Мафия равносильно заключению сделки с дьяволом. Но он никогда не думал, что душу из него будут доставать при жизни. Медленно, мучительно, раздрабливая на куски перед тем, как положить в зубастый рот чего-то склизкого, тягучего и отнюдь не привлекательного. Выжимая все до капли. Подбрасывая все более и более сумасшедшие мысли. 5:30 утра. Очевидно, что сегодня уснуть уже не получится. Видимо организм установил себе норму сна в три-четыре часа в сутки, иначе обосновать это не приходилось возможным. Не желая зря тратить время, Мори быстро собрался в офис, прогоняя последние надежды о здоровом сне. Не в этой жизни, Огай. Рабочий "день" шел как надо. Тупорылая шайтан-машина наотрез отказывалась выдавать кофе, сколько бы ее не избивали, на столе магическим образом материализовалась еще пачка отчетов и бесполезных бумажек, а головная боль только напирала. Надо отдать должное, все документы были заполнены строго по форме. Что и ожидалось, в принципе. Мори устало потер переносицу, отодвигаясь на кресле от пережившего три мировых войны и еще пару лёгких нагрузок стола. Его милая Элис была на удивление тиха и просто сонно копошилась со своими фломастерами в углу. Затишье перед бурей. Мужчина с трудом поднял взгляд на нескончаемые, хоть и постепенно растущие в одну из сторон (обычно в ширину), стопки различных документов, папок, книг и всего прочего. Не был бы он лидером Портовой Мафии, то, скорее всего, давно нанял бы секретаря. А тут что толку. Либо не спать из-за работы, либо не спать с постоянно приставленным пистолетом к чужому виску. Первое, понятно, выигрывало по своей привлекательности. Взгляд невольно упал на часы. 7:58 злополучного семнадцатого февраля. В дверь постучали. Мужчина быстро привел себя в подобающий вид, разрешая посетителю зайти. В кабинет проскользнула женщина в элегантном кимоно с миловидной улыбкой, что чуть ли не сразу же омрачилась в такую, которую Огай предпочел сейчас не видеть. Да в принципе никогда. Неужели он производит настолько плохое впечатление? – Коё? Здравствуй, – ох, эта улыбка никогда не предвещала ничего благого. – Здравствуйте, босс – девушка мгновенно оказалась перед столом Мори, поставив на него небольшой презент в виде подарочного пакета - явно с алкоголем и самостоятельно подписанной открытки. – Подарок от меня и Чуи. Смышленый парниша не хотел беспокоить начальство по таким пустякам, прекрасно все понимая. – О, ясно. Благодарю, – привычно улыбнулся. Странно, что ему до сих пор ничего не угрожало. – Скажите, босс... Вы любите "ровные" даты? – опасно прищурилась Озаки. – К чему вопрос? – К тому, что я обещала помочь неуклюжему лидеру, а не его могиле, – тут же последовал ответ. – Даже боссу мафии иногда нужен небольшой отдых в свой день рождение. Мужчина безучастно пожал плечами. – Возможно, ты права. Но для начала я закончу работу. Коё тихо вздохнула - спорить бесполезно. Отчитавшись по законченной миссии, она испарилась из кабинета так же быстро, как и материализовалась. 13:27. Что-то время сегодня ползет особенно медлительно. На фоне привычные недовольные крики воплощения его ненаглядной способности, которые, даже несмотря на раскалывающуюся голову, Мори готов был слушать вечно. – Ох, моя милая Элис...– растянул Огай, продолжая таять в улыбке, игнорируя чужие жестокие слова. – Сегодня обязательно съездим тебе за новыми платьишками. – Ни за что! – она повела курносым носиком, протестующе скрещивая руки на груди. – Ах, Элис, твой отказ разбивает мне сердце! Прошу тебя, дорогая, – умоляюще протянул босс мафии, склоняясь над маленькой девочкой. – Ты просто ничтожен, Ринтаро! – знала бы она как права. Конечно, на этом возмущения его любимой малышки не закончились, но работа тоже предпочитала не отставать. Прозвучал негромкий будильник, возвещавший о конце предусмотренного рабочего дня. Мори уже по привычке потянулся, чтобы заглушить надоедливый телефон на пару часов, но вовремя остановился. Сегодня действительно стоило уйти пораньше. Проглоченные остатки обезбола это, конечно, безумно приятно, но более приятным представлялся отдых. Особенно сейчас, учитывая предупреждение Коё. Тем более он обещал Элис сводить ее по магазинам. Это, впрочем, было главным аргументом. Мори шёл в ногу с Элис, аккуратно придерживая за ручку, словно драгоценный клад. Магазины пестрили своими витринами, привлекая взгляд прохожих и посетителей яркими нарядами и элегантными костюмами в отделе одежды, дорогими украшениями ювелирных магазинов, пряностями и экзотическими фруктами и вкуснейшими сладостями. – Отпусти меня, Ринтаро! У тебя такая потная рука, фу! – вновь запротестовала девочка. – Элис, дорогая, потерпи немного, прошу тебя, – ладонь и правда была непривычно потной. Мори с трудом выпрямился после примерки очередного милейшего платья. Конечно, называть примеркой то, что включало в себя "приложить, чтобы посмотреть как выглядит" назвать было сложно, учитывая, что его малышка была прекрасна в любом наряде. Так что все сразу же покупалось. – Рин-та-ро! Я устала! Ты обещал, что мы купим много-много тортиков! – девочка категорически отказалась даже стоять с дюжинным нарядом. – Ох, – Мори повесил одежду обратно на вешалку. Все же было немного обидно, что его так отвергают. – Как скажешь, дорогая. Быстро расплатившись за все, что только не напихал мужчина в корзину, они вышли из магазина. Элис задорно шагала, с неудовольствием держа Огая за руку. Сам босс мафии же плелся с несвойственной для него медлительностью. Даже недовольства девочки не смогли заставить его исправиться. Перед глазами все поплыло с новой силой. Видимо, жар все же настиг Мори. Даже маленькая ладошка Элис начала ускользать из мягкой ослабевающей хватки. Казалось, что Земля закрутилась под ногами в хаотичном танце, специально сплетая чужие ноги, действуя на голову и нервы. Не лучшая ситуация, особенно когда за твою жизнь отдают миллионы. Частый стук разбушевавшегося сердца заменял все звуки реального мира, заполняя пространство, сбивая дыхание. Ноги отказывались идти, плетясь так, словно состояли из одной лишь ваты; цепляясь за неровности вроде бы гладкой дороги с завидным упорством. Мир вокруг расплывался мутными пятнами, а жар, исходящий от собственного тела, казался почти осязаемым. Голова кружилась, мысли путались, превращаясь в бессвязный рой. Сквозь пелену тумана доносились обрывки чьих-то голосов, но они казались далекими и нереальными, как эхо из другого мира. Он брел, спотыкаясь на каждом шагу, словно марионетка, чьи нити вот-вот оборвутся. Все казалось нереальным. Даже далекий голосок Элис, и тот заглушился мутным сознанием, которое словно закрывало дамбу для потока мыслей, блокируя вход во все частички размякшего мозга. Мори даже не понял, что чуть ли не носом воткнулся в прохожего, застывая, словно обездвиженный. Руки бессильно повисли вдоль тела, пальцы едва ощутимо покалывало. Глаза слипались против воли, последние отголоски разума кричали об опасности. Учащённое сердцебиение не унималась, заходясь новыми ритмами, дышать становилось до невозможности трудно, словно тощее горло сжимали чьи-то длинные холодные пальцы. Словно сама Смерть запретила ему не то что дышать, двигаться. Картинка в последний раз помутнела до не узнаваемости, прежде чем Огай потерял остатки власти над своим собственным телом, теряя сознание посреди... Чего? Уже и не вспомнить. Сознание приходило болезненно медлительно. Сначала давящая тишина, глухая ко всем немым мольбам, после приобретающая очертания неясных, далеких звуков. Веки, словно налитые свинцом, поднимались с неумолимой тяжестью, с трудом поддаваясь усилию. Мир порадовал не красочным утренним пейзажем, а мутной, непроходимой пеленой в глазах, через которую с трудом просачивались пятна света. Каждая попытка движения отдавала лишь тупой болью в мышцах, словно после потасовки. Вдох прерывистый, сиплый. Воздух словно обжигает сухое до ужаса горло и легкие. Постепенно возвращается ощущение контроля над своим телом. Покалывание на кончиках пальцев, тяжесть собственной головы идут следом, возвещая о радостном событии. Воспоминания пробуждаются несвязанными частицами. Словно смотрит старый фильм из фрагментов прилаженной к друг другу пленки из совершенно разных концов и начал. В попытках окончательно вернуть себе зрение, он прищуривается, чуть ли не жмурясь. Что ж, от этого картинка четче не стала. Где он? С трудом повернув голову, он, наконец обретает ясность зрения. Словно мир родился вновь. Квартира. Причём явно не его. Щекою чувствовался холод тряпки, упавшей со лба. Хотелось собраться и поскорее покинуть неизвестное место, забыв том, что даже встать пока не представлялось возможным. Голову прорезала вспышка резкой боли, заставляя сдавленно выдохнуть. Боги. За стеной слышался невнятный шум, в котором особенно стал выделяться едва уловимый шорох шагов. А возможно это и не шаги вовсе. В голове жутко гудело, пока мысли собирались в кучу. Ясно одно. Огай жив и явно с подачи чьей-то заботливой руки. А значит, сейчас его точно не прирежут. Веки беспощадно слипались, размывая обзор. Сопротивление казалось настолько тщетным, насколько оно только могло. Последнее, что удалось уловить перед очередным то ли сном, то ли обмороком - размытую фигуру в дверном проёме. Однако, эта информация оказалась такой же полезной, как и знание всех экологических терминов. Следующий приход в сознание дался значительно легче. Тягучая тишина быстро отступила, освобождая место для неразборчивых звуков, приобретающих в скоре четкость. С трудом разлепив веки, удалось медленно вдохнуть, наконец контролируя тело, хоть и в таком незначительном количестве. Горло совсем иссохло, горя от жажды. Расфокусированная картинка постепенно стала выравниваться спустя несколько не самых приятных в жизни Мори морганий. Неумолимая, звенящая тяжесть вернулась в конечности. Голову на этот раз удалось повернуть значительно легче, да все также не обошлось без падения любезно намоченной в уксусе тряпочки. Привычный запах, ударивший в ноздри, немного успокаивал нервы. Мужчину приветствовала уже знакомая обстановка, все еще немного подплывающая. Стараясь не обращать внимания на головную боль, он продолжил ждать. Ситуация разворачивалась, словно день сурка, насмехающийся над последним рабочим нервом Мори. В проёме двери безшумно материализовалась осторожно приближающаяся фигура. От такого следовало подпрыгнуть (ну кто так подкрадывается?!) или хотя бы удивиться, однако сил хватало только на молчаливое наблюдение. И тех с натяжкой. Мори ещё несколько секунд тупо пялился на человека перед ним, стараясь счесть ситуацию, прежде чем его настигло неумолимое, слишком ясное на фоне всего этого бреда осознание. Фукудзава..? Минута молчания и немого шока продлилась недолго, завершённая больным. – Фукудзава? Что произошло..? – Мори даже не сразу узнал свой голос. Хриплый, слабый, почти неслышный даже на фоне гробовой тишины, непозволительно срывающийся в немую сцену. Ответ на вопрос последовал не сразу. Серебряный волк молча поправил тряпку, возвращая ее обратно на лоб искренне непонимающего Огая. – Молчи, – больше звучало как приказ. Сил едва ли хватило на тихую усмешку. ***