Джесси приводит одного мальчика к себе во двор

Чон Есео всегда спокойно относился к тому, что он омега. Для него это просто означало, что он заботится о своей семье, и он был совсем не против. Течка в его мире — это всего лишь неделя, когда он хочет, чтобы его окружали тепло и запахи его семьи; неделя, когда он нехарактерно нуждается в заботе и цеплялся за брата и сестру. На самом деле течка не обязательно должна быть сексуальной, если только он сам не заинтересован в спаривании, чего тогда у него не было.   Так всегда проходили его течки, и он не думал, что что-то изменится, когда Джесси Венециаан тоже оказался омегой. Когда он почувствовал в своём теле тревожные признаки беспокойства и потребности, он не слишком забеспокоился, будучи уверенным, что его связь с Ганаэлем и Бенджамином достаточно близка к родственным отношениям, чтобы он мог проводить течки со своей семьёй.     ...   Но это было не так. К его полному замешательству (и огорчению, которое он пока не осознавал), запахов Ганаэля и Бенджамина было недостаточно, чтобы он почувствовал себя в безопасности. И тот факт, что их не было рядом, только усиливал его тревогу и стресс. Он никогда раньше не оставался без своей семьи во время течки, поэтому не знал, что без их присутствия он чувствует себя крайне неуверенно и тревожно. Он был слишком взвинчен, чтобы даже свить гнездо, и это чуть не довело его до слёз. Божественные звери были утешением, но не таким, в каком он нуждался. Он чувствовал себя незащищённым, уязвимым и, прежде всего, одиноким.   Есео был в замешательстве: если родственных связей недостаточно, то что тогда? В его сознании на мгновение промелькнули глаза цвета заходящего солнца, но он быстро отогнал этот образ, охлаждая горящие щеки руками. Наследный Принц никак не сможет помочь, не говоря уже о том, что он даже не знает, как об этом попросить.   Он подумал о других вариантах, таких как Кардинал Бутье, она тоже омега, которая со временем стала для него наставницей. Конечно, её запах принёс бы ему некоторое утешение. Сэр Ганс, хоть и был альфой, всегда поддерживал его... возможно, его запах напомнил бы ему об объятиях старшего брата. Кристель тоже была вариантом, ведь запах беты обычно успокаивал.   Но, как ни странно, даже от одной мысли об их запахах у него по коже побежали мурашки. Мысль о том, что они сейчас находятся в одной комнате с ним, казалась неправильной, всё казалось неправильным. Ничто не пахло правильно, он не мог заставить себя свить гнездо, а из-за того, что он не мог свить гнездо, у него не было безопасного места.     Впервые за долгое время Есео расплакался. Ему хотелось содрать с себя кожу, и в то же время он хотел спрятаться. Он хотел чувствовать себя в безопасности, хотел, чтобы его обняли — но кто? Он не мог позволить себе думать о расплавленных глазах и тёплых руках. О сильных руках и запахе пепла. Об утешении, об обещании. Он не мог. Потому что если бы он это сделал, то начал бы тосковать по тому, что ему не предназначено. Есео хорошо знает своё место. Он очень хорошо его знает, поэтому был бы рад, если бы и остальные части его тела тоже это понимали, особенно его ноющее сердце.   Есео и не подозревал, что кто-то во дворце Ромеро испытывал такое же внезапное беспокойство. Седрик больше не удивлялся тому, что ему хочется видеть Джесси, — это случалось постоянно, каждый день. Однако сегодня желание увидеть его было как никогда сильным, и по какой-то необъяснимой причине он чувствовал, что должен быть там. Он не думал, что Джесси в опасности, но почему-то знал, что тот чем-то расстроен.   Радуясь наступлению ночи, Седрик спешит во дворец Джульетты, намереваясь снова пройти через балкон. Как только он собирается постучать в дверь балкона, его взгляд падает на Джесси, сидящего на полу у его кровати, шмыгающего носом и вытирающего глаза. Не раздумывая, он выламывает дверь, разлетаются осколки (Джесси достаточно далеко, чтобы не пораниться, Седрик убедился в этом).   Несмотря на свой взрывной характер, Седрик подходит к Джесси с нежностью, которую он приберегает только для него, для своего Серенити. Комната наполняется запахом встревоженной омеги, запах жжёного сахара перебивает обычный для омеги аромат жасминового чая. Седрик чувствует, как его сердце сжимается от беспокойства, и в ответ он выпускает собственные альфа-феромоны, надеясь, что они окажут успокаивающее действие на омегу перед ним. Почти сразу же Джесси поднимает голову и смотрит на него широко раскрытыми глазами с красными глазами и красным носом.   В одно мгновение Джесси снова почувствовал себя в своей тарелке, в безопасности. Впервые с тех пор, как он попал в этот мир, он почувствовал себя как дома. Но, будучи тем, кем он был, он в панике выпрямился и вытер лицо рукавами.   — В-ваше высочество? Что вы здесь делаете? — спросил он, сбитый с толку, несмотря на желание понежиться в аромате альфы, который витал в комнате.   Седрик подавил желание закатить глаза от бестолковости Джесси и опустился перед ним на колени. «Как ты думаешь, в чём причина, Джесси?»   Ошеломлённый вопросом и тем, что его назвали по имени, Джесси замолчал, пытаясь понять, в чём дело. Принцу нужен был эфир? Нет, он был здесь не как Сэди. Он хотел поговорить о делах? Джесси искренне сомневался, что он вломился в его комнату ради этого. Единственная причина, по которой принц мог оказаться здесь, — он почувствовал, что Джесси расстроен. Но это глупо… верно? Конечно, это просто совпадение, что он ворвался сюда, когда Джесси так нуждалась в его... присутствии...конечно?   Почувствовав, что мозг Джесси работает на пределе, Седрик вздохнул, сел на пол, скрестив ноги, перед Джесси и посадил его к себе на колени. «Перестань слишком много думать. Я здесь ради тебя. Мы можем подумать обо всём остальном завтра, но прямо сейчас я здесь ради тебя.»   И этого было достаточно, чтобы Джесси расслабился в объятиях Седрика. Внезапно все его тревоги показались такими далёкими, когда он сидел на коленях у Седрика. Он может запаниковать из-за всего, что произошло, завтра, но сейчас он позволил себе уткнуться носом в шею Седрика (чтобы получить больше феромонов и скрыть своё пылающее лицо), прежде чем тихо пробормотать «спасибо».   Он чувствует, как руки крепче обнимают его, и легкий поцелуй прижимается к его волосам.   «Всё, что угодно, для тебя, любовь моя, всё, что угодно», — последнее, что слышит Джесси, прежде чем погрузиться в самый спокойный сон с тех пор, как он появился в этом мире.