Бант красного перелива

Мангл. Мангл с безобразным внешним видом, от которого никто из жителей пиццерии не содрогался, а лишь равнодушно проходил мимо. Даже собственное имя стало очередным напоминанием того, что он «сломан», «обезображен», ведь оно носило именно такой смысл. В уголке для игр он являлся обычным конструктором, «разбери и собери» - именно так его назвали сами сотрудники, после того как устали бесконечно чинить лиса. А ведь когда-то он был на равне с другими. Он когда-то также блистал, радовал детей, но похоже, что они вовсе его не восприняли. Какого это - быть загнанным в угол зверьком, тихо живущим у всех под боком? Мангл открыл глаза и лицезрел перед собой чёрно-белую плитку. Зрение частично страдало: один глаз был погружен во тьму, что скрывала его белая чёлка. Из былого величия у него остались только длинные волосы, заплетённые в хвостик. Они спадали с его плеч, тем самым добавляя ему изящности. Да уж, не так уж и много. Темнота в помещении свидетельствовала о том, что ночь была уже здесь. В это время может показаться что в уголке для детей никого нет, и что можно спокойно вздохнуть, но это было далеко не так. Мягкая ненавязчивая музыка доносилась из игровой шкатулки, заставляя лиса вновь поёжиться на мёрзлом полу. Каждый раз он реагировал одинаково: едва заметно вздрогнет, напряжёт плечи, поводит носом, но затем выдохнет с облегчением. Он знал, что в этой шкатулке, очевидно, сидит та самая Марионетка, которую видит каждый день неприветливо выглядывающей из своего домика. Ох, как же ему хотелось бы иметь такое укрытие, чтобы в любой момент спрятаться от детей. Однако, её хозяин вряд ли был бы рад такому вторжению — Марионетка парень неприветливый, немногословный, не любит гостей и не водит ни с кем дружбы. Мангл мог бы легко уйти в другое место на время ночи, но каждый раз предпочитал остаться здесь. Он не знал почему. Возможно, сходство ночного сожителя было ему приятно. От этого он чувствовал себя менее одиноким, сколь бы странно это не было. И в эту ночь все было таким же. Мангл встал со своего места и медленным шагом прошёлся к шкатулке, а после короткого взгляда в её сторону уселся рядом, задремав. Крышка игрушечной коробки приоткрылась и из неё показались два белых, горящих зрачка. Он смотрел по сторонам в поисках шороха, но когда тот увидел лиса, то уменьшил линию обзора почти до полного закрытия шкатулки. Парень осматривал его понурое лицо и поломанные конечности с сожалением. Одежда на нём была относительно нормальная - ещё оставила при себе блеск наряда - чего не скажешь о его малиновом бантике, покрытого пятнами. Внезапно, лицо Марионетки прояснилось: он поднял брови и его глаза расширились. Идея. Житель коробки скрылся, но ненадолго. Когда Мангл открыл глаза, то первое время не верил им. Небольшая белоснежная коробка, заботливо обёрнутая в красную ленточку стояла перед ним, терпеливо ожидая своего череда. Жёлто-оранжевые глаза озирались по сторонам, а его руки в это время открывали коробку торопливо, нервностью, присущей ему с самой поломки. Он наклонился корпусом, слегка открыв поверхность подарка, а после заглянул внутрь, ожидая увидеть во тьме очертания предмета. Это было нечто маленькое, но блестящее. Сенсор Мангл это прекрасно улавливал, несмотря на частичную слепоту. Парень радостно вздохнул и вытащил нечто наружу. Оказалось, что это был изящный галстук-бабочка с красным переливом. Совсем новенький. От такого подарка Мангл почувствовал, как по бледной коже лица прошлось что-то холодное и незнакомое. Он трепетно коснулся своей щеки и понял. Это были слёзы. На израненных пальцах чёрная жидкость. Мангл видел как дети плачут днём. Они... Истерили, капризничали, желая быстрее получить своё. Их слёзы прозрачные, но его совсем другие. Как чёрная смоль. Парень замотал головой, тревожно вглядываясь в туман перед огненными глазами. Никого. Только вечно хранящая молчание игровая коробка, одиноко стоящая рядом с лисом, играла свою обыденную мелодию, залечивая ноющие раны в сердце. Улыбка юноши были кривая, с оттенком грусти. Он аккуратно снял старый, непригодный бант, и заменил его полным блеска бантиком. — Спасибо, Марио. Я люблю красный цвет. Теперь люблю, — дрожащим голосом проронил лис, грустно хмыкнув. Он снова сел рядом с шкатулкой, закрыл глаза и задремал, прижимая блестящую коробку к сердцу. Сквозь сон тот иногда чувствовал его присутствие рядом. Молча сидящий в темноте едва ли выделялся. Марио словно незаметная тень. Парень таранил взглядом потолок, часто поглядывая на сломанного с лёгкой улыбкой на лице. Может быть, это начало их маленькой дружбы?