Кладбище непрожитой жизни

      Сначала я увидел тьму, заслонявшуюся почти всё. Беспросветная мгла окутала весь омут моего сознания. Я не видел и не чувствовал, и лишь одна мысль проносилась эхом где-то далеко вдали «кто я?»       Я сплю? Я не чувствую свое тело. Я мертв? Тогда почему я всё еще существую?       Мне было сладостно ощущать состояние полной отрешенности от мира. Это длилось всего мгновение, а затем я ощутил будто внутри меня рассыпался комок из муравьев, и все насекомые расползлись по моим внутренностям.       Тревога       Она проникла в мое нутро и заставила меня почувствовать, она заставила меня вернуться из мира грез. И вдруг все мысли приобрели голос и разбудили мой ленивый разум. Когда это случилось, я вдруг ощутил прохладный ветер на своих щеках, будто сама смерть стоит прямо вплотную ко мне и дышит своим мертвым дыханием, глядя мне в лицо. Мурашки поползли по моей коже, а голова наполнилась свинцом.       Я наконец чувствую тело, значит я жив. По какой-то причине это умозаключение давило на меня своей обреченностью. Значит ли это, что я предпочел бы умереть прямо сейчас?       Я зажмурил сильнее и без того закрытые глаза в надежде вернуться в кромешную тьму, раствориться в ней и исчезнуть, но все было тщетно. Вместо этого мне оставалось лишь надеяться на лучшее. Какая досада, ведь прямо в этот момент режущая боль неожиданно заявила о себе, словно ждала своего звездного часа. Случилось что-то плохое.       Я захрипел и откашлялся, согнувшись пополам, слыша странный шелест под своими движениями, как будто от сухой листвы. Моё тело, как деревянное, не хотело двигаться. Пальцы рук не сгибались, столбенея от беспощадного холода. Я разогнулся и лег на спину, слыша свое жалкое и хриплое дыхание. В нос проник совсем слабый запах сырой земли и старых дров, тогда я наконец понял, что я не дома. Вопреки страху я попытался открыть глаза, но яркий свет заставил меня прослезиться. Ветер снова пронесся куда-то спеша, сдувая волосы с моего лба, и тогда я резко распахнул глаза и замер.       Кроны деревьев заслонили небо паутиной из ветвей, плавно шатаясь и бросая желтые листья к своим ногам. Я ухватил взглядом маленький жухлый листочек, который какое-то время вертелся в воздухе, а затем не спеша направился ко мне и рухнул на мой живот, словно зная, где ему будет тепло. Кажется в тот момент легкая улыбка дрогнула на моем лице. Я этого не знаю. Всё что я знаю это то, что этому листочку, сейчас гораздо теплее и комфортнее, чем мне.       Я приподнялся на локти, вяло и хмуро рассматривая своё тело: спущенные штаны, рваный серый свитер и грязные носки, но где же моя обувь? От попытки подумать над этим моя голова раскалывалась, и я отложил затею в долгий ящик.       Шум из высокой сухой травы заставил меня дрогнуть и поднять свой взгляд. Я прищурился, затаив дыхание. На меня смотрела огромная черная взлохмаченная морда пса, увешанная колючками. Он не двигался, не двигался и я. Из его горячей пасти то и дело выскальзывал и исчезал клубочек пара. Его глаза, похожие на два крупных камня янтаря, пристально смотрели в мои, изучали. Пес выставил огромную черную, как смоль, лапу из кустов вперед, но стоило мне пошатнуться, он медленно попятился назад и исчез без следа.       Появление незваного гостя застало меня врасплох. Признаться честно, я даже испугался. Как странно, ведь меня не испугал тот факт, что я очнулся посреди леса совсем один.       Какое-то время я все еще вглядывался в высокую траву, а затем неуклюже поднялся и побрел, словно в бреду, не зная куда, не зная зачем. Я обхватил себя руками, чувствуя тряску и спотыкаясь на каждом шагу. Начинало смеркаться, а я всё еще шел. Даже ветер пропал, судя по всему, успел туда, куда так торопился, а я все еще не мог добраться и до намека на цивилизацию, вспомнить, как я очутился здесь и что со мной произошло.       Туман тихонько крался со всех сторон, пока, наконец, не поглотил все стволы дубов и елей в свои объятия. Мои носки впитали всю влагу земли, и я перестал чувствовать ноги от холода, сгребая ими все ветки и листву на своем пути.       Может я так никуда и не приду? Может всё же мне суждено умереть прямо здесь? Вселенная или судьба услышали мой вопрос. И тогда, откуда ни возьмись, я услышал чьи-то голоса и шум, увидел тусклый свет фонаря меж мутными стволами. Чем дальше я шел, тем лучше рассеивался туман и яснее становился теплый свет.       Еще немного, и я оказался на окраине леса, прислонившись к одинокому багровому клену и пытаясь отдышаться. Воздух сейчас будто резал мои легкие. А глаза устремились вперед, упираясь взглядом в тот самый фонарь, который в голубых сумерках освещал большой и старый деревянный дом. Его крышу гладил белый туман, похожий на облако.       Возле дома, на зеленой траве, то тут, то там усеянной разноцветными осенними листьями кленов, бродили темные силуэты. Смех и бормотание эхом разносились по заднему двору, доходя до опушки леса. На тот момент у меня совершенно не было и намека на инстинкт самосохранения. Моё внимание привлекла бочка с ярким огнем, стоявшая прямо посреди двора. Я, не думая, двинулся в её сторону.       Я не озирался по сторонам, но мне показалось, что народ вокруг не замечает моего присутствия. Как странно… Словно тень я проскользнул к бочке, вытянул руки к алым языкам пламени и закрыл глаза, облегченно выдыхая и чувствуя долгожданное тепло. Казалось, это все что мне было нужно в это мгновение. Я чувствовал, как кровь в жилах тает и начинает разгоняться, растекаясь по моему телу и оживляя его. Но мое сознание все никак не хотело просыпаться, оставляя рассудок помутненным и вялым.       В полузабытье я прислушался к звукам и голосам. Кажется, я попал на вечеринку: в доме играла неприятная приглушенная музыка и гудела толпа. Внезапно дверь со скрипом распахнулась и из нее, прямо на землю вывалилось чье-то туловище с бранью и невнятной речью. Я поднял голову и уставился прямо туда, как впрочем и все люди, что стояли на свежем воздухе.       ⁃ Что? Такой крутой, да? Ну и что ты сделаешь? А? Ну давай нападай! Я в два счета разделаюсь с тобой! — прокричал парень со светлыми длинными волосами, распластавшийся на земле. Его длинное лицо то и дело корчилось, когда он выплевывал одно слово за другим.       На пороге появился темный высокий силуэт, делая ленивый шаг вперед. Повисла мимолетная тишина. Он отбросил окурок в сторону и засунул руки в карманы кожаной куртки, смотря на светловолосого сверху вниз, как на грязь на подошве.       ⁃ Не кажется ли тебе, что в твоем нынешнем положении не стоит разбрасываться такими словами? — на его лице появилась ухмылка, больше похожая на оскал, а глаза выдавали скуку и равнодушие. Его голос прошел по ушам приятной вибрацией.       ⁃ Гребаный отброс! Кем ты себя возомнил? — все никак не успокаивался пьяный парень, барахтаясь на одном месте, не в силах подняться с земли.       ⁃ Иди проспись, Кензи. Ты уже всем надоел, - вздохнул темный силуэт, разворачиваясь, чтобы уйти.       ⁃ Не смей отворачиваться от меня, когда я с тобой разговариваю. Чертов псих. Убийца! — выдавил из себя Кензи.       У пьяницы явно получилось привлечь внимание, потому что парень в куртке замер, его широкая спина напряглась, а руки вынырнули из карманов, сжимаясь в кулаки. Прежде, чем я услышал его голос снова, я окинул взглядом округу, и сделал вывод, что повисло вязкое напряжение. Никто не шевелился и ничего не говорил, как секунду ранее, когда чужие голоса были похожи на пчелиный рой. Атмосфера сгустилась так сильно, что я ощутил её груз на физическом уровне.       ⁃ Что ты сказал? — он оглянулся через плечо, на его лицо отбросилась мрачная тень.       ⁃ Убийца, — отчеканил Кензи, нелепо кривя свою физиономию и провоцируя, — Все говорят, что это ты убил его, шепчутся за твоей спиной.       Кензи будто не успел договорить, прожевав остатки слов и выдавливая хриплые звуки. Он замер и осел. А когда я случайно бросил взгляд в сторону какого-то хныканья, то увидел пару низких и щуплых молодых людей, цеплявшуюся друг за друга и свои головы. Нахмурившись, я прошелся полупьяным взором по всей округе, видя похожую реакцию у многих. Лишь несколько крупных мужчин в похожих кожаных куртках напряженно смотрели в сторону потасовки, сжимая челюсти и напрягаясь, будто заслоняя своими плечами тех, кому внезапно стало плохо. Мне вдруг почудилось, будто виной всему стал этот темный силуэт у выхода, чье лицо наполовину скрывалось за капюшоном. Я же не чувствовал ничего кроме прежней слабости и боли ниже пояса, что была со мной с самого пробуждения.       ⁃ Твои феромоны…- прохрипел Кензи, - Чон...гук.       Пьяница врос в землю, выставляя перед собой руки, будто на него давит бетонная плита. Широкие плечи второго вздымались от тяжелого дыхания. Он развернулся с опущенной головой. Могу поклясться, я видел его черную ауру.       ⁃ Тогда...может, — его голос вдруг сменился на грубое рычание, — мне и тебя убить?       ⁃ Хватит! — в дверном проёме показался смуглый мужчина с длинными бурыми волосами завязанными в хвост и полуседой щетиной. Он положил свою громоздкую волосатую руку на плечо незнакомцу в капюшоне и сжал его. — Что ты творишь?! Ты в своем уме? Тут полный дом омег, — казалось он старался быть тише, но его слова разносились эхом по округе. Он заметил Кензи у ступеней и цикнул, — Черт возьми…Распустил феромоны из-за сраного беты? Да что с тобой?!       Мужчина сделал пару шагов вперед, бурча что-то себе под нос. Его густые черные брови хмуро собрались на переносице, когда он внимательно осмотрел всех присутствующих во дворе. На долю секунды мне показалось, что его взгляд остановился на мне.       ⁃ Это была последняя капля, Кензи. Ты больше не появишься здесь, забудь дорогу в этот дом, забудь дорогу в клуб. Здесь тебе не рады, — сказал он своим глубоким басистым голосом, — А ты… — он снова обратился к парню в капюшоне, — тебе стоит уйти. Иди прогуляйся пока здесь все не уляжется. А лучше... Вообще не возвращайся сегодня.       Парень тут же резко двинулся с места, психуя и стуча ботинками по деревянному полу крыльца. Он стремительно направлялся в мою сторону, а я все никак не мог отвернуться. Убрав руки от огня, я неосознанно сделал пару неуклюжих шагов в сторону, и тогда он поднял голову. Наши взгляды пересеклись. Его убийственные черные глаза чуть не прожгли во мне дыру. Его лицо я даже не успел рассмотреть, но черные и мрачные глаза…       Я отвел помутненный взгляд в сторону, хоть уже было поздно делать вид, что я нашел что-то интересное на стене дома. Что это? Инстинкт самосохранения или просто неловкость?       Я слышал его агрессивные взвинченные шаги по мере приближения, и надеялся, что он просто пройдёт мимо. И он прошел. Но вдруг звук шагов прекратился. Кажется остановился. Я оглянулся и снова встретил его громадную спину, на этот раз сначала очерчивая взглядом его массивные ботинки, длинные ноги, цепь на бедре, изображение на кожаной куртке, на котором был черный ворон, выглядывающий из красных кленовых листьев и , наконец, голову, скрытую черным капюшоном толстовки. Нашивку на куртке я запомнил очень отчетливо. Он неподвижно стоял на месте, в нескольких метрах от меня. Из-за плеча показался его профиль и отточенные острые скулы. А затем он обернулся. Но на этот раз в его лице было... удивление?       Это последнее, что я запомнил в тот злосчастный день. Затем воспоминания расплываются, как будто мне просто приснился странный сон. Как я добрел до дома, я тоже не помню. По словам моего папы я оказался на крыльце дома без сознания, проспал сутки, а когда очнулся, внутри меня что-то изменилось. И сложно было сказать что именно.       Я очень плохо воспринимал любые запахи, практически не чувствуя их, не чувствовал феромоны без возможности различить даже своих родителей, ощущал постоянную слабость, мысли вечно путались, а мое прошлое лишь иногда проскальзывало отрывками, как бы я не пытался привести в порядок свои мысли. В голове всё перемешалось в кашу, лицо осунулось, я не мог есть и постоянно спал.       ⁃ Что с тобой случилось? — голос папы нарушил тишину, — Когда-нибудь тебе придется ответить на этот вопрос, как бы ты не хотел скрыть это от меня.       Он стоял у окна, вглядываясь в даль, словно ища где-то там ответы на все свои вопросы. Его тонкая фигура сейчас выглядела еще более измученной, чем обычно. Его спутанные серебристые волосы небрежно спадали на тонкие плечи. Видимо даже такие привычные вещи, как душ, мало волновали его, когда он не мог найти себе места в попытках разгадать, что случилось с его ребенком. Не смотря на его жалкие попытки выдавать желаемое за действительное, я видел как беспокойство пожирало его изнутри. Я же и сам никак не мог ничего объяснить и дать ему то, что он хочет.       ⁃ Не знаю, — коротко ответил я, пристально вглядываясь в трещину на потолке, не желая встречать обеспокоенный взгляд папы.       ⁃ Ты снова связался с плохой компанией?       ⁃ Нет, — тихо пробормотал я.       ⁃ Доктор приходил, — он шмыгнул носом, но старательно выстроил нотки голоса так, чтобы тот казался строгим, — сказал, что тебе необходим покой в ближайшие дни и прописал лекарства.       ⁃ Что еще он сказал? — я не хотел слышать ответ и знал наперед, что папа тоже не хочет говорить об этом вслух.       Он вздохнул и закрыл шторы, суетливо бросаясь переставлять вещи с места на место. Он выдерживал паузу, скрывая выражение своего лица, делая так всегда, когда скрывал свои негативные эмоции, и я понимал, что разговор предстоит не из легких. Я видел, как его хрупкие плечи поднялись и напряглись.       ⁃ Твоя репродуктивная система повреждена. Восстановление будет сложным и есть риск развития бесплодия.       Я лишь усмехнулся от ироничности ситуации. Отцовство и правда мало волновало меня на данный момент. Даже не так. Я не хотел детей. Я даже не знаю, буду ли готов к этому хоть когда-нибудь. Любой разговор в нашей семье о моем будущем, где я связан союзом с альфой, провоцировал бурный конфликт, где мы все готовы перегрызть друг другу глотки. В отличие от других омег, коим мне к сожалению пришлось родиться, я не стремился найти альфу своей мечты, поскорее обрюхатиться и греметь сковородками на кухне. Со мной все было куда сложнее. Я ненавидел альф всей своей душой, презирал и завидовал. По моему нескромному мнению - все они просто животные, живущие лишь примитивными инстинктами: пожрать, потрахаться и помериться своими членами, у кого больше и ничего другого. Однако… я бы отдал что угодно, чтобы оказаться на их месте, чтобы не чувствовать себя чертовой подстилкой.       ⁃ Вероятно из-за этого твоя гормональная система дает сбой. Я не знаю, — голос папы дрогнул, — Доктор даже не смог объяснить ничего вразумительного, когда увидел твое состояние. Организм омег очень сложный…       ⁃ Я знаю, — я его перебил, чувствуя раздражение, когда дело дошло до упоминания моего места в иерархии.       ⁃ Дай закончить! — сорвался папа, потом вздохнул, обернулся и продолжил, — любое вмешательство в нашу систему влечет за собой последствия. В отличие от альф мы слишком восприимчивы и хрупки. Ты всегда легкомысленно относился к своему здоровью… Я тебе всю жизнь твержу одно и то же!       ⁃ Я не хочу слышать одно и то же. Я и без тебя знаю каково быть омегой в нашем мире. Ты попросту не даешь мне об этом забыть, — сухо прохрипел я, очерчивая взглядом надоедливую потолочную трещину от начала до конца.       ⁃ Твое распущенное поведение вынуждает напоминать тебе каждый раз кто ты есть! — он повысил свой тон, затем накрыл лоб ладонью.       ⁃ Распущенное поведение? На что ты намекаешь? Хочешь сказать, что я гребаная шлюха? Ну давай…скажи как есть, — в моем тоне не было горечи, уголок губ натянулся в кривую улыбку.       Ах, да… Забыл уточнить. Моё прошлое сложно назвать невинным, чистым и благородным.       Начнем с того, что мой период полового созревания начался немного раньше, чем ожидали мои родители, и в общем, немного раньше, чем принято считать в мире омег. В 11 лет я понял, что моя жизнь — это Ад, когда неожиданно пришла первая течка. Подобное явление считается редкостью. Это означало, что мне предстояло попрощаться с детством куда раньше и быстрее сверстников. Отразилось ли это на моей жизни? Да. Отразилось ли это на моей психике? Без сомнения. Еще одна причина, по которой я ненавижу альф — это травма, нанесенная в 11 лет.       Я учился в начальной школе, когда это случилось. Тогда, я помню, была физкультура, и мы с моим приятелем, я не помню его имени, курносым кудрявым парнишкой-бетой, перекидывали друг другу мяч на площадке. Именно тогда это и началось. Я помню, что упал на песок, и в моих легких не хватало воздуха. Кожу обдало сильным жаром, поднялась температура, словно меня окатили кипятком, и я хватался за шею и грудь. Никто из одноклассников не понял, что произошло, боясь моего припадка, кроме нашего физрука — крупного альфы, который среагировал моментально, утащив меня за двери спортивного зала. Я до сих пор трогаю свою шею, когда вспоминаю это.       Он говорил, что поможет, он сказал, что знает, что делать. Вы и сами наверняка догадались, что произошло. Ума не приложу, как можно получать удовольствие, насилуя ребенка, но этому не стоит удивляться, когда живешь в таком мире.       После этого инцидента меня напичкали транквилизаторами и перевели на домашнее обучение. Судьба физрука мне неизвестна.       Будучи в изоляции, я был лишен возможности вести обычную жизнь школьника: иметь друзей, социально адаптироваться, принимать самостоятельные решения, будучи постоянно под контролем и гиперопекой своих родителей. Они боялись отпускать меня во взрослый мир, когда я уже был подростком. И их опасение были не безосновательными.       Не один год лекарства глушили мои инстинкты, блокировали и портили выход феромонов, от чего я чувствовал себя плохо, как эмоционально, так и физически. Это дерьмо копилось во мне, я начал бунтовать, юношеский максимализм взял свое. Когда я пошел в старшую школу, я уже был импульсивным, раздраженным, резким выскочкой из-за влияния подавленных во мне феромонов, от прежнего тихого и податливого мальчика не осталось и следа. То и дело я попадал в конфликты и передряги. Естественно это сыграло свою роль в формировании отношений в классе, как впрочем и с другими школьниками. Родители больше не могли меня контролировать. Я скрыл от них, что бросил пить таблетки, чувствуя себя лучше, но ненадолго.       Тогда случился второй инцидент почти сразу. Виной ему стала плохая компания из параллели, с которой я, мягко говоря, не ладил. Пришла вторая течка, а таблеток в кармане не оказалось, она была хуже первой. Я был беспечным и тупым, по сей день чувствуя вину перед маленьким ребенком внутри себя.       Они пустили меня по кругу. Думаю… Не стоит вдаваться в подробности и объяснять, что я чувствовал и ощущал в тот момент. Что-то во мне сломалось, испортилось, сгнило насовсем. Я был зол на себя, на родителей, но больше всего я был зол на альф. Как и ожидалось, никто из них не получил по заслугам, ведь только омега виноват в своей неосторожности и легкомыслии. «Спровоцировал» — излюбленная и избитая фраза подходит как никогда кстати. Подонки…       Я возненавидел свое тело, свое лицо, свое существование, прогуливал учебу, менял знакомых, как перчатки. В тот период мои отношения с учебой, собой и с родителями испортились настолько, что я убегал из дома в поисках места, где все будет по справедливости, пропадая днями и ночами. Я искал место отчуждения, я хотел мести, я хотел быть кем-то другим, хотел стать сильным. И наконец...нашел.       Пока отец вбухивал целое состояние в моё обучение в академии, я учился реальной жизни вне её стен. Встретив Вирсена, моя жизнь стала психологическим триллером. Это был загадочный и хитрый омега, собравший в себе все пороки своего вида и пользуясь ими для своей выгоды. Он возник также неожиданно, как исчез, но научил меня многим уловкам, утверждая, что я особенный, и он понимает меня лучше всех. Что-то в нём настораживало меня, пока я не узнал, что он не омега, а бета, пользующийся мною, как инструментом для достижения своих целей. Оглядываясь назад, я все же считал его своим лучшим другом, не смотря на то, что он все время обманывал меня, манипулировал и внедрил в мою жизнь много плохих привычек.       Транквилизаторы и алкоголь оставляли моё состояние в вечном помутнении. Я был настолько уязвим и восприимчив, что после нескольких месяцев общения с Вирсеном просто шел туда, куда он скажет, и делал то, что он просит. Я знал, что было еще несколько омег, похожих на меня, которыми Вир пользовался и навязывал свое мировоззрение, но сам он утверждал, что я в действительности особенный, а я наивно верил в это, зная о нем только то, что он позволял мне знать, но сейчас я понимаю, что Вир так и остался для меня загадкой.       Моя роль в его идее заключалась в обхаживании состоятельных альф. По какой-то случайности или определенной закономерности он выбирал очередную «жертву» в совершенно рандомных для меня местах. Я крутил хвостом перед очередным альфой, пользуясь правилом «смотри, но не трогай»: в парке, на парковке, в клубе или баре, на банкете или улице, а затем каждый раз приводил их в одну и ту же квартиру, зная, что альфа следует за мной. Я знал как влиять на них особым образом, используя уловки, которым научил меня Вир. Хотя кого я обманываю? Не нужно огромного ума, чтобы привлечь внимание альфы, не нужно вообще ничего. Достаточно просто находиться рядом, смотреть в упор в глаза и невинно улыбаться. Хотя возможно во всей этой истории немаловажную роль играло и моё смазливое юное личико, на которое мог повестись любой.       В квартире на каждую ходку был подготовлен состав из эфира и наркотика. Я забалтывал альфу, поил его отравленым вином из своих рук, а затем он терял контроль и падал, находясь в одурманенном состоянии. Тогда в ход вступал Вир, выманивая из них всю полезную информацию и тотчас исчезал за дверью, оставляя меня одного вместе с альфой, с которым я мог делать все, что захочу, ведь на утро он не мог вспомнить ничего из того, что происходило ночью, ссылаясь на сильное опьянение и обычный перепихон с первым встречным.       Вир будто нарочно подталкивал меня, дрессировал. Поначалу я ничего не понимал и не делал, поспешно собирая свои вещи и убираясь оттуда, как можно скорее. Но потом, когда я убедился, что альфы в этом состоянии совсем, как тряпичные куклы, я начал трахать их, упиваясь своем возвышенным положением, чувствуя удовлетворение и удовольствие. Иногда я душил их, топил, наступал на их лица, плевал и водил своей задницей по их ртам, а они лишь покорно слушались, как рабы, вымаливая унижать их еще и еще.       И если другие омеги были мотивированы деньгами, полученными от Вира, моей мотивацией было ощущение власти. Нет сильнее наркотика, чем власть. Я чувствовал себя грязным и беспомощным после каждой такой ночи, но спустя несколько дней я снова возвращался к той же истории, как наркоман возвращается к дозе.       Я приходил домой, а мой папа драл на себе волосы, каждый раз чувствуя запахи новых и новых альф. Они пытались влиять на меня, запирать дома, водить к мозгоправам, но единственный вариант, который вообще мог остановить меня — посадить на цепь и не выпускать, моё бунтарство невозможно было унять. Я стал слишком самоуверен, был убежден, что ни одному альфе больше не удастся использовать меня, как секс-игрушку.       Так прошел год, от меня ускользнула моя беззаботная юность. Мне исполнилось 18. Я смотрел в зеркало и не видел в нём себя за всеми масками, что скрывали моё израненное нутро, но вместе с тем я безоговорочно гордился собой.       В один прекрасный вечер я шел на ходку, не зная, что она станет последней. Я встретил альфу, который был умнее прочих и использовал моё же оружие против меня. Он был расчетлив и силен. Я проснулся утром, не понимая, что произошло, без памяти о прошлой ночи, без сил встать с постели от сильной боли во всём теле. Я хотел покончить с собой, выпрыгнув из окна квартиры, будучи униженным и изнасилованным в третий раз. Тогда исчез и Вирсен. Тогда все закончилось.       Я был раздавлен и измучен, вернулся домой в укусах и ссадинах. Это стало последней каплей, нервы родителей сдали. Отец молча усадил меня в машину, сжимая челюсть. И это молчание было куда красноречивее, чем любой монолог. Папа собрал вещи, закидывая их в багажник, и также молча сел вперед. Последний раз я видел его лицо в слезах. Они повезли меня прочь из огромного города в уже привычный мне сейчас Колдхилл, а я больше не сопротивлялся.       ⁃ Все куда серьезнее, чем кажется. Дело не только в твоей способности зачатия. Твои инстинкты притупились. Твои феромоны… Отец сказал, что от твоего запаха не осталось и следа, хотя раньше ты смердил на весь дом даже без течки. Что касается течки. Доктор сказал, что твое состояние не стабильно. В случае полного восстановления, она появится, но не скоро. Возможно…- он сделал паузу, — её не будет никогда.       ⁃ Что это значит? Выходит, как ни крути, мне суждено не оправдывать ваших ожиданий, — я выдавил горький смешок и впервые посмотрел в лицо своему папе.       Мой папа Анги - привлекательный омега с трудным характером, и я от него не отставал. Наши отношения тяжело называть доверительными, но так было не всегда. Иногда мне хочется окунуться в детство, вернуть прошлое, где вся наша семья уютно проводит время вместе. Когда отец чаще появляется дома и травит байки за столом, а папа занимается садом, напевая мои любимые песни и подолгу обнимает меня, гладя мои волосы. Но это было давно. Все осталось в прошлом, как и светлые воспоминания этой семьи. Теперь в нашем новом доме нет ни сада, ни комнатных растений и никто не собирается за общим столом. Каждый живет сам по себе, лишь изредка обмениваясь парой фраз в течение дня, либо ругаясь и бранясь на меня или из-за меня, в остальное время бродя по дому, как приведения.       Мне было горько от осознания своей никчемности. Быть омегой всегда было трудно и омерзительно, но еще сложнее быть пустым омегой без намека на нормальность. Кто захочет быть колекой? Без феромонов и инстинктов, я могу быть обречен на всю оставшуюся жизнь стать обузой для своих родителей. Неполноценный омега инвалид… Это даже смешно. Что же я буду делать?       ⁃ Доктор взял твои анализы, результаты сообщат в конце недели, — папа нарушил мои размышления, — Тогда мы узнаем наверняка всё ли настолько плохо, — кажется он почувствовал моё волнение, хоть я всеми оставшимися силами пытался скрыть свои эмоции. Он всегда отличался излишней эмпатичностью и видел меня, как открытую книгу, а сейчас я был особо уязвим. В комнате повисла неловкость и тишина. Я увидел, как его лицо смягчилось. Не смотря на наши странные взаимоотношения, я чувствовал, что он пытается быть ближе и успокоить меня, и я действительно в этом нуждался, хоть всячески и отрицал.       ⁃ Как ты себя чувствуешь?       ⁃ Уже лучше, — я соврал.       Вечером я поднялся с постели и спустился вниз, встретив отца. Он подошел ко мне, хлопая по плечу и вопросительно кивая.       ⁃ Все в порядке, — ответил я.       И он молча удалился, шагая по темному коридору и исчезая за дверью спальни. Все как обычно, будто ничего и не произошло. С отцом у меня были отношения еще хуже, как впрочем с любыми альфами. Статус «отца» не давал ему никаких привилегий.              И так прошло еще пару дней. Я лежал в постели и смотрел на трещину на потолке, собирая по кусочкам все моменты из своей прошлой жизни. Я вспоминал Вира и последнюю ночь в квартире, сравнивая свое нынешнее состояние с тем, что было тогда. Мои размышления нарушил скрип двери и чужой голос.       ⁃ Добрый день. Как ты себя чувствуешь, Чимин? — у порога стоял седоватый мужчина в клетчатой черно-белой рубашке и потертых джинсах, которые явно стали непригодными еще пару лет назад. На вид ему было лет 50, но если бы он снял эти уродливые очки, я бы дал ему не больше 40.       ⁃ Весьма прозаично, — скучающе ответил я, поднимая бровь и изучающе осматривая гостя с головы до ног.       ⁃ Ах да, — Он проследил за моим взглядом и поставил синюю сумку на пол, поспешно доставая белый халат и надевая его поверх своей задрипанной одежды, — Как ты сегодня себя чувствуешь? — доктор по-хозяйски прошелся по комнате, открывая шторы и присаживаясь на стул рядом с кроватью.       ⁃ Лучше.       ⁃ Это радует, потому что пришли твои результаты анализов. И могу сказать, что у нас есть шанс избежать самых худших вариантов развития твоей судьбы, — он наигранно и широко улыбнулся, доставая белые листы из сумки.       ⁃ Худших вариантов? Разве это не тот, где я рождаюсь омегой? — отрешенно промямлил я, возвращаясь к своей потолочной трещине.       ⁃ Кусаешься. Это хорошо. Значит не соврал, что стало лучше, — оптимистично сказал доктор, шелестя стержнем ручки, помечая что-то в своих бумажках.       Повисло недолгое молчание, и я лениво посмотрел на доктора. Его лицо изменилось и стало серьезным, как по щелчку пальцев. Морщины разгладились при отсутствии натянутой улыбки.       ⁃ Теперь серьезно. То, что случилось с тобой — ужасно. Ты должен понять, что не виноват в этом. Я понимаю какого тебе сейчас.       ⁃ Не понимаете, — перебил я.       ⁃ Поверь мне, понимаю… — он пристально уставился в моё лицо, в его глазах я увидел что-то новое для себя, — Тебе стоило бы быть более учтивым по отношению к своим родителям. Они переживают за тебя.       ⁃ Вы не знаете…- я не успел договорить.       ⁃ Я знаю, — его тон сразу заткнул меня, — Это конечно не моё дело, но я хочу дать тебе непрошеный совет. Если ты помнишь хоть что-нибудь, хоть что-то. Облегчи жизнь себе и своим близким. Если ты не готов раскрывать все свои секреты им, то хотя бы скажи мне, — его брови приподнялись, возвращая гармошку мимических морщин на лбу, — тогда я буду знать как тебе помочь.       ⁃ А разве вы не всё знаете? — с укором спросил я.       ⁃ Я знаю лишь то, что происходит сейчас и могу дать прогноз на потом, но я не могу увидеть прошлое, Чимин. Я всего лишь доктор, а не ясновидящий.       Снова повисло молчание. Моё тело вдруг расслабилось и растеклось по громоздкой подушке. Весь разговор я был напряжен, но сейчас выдохнул вместе с воздухом всю свою броню. Я задумался, снова прокручивая в голове момент, как я просыпаюсь в лесу.       ⁃ Скажите, доктор, вы жалеете о чем-нибудь?       ⁃ Не было ни дня, чтобы я о чем-то не жалел, мой друг, — сказал он, поднимая голову к потолку, мы оба смотрели на трещину в нём, — мы жалеем тогда, когда уже сделали выбор, не зная был ли он правильным. Проблема в том, что если бы выбрали что-то другое, то думали бы также. Мы никогда не знаем что нас ждёт в будущем, гадаем что хорошо, а что плохо и слепо верим судьбе. В погоне за разгадкой, мы забываем смотреть под ноги, бежим, сломя голову и смотрим только вперед, пытаясь рассмотреть финиш, не замечая никого и ничего рядом с собой, — он опустил голову и мягко улыбнулся, но уже не наигранно, а искренне, — Не стремись к концу или началу, остановись и посмотри под ноги, возможно ты увидишь что-то интересное, — он похлопал своей теплой ладонью по моей руке и встал.       ⁃ Что со мной будет? — внезапно спросил я. Мужчина посмотрел на меня с жалостью, поправляя очки и откладывая бумаги на край прикроватной тумбочки.       ⁃ Для начала мы осмотрим тебя.       Следующие мучительные несколько минут я покорно слушался. Вставал, дышал, ложился, снова вставал, раздевался и снова ложился. Мужчина в халате сел на стул и снял очки, потирая переносицу. Сейчас я действительно могу сказать, что ему нет 50. Я ждал его вердикта, понимая, что от этого буквально зависит моя жизнь.       ⁃ Ты быстро восстанавливаешься, — сказал он, а я выдохнул, — но это не значит, что ты здоров, — и я снова напрягся.       ⁃ Мистер доктор, вы можете не говорить со мной, как с ребенком. Скажите прямо что со мной?       ⁃ Скажи, Чимин, чувствуешь ли ты мой запах? Кто я по-твоему? — мужчина проигнорировал меня и внимательно уставился в мои глаза, явно напрягаясь.       ⁃ Не знаю, — растерялся я, — вы альфа? Или подождите. Вы бета, верно?       ⁃ Все ясно…       ⁃ Что ясно? — не унимался я.       ⁃ Послушай меня, Чимин. При должном лечении, ты сможешь иметь детей. Я сел на край кровати, жадно впитывая каждое слово.       ⁃ Замечал ли ты боли в шее? Дааа… И это не из-за твоей огромной лебяжьей подушки, мой друг. Дело куда серьезнее.       ⁃ Не томите, мистер доктор. Что всё это значит? — мне стало страшно.       ⁃ Тебя пометили.       ⁃ Не может быть! Вы шутите?! — я схватился за шею.       ⁃ Какие здесь шутки? — он сделал очень серьезное и неестественное лицо, от чего я недоверчиво нахмурился, приоткрыв рот.       ⁃ Вы шутите...- медленно и тихо произнес я еще раз, пытаясь разглядеть в его лице намеки на одобрение. Мужчина рассмеялся, и выдерживая долгую паузу, решил поиграть на моих нервах.       ⁃ Я не шучу, Чимин. Это действительно так. Но твое тело отвергает ее, именно поэтому ты все еще чувствуешь себя плохо. Тот кто оставил ее, — он непроизвольно указал на меня, — не твой альфа. Этот негодяй поставил её без твоего согласия, насильно, принуждая подчиниться.       ⁃ Но ведь это значит…       ⁃ Не стоит бояться раньше времени. Я знаю, о чем ты подумал. Быть меченым не своим партнером — дело не из приятных…       ⁃ Не из приятных? Не из приятных?! — вскрикнул я, — Я обречен быть изгоем на всю оставшуюся жизнь! Как я буду существовать с этой гадостью?       ⁃ Я долго сомневался, но теперь точно уверен.. Понимаешь ли… Метка действительно остаётся на долго, привязывая омегу к альфе, но не навсегда, если ты сам этого не захочешь. Нас с малых лет убеждают в том, что метка на всю жизнь, приучая к порядку. Будет лучше, если все особи будут более разборчивы и внимательны в выборе партнера. Но давай будем честны, — он тяжело вздохнул, — За всю жизнь можно влюбляться не один раз, не так ли? Неужели вселенная так несправедлива, чтобы позволить нам быть связанными с людьми, которых мы не любим? — мужчина покачал головой, — Я думаю, что мы созданы не для страданий. Прости мне мою философию.       ⁃ Выходит я могу от нее избавиться? — я проникся речами доктора, чувствуя, что могу ему доверять.       ⁃ В случае насилия, легкомыслия и неосторожности, когда альфы метят омег без их согласия, метка может исчезнуть сама по себе спустя какое-то время, либо другой альфа может оставить новую метку, а старая пропадет.       ⁃ Никто не будет метить меченого, — отрезал я, — Мистер доктор, когда она пропадет?       ⁃ Этого я не знаю, — он снова вздохнул, — Кто был тем альфой, что пометил тебя?       ⁃ А это важно?       ⁃ Важно, если ты хочешь избавиться от черной метки поскорее. Если будешь держаться от него как можно дальше, эта связь быстро иссякнет, и альфа не сможет тебя подчинять, когда вздумается. Тем более… Что ему мешает пометить тебя снова, если ты будешь близко?       ⁃ Черт возьми… — я опустил голову, мне было страшно, мне и самому хотелось бы знать, кто этот подонок.       ⁃ Но вот что странно… — задумался доктор, бормоча себе под нос, — от тебя совершенно не пахнет этим альфой. От тебя не пахнет ничем. Возможно дело тут не в метке.       Я поднял голову, рассматривая лицо доктора. Он засмотрелся в одну точку, теребя ручку в пальцах, странствуя в своих мыслях. Я видел легкую потерянность в его глазах.       ⁃ Ты слишком слаб для этого разговора, мой друг, — резко выдал он в заключение более высоким тоном, и пройдя к двери, остановился.       ⁃ Что вы имеете ввиду? — я не желал вот так заканчивать этот разговор, не узнав все до конца.       ⁃ Пока что тебе нужно отдохнуть. Я приду к тебе на следующей неделе, когда наркотик полностью выйдет из твоего организма, чтобы взять повторные анализы и проверить метку, — он снял халат, засовывая его обратно в синюю сумку.       ⁃ Мистер доктор, я не наркоман, — мужчина замер, а я опустил голову и продолжил — Я шел по Олд тауну, чтобы купить кое-что, а потом очнулся в лесу…       ⁃ Майкл, — он тепло улыбнулся, обернувшись через плечо, — Меня зовут Майкл Кенли, — и удалился.       Я вслушивался в возню за дверью, приглушенные голоса доктора и моих родителей, а затем стало как-то слишком тихо, как будто время остановилось, и мир за окном замер или опустел. Оставалось лишь лежать и думать обо всем, прокручивая разговор с доктором. Ничего хуже и не придумаешь. Все это просто не укладывалось в моей голове. Еще внимательнее я стал прислушиваться к своим ощущениям. Постоянно тянулся к шее, поглаживая саднящий участок, чувствуя подушечками пальцев нечеткий рельеф от укуса.       После переезда в Колдхилл, первые месяцы я почти не покидал новый дом. Я очень долго привыкал к новым условиям. Хоть город был просторным и спокойным, я не мог найти себе места в нем. Всё было мне чужим, даже мое отражение в зеркале, в которое я заглядывал всё реже и реже с каждым днем.       Отец снял дом вдали от центра на скромной, но красивой и тихой улочке. На этой улице в основном жили старые пары, которые часто переходили улицу то туда, то сюда, заглядывая друг к другу в гости. Я смотрел на них из окна гостиной, каждый раз видя одну и ту же картину. Ничего здесь не менялось, ничего интересного не происходило. Я совершенно отвык от привычной мне жизни в большом мегаполисе и гулянок с плохими компаниями. Да и честно говоря, не стремился вырваться и вернутся к былому образу жизни. Я сломался, выгорел и устал. Скучал по Вирсену, словив ужасную депрессию. Совсем одичал. У меня было очень много времени в покое, чтобы все переосмыслить. Но совершенно не было желания начинать жизнь с чистого листа, как это обычно бывает, пока я не захотел купить подарок моему папе на день рождения, чтобы порадовать его и попытаться наладить отношения с семьей. Но прошлое преследовало меня даже спустя два года изоляции в этой дыре. Грязь прилипла намертво.       Сколько насилия мне придется пережить прежде чем ощутить счастье? Какой же я жалкий. Какой-то альфа, судя по всему, решил, что это забавно — испортить жизнь жалкому омеге.       Мне думалось, что опасность миновала, когда мы переехали. Я думал, что если я не буду выходить на улицу, не буду водиться с альфами, да и вообще с кем-либо еще, я смогу забыть о своей природе, о больном прошлом и избежать всех проблем. Где же я снова ошибся? Что еще я должен сделать?       Утром следующего дня ко мне зашел отец. Ной стоял в дверях, подпирая плечом деревянный косяк. Я убежден, что он стыдился меня. Ной тяжело вздохнул, замечая меня сидящим на подоконнике. Я не спал всю ночь.       ⁃ Как ты?       ⁃ Нормально, — мой тихий ответ прозвучал не слишком убедительно, а взгляд упирался в оконное стекло.       ⁃ Спустишься сегодня? Силы есть? — отец настойчиво сверлил дыру во мне в ожидании ответа.       Ной даже при всем своем таланте быть каменной статуей без намека на эмоциональность обладал свойством невероятной навязчивости. Работа следователя-криминалиста с каждым годом делала его еще более закрытым, но он упорно старался придерживаться образа заботливого и правильного отца. Иногда мне кажется, что эта борьба и противоречивость внутри него стоят ему огромных усилий, но я нисколько не жалею его. Тяжелая и опасная работа отразилась не только на его поведении и лице, но и на мне с папой. Его по-особому мудрый взгляд теперь казался очень уставшим и серым, окольцованный впалыми синяками. Он пропадал на работе днями и ночами, оставляя нас одних. Это становилось поводом для мысли, что он просто сбегал из дома, прячась на работе от семейных проблем.       ⁃ Разве ты не работаешь сегодня? — скучающе спросил я с наигранной заинтересованностью.       ⁃ Взял отгул заранее, — ответил Ной, складывая руки на груди.       ⁃ Папа будет рад, — смягчился я.       ⁃ О да, он еще не представляет что его ждёт, — усмехнулся отец.       ⁃ Ты что-то приготовил?       ⁃ Я пригласил Дженкинсонов и еще пару соседей на вечерний ужин. Я прыснул смехом, переводя взгляд на Ноя.       ⁃ Стариков? Серьезно?       ⁃ Они сами напросились, — невинно ответил Ной, — держали меня в заложниках, а потом дали взятку пирогами.       ⁃ Неужели? А это не слишком опасно? Мы оба рассмеялись и тут же затихли, чувствуя неловкость, ведь при подобных обстоятельствах это выглядело абсурдно. Я даже на секунду ощутил, будто барьер между нами дал трещину, похожую на ту, что разрезала мой потолок.       ⁃ Анги неплохо ладит с ними, — продолжил альфа мягким тоном, — И они обещали помочь с ужином. Как думаешь ему понравится? Я заметил в отце чрезмерное волнение и робкость, которое не видел раньше. Моё холодное сердце подтаяло, и я тепло улыбнулся, чувствуя укол вины.       ⁃ Без сомнений он не забудет этот вечер.       ⁃ Анги вернется в шесть, так что будь готов спуститься, поздороваться и поздравить. Я не прошу тебя о большем. Мы ведь не хотим, чтобы соседи лезли с вопросами? - я понял его намёк.       ⁃ В шесть? Почему так поздно? Его смены обычно заканчиваются на пару часов раньше.       ⁃ Он решил взять внеплановый отпуск на время, чтобы присматривать за тобой. И поэтому ему нужно закончить одно рабочее дело перед уходом.       ⁃ Зачем?! — воскликнул я, — Не нужно со мной нянчится.       ⁃ Нужно, — голос отца отвердел, став грубым и резким. Я осел и неожиданно для самого себя не стал возражать. В этом был смысл. Родители снова вспомнили какого это — иметь непутевого ребенка спустя два года передышки. Бьюсь об заклад, что теперь я снова буду под жестким контролем.       ⁃ Хотя бы сегодня, — он развернулся, чтобы уйти, — давай побудем нормальной семьей.       Дверь хлопнула и деревянная рамка на стене пошатнулась. Я посмотрел на фотографию, где отец держит меня маленького на руках, а папа смеется, и сжал губы. Я знал, о чем думали мои родители. Наверняка они считали, что я занимался проституцией или что-то в этом роде. Я убил их доверие, разочаровал, но не смотря на это, они все еще не сдавались. Старались позаботиться обо мне и все исправить.       Отец прав. Я и сам хотел почувствовать себя нормальным всего несколько дней назад. Тогда я пошел в центр, чтобы купить в местном цветочном магазине какое-нибудь красивое растение и подарить его папе. Возможно тогда бы он снова вернулся к саду и облагородил наш дом, внося хоть какой-то намёк на уют. Я думал, что это его порадует. И маленькими шагами мне удастся хоть немного быть похожим на сына, которого они хотели.       Я снова потянулся к шее, трогая метку. Почему, когда я захотел стать хорошим, случилось это? Стоит ли пытаться снова?       Я дождался момента, когда отец уйдёт и выскользнул из дома. Я внушил себе купить этот гребаный цветок, хотя на самом деле мне просто нужен был повод, чтобы выйти наружу и освежить свою голову. Слишком много думать — вредно. Я успею к ужину.       Натянув капюшон до самого носа, я быстрыми шагами направился в центр, но по-другому маршруту, огибая злосчастный Олд таун, где в прошлый раз оборвались мои воспоминания. Нужно быть очень внимательным и осторожным, чтобы снова не нарваться на неприятности, ведь альфа, оставивший метку, может все ещё быть там. Я не настолько глупый, чтобы исключать тот факт, что на самом деле он может быть где угодно. А может им был случайный прохожий или пьяница, без особого расчета позабавившийся со мной, как с шлюхой на раз? Я помнил слова мистера доктора. И знал, что ничем не пахну. Это может сыграть мне на руку, если вдруг мои предположения, касаемо случайности, окажутся неверными.       Мой непримечательный вид действительно работал, потому что прохожие не замечали меня. Мне даже немного непривычно. Это действительно странно, ведь я всегда ловил на себе взгляды. Каждый раз, когда проезжала машина или на моем пути возникал прохожий, я испытывал страх и одичало шугался, нырял в переулки, как можно старательнее принюхивался, чтобы уловить хоть какие-то запахи. Однако, как бы я ни старался, я понял, что не могу различить альфу от чертового омеги, если бы не их внешние отличительные признаки.       Как хорошо, что в этот день людей на улице было куда меньше, чем обычно, но это не спасало меня от мании преследования и тревоги. В моменте я даже захотел вернуться обратно и посчитал свою затею глупой.       До магазина оставалось пройти одну улицу. На пути возник огромный мужик, слепленный из горы мышц. Он выглядел, как типичный стереотипный альфа: широкие плечи, массивная грудь, волевой подбородок и заносчивый взгляд. Я набрался храбрости и решил рискнуть, чтобы кое-что проверить. Сняв капюшон, я поднял голову и уверено пошагал навстречу, буквально задерживая дыхание, но альфа прошел мимо, даже не взглянув на меня, словно я пустое место и даже не какой-нибудь бета. Я обернулся ему вслед, но тот даже не сбавил шаг. И тогда окончательно расслабился, шумно выдыхая. А после и вовсе успокоился, видя издалека знакомую вывеску магазина.       Меня не замечают из-за метки? Или из-за отсутствия феромонов? Это действительно странно. Я никогда не чувствовал себя тенью, но в глубине души мне это даже понравилось.       Зайдя в миниатюрный магазин, я нашел то, что мне нужно и поспешно направился к выходу, держа в руках увесистый керамический горшок.       Раздался оглушительный звук мотора очень внезапно и громко, и от испуга я выпустил цветок из своих слабых рук. Тот бухнулся на асфальт, издавая глухой треск.       ⁃ Твою мать… — прошипел я, замерев на месте и держа в руках фантом горшка. Я спохватился, сел на колени, осматривая подарок со всех сторон и собирая землю. Снова раздался этот ужасный громкий звук и смех, и я увидел перед собой несколько жутких байков, скользя глазами по тротуару, но не видя их обладателей.       ⁃ Козел… — пробурчал я себе под нос, психуя и ощущая, как кровь внутри начинает бурлить от гнева и разочарования.       ⁃ Эй, Чонгук! — раздался голос байкера, неразборчивая речь и смех. «Чонгук?»       Вместе со мной голову поднял человек, находившийся всего в нескольких шагах, и я мгновенно врезался в него взглядом. Я сузил глаза, пытаясь присмотреться. Капюшон с моей головы упал за плечи. Сентябрьское солнце как будто нарочно ослепило. И тут же моё выражение лица резко опустилось.       Темноволосый парень в кожаной куртке, полусидя прислонялся к мотоциклу. Его хмурое выражение лица стало заинтересованным. Он на секунду замер с металлической зажигалкой в руках и сигаретой во рту, а затем задрал голову, скрестив свои длинные и массивные ноги, при этом ни разу не отводя от меня взгляда сверху вниз.       Я тут же отвернулся, надеясь что мне просто показалось. Раздражение внутри смешалось с растерянностью.       Безмозглые придурки       Из-за них мой подарок испорчен. Цветочный горшок развалился на две части, а растение вяло повесило макушку с розовым бутоном. Я почувствовал жжение в глазах. Слезы упрямо просились выпустить их наружу. Я не позволю этому случится. Вскочив на ноги, я психанул, шмыгая носом и рыча.       К черту! Это была глупая затея Я пнул рассыпавшуюся землю, развернулся и решил уйти, как вдруг за спиной послышалось:       "Эй ты!" Я обернулся, встречаясь с самодовольной ухмылкой байкера.       ⁃ Ты кое-что забыл, — он указал на цветок. Его напыщенная рожа идеально бы смотрелась рядом с моими трофеями в квартире Вира. Я равнодушно отвернулся и продолжил шаг.       ⁃ Лицо, выбросившее мусор в неположенном месте, может быть привлечено к административной ответственности. Тебе положен штраф, — выкрикнул тот, а другие байкеры поддержали его гудящими звуками.       Я что по-вашему шутка? Детонатор сработал. Я сжался от подступившей желчи. Ещё секунда и я взорвусь. Вдох выдох, Чимин. Тебе не нужны неприятности...