What Are We?

«Мне пора на работу». Микки не мог с этим не согласиться, потому что время и правда подходило. Они поздновато проснулись, проспав всего два часа, из-за долгих разговоров и нежелания прекращать глубокие и влажные поцелуи, которые кружили Микки голову. И почему он раньше на такое не пошёл? — Ну, отметиться… потом уже на работу, — Йен почесал затылок и поднялся с дивана в гостиной, даже не потрудившись забрать одежду. Да и не нужна она ему сейчас — Йен хотел дать Микки лишний шанс посмотреть на себя. Он видел, как Микки заглядывался на подтянутый живот, длинные и тонкие руки, ключицы и покрытые веснушками плечи. Йен прекрасно его понимал и сам часто не мог отвести от коренастого и идеально сложенного тела Микки: мягкая грудь, бёдра, ягодицы… Обнимать Микки во сне было похоже на возвращение в детство, когда уснуть без какой-нибудь мягкой игрушки, давно отданной Лиаму, было невозможно. Для Йена таким «ночным другом» был круглый рыжий котёнок, которого потом заменила кукла Джи-Ай Джо, охранявшая сон своего владельца с прикроватной полки. — Так я с тобой пойти могу, мне ж… — фраза оборвалась на полуслове, когда Микки стал долго зевать и хорошо потягиваться. Настолько хорошо, что у него чересчур громко хрустнули кости, а сам он застонал от удовольствия. Сразу после того, как он случайно издал такой звук, то тут же обратил внимание на Йена, который всеми силами пытался сделать вид, будто его только что не прошибло каким-то любовным током. — Мне ж не сложно. — А твоё лицо говорит об обратном, — Йен подошёл к Микки поближе и прикрыл рот рукой, зевая. Как же хотелось уткнуться в мягкое плечо и поспать так ещё немного, пока Микки это не надоест, и он не скинет с себя голову Йена. — Лучше возьми нам еду, ладно? Линда не особо рада тому, что мы воруем пончики. — И чё ты будешь? Вчерашние Хот Покетсы, которых там полторы штуки осталось? — Микки и сам, без особой на то причины, уткнулся Йену носом в изгиб шеи. Для поцелуев или комфорта — он ещё не решил, но сразу оказался чуть ли не на седьмом небе от счастья, когда почувствовал крепкие объятия. Из таких даже выпутываться не хотелось, особенно когда кожа соприкасалась с кожей. — Да ниже можешь руку опустить, не укушу. Только не дави на простреленную. — Ммм, спасибо, — довольно промурчал Йен и прошёлся рукой вниз по крепкой спине и идеально изогнутой пояснице. Как только он добрался до «нужного» места, то тут же схватился за мягкие ягодицы, жадно, по-собственнически. Так, будто бы другого шанса у него уже не будет. — Мне было мало ночи. Надо повторить, когда весь этот бред закончится. — Чё повторить? Хочешь стоять в коридоре и меня за жопу трогать? — Микки усмехнулся и, как бы невзначай, направил и вторую руку Йена туда же. — Это в любое время, мужик. А ещё я бы, знаешь… Едва Микки собирался закончить, его прервал звук будильника на часах Йена. Настрой был сбит, и настолько позволять себя трогать уже совсем не хотелось. — Извини, — Йен посмотрел Микки через плечо и выключил будильник, тут же сводя брови к переносице. — Что ты хотел? У нас не очень много времени. — Эээ… — Микки замялся и прочистил горло. Казалось, что всю смелость он потратил в тот момент, когда внезапное желание захлестнуло его во время просмотра фильма. А теперь, в этой тишине… — Похуй, — выдохнул он, кое-как обхватив Йена за щёки, и жадно прижался к его губам. Так, чтобы тот запомнил этот поцелуй на весь день. Или, по крайней мере, до того момента, когда они снова запрутся в кладовке, только чтобы целоваться. Насколько бы сладкими ни были чужие губы, Йен был прав — ему пора идти. — Как только захочешь посидеть у меня на коленях и целоваться, то сразу скажи, — Йен улыбнулся уголком губ, его руки скользнули от ягодиц вверх, чтобы обнять Микки за шею. — А кто мы теперь, м? Раз мы целуемся. Кем ты хочешь, чтобы мы были? Такой вопрос Микки стоило бы предугадать, но даже в мыслях он не смог найти на него ответ, хотя ночью (когда у него вообще находились силы думать) он много об этом размышлял. Он должен был догадаться, что Йен окажет ему такую честь и позволит выбрать их новый статус. Но всё, что у него было в голове, — это…. — Точно не друзья, — прошептал Микки и поджал губы, отводя взгляд в сторону и рассматривая такой «интересный» заставленный журнальный столик. — Эээ, ну, друзья, в смысле… а, похуй, иди нахуй, — нахмурился он, сразу же возвращаясь к привычному себе, но всего на мгновение, потому что почувствовал недовольный взгляд Йена. Он и так понимал, что Йен хотел получить нормальный ответ, он заслужил нормальный ответ. — Нет, в смысле, эээ… блять. Я знаю, кто мы, мне просто тяжело это сказать. — Почему? — Йен отстранился и нехотя вернулся к одежде, брошенной на диван. Кажется, вытягивать нужные слова из Микки придётся силой и лёгкими манипуляциями, которые Йен стал часто использовать в последнее время. — Зачем нам что-то скрывать хотя бы друг от друга, Микки? А только ли друг от друга? Микки относился ко всем из окружения Йена с подозрением, словно они были готовы сдать их с потрохами, хотя на самом деле среди них не было ни одного «страшного» человека. Только Лип, к которому у Микки была явная неприязнь, и то лишь из-за Мэнди. — Да я просто… блять, мужик, если бы мы были никем, я бы нихуя тебя сюда не звал, а слился давно ещё, так что завали еб- — Я-то знаю, что ты хочешь сказать. Мне просто хочется услышать это от тебя, вот и всё. Не делай вид, что не понимаешь, о чём я, — Йен быстро справился с ширинкой и ремнём, а потом небрежно накинул смятую футболку. Похоже, даже переодеться было не во что. — Так что, ну… когда наберёшься смелости и решишь, то позвони, ладно? — Ты опять ведёшь себя, как сука, — Микки недовольно нахмурился, хотя внутри ощущал вину. Он сам испортил конец встречи, которая могла бы быть полна нежностей, приятных и по-приятному смущающих слов, касаний. Стоп… точно. Встреча. — Не ебу, что ты там себе надумал, но это было, эээ… — Микки почесал затылок и ненадолго погрузился в мысли. Ему нужно было переступить через себя, иначе он всё потеряет. — Свиданием это было. — …чем? — Йен медленно выпрямился и нахмурился, пытаясь понять, правильно ли всё услышал. Он смотрел на Микки, который сейчас был уязвимее некуда, словно испорченные годами и не самыми лучшими жильцами стены могли всё слышать, а затем передавать информацию старшим и страшным владельцам. — Правда? — Ну, без свечей, музыки там какой-то, эээ… как их там ещё проводят, — Микки взял со спинки дивана свои джинсы, решившись сделать шаг, и схватил боксеры. Он собирался надеть их ненадолго, пока будет провожать Йена, а потом — сразу в душ. Микки краем глаза, исподлобья, стеснительно смотрел на Йена и ждал хоть какой-то реакции, кроме удивления и молчания. — Это ты хотел услышать? Или я проебался опять, и ты за кассой будешь этим своим ножиком щёлкать? — Это, это, — Йен наконец-то смягчился, осознав, насколько Микки боялся его. Боялся даже маленьких ошибок. Именно отсюда Йен и начнёт его вытягивать, делать сильнее… заставлять стать сильнее. Плохо ли это? Йен считал, что да. Но ему это было нужно. Ещё одного скрывающегося партнёра, как прошлый, Йен не вынесет. Если говорить честно, ему хотелось такой любви, какая бывает только в фильмах. — Уже что-то. У Микки будто бы гора упала с плеч. Он отвык быть сам, без Йена, они ведь уже были почти командой, если таскание ящиков можно было назвать командной работой. Микки стал нужным, как и хотел где-то в глубине души, но его пугала роль ведущего, вместо того, чтобы оставаться ведомым. Каким же он всё-таки был слабаком. — Ну так, эээ… что на работу-то принести? — Вот это, — Йен уловил момент, снова схватив Микки за ягодицы, но теперь лишь на мгновение, крепко стиснув пальцы, а напоследок — шлёпнул. — Идёт? А так — выбери сам. Я всё съем. Оу. Оу. Микки довольно ухмыльнулся и пожал плечами. Уж «это» он точно принесёт — куда денется? Ему нужны деньги, да и компания. Он уже давно поймал себя на мысли, что начал влюбляться. Микки не мог точно описать это чувство, но ему хотелось видеть Йена чаще, чем обычно. Да он даже собственником становился рядом с ним. И, как заметил Микки, Йен — тоже. Это было приятно, более чем. Микки ловил взгляды, которые Йен бросал только на него, и отвечал своими. Эти взгляды были быстрыми, но в моменте казались такими затяжными, приятными. Они заставляли Микки волноваться. «— На чё ты пялишься? — Ни на что.» — На груди мне синяков и следов оставил, за задницу теперь взялся, а? — Микки с наглой ухмылкой отклонился от крепкой руки, чтобы схватить блёклую голубую майку. — Ты, это, одно что-то выбирай, мужик. Я не резиновый. — Не резиновый, но гнёшься чудесно, — Йен, обернувшись на проход к двери, быстро накинул на плечи заметно опустевший за ночь рюкзак. — Поцелуешь на прощание? — Да мы и не прощаемся, — Микки разгладил смявшуюся футболку Йена и похлопал его по плечу. — Но, эээ… И снова — недовольный взгляд. Микки совсем не это имел ввиду, просто выражаться не умел. Перед Йеном, который чуть ли не вдохнул (или вдолбил) в него жизнь, это было особенно трудно. Чёртовы проблемы с общением… как же они раздражали. — Иди ко мне, — всё, что мог прошептать Микки, притягивая Йена к себе и нежно обнимая его за талию. После быстрого обмена взглядами — короткий поцелуй. Такой, какой и правда дают «на прощание». — Но всё равно не прощаемся, лан? Через пару часиков снова увидимся, — Микки улыбнулся уголком губ и провёл рукой вниз по плечу Йена. Каким же тактильным он успел стать… Когда Микки проводил Йена — то есть просто стоял в дверном проёме, наблюдая, как тот уходит в сторону приюта, — он сразу ощутил потребность закурить. Последний раз он тянулся за сигаретой где-то в середине ночи, перед тем как ненадолго заснуть, пока Йен ел рядом. Надо ведь восстанавливать силы, а то тело понемногу начинало неметь. «— Ты всегда спишь на животе? — А чё? — Ничего, просто, ну… ты так же спал, когда мы сделали это в первый раз. — Ну, вот, воспоминания тебе навеваю, значит. — Ну, а если серьёзно? Это ведь вредно. — Да жить ваще вредно, Галлагер, так что я- — Йен. — А? — Зови меня Йеном. Не Галлагером. — Лан, Йен не-Галлагер. Так вот- — Сучка ты.» Микки даже и не заметил, как улыбнулся на выдохе. В основном, имя отскакивало от зубов только ночью, во время секса, и за это Микки получал награду — мгновения нежности, которые, как оказалось, нравились ему куда больше грубости. Он просто не хотел это признавать. Когда-нибудь, может быть. А вот влюблённость… её принять было легче. Это случилось, и ничего Микки с этим поделать не мог. Да и не хотел. Он хотел чувствовать себя хорошо. А что могло заставить его почувствовать себя хуже, так это уборка и честный поход в магазин. Брать еду в не совсем знакомом месте, ещё и за деньги… пфф. *** — Даже боюсь спросить, что вы делали, раз ты так опоздал, — прошептал Лип, пока их пофамильно отмечали. — Ночь затянулась? — Не совсем, — тихо ответил Йен, сразу почувствовав, как его щёки порозовели. Ночь и правда немного затянулась — совсем чуточку, но оно того стоило. Интересно, а чем сейчас занимался Микки? Может быть, проигнорировал все их планы и свои обязанности и спокойно спал? Йен бы даже не стал его винить: они спали пару часов, не больше. Странно осознавать, что ночью они чаще целовались, чем занимались сексом, и это было даже… интереснее? Да, скорее всего. Йену нравилось, когда Микки сидел у него на коленях, как они смотрели друг на друга прямо в глаза, и отводить взгляд уже было некуда, пусть Микки парочку раз и пытался. Йену нравилось чувствовать чужие пухлые и уже не такие сухие губы. Они теперь принадлежали ему. Только ему. — Но ты в чём-то прав, — Йену оставалось только пожать плечами и на мгновение облизнуть собственные губы. — В нём что-то поменялось… очень сильно. Лип на такое ухмыльнулся и даже постарался что-нибудь придумать в ответ, но ему нужно было время. Уже через мгновение все мысли были только о завтраке, который больше походил на рвоту, а на деле был обычной кашей. Кажется, когда они с Йеном вернутся домой, то будут драться даже за банку арахисового масла. — Ты только, эм… извини, Йен, знаю, что ты — романтик, но не влюбляйся в него. Ты уйдёшь, как минимум, на 4 года, и кто знает, что случится. Правда ведь? Не бросай свою мечту из-за человека, который ходит по тюрьмам туда-обратно. Просто говорю. Для Йена самым страшным было то, что Лип был прав. Им с Микки осталось не так уж и много времени вместе, и Йен часто стал думать об этом в последнее время. Микки ведь меняется для него, принимает важные для них обоих решения, а Йен остаётся таким же Йеном. Мечтателем об армии. Его не поймут и посчитают придурком, если он от всего этого откажется. Микки никому не нравился, кроме самого Йена. Да Микки даже сам себе не нравился, что Йен успел уловить из их ночных разговоров. — Я, эм… я подумаю над этим. *** — Доволен? Тебе такие нравятся, вроде, — Микки поставил на стул перед кассой открытый рюкзак, в котором лежал пакет с едой на двоих: несколько уже заранее готовых сэндвичей, сухие хлопья и несколько банок пива. А ещё — какой-то протеиновый батончик со вкусом чизкейка. Батончик как раз был только для Йена, а Микки, если и захочет, то немного откусит. — Ого, ты запоминаешь, что мне нравится? — Йен отвлёкся от пересчёта денег в кассе, чтобы потом отчитаться перед Линдой, и посмотрел на батончик. И правда ведь, он такие любил, только редко мог себе позволить. — Они ведь дорогие, нет? Ты же не украл его? — Не парься, честно всё. Единственное, что я спиздил — соседские купоны, прям вот из ящика. Всё равно не забирают никогда, — Микки пожал плечами и после пакета с едой достал уже полюбившуюся ему куртку с надписью «Охрана». У него их было две, и сегодня пришла очередь той, у которой были длинные рукава. На улице становилось прохладнее. — Чё, нравится эта? Или та лучше? — Мм… — Йен осмотрел Микки, который уже накинул куртку, и поджал губы. О таком он как-то даже и не думал. — В этой ты каким-то более… послушным кажешься. А я знаю, что ты можешь и просто так таким быть. — А, да иди нахуй, — Микки тихо посмеялся и закатал чересчур длинные рукава. «Послушным»… так его ещё никогда не оскорбляли, а неприятных слов в свой адрес он услышал достаточно. — Не буду твоё место пай-мальчика занимать, воякер. — Будешь звать как угодно, но по имени не назовёшь? — Йен сложил деньги в кассу и на обрывке какой-то бумажки записал точную сумму. Если бы Микки пришёл раньше, они бы справились в два счёта. — Я ведь дождусь этого. — Чё у тебя с настроением сегодня? Дай мне передохнуть немного. Надеюсь, щас сюда не войдёт тот дед, не назовёт вас парой, не обратится к тебе по имени и не принесёт тебе гору этих батончиков. Я ж вообще вздёрнусь тогда к хуям, — Микки стиснул губы и явно напрягся, даже плечи поджал, но не злился. Он боялся, что если не сделает достаточно, и Йен найдёт себе кого получше. Он ведь может. Микки знал, что может. — Я просто, эээ… забей. Насколько бы Йену не было приятно давить, чтобы получить то, что ему нужно, сейчас, наблюдая за Микки и слушая его, он почувствовал вину. Может быть, и правда перестарался. Привык, что получает то, что ему нужно, практически ничего не делая. Прям как… как Лип. А он пообещал себе никогда не становиться таким, как Лип, когда дело доходит до отношений. Хотелось извиниться, но что-то Йену не давало это сделать. Когда повисло молчание, то виноватым себя почувствовал уже Микки. Может быть, он и не был настолько особенным, как считал себя, да и делал он недостаточно. Не мог купить ещё одни такие же часы, сводить в отель на ночь, просто дать что-то больше, чем какие-то батончики по скидке чуть ли не в 80 процентов. Ему просто продолжало везти, вот и всё. — Ладно, эээ… дай ключ уже, я открою, — Микки вышел из-за стола с кассой и нервно стал стучать пальцами по деревянной поверхности в ожидании ключей. Как только он их получил и едва хотел двинуться с места, взять какой-нибудь журнал, который уже успел запомнить наизусть, и снова в него уткнуться, как почувствовал на подрагивающих пальцах прикосновение чужих. И что это значило? Извинение? Или так, желание добить лишний раз? Микки даже не стал поднимать голову, чтобы уточнить, и успокаивающей улыбки тоже не увидел. *** — Так и продолжишь молчать? Первым тишину прервал Йен. Мысленно он уже готовился к драке, которая станет пиком и всё закончит, но ему было искренне жаль. Они остались один на один, рядом не было кого-нибудь, кто мог бы передавать слова от одного к другому, вроде Мэнди, и Йен терялся. Микки стоило только собраться с силами и открыть рот, как в магазин вошёл кто-то, кого он мельком помнил. А вот откуда… какой-то кадет, что ли? Точно, тот самый, которого он избил из-за ревности. Микки сразу бросил на него взгляд и стушевался, но всё равно старался прожечь дыру глазами в чужой спине. — Йен, эм… ты хочешь сегодня увидеться? Ну, после того, как смена закончится. Его голос звучал настолько неуверенно, что Микки даже мысленно ухмыльнулся. А вот когда Йен с ним сексом занимался под трибунами, то он был в разы громче из-за его непонятных фетишей на… военнопленных? Или что это вообще было? — Или… или завтра, после тренировки? Мне без разницы, в общем, но я хотел спросить. Йен пожал плечами, и Микки мог поклясться, что заметил на себе его взгляд. Для Йена всё складывалось как нельзя кстати. Может быть, он даже Микки разговорит, получит свою дозу внимания. — Эй, — Микки убрал журнал и грубо развернул к себе кадета, натянуто улыбаясь. — Мне и здесь тебя отпиздить, или сам вспомнишь, что я сказал, а? А я ж могу. Скажу, что ты вот эту херню своровать пытался, — он кивнул в сторону женских журналов, а потом посмотрел в глаза напротив, которые с каждой секундой наполнялись страхом. И вот таким будет будущий солдат? Это и есть гордость страны? Микки терпеть не мог эту «страну свободы», в которой родился, но от такого набора солдат ему даже страшно становилось. — Ну, или что там педики читают. — Микки, я н-не знал, что и ты здесь… — Сюрприз, да? Да ещё какой. Свали отсюда, найди себе занятие получше, — Микки схватил его за шкирку и даже немного приподнял. Кажется, тренажёрный зал в тюрьме и правда помогает. — И не мешай нам работать. — Я, эм, эй, подожди, Микки, я не- Не прошло и мгновения, как кадет оказался за дверью, а Микки уже отряхивал руки так, будто бы они были запачканы в пыли или грязи. Для него всё так и было, пусть и метафорично. Хотелось показательно закрыть дверь на ключ, но к магазину уже приближались другие покупатели. Микки тут же почесал бровь. — Ты и получше можешь найти, Йен, эт- Микки резко задержал дыхание, когда понял, что только что сказал. Это вылетело случайно, и как же он был рад, что его смущение прикрыли прошедшие между ним и Йеном покупатели, а точнее — покупательницы, которые чересчур громко о чём-то говорили. — …не так уж и сложно, да? — Йен улыбнулся уголком губ, пока наблюдал, как Микки, ещё минуту назад старавшийся казаться таким большим и злым, вдруг стал в разы меньше и отводил взгляд. Йен на мгновение отвлёкся на стук в окно, но в ответ на немного жалобный взгляд так же пожал плечами. И вот, второй раз Микки его спас от этого надоедливого… а Йен даже и имени не помнил. Микки ответить было нечего. Он мельком показал Йену средний палец, на что получил усмешку, и из-за неё улыбнулся и сам. Плечи у него расправить так и не получилось, будто бы он ждал команду, чтобы это сделать. Словно это было… правилом — не расслабляться, пока не скажут. А Микки правила терпеть не мог. — Ты ж, эээ… — Микки почесал бровь и обернулся в сторону окна, чтобы убедиться, что надоедливый мальчишка скрылся. — Ты ж не собирался никуда с ним идти? Он-то тебя зовёт, как тебе хочется, да и- — А зачем? Я же- здравствуйте, — Йен не успел договорить, как перед ним появились покупательницы, которые теперь хихикали над фотографиями в телефоне. Можно было и не здороваться. Йен быстро пробил пакет, энергетики с чипсами и даже дважды повторил сумму, потому что в первый раз ему дали меньше, чем нужно. Когда дали больше, ещё и не заметили, он пожал плечами и сложил всё в кассу, выбивая чек, — надо хвататься за шанс, раз уж он есть. Послышался колокольчик на двери, и они с Микки снова остались одни. — Так вот, я и правда могу найти получше. Уже нашёл, точнее. Того, кто под меня не подстраивается, а сам приходит, когда нужно. А, у него имя ещё на «М» начинается. — Пфф, сука ты драматичная, — Микки ухмыльнулся и взял журнал, тот самый, на который указал кадету, и стал смотреть на Йена исподлобья. — Знаешь, чё я думаю? Ну, когда у тебя вся хуйня эта кончится… придёшь ещё раз? Перед школой. Всё равно Терри на зоне и хрен знает, сколько он там пробудет, братья разбежались, а Мэнди как-то к Липу прилипла, так что я чёт не хочу время терять. — «Терять» — это…? Потому что я буду должен уйти? — Йен немного нахмурился и вздохнул, откидываясь назад на стуле и складывая руки на груди. Микки отвёл взгляд и почесал бровь настолько сильно, что ему показалось, что скоро рассечёт её на две части. — У нас меньше трёх лет осталось, вроде и дохуя, а вроде… — Ты хочешь всё это время быть со мной? — Йен изумлённо вскинул брови, удивляясь по-настоящему. Зимой, когда они впервые сблизились, Йен и представить себе не мог, что это будет возможно, поэтому сейчас изо всех сил старался сдержать восторг. Микки промолчал, но его взгляд и медленный кивок ответили за него. — У меня в детстве псина была. Ну, не у меня конкретно, у отца. Я ему имя дал, звал Бэйном. Знаешь, питбуль такой, огромным мне тогда казался. К нам нормально ещё относился, а тех, кого никогда не видел, покусать жёстко мог. Ну, и покусал какого-то родственника ебанутого. У Бэйна тогда кличка только неделю была. Я привязался потому что, — Микки почесал бровь и посмотрел в сторону двери. — И его застрелили. Передо мной прям. Терри смотреть заставил. Понимаешь, к чему я всё это дерьмо рассказал? — …даже слишком хорошо понимаю, — Йен вздохнул и протянул к Микки руку, пару раз сжав кончики его пальцев, чтобы обратить на себя внимание. — Иди ко мне, — Йен поджал губы, когда заметил, насколько сильно Микки сжимал челюсть. Такое выражение его лица Йен узнает издалека. — Давай, — он уже поднялся сам и подошёл к Микки ближе, заранее предугадывая, что тот начнет брыкаться, вот только отойти ему без лишнего беспорядка так или иначе не получится. Для начала Йен взял Микки за руку, ближе к локтю, а потом — грубо потянул и, даже неожиданно для себя, криво обнял его. Последний явно не помогал, но в какой-то момент сдался и наконец расслабил плечи. В ответ, правда, не обнял. И не важно. Главное, что Йен понял кое-что новое о себе: он всё-таки умел успокаивать, но по-настоящему дотронуться мог только до тех, кого правда любил. Того кадета он никогда так не тронет. — Мы будем в порядке. Обещаю. *** Йен скучал. Конечно, они разошлись всего несколько часов назад, не переставали говорить по дороге до приюта, а потом даже по-настоящему поцеловались на прощание где-то в тени, но всё равно тоска накатила на Йена чуть ли не разу. Они ведь даже списаться не могли, телефона-то у Йена не было. Из-за этого он практически не спал. Точно так же, как и в их совместную ночь. Йен смотрел, как спал Микки, очень старался повторить за ним, но просыпался уже через 10 минут с тяжёлой головой. Сейчас ничего не изменилось. Завтра — новый день. Без работы. Йен, будучи одним из старших, будет должен бегать туда-сюда вместе с Липом, чтобы помочь Фионе с документами для суда. Потом — начало подготовки к школе. Моральной подготовки, как минимум. Школа временами была пыткой, а работа — спасением. Хотелось скорее вернуться домой. От этих мыслей Йену становилось плохо. Он даже почувствовал, как ему стало жечь глаза. Здесь такое никто не должен видеть. Он повернулся на бок, укутался в тонкое одеяло, спрятался под него почти с головой и снова постарался уснуть. На этот раз, кажется, даже удачно. *** К приюту наконец-то получилось привыкнуть. Уже и еда казалась сносной, и от кровати спина не так сильно болела, да и за рыжие волосы Йена прекратили дразнить. Надоел он им. Или, может быть, испугались, когда один раз он пришёл в полном обмундировании. Суд должен был состояться уже сегодня. Одеться Йен постарался настолько нейтрально, насколько смог, всё-таки деловую одежду он у себя нигде не держал, но вряд ли то, как он выглядел, будет сегодня главной проблемой. Чем дольше Йен пытался слушать, о чём говорит судья, старался вникнуть в ответы Фионы и Фрэнка, тем сильнее понимал, что чувствовал невероятную усталость. Наверное, уже недельный недосып наконец-то начал на нём сказываться, а концентрация падала до нуля. Йен, казалось, ушёл в какую-то прострацию, пока его не начал трясти сидевший рядом Лип. Как Йен понял через пару мгновений, он почти уснул на чужом плече прямо во время того, когда детям по одному задавали вопросы об их времени, которое они проводили с Фрэнком. — А, эээ… — Йен потёр глаз и выдохнул. — Извините, Ваша честь, — он тут же нахмурился и постарался сделать серьёзное лицо. Йен прищурился и посмотрел на Фрэнка, который заметно напрягся. С Йеном отношения у него были самые плохие из-за того, что тот напоминал Фрэнку Монику, и Йен до сих пор не понимал, почему. — Какой был вопрос? — Вопрос был, — начал судья и специально наклонился поближе. — В том, отличается ли отношение Фрэнка Галлагера к вам из-за отсутствия биологического родства? И отличается ли отношение к вам братьев и сестёр? Йен точно знал ответ на второй вопрос, а вот с первым ему пришлось помедлить. Мог бы сказать и честно, но что тогда будет? Только одно слово о насилии — и детей сразу растащат обратно. Йен встал со своего места и сначала помотал головой, чтобы убедить себя же в отрицательном ответе. Да и потом, может быть, этим он получит хоть какое-то спокойствие от Фрэнка. — Нет, Ваша честь. Ответ на оба вопроса — нет. *** — Йен, ты в порядке? Йену казалось, что единственный, кто о нём переживал, да и кто его в принципе замечал из старших — Лип. Оно и понятно, они всегда были вместе, были лучшими друзьями, следующим, что они видели после пробуждения, помимо потолка — сонные лица друг друга. — Просто сплю плохо, всё нормально. Приют надоел, — Йен потёр глаз и вздохнул, накидывая на плечи рубашку. В суде пахло пылью, и очень сильно хотелось поскорее уйти. Йен чувствовал себя выжатой тряпкой, и выглядел он наверняка соответствующе. — Я пойду к Микки на ночь. Он сказал, что не хочет время терять, ну… ты понимаешь. — Я-то понимаю, но ты уверен, что это будет хорошей идеей? Выглядишь так, будто прямо сейчас свалишься на землю. И, ну… мы решили посидеть на кухне вместе, поесть что-нибудь, фильмы посмотреть. И перед школой, и в честь возвращения… ты не хочешь с нами? — Лип склонил голову и вздохнул, потирая нос. — Микки ведь никуда не денется. — Просто, ну, понимаешь, он наконец-то стал открываться. По-настоящему. Да и я только рад, что он меня зовёт, ну… с ним тепло, — Йен улыбнулся уголком губ, а потом и вовсе посмеялся, когда Лип растрепал ему волосы. — Что такое? — Ты так влюблён, что мне аж сладко во рту стало, — Лип фыркнул и обнял Йена за плечо, вытягивая на себя. — Поспи хоть у него, ладно? Переживаю за тебя, а то, ну… мало ли, сам понимаешь, что случиться может. Уснёшь ещё с автоматом в руках. *** Йен был рад оказаться у Микки. Конечно, дома он успел захватить пиццу для них двоих, а покупку пива уже оставил за Микки. Йен часто думал о том, как всё было бы, если бы они жили вместе, как в гетто-браке. Он бы мог поставить отношения на первое место, незаметно для остальных пропускать школу, потерять какой-то шанс на хорошую жизнь и отказаться от мечты всей его жизни, но для того, чтобы это случилось, отцу Микки желательно было быть мёртвым. Йен и сам бы с ним разобрался, будь у него возможность. Первым же делом, когда Терри выйдет из тюрьмы. — Я не знаю, что со мной было бы, если бы я один всё это время был, — Йен тихо вздохнул и придвинулся к Микки ближе, уже даже не обращая внимания на фильм, который они смотрели. Так было всегда: включат на фон, посмотрят пару минут, а потом начинают уделять внимание друг другу. — …сегодня чуть не уснул в суде. Не знаю, что со мной. — Эй, — Микки вздохнул и нерешительно приобнял Йена за плечо, сталкиваясь с ним висками. — Ты заебался, вот и всё. Ничё, приведём тебя в порядок, будешь старым добрым Йеном. Лан? Я рядом, семья у тебя рядом, чё ещё для счастья надо? — он прижал к себе Йена крепче и теперь столкнулся с ним уже щекой. За время их смен в магазине Микки хорошенько привык к касаниям и давал себя трогать не только в интимных ситуациях. Даже немного объятий перестал стесняться. — Я не знаю, просто много думаю теперь о том, что мне когда-то придётся уйти. Если поступлю в Уэст-Пойнт, конечно, а пролететь мне легче лёгкого, — Йен поудобнее устроился под весом крепкой руки и вздохнул, начиная выводить у Микки на штанине какие-то узоры. — Мик, только честно, — он поднял взгляд и посмотрел на Микки уже исподлобья. — Если я пройду, то ты будешь за меня рад? Микки нужно было подумать. Скажет «нет» — станет эгоистичной сукой. «Да» — будет честен, но не совсем. Это странно. — Я, ну… — Микки почесал затылок и побегал глазами. — Я буду рад, что ты свою мечту исполнишь, вся херня, но буду расстроен, потому что ты уйдёшь. Я буду радоваться за тебя, но не буду радоваться в общем. Вдруг ты, не знаю, помрёшь там где-нибудь в Ираке, а я даже не узнаю. Мы ж пара, вроде как. Дерьмово время далеко друг от друга проводить. — Пара? — Йен улыбнулся уголком губ и сразу оживился. Конечно, он был согласен со всем, что Микки говорил, и даже был немного удивлён, когда услышал его рассуждения. Йен уже давно стал замечать, что Микки умел говорить красиво, когда считал, что это будет нужно. — То есть, мы встречаемся? — А ты чё думал? — Микки ухмыльнулся и потёр Йену плечо, тут же с довольной улыбкой откидываясь назад, когда почувствовал искреннюю радость в чужом голосе. Наверное, это был первый раз, когда он кого-то по-настоящему осчастливил. — Пока можем, то будем. — …если бы ты знал, какой я сейчас счастливый, ты бы заплакал, — Йен фыркнул и выпрямился, чтобы повернуть голову в сторону Микки и получше его рассмотреть. Приятно было раз за разом встречаться с глубокими голубыми глазами, которые было интересно рассматривать даже при ужасном освещении. — А как это для тебя ощущается? — Ну, эээ… — Микки вскинул брови и почесал одну из них большим пальцем, начиная глазами бегать по стенам. — Уверенности прибавилось, ревности тоже. Хрен знает, чего больше. Слыш, а ты ревнивый? — Не до фанатизма, но бывает такое. Тебя в магазине разглядывал парень какой-то недавно, я ревновал тогда. Если совсем грань перейдут или будут тебе мешать, то я вступлю, и хрен ты меня остановишь, — Йен погладил Микки по щеке и чуть ли не замурчал, когда почувствовал, как к его руке ластились. Кожа у Микки была мягкой, и нежной, а под кончиками пальцев чувствовалась едва ощутимая щетина. Йен даже поверить не мог в то, насколько же Микки на самом деле был нежным. — Растечёшься сейчас. — Да дай я покайфую, — Микки прильнул к веснушчатой руке и расслабленно улыбнулся, пока на фоне были слышны взрывы и крики в фильме. — Мм, знаешь, — он наконец-то вышел из своих фантазий и взял Йена за запястье. — У меня херня есть, я тебе не говорил… — Микки отодвинулся чуть дальше и быстро стянул с себя майку, откидывая её куда-то на пол и проворачиваясь к Йену спиной. — Вот здесь, на шее… бля, пиздец, если тронешь, то я в шаге буду от того, чтобы кончить. Не хотел говорить, а то ты этим пользоваться будешь, и- — Не собирался, ты чего? Я ведь хочу подольше, — Йен подвинулся и обнял Микки сзади, прижимаясь так крепко, как только мог, лишь бы почувствовать мягкую кожу, вдохнуть родной запах и немного поиграть языком, губами и зубами. А начать он планировал с маленьких поцелуев в то самое чувствительное место. — У нас вся ночь впереди, Мик. — Вся ночь у него впереди… — Микки тяжело вздохнул и прикусил губу, когда почувствовал обжигающие и нежные поцелуи. — Тебе отоспаться надо будет, а то на тебя смотреть жалко. — Мм, спасибо за заботу, — пробормотал Йен в нежную кожу и тихо хихикнул, зубами тут же впиваясь в изгиб шеи. Он стал осторожно всасывать её, кусать и даже тихо постанывать от сильного возбуждения, которое вдруг накрыло его с головой. Он уже переживал, что не почувствует этого от усталости, но вот оно, то самое ощущение. — Походишь в футболке немного, не страшно. Микки и не знал, что ему ответить. Всё закончилось чересчур быстро, а рядом с шеей у него теперь виднелся красный и очень заметный засос. Его первый. Микки осторожно провёл кончиками пальцев по коже, будто бы хотел что-то прочувствовать, и особо не был удивлён, когда ничего не ощутил. — …только на одном остановишься? — он обернулся через плечо и погладил Йена по руке, которая крепко стискивала его живот в объятиях. — Поворачивайся и ложись, — скомандовал Йен и поцеловал Микки в затылок перед тем, как отпустить. Он снял с себя футболку и приподнялся на одном колене, чтобы быстро расстегнуть ремень. Пусть двигались они и быстро, но в последние дни абсолютно всё было особенным, не таким, как раньше. Йен замедлился, когда увидел лежащего под ним раздетого Микки, у которого одна нога свисала с дивана, и Йен бы очень сильно наврал себе, если бы не подумал о том, насколько милым он его считал. Ещё и с засосом… его засосом. Йен оставит их так много, сколько Микки только попросит. Везде, где Микки попросит. Они будут делать это так долго, как Микки этого попросит. — Хочешь чего-нибудь особенного? — Ага, — Микки облизнул губу и нагло посмотрел на Йена, наклоняя голову. В прошлый раз они попробовали кое-что новое для них, пусть для Йена, как Микки и думал, это было не совсем впервые. Он толком не понимал, были ли все слова и звуки правдой, но как же Микки понравилось, когда его хвалили. Даже такое странное «хороший мальчик», которое Микки терпеть не мог слышать в порно, вдруг ощущалось иначе. — Если заткнёшься — убью. Йену такая угроза более чем понравилась. Затыкаться он явно не собирался, Микки просто не даст ему этого сделать, и ему это нравилось. Очень. Йен смотрел, как Микки с явным нетерпением, смешанным с похотью в глазах, опускался перед ним на колени и устраивался на полу поудобнее. Йен был близко только от вида разомкнутых и припухших даже без поцелуев губ, но очень сильно старался сдерживаться. Ему просто было бы стыдно всё заканчивать, когда ничего даже и не началось. Микки, чтобы Йен уж точно не рыпался и был под его полным контролем, крепко сжал тонкое бедро, а сам начал двигать рукой по уже твёрдому члену, размазывая обильно вытекающую смазку по всей длине. Микки всегда считал Йена «вкусным», и ощущение его на собственном языке заставляло вздрагивать от восторга. Раньше он так завидовал актёрам в фильмах, которым удавалось вот так легко глотать и при этом не сбиваться с ритма, а теперь, как оказалось, он и сам был таким. Будто бы чуть ли не родился для такого. Перед глазами у него стояло то лицо Йена, когда он кончил несколько дней назад, и теперь Микки собирался превзойти себя. Когда Йен наблюдал, как его собственный член скользил по тёплому языку и так легко входил Микки в рот, то его чуть ли не прошибало электричеством. Казалось бы, они ведь только начали, а Йен уже прикусывал согнутый палец за среднюю фалангу и второй рукой хватался за взъерошенные и, на удивление, пушистые чёрные волосы. Так и хотелось растрепать их ещё больше, чтобы сделать из Микки беспорядок. — Только не останавливайся, прошу… Микки промычал в ответ на просьбу, даже почти простонал. Он схватился ещё крепче за бедро Йена и взял другое во вторую руку, теперь чуть ли не обнимая его за поясницу, чтобы подвинуть к себе ближе. Микки старался получить столько Йена, сколько мог, и в какой-то момент он даже превзошёл себя: вобрал так глубоко, как у него только получилось. Конечно, он стал давиться, в уголках глаз сразу появились слёзы, а носом он чуть ли не уткнулся в рыжие кудрявые волосы. — Это точно твой второй раз?.. — Йен закусил губу и даже поджал пальцы на ногах, поднимая на себя голову Микки за волосы, чтобы посмотреть в слезящиеся глаза. — Только не перестарайся, прошу. Когда Микки услышал второе, то сразу стал показывать, как он на самом деле «старается»: начал двигать головой быстрее, не забывал придавливать пульсирующие венки, положил ноги Йена себе на плечи и с довольным стоном взял всю длину ещё раз, медленно отстраняясь. — Ага, точно второй. И мне это пиздец как нравится. Тебе, кажется, тоже, — Микки ухмыльнулся и вытер глаза, чувствуя, как у Йена дрожат ноги. — В рот или…? — он оставил парочку поцелуев на внутренней стороне бёдер, нежно прикусывая. — М?.. Когда Йен увидел, как Микки посмотрел на него исподлобья, а его глаза немного скосились, то что-то внутри него перевернулось. Пересекаться с Микки взглядом вот так, видеть в его глазах желание — всё это вынуждало Йена заставить его молчать и снова войти ему в рот, вот только… — Садись ко мне на колени, я хочу тебя поцеловать. Микки тут же нагло ухмыльнулся, будто бы именно этого и ждал. Он быстро поднялся с колен, пусть и с небольшим трудом, и сел к Йену на бёдра, сразу дотрагиваясь своим членом до члена партнёра, чувствуя, как его собственный дрогнул в нетерпении. Микки едва-едва успел вдохнуть, как тут же прижался к чужим губам и глухо застонал. Как только их языки столкнулись, Микки почувствовал крепкую хватку обеих рук у себя на ягодицах. Потом — небольшое растяжение. Сразу после него — два пальца внутри. Микки тут же взвыл в поцелуй, но отвлёкся, когда Йен стал двигать языком в разы агрессивнее, не давая Микки и шанса на то, чтобы привыкнуть хоть к одному из ощущений. Йен стал двигать пальцами, но старательно пытался избегать простаты. Казалось, что он уже чересчур хорошо выучил тело Микки внутри, чтобы знать, куда давить. Он отстранился и посмотрел в наполовину прикрытые глаза с влажными ресницами, становясь нежнее и целуя Микки в уголок губ. — Я так люблю тебя… мне нравится видеть тебя вот так, Микки. Вскоре добавился и третий палец. Йен целовался всё так же грубо и прекращать совсем не собирался, даже когда почувствовал, что по подбородку уже потекла слюна, а дышать становилось тяжелее. Воздух накалился, и вдыхать каждый раз было всё сложнее и сложнее. Вскоре Йен все же отстранился и постарался вогнать пальцы так глубоко, как только мог, наблюдая за лицом Микки: покрасневшие щёки, прикушенная нижняя губа, влажный лоб, а глаза… Йен каждый раз удивлялся, как много всего Микки мог сказать только ими, и этот раз исключением совсем не был. — Правда, очень люблю. Микки хотел ответить ему. Он знал, что умел любить. Йен его научил. А если не научил, то просто показал, как это делается, и от этого чувства Микки едва сдерживал радостную улыбку, но вот сказать не мог. Что-то ему не давало этого сделать, и как же сильно он себя за это винил. Сейчас, правда, когда Йен так нагло и старательно обходил пальцами чувствительную точку, Микки мог только на него злиться. — Я тебя прибью к херам, если продолжишь меня только пальцами трахать. — Нетерпеливый такой, — Йен ухмыльнулся и медленно вытащил пальцы, пододвигая Микки к себе поближе и помогая насадиться. Так, чтобы теперь все ощущения, от которых Йен так старательно оберегал Микки до этого момента, наконец-то ударили по нему вдвойне. — Хочешь, чтобы я кончил внутрь, да? — он прильнул к шее Микки и провёл языком по уже яркому и такому заметному засосу, без лишних слов прикусывая нежную кожу совсем рядом, уже почти на самой шее, там, где скрыть отметку будет практически невозможно. — Это к разговору о ревности. — Урод, меня убьют за это… — Микки открыл шею и даже не стал противиться грубому касанию губ и небольшой боли на шее. Он просто соврёт Мэнди, что ему попалась какая-нибудь чересчур агрессивная девчонка, с которой явно никто не спит, вот она и решила попытать удачу с Микки. Это ж в каком отчаянии эта воображаемая девушка должна была быть… …а вот Йен в отчаянии явно не был. После засоса, за которым он теперь пристально наблюдал, он взял Микки за бёдра и медленно начал усаживать на себя, а потом — так же медленно поднимать. Специально двигался так, чтобы член головкой проезжался по простате. Когда Йен почувствовал, как крепко Микки обнял его за шею и начал постанывать на ухо, то сразу же ускорился. Хотелось больше, в разы, и он это обязательно получит. — Микки, пожалуйста, будь погромче. Я хочу тебя слышать. И Микки послушался. Кто он такой, чтобы этого не сделать? Он ведь любил Йена. Был его парой. А для тех, кого Микки любил, он был готов на всё. *** — И когда тебе в школу? Сигарета, передающаяся из рук в руки после секса, уже стала неотъемлемой его частью. После нее обязательно шли очень крепкие объятия. Долгие и тёплые. — Уже скоро. Будешь скучать? — Ну, а чё? Паре ж дерьмово проводить время далеко друг от друга. Йен сразу фыркнул и улыбнулся уголком. Точно. Пара.