Кошачья ласка

      Улицы сменялись одна за другой. Везде грязь, налипшая на каждую поверхность, мерзкая, издающая хлюпающие звуки. С работы вела дорога лишь в одно место — домой, где спокойно, никто не будет кричать, где не нужно унижаться перед очередной свиньёй, лишь бы прожить ещё один месяц, испытывая как можно меньше проблем.       Руки опускаются. Больше так не могу. Я просто хочу отдохнуть.       «Хватит!» — слышу я где-то внутри себя, но голос с каждым днём всё дальше. Как будто и без того запертый человек, нашпигованный, как игрушка для иголок, начал исчезать в забвении.       Будто бы мало проблем в жизни, и природа подкидывает дополнительные. Начало холодать. Несмотря на то, что сейчас весна и светит солнце, снег, засыпанный песком, уже напоминающий горы навоза, ещё не весь растаял, а холодный ветер и не собирался уходить.       Рано или поздно, но всё заканчивается. К счастью, не всегда плохое. Наконец-то родная девятиэтажка: старая железная дверь с магнитным замком. Всю дорогу сжимала ключ в ожидании этого момента. Тот самый пищащий звук, словно бальзам на душу. «Осталось немного…»       Старые, обшарпанные подъезды, с облупленной всюду штукатуркой. На потолке умельцы умудрились расписаться баллончиками с краской и оставить более мелкие граффити на подоконниках. Лифт отказывался работать. Как назло приехали его чинить именно в момент моего возвращения с работы. Местная детвора опять жгла кнопки лифта и рисовала на зеркалах.       До пятого этажа недолго идти, если не учитывать боли в ногах из-за работы. Носить документы из кабинета в кабинет, договариваться, проводить собрания и получить ответ от руководителя, что заполнено всё неверно и нужно пройти двадцать человек заново, контролируя их серьёзнее, чем няня пятилетних детей. От одной только мысли коленки подкашивались. Хотелось присесть и больше никуда не идти.       Кое-как удалось собрать силы в кулак для последнего рывка. И вот она заветная коричневая стальная дверь с ручкой, уже потерявшей свой цвет, замком, что провалился внутрь. Выглядел отвратительно, но свои функции исправно выполнял. Последний поворот ключа. Дверь поддалась, со скрипом и скрежетом открываясь.       За ней ждала хоть и чистая, но тёмная квартира. Пустая. Одинокая. Пока из соседней комнаты не выбежала тень, сверкая двумя золотисто-зелёными глазами. Щелчок выключателя быстро осветил коридор, и простое чёрное нечто с дьявольскими глазами превратилось в толстую кошечку, что заметив знакомые ножки, сразу рванула о них тереться, испуская звук заведённого трактора.       — Мита! Сейчас накормлю, подожди! — сказала я, тихонько отодвигая её ногой, дабы снять сапоги на высоком каблуке. Сняла шинель, кардиган, рубашку. Ужасно неудобно, зато выгляжу словно королева. И от холода прекрасно спасает. Даже несмотря на мой любимый наряд, находилась я уже на грани.       «Мой дом — моя крепость», — только познав жизнь, я осознала всю ценность этой поговорки. Но даже в крепости нужно делать какие-никакие дела.       Быстренько накинув домашнее — халатик, цветом в морскую волну, и шорты, принялась готовиться к комфортному отдыху.       На кухне одним нажатием кнопки поставила чайник кипятиться, пока сама отмеряла кофе, доставала сливки с холодильника и добавляла всё это в кружку. Стоило чайнику вскипеть, как последний ингредиент зелья был готов.       Мита всё так же рьяно требовала кушать. Когда не можешь себе приготовить, приходится просить других. Это не наглость — это смирение и открытое доверие с надеждой, что тебе не откажут в помощи, так как у тебя лапки. Из железной консервы в миску вывалился ровный, словно в рекламе, шмат паштета со вкусом тунца, в который щекастая мордашка сразу нырнула, вкусно причмокивая во время поедания.       Для следующего дела с подоконника была взята заранее подготовленная бутылка воды, слегка тёплая от лучей солнца, проникавших сквозь стекло. Она предназначалась многим растениям в доме: авокадо, что уже вырос в небольшое деревце, распустив огромные листья; травам и овощам, прораставшим в маленьких коробочках; траве для Миты, ещё недавно купленной, но уже чутка подросшей; цветам в горшках, на которые ушло много сил, но стоило лишь взглянуть на ещё закрытые бутоны, как настроение взлетало вверх. Подобное хобби приносило удовольствие, разбавляло скучную каждодневную картинку в виде давно не новой квартиры и даже было полезно в кулинарии. Очень скоро с этим тоже будет покончено.       Прийти в дом было мало, хотелось спрятаться дальше. Туда, где никто не сможет мне помешать. Первым делом отключила телефон, заняв удобную позу на диване. Закуталась в пледик цвета крем-брюле, связанный будто из девичьих кос, что позволяло сохранять оптимальную температуру под ним.       Кофе мирно стоял на подставке, даруя чарующий аромат всей комнате, наполняя её красками, коих не могли дать чуть староватые обои. Телевизор смотреть не хотелось, очередные новости, полные негатива, скучные передачи, масоны… Нет, у меня в запасе было нечто интереснее. В диване находилось несколько потайных ящиков.       Даже несмотря на то, что гостей в доме или уж тем более мужчин не бывало и в помине, всё равно иметь подобное было приятно. Внутри подлокотника — спрятана стопка книг, коими и являлись дальнейшие дела. Книги не читаны, диван не лёжаный, кофе не выпитый. Работы — навалом.       Верхняя книженция представляла из себя не усложнённую ничем романтическую историю с главной героиней — офисным планктоном, и её соулмейтом — начинающим бизнесменом.       «Готова поспорить, что они поцелуются в третий раз уже в следующей главе».       «Тридцатилетняя тётка наслаждается подобными лёгкими романами», — подумали вы.       «В наше время подобное жизни спасает», — скажу вам я!       Мита запрыгнула на диван, перебирая своими лапками по пледу и идеально попадая по моим ножкам, которым было не очень просто выдержать вес полторы средней кошки. Мадам начала тереться о руки, книгу, до чего только могла дотянуться эта щекастая мордочка. Разумеется, не забывая так маняще мурлыкать чуть ли не в ушко.       Первое прикосновение к голове всегда такое лёгкое, рука скользит вдоль шёрстки, словно по льду, позволяя котейке самой выбирать, как пройтись по ней в следующий раз.       В следующий момент рука, что держала книгу, её отпустила, переходя к мягким, пушистым щёчкам, почёсывая которые котик мирно закрывает глазки, выбирая окончательную позу, дабы задремать на своей хозяйке, что даже во сне продолжит гладить, лишь бы это сладкое мурчание не прекращалось ещё хотя бы пару минут.       «Воспоминания, столь яркие, словно мы познакомились вчера, Мита…»       Тогда было ещё самое начало осени. Мой первый опыт на работе, как у большинства— скотина-начальник, уничтожающий любое желание работать, проявлять себя, стараться… А для молодой, амбициозной новенькой это ощущалось не как удар под дых, а словно нож, воткнутый прямо в сердце. Через месяц подобного опыта весь запал был на корню уничтожен. Приходилось тешить себя вкусняшками и врать банальные вещи, вроде: «Завтра будет лучше. Я справлюсь», — раз за разом.

***

      Во время одного из таких походов послышался громкий крик маленького комочка счастья. Под старым деревянным поддоном истошно пищал котёнок, кое-как держась на лапках. Стоило ему завидеть человека, как из последних сил он попытался отбиваться. Шипел, колотил лапами, лишь протянув к нему руку, но дрожал от слабости и страха, взъерошившись. Только раз ошибся, дал волю усталости, упав на бок от истощения, как большие руки схватили, зажав в тески беззащитную тушку, и покусывания ещё растущими зубками не давали и шанса спастись.       Следующим местом пребывания оказалось странное здание, где ходило ещё множество кожаных. Не меньше было соперников и врагов, что мирно сидели рядом с людьми, непонимающими взглядами уставившись на гостью. Особенно смелые пытались подойти понюхать амбициозную малышку, и после резкой, словно змеиной, атаки, отпрыгивали подальше, признавая поражение.       Доктор осмотрел котёнка, поставил уколы, которые обошлись недёшево, но и оставить ту малышку на произвол судьбы я не могла. Смотрелось и страшно, и забавно одновременно. Такой маленький котёнок хоть и строил забавные рожицы, но принимал большие и страшные уколы, при любых раскладах всё равно не позволяя к себе прикоснуться.       — Что ж, это действительно проблема. Но у неё есть простое, а главное, безопасное решение, — мужчина достал деревянную палочку и маленькую упаковку лакомства со вкусом кошачьей мяты.       Тогда котёнок, отвлекаясь на сладкий аромат палочки, впервые дал себя приласкать. С помощью подобных приспособлений удалось наладить первые контакты. Именно в этот момент у кошечки появилось имя — Мита.       Время шло, котёнок рос, набирался сил, как и хозяйка, проходил самые разные этапы в жизни, не сразу научился принимать ласку, пользоваться домашними приблудами, вроде лотка, не знал, когда остановиться при поедании, иногда прибегая к воровству хлеба со стола и созданию заначек на чёрный день. Со временем котёнок становился спокойнее, увеличиваясь как в росте, так и в объёме, чем очень беспокоил меня, но я старалась держать его в пределах нормы. Он был опорой, поддержкой. Тем, кто находился рядом, в радостях, когда я наконец-то смогла позволить себе новую квартиру, и невзгодах во время увольнения. Мы оба были одиноки… Несостоятельны… Брошены… Но по стечению обстоятельств нашли друг друга.       За пределами этой квартиры лишь мрак. Лишь дома я чувствую себя спокойно. Мне не нужна эта жизнь без тебя, Мита.       Кошечка свернулась в клубочек, миро сопя во сне. А я тем временем продолжила своё чтиво, запивая его кружечкой ещё тёплого кофе, стараясь не разбудить её.