Is on our side

«Не верится, что Нил встал на защиту Аарона! Это так мило!» «Неудивительно, что Джостен защищает их — сам опасен для общества, поэтому и других выгораживает.» «Я так рад, что Рико и Жан поддержали Кевина! Моя вера в дружбу не утеряна.» «Мне их так жаль!» Кевин захлопывает крышку ноутбука, морщась. По крайней мере они получили нужный эффект. Люди говорят об этом, обсуждают и строят свои теории. Для них же это лучше — чем больше люди говорят, тем больше к ним внимания. А значит Мориямам теперь не так легко будет до них добраться. Большинство поддерживает их, но есть и те, кто прицепились к тому факту, что Нил — сын Мясника и к прошлому близнецов. Идиоты, одним словом. Эндрю плавно покачивает ногой, а на неё, играючи, прыгает Рин, так и норовя укусить. Аарон был прав, когда сказал, что рыжие чокнутые. Он вообще оказывается во многом прав. Этот котёнок за два дня успел перевернуть весь дом: от баночек, неровно стоящих в ванной, до одеколона Дэя в прихожей — там до сих пор воняет. Рин находится в этом доме всего пару дней, а уже чувствует себя хозяином. Впрочем, никто на самом деле не против этого, только Кевин ворчит на его непоседливость, а Рин ластится к нему больше всех — точно чувствует руки, которые его спасли. Кевин нашёл в себе силы рассказать своему отцу о предстоящих и очень скорых изменениях в его жизни. Ваймак тогда очень долго молчал, но не сбрасывал звонок и примерно через десять минут он сказал то, что останется с Дэем навечно: «Я рад. Кейли была бы без ума от счастья: у неё такой замечательный сын и, я уверен, не менее замечательная внучка. Спасибо тебе, что нашёл в себе решимость сбежать из того Ада» — Они пишут такую хуйню, — возмущается Кевин, пусть и понимает для чего это нужно им самим. — Что поделать? — пожимает плечами Эрик, нежно поглаживая колено Ники. Клозе, как и говорил, уедет после Рождества. Эндрю ни разу не возразил против его нахождения здесь. Во многом из-за того, что хочет выяснить насколько он будет отличаться от Эрика из другой вселенной. Пока никаких различий, кроме возраста, он не заметил. Это хорошо. — Мы добились нужного эффекта, — Нил копирует жест Эрика. — Как живётся с ощущением, что твой отец мёртв? — Кевин спрашивает без злого умысла и Нил, конечно, это понимает, поэтому отвечает, немного помедлив: — Прекрасно, — призаётся честно. — Я бежал восемь лет и мечтал только об этом. Как жаль, что всплыла новая проблема в лице Мориям. Кевин вздрагивает, но принимает такой ответ. Он прекрасно понимает его отвращение к клану. И страх, который он не показывает, но сидит глубоко внутри груди — он сидит внутри каждого из них. Эндрю поднимает Рин на уровень своих глаз, внимательно рассматривает его глазки почти в цвет шерсти и что-то тёплое скручивается чуть ниже солнечного сплетения. Рыжие коты приносят удачу, как и сказал Аарон. Так ли это будет на самом деле? Воспоминания о котах из другого мира всплывают сами собой: чёткие, ясные образы, от которых исходит тепло и любовь. Всё это настолько чуждо, незнакомо, но кажется таким желанным. Может, то «будущее» не так уж плохо. Эндрю трясёт головой, снимая наваждение и отпускает котёнка — он сразу же бежит по лестнице вверх, переворачивать вверх дном открытые помещения. — Нужно за продуктами, — Эрик поднимается на ноги. — Заодно заглянем в детский магазин. — Нет, мы слишком выделяемся, — Кевин реагирует мгновенно и вновь мыслит наперёд: они всё ещё не разобрались с Рико и привлекать лишнее внимание не стоит. — Пойдёт только Эрик. СМИ о нём ничего не знают, поэтому ему будет проще, — поворачивается к Клозе. — Я составлю тебе список, закажи доставку на дом, но убедись в качестве вещей. А ещё лучше: просто принесите мне каталог и я выберу сам. Эрик добродушно смеётся, шутливо отдаёт честь. — Так кто едет? — Нил бросает взгляд на Эндрю — он точно не отдаст никому свои ключи. Эндрю лениво поднимает руку, за ним Аарон и Эрик с Ники. Дома остаётся только Кевин — для него просто не хватит места в машине, даже если Ники усядется на колени Эрика. — Не забудьте повязки, — Кевин откидывается на кресле, прикрыв глаза. Эндрю наблюдает, как его кадык дёргается и трепещут ресницы, по которым хочется провести кончиком пальца. В красивой головушке Дэя итак было слишком много мыслей, а сейчас особенно. — Следи за ним, — Эндрю деловито указывает пальцем в сторону лестницы. — За котом? — не понимает Кевин. Но встретив серьёзный взгляд Эндрю, только пожимает плечами. *** — Отвратительный список, — Ники хмыкает, даже не дочитывая список продуктов до конца и отдаёт лист Нилу. — Кевин как обычно: овощи, протеин, мясо и никаких сладостей. Скукотища. Нил пробегается по строчкам, слабо улыбается и пожимает плечами. Ничего необычного там нет. Даже не глядя на список, он тянет Эндрю за рукав толстовки в отдел с крупами. Эндрю видел список продуктов, написанных рукой Кевина и не заметил там ничего необычного — Дэй постоянно пишет почти одно и тоже. Но сегодня… в самом конце списка несколько морепродуктов и это очевидная забота об Аароне. Теперь Эндрю известно, что Кевин искусно скрывал симпатию к Аарону, да настолько, что Эндрю и не заметил. Или дело в таблетках? — Я схожу за туалетной бумагой, — Аарон скучающе окидывает крупы взглядом, кидает упаковку риса в телегу и разворачивается в другую сторону. Эндрю провожает его взглядом. Эндрю не верил, что Аарон бросит Кейтлин, но он сделал это. Он разорвал отношения с той, которую любил. Он оставил позади девушку, за которую так боролся, что решил разорвать сделку. Это было резко и неожиданно. Но облегчения не было. Эндрю думал, что будет ликовать, когда окажется прав, но внутри отголоски чужой тоски впиваются в органы. Ещё тогда, в другом мире, он был растерян: у них появился ребёнок, они были счастливы и он был действительно рад за них. Эндрю был бы доволен, если бы у Аарона сложилась счастливая жизнь с ребёнком и женой. И хорошо, если не с Кейтлин. Теперь же это почти случилось: Аарон расстался с девушкой, обрубив всё на корню. В Аароне куда больше смелости и упорства, чем казалось. Эндрю начал замечать это только после разорванной сделки. — Я схожу в детский магазин, — шепчет Эрик. Ники целует его в щёку и широко улыбается. Его синяки под глазами стали меньше и он вновь стал выглядеть живым. Это хорошо. Это правильно. Ники не должен грустить из-за непутёвых братьев. — Куда мы денем мебель из комнаты Аарона? — Ники оборачивается через плечо, продолжая путь к холодильникам, пока Эрик выскальзывает из продуктового магазина. — Наша комната самая большая, — Нил задумчиво смотрит на творог. — Шкаф и стол поместится точно, а кровать… Даже не знаю. Если мы сдвинем нашу, то и она влезет. Эндрю дёргает бровью — почему-то судьбу спальни Аарона вновь решают без Аарона. — Как думаете, — Ники предусмотрительно понижает голос до шёпота. — Какие обои выберет Кевин? Розовые? Или оранжевые? — он тепло улыбается, не глядя на парней. — У Кевина есть чувство стиля и нет предвзятости о гендере, — Аарон оказывается рядом слишком бесшумно и этим пугает кузена. Закинув в корзину бумагу, тянется к йогуртам. — Что-то светлое, нейтральное, но определённо разбавленное чем-то ярким. — Лисьи лапки? — предлагает Ники. — С Кевином говори об этом, а не с нами, — Аарон фыркает, кидая в телегу творог, сыр и йогурт. — Что дальше по списку? Голос Аарона настолько уставший, что Эндрю говорит мягче, чем хотелось: — Овощи. *** Кевин даже не смотрит в сторону покупок, а с решимостью, присущей только ему, выхватывает из рук Эрика каталог детского магазина и устраивается в кресле, схватив ручку. — Аарон, — мягко зовёт Ники. — Что думаешь, если мы поставим твою мебель в комнату к Эндрю? Мы вернёмся на учёбу уже через неделю и будем нечасто приезжать сюда… — Вы хотите закончить ремонт за эту неделю? — Аарон вскидывает брови, подняв на руки Рин, который тёрся об его ноги. — Чем раньше, тем лучше, — Нил отвечает из кухни, продолжая разбирать продукты. — Я уже дал согласие делать с моей комнатой что угодно, — Аарон вздыхает. — Просто не ожидал, что так скоро… Кевин мгновенно отрывается от чтения, щурится, глядя на Аарона. В его глазах скользит тень сомнения. Эндрю прислоняется к стене, наблюдая: Аарон кладёт руку на плечо Кевина и этого, что поразительно, хватает, чтобы успокоить его. Рин вырывается из рук Аарона и прыгает на колени Кевина, начинает потягиваться и цепляться коготками за его спортивные штаны. Дэй шипит от боли, но не прогоняет котёнка, а начинает играть с ним, позволяя кусать руку. Глядя на полуулыбку Аарона, Эндрю хочет отпустить их путешествие в другую вселенную и, наконец, увидеть счастье на лице близнеца. Даже если для счастья ему надо будет отказаться от Эндрю, даже если ему понадобится вновь сойтись с лисичкой и покинуть этот дом. *** Нил покачивается на пятках, глядя на тлеющую в руке сигарету. Он не говорит ничего, но продолжает пялиться, пронизывая ледяным взглядом, в котором сияют искры. Эндрю хочет его поцеловать. Пройтись губами по каждому шраму, зарыться рукой в непослушные медные локоны и несильно потянуть их, потому что ему позволяют, потому что можно и Нилу это понравится. Но он не делает ничего, чтобы воплотить свои мысли в реальность. Делает затяжку и медленно выдыхает дым, лениво наблюдая за тем, как он растворяется в воздухе. Нил делает шаг ближе, смотрит на Эндрю, сидящего на крыльце, сверху вниз и мягко улыбается. Эндрю щурится: — Что? Нил качает головой, протягивает руку и ждёт, когда ему дадут зелёный свет. Эндрю кивает и чувствует осторожное прикосновение к волосам. — Что-то между тобой и Аароном изменилось, — негромко говорит Нил. — Ты позволял ему касаться себя и он ничего не спрашивал. Это была игра на камеру или что-то действительно стало лучше? Эндрю поджимает губы. Он и сам не знает, что происходит. За несколько дней в другой вселенной в их отношениях произошёл такой сдвиг, которого не было несколько лет их совместной жизни. Несмотря на то, как Эндрю относился к Аарону все эти годы — он ему доверял и делает это сейчас, но когда его сняли с таблеток, увидел, что от брата не было такого же доверия. Аарон принимает все огромные минусы Эндрю, опасность, исходящую от него и, несомненно, доверял ему свою защиту, но он не доверял своих чувств. Они никогда об этом не говорили и только на сеансах у Би, на которые их подтолкнул Нил, они смогли хоть как-то сблизиться. Но этого мало. Этого недостаточно. Эндрю… хочет большего. — Я не знаю, как быть братом, — признаётся Эндрю, но это не ответ на вопрос. И всё же он ставит Нила в тупик — это не то, чего он ожидал. — О, — по-глупому Нил открывает рот, убрав руку. — Разве не за этим вы посещаете Би? — Это не то, — Эндрю опускает голову, смотрит на носки ботинок, прикусывает язык. — Тогда тебе стоит спросить у него, чего он хочет, — Нил присаживается на корточки, края пальто кутаются в тонком слое снега, но его это не волнует. — Может, вам действительно стоит больше говорить друг с другом и слушать. Нил протягивает ладонь, за которую Эндрю отчаянно цепляется. — Может, — тихо соглашается Эндрю. *** Эндрю сжимает руль с излишней силой и бинты на пальцах впиваются в кожу. Аарон на пассажирском сиденье подпирает голову рукой и бросает на брата тяжёлые взгляды. — Спасибо, — шепчет Аарон. Эндрю хмурится, только на секунду повернувшись к Аарону. * — Что? — Эндрю неверяще поднимает голову. Нил давно ушёл, решив помочь Кевину с выбором детской мебели и пару минут назад пришёл Аарон. Его просьба — ножом по сердцу. — Я хочу поехать к Лютеру и Марии, — Аарон прячет руки в карманах. — Я хочу… Мне необходимо убедиться, увидеть те документы о нашем рождении. — Что тебе это даст? — Эндрю напряжённо сжимает челюсть, чтобы не послать брата куда подальше. — Я смогу убедиться, что до вашего с Ники появления у меня не было семьи, — Аарон выдерживает тяжёлый взгляд Эндрю. — Нет, — отрезает Эндрю, несмотря на то, что Аарон признал их своей семьёй. В глазах Аарона что-то трескается. — Хорошо, тогда я поеду один, — он разворачивается на пятках и идёт в сторону дома. Сцепив зубы, Эндрю подрывается с места, как только дверь за его братом захлопывается. * Эндрю сказал правду о их поездке только Нилу. Кевин был слишком погружён в детский каталог, а Ники бы просто убила эта правда. Он до сих пор винит себя в произошедшем и, наверное, никогда не сможет отпустить эту ситуацию. Казалось, что только Эндрю продолжает двигаться дальше, пока его близкие раз за разом возвращались к тем кровавым воспоминаниям. Эндрю их не винит, но и не собирается облегчать эту ношу намеренно — каждый из них так или иначе пытается справиться с этой болью. — Почему ты не рассказывал о «друзьях» Тильды? — спустя много времени Эндрю поднимает эту тему. Он помнит свой гнев, когда услышал это впервые. Он слышит, как Аарон резко выдыхает и сжимает кожаное сиденье под собой и прожигает его взглядом. Эндрю не отрывается от дороги, ожидая ответ. Они проезжают два километра, прежде чем Аарон, наконец, подбирает слова: — Ты тоже не рассказывал. Эндрю сдерживает усмешку — братец переводит стрелки. — Не тебе ли понимать, почему я молчал? — голос Аарона звучит глухо, почти безжизненно. — Хотелось забыть об этом, как ночной кошмар. Тогда, в детстве… Тильда подарила мне щенка. Крохотного, беззащитного. Сказала оберегать его, кормить и гулять с ним. Так она отреагировала на моё признание, о правде о её друзьях. — Когда я пришёл, никакой собаки не было, — Эндрю слышит, как сердце стучит в груди, как ярость закипает в крови. Он уже ничего не сможет с этим сделать — в прошлое не вернуться. — Да, — Аарон усмехается. — Он прожил с нами три месяца, а потом его сбила машина одного из её мужчин. Я закатил истерику, но вместо утешения меня избили и… — он медленно втягивает воздух, и также неторопливо выдыхает. — Ночью было больно. Мне всегда казалось, что моя комната — моя крепость, но этого не было никогда. До тех пор, пока не появился ты. — Что изменилось? — Эндрю старается держать ровный тон, но едва заметная дрожь выдаёт вихрь эмоций внутри. — Ты запирался в спальне вместе со мной, — шепчет Аарон. — Стало лучше, легче и круг общения Тильды тогда уже изменился — не осталось в живых тех, кто насиловал меня в бессознательном состоянии. Эндрю тормозит на светофоре резче, чем хотелось бы и быстрым движением, отточенным годами, подкуривает сигарету и открывает окно. Он не знает, куда деться от переполняющих эмоций и как не вжать педаль газа до упора. Ему кажется, что у Аарона до сих пор есть страх от машин — это осталось со смерти Тильды. Мягкое прикосновение к бицепсу выводит из мыслей. Эндрю опускает взгляд на место, которого Аарон невесомо касается и резко выпускает дым из лёгких. — Это в прошлом, — тихо говорит Аарон, а Эндрю, как всегда бдительный, реагирует на зелёный свет и продолжает путь. — Сейчас с этим уже ничего не сделать. «А хотелось бы.» — Из-за этого ты асексуал? — Эндрю не пытается вывести разговор на нейтральную тему — они просто на это неспособны. Возможно, однажды, но не сейчас. Эндрю это чувствует, так же, как понимает, что нет лучшего момента спросить о его сексуальности в этот момент. — Не думаю, — Аарон пожимает плечами. — Когда я понял, что со мной делали, то самой темы секса ещё толком не осознавал, — он корчится, кажется не веря в то, что они говорят об этом. — Несомненно, в подростковом возрасте было желание, но… — Аарон подозрительно затихает, словно собираясь с силами: — Я справлялся как-то сам. — А потом? — кинув быстрый взгляд на брата, Эндрю вновь смотрит на дорогу — в глазах Аарона столько эмоций, что он едва может это выдержать. — Кейтлин была моей первой девушкой. Она никогда не настаивала, не давила и приняла как есть, но всегда было видно, что… ей не хватает секса. И всё же она иногда поднимала эту тему, — вновь короткое молчание в котором, Эндрю уверен, Аарон ищет оправдания для девушки. — Может, у меня было мало опыта в этом, но это никак не беспокоит. — Что она говорила? — Просила… чаще, — Аарон ведёт плечом, разглядывая проезжающие мимо машины. — Я был не против, но не всегда получалось. Как я уже говорил: я не полностью отказываюсь от секса, но определённо хочу его реже, чем большинство людей. — Это нормально, — спокойно говорит Эндрю, выбрасывая окурок на дорогу. Сердце Аарона ёкает и он скрывает полуулыбку, отвернувшись от брата. Это был самый странный разговор в их жизни, но очень важный. *** Эндрю игнорирует подъездную дорожку и с визгом шин паркуется на чужом газоне. Его не волнуют взгляды соседей и из машины он выходит с видом полного безразличия. Он знает, что его «образ», коим является его обычное состояние, производит впечатление на людей, но ему откровенно насрано на это. К тому же, он поддерживает иллюзию похищения и также, как Аарон, обмотан бинтами, а это становится плюсом к их игре. От взгляда на дом, по коже бегут мурашки и возникает желание вытащить нагретые лезвия ножей, чтобы защититься от предстоящей опасности. Но присутствие Аарона рядом немного успокаивает. Аарон встаёт совсем близко — Эндрю почти чувствует тепло, исходящее от его кожи, скрытой за слоями повязок и одежды. На крыльцо выбегает женщина в простом домашнем платье, испуганно смотрит на близнецов, прижав к груди дрожащие ладони. Мария Хэммик ничуть не изменилась с их последней встречи. Эндрю смотрит на неё презрительно — он бы хотел больше никогда её не видеть, но отправлять Аарона одного в эту мерзкую обитель праведности не хотелось больше. — Мальчики, — женщина не обращает никакого внимания на испорченный, выстриженный газон и помятые клумбы, делает шаг в их сторону. — Зайдём внутрь? — Аарон напряжённо делает небольшой шаг вперёд, но напускает на себя уверенность. — Да, конечно, — Мария быстро кивает и её спектакль забавно помогает им с образом — соседи, вышедшие поглазеть, наверняка думают, что она рада видеть их после похищения. Ха, как бы не так. Близнецы протискиваются в дом раньше самой хозяйки и сразу же оглядываются — они не видят мужчины поблизости и это напрягает ещё больше. — Лютера не будет до позднего вечера, — шепчет женщина, видя чужие переглядки. — Зачем вы приехали? Что-то с Ники? Вам нужна помощь? Эндрю беззвучно усмехается. Может, он бы поверил в её слова, в её переживания и смог бы поверить её заплаканным глазам, но не после всего, что произошло. Не после пустых обещаний. — Где чердак? — без эмоций спрашивает Эндрю, а Аарон, хмыкнув, идёт вглубь дома, поднимается по лестнице и петляет по коридору. Эндрю идёт за ним и, как и раньше, поражается лицемерию Лютера: он всегда защищал Тильду, оправдывал её и прикрывал, а сам отгрохал себе дом втрое больше, чем у любимой сестрички и даже не пытался ей помочь. Дом Тильды был крохотным, с двумя небольшими спальнями на втором этаже и одной, больше похожей на чулан, снизу. — Что вы ищете? — Мария идёт за ними, но замирает в конце коридора, позволяя Аарону подцепить крючок и вытащить лестницу на пыльный чердак. Близнецы не оборачиваются, но слышат чужой вздох: — Справа лежит фонарь. Лампа давно перегорела. Эндрю слышит отчаяние в её голосе, но не собирается ничего с этим делать. Аарон шарится в темноте и действительно находит фонарик. Он включается не с первого раза и горит ровно настолько, чтобы осветить пол под ногами. Они проходят в самый дальний угол. Старый, потрёпанный жизнью и временем комод завален хламом: цветные ткани, ставшие серыми от пыли, прогнившие доски и паутина, которую они с трудом огибают. Аарон морщится, когда на глаза попадается огромный паук. — Блять, если у нас такая же гадость в доме, то я сожгу его, — шипит Аарон, делая резкий шаг в сторону. Он цепляется ногой за какой-то мусор и валится на бок, но Эндрю успевает поймать его, но из-за тесноты пространства и темноты не успевает сориентироваться. Они оба падают и Аарон ругается чётко и звонко по-немецки, а Эндрю сдерживает вздох: он упал на что-то мягкое, но близнец придавил его сверху. Кое-как им удаётся вернуться в прежнее положение и Аарон чихает от поднятой пыли. Он направляет фонарь на Эндрю, быстро окидывает его изучающим взглядом и продолжает путь. Быстро откинув мусор с комода, лезет в ящики, которые поддаются не с первой попытки. Эндрю начинает рыться в ящиках, пока Аарон любезно подсвечивает ему пространство. Найти стопку бумаг — плёвое дело. И первыми на глаза попадаются их свидетельства о рождении. Сердце замирает на долгое мгновение, а по голове бьёт горечь и злость. — Это правда, — шепчет Аарон, проходясь по пальцам по имени брата на старой бумаге. — Он знал, что нас было двое. Знал и ничего не сделал, — голос срывается. Эндрю внимательно читает печатные буквы, с силой сжимая несчастную бумагу: — Ты старше, — хмыкает. Это становится очередным подтверждением того, что всё их путешествие — правда и эти вселенные переплетаются. Отложив эти бумаги, берёт другие, которые уже лежат в папке. Первым их встречает небольшая стопка размытых фотографий и Эндрю впервые за долгое время чувствует столько эмоций, а Аарон падает на колени и свет начинает дрожать в его руках. Два младенца, укутанных в голубую ткань, улыбаются так, как никогда больше в своей жизни. Их глаза всё ещё голубого цвета, а волосы всё такие же светлые, едва заметные на бледной коже — только щёчки детей покрыты мягким румянцем. На второй фотографии они, близнецы, ещё меньше, чем до этого — так выглядят дети спустя два дня после рождения. Они держатся за крохотные ручки и плачут. Эндрю чувствует всем телом дрожь Аарона, но упрямо смотрит на третью, последнюю фотографию: на ней близнецы, такие же маленькие, мирно спят на руках мужчины, лицо которого вырезано. Перевернув фото, Эндрю читает: «Лукас, Эндрю и Аарон. Мои милые.» — и кривое сердечко, нарисованное в конце. — Мы их заберём, — осипшим от количества эмоций голосом говорит Аарон. Эндрю только кивает и лезет дальше: трудовая книжка их матери, сделанная на имя Тильды Хэммик и свидетельство об установлении отцовства — Лукас Маркус Миньярд. — Он умер, спустя три месяца, после нашего рождения, — выдыхает Эндрю. Он ничего не ждал, когда узнал, что здесь хранится информация об их отце. Он знал, что они всё равно не будут его искать, но теперь это кажется даже смешным. — Спустя несколько недель мы оба оказались в приюте, а потом… — Аарон сжимает губы, тянет себя за волосы и отчаянно смотрит на близнеца. Они знают, что было потом: Аарона забрала Тильда, а Эндрю так и остался в детском доме, никому не нужный и забытый. Тишина между ними напряжённая, тяжелая, с привкусом пыли на языке, но они продолжают молчать, привалившись друг к другу плечами. Всего этого слишком много. Эндрю действительно хотел бы, чтобы их жизни сложились иначе и они были вместе с самого начала. *** — Как забавно, — Эндрю размахивает синей папкой перед Марией. — Вы всё знали, — и издевательская ухмылка появляется на лице сама собой. Они стоят перед женщиной в пыли, помятые и выжатые, как лимоны. Аарон смотрит на тётю со злобой, кипящей в крови, а Эндрю хочет ткнуть её в этот откровенный проёб носом, как нагадившего щенка, но Мария только непонимающе хмурится и принимает папку из рук Эндрю. — О, Господи, — Мария закрывает рот ладонью, и бумаги выпадают из её рук. Она оседает на пол, шокировано глядя на детские фотографии. — Не говори, что не знала, — презрительно фыркает Аарон, быстро собирая документы с пола — это ценная часть их утерянной жизни и он не позволит вновь относиться к ней так небрежно. — Я не знала, — женщина дрожит, а по смуглым щекам начинают бежать горькие слёзы. Эндрю в них не верит. — Л-лютер клялся мне, что не знал… Он говорил, что не общался с Тильдой целый год… — И как он объяснил внезапного ребёнка сестрички? — Эндрю говорит холодно, безжалостно — ему совсем не жаль эту женщину, но Аарон, кажется, смягчается. — Он сказал, что сам был удивлён, — Мария поднимает на близнецов заплаканные глаза. — Он выглядел так, будто это правда. Мы почти никогда не говорили о Тильде и виделись редко, даже после рождения Ники — Тильда и Лютер никогда не были близки так, как показывали. Боже, мальчики, мне так жаль, — она начинает захлёбываться рыданиями и следующие слова едва можно разобрать: — Простите, простите… Если бы я знала… Если бы нашла в себе силы взять Ники под руку… — И что? — Аарон приседает на корточки, смотрит в её тёмные глаза — такие же, как у Ники. — Что бы ты сделала? — Вам не нужно знать мою жизнь, — шепчет Мария. — Это уже ничего не изменит. Эндрю знает, что Лютер привёз Марию чуть ли не силой к себе домой — Ники упоминал это несколько раз, но никогда не вдавался в подробности. Может, им стоит настоять на этой истории, чтобы отыскать и для кузена частичку справедливости? — Ну же, рассказывай, — подталкивает Эндрю. — У нас ещё полно времени. Аарон косится на него, прижимая папку к груди. Марии требуется десять минут и три стакана воды, чтобы собраться с силами. Они садятся за тот самый стол. — Жизнь с Лютером никогда не была лёгкой. Мы прятали от Ники все скандалы, драки и крики, — Мария сжимает тёмный локон и накручивает его на палец. — Я не была верующей, когда впервые увидела его, но я влюбилась. Была молодой, глупой и мечтала сбежать из дома. Лютер был обманчиво добрым, ласковым и красиво ухаживал за мной. Я, дура, повелась. Пожалуйста, не думайте, что я пытаюсь оправдаться, нет, — она качает головой, а Эндрю сжимает кулаки. — Я осознаю, что мы принесли Ники слишком много боли, но мне казалось, что так будет лучше для него. Нет. Это разрушило всё, что у нас было. Мне нужно было взять сына за руку и сбежать. Куда угодно, лишь бы подальше от этого места. Я не смогла, не нашла в себе решимости. Я всегда была трусихой. Аарон хмыкает от понимания — он сам мог рассказать кому угодно о том, что происходит у него дома, но по-детски чисто любил свою мать и боялся потерять. Он тоже был жертвой. — Вы пытались лечить его, — Аарон выгибает бровь. — Да… — невесело усмехается женщина и кажется, что у неё прибавился десяток лет к возрасту. — Я в это не верила, но надеялась на мужа. Он ведь… знает как лучше. Боже, мой малыш мог бы стать счастливым намного раньше… Можете ответить мне на один вопрос? Близнецы переглядываются и синхронно пожимают плечами. Мария принимает это за согласие: — Ники счастлив… со своим молодым человеком? Эндрю резко втягивает воздух — сейчас она напоминает ему Кэсс. Та смотрела на него таким же невинным, любящим взглядом матери, которая всё знает и раскаивается, но ничего не делает. — Да, — слишком резко говорит Аарон, поднимаясь на ноги. Он завершает этот разговор — они услышали достаточно. Эндрю следуют за ним к выходу из этого Чистилища, но оборачивается на крыльце. — Что он говорил тебе про Дрейка? — Эндрю слышит, как Аарон замирает слишком резко, но упрямо смотрит на несчастную женщину. — Что он твой брат и у вас были тёплые отношения до того, как ты попал обратно к матери. Он говорил, что это Аарон настроил тебя против него и поэтому ты не желал говорить об… этом парне. Эндрю никак не реагирует, развернувшись к машине. Поездка в Колумбию проходит в оглушающей тишине. *** Аарон прячет папку под матрас кровати Эндрю — это тихое доверие, о котором не говорится вслух. Они прошли мимо всех в доме и заперлись в спальне, не желая ни с кем говорить. — Мы должны рассказать Ники, — шепчет Аарон, тяжело опустившись на постель. — Нет, — Эндрю едва заметно хмурится, распахивая окно с излишней силой. Аарон фыркает, сведя брови и выхватывает из рук близнеца незажжённую сигарету и прикуривает её, схватив с подоконника зажигалку. — Он имеет право знать, — Аарон смотрит в ореховые глаза брата, в которых плещется что-то тёмное, далёкое. «И снова мы на разных волнах.» — с досадой думает Эндрю. — Тебе не кажется, что ему хватило эмоциональных качелей? — настаивает Эндрю, прикуривая сигарету. Он делает первую глубокую затяжку и выдыхает дым в лицо брата. — Это его мать, которую он до сих пор любит, — шипит Аарон. — Она никогда не принимала его, слепо следуя за Лютером, — отвечает холодно, отстранённо Эндрю. — Думаешь, что что-то изменится из-за нескольких листов бумаги? Нет, Аарон, это ничего не меняет. Она так и продолжит выбирать своего муженька. Никогда её первым выбором не будет Ники. Аарон делает шаг назад и усмехается: — Очень лицемерно, Эндрю. Ты оправдывал Кэсс до последнего, продолжая презирать меня за тоску о матери. Скажи, чем ты лучше? Тем, что нашёл действительно хорошую материнскую фигуру в Би? Не смеши меня: она слушает тебя, потому что это её работа. Эти слова больнее, чем любые прикосновения Дрейка. Жестокие, острые слова льются из Аарона и Эндрю видит в нём своё отражение: только он защищался кулаками, а его брат — словами. Но это всё равно больно. — Сначала в себе разберись, а потом пытайся помочь другим, — Аарон тушит сигарету о подоконник и запах жжёного пластика заполняет лёгкие, разъедая хуже, чем табак. — Если Мария попытается что-то изменить, то мы расскажем Ники обо всём. Он уходит, оставляя Эндрю с горечью на языке. Они снова поссорились — в этом нет ничего необычного, но Аарон всё равно пошёл на компромисс, предложив подождать. Эндрю понимает: он снова проебался и ему это исправлять.