Too All The Girls I’ve Loved Before

Конец 2020 В прошлом Лиса встречала такую цитату: "Печаль преследует после стольких взлётов".  Или это было что-то о том, что "Вода вливается только для того, чтобы вытекать"? Или какая-то похожая китайская поговорка: "Что-то, что поднимается, должно опускаться."  Она всегда слышала о "Радуге после дождя" или даже о том, что "Нет дождя - нет цветов". Советовать вам стремиться к чему-то, потому что потом всегда можно что-то пожать, имеет смысл, но предостерегать вас не вкладывать деньги в то, что приносит вам удовлетворение, потому что потом это может причинить вам боль?  Это была сплошная чушь собачья.  Но это было всё, что пришло ей в голову, когда она открыла дверь в их комнату и обнаружила Джен сидящей на полу, прислонившись спиной к каркасу кровати, перед ней стоял наполовину собранный багаж, а большая часть её одежды была разбросана вокруг, и выглядела она так, словно весь мир только что свалился ей на плечи. После более чем года, в течение которого всё наконец-то шло своим чередом - отличное начало карьеры для Джен; получение предложения о стажировке от одного из самых уважаемых фотографов в стране для Лисы; переезд в новую квартиру; переживание кайфа от любви к девушке и просто хорошее времяпрепровождения со своей лучшей подругой. Найти любовь всей своей жизни, распростёртую на полу, было наименьшим из того, чего она ожидала в ближайшее время. Или просто никогда, на самом деле. Никто никогда не бывает готов к такого рода проблемам.  Руководствуясь каким-то внутренним инстинктом самосохранения, Лиса увидела, как их счастливая жизнь промелькнула перед её глазами. Как будто её разум наполнился счастливыми моментами, чтобы оградить её от возможной боли.  Её первым побуждением было подумать: –Что же я напортачила? Широко раскрытые глаза блондинки смотрели на разворачивающийся сценарий. Боже мой, что же я такого сделала, что ей захотелось уйти? Но с пустым выражением глаз, искажённым напряжением и болью на лице, Джен медленно повернулась к ней, и на мгновение почувствовала облегчение, обнаружив Лису, но... этого было недостаточно.  О нет.  И каким-то образом она знала ответ, когда следующий вопрос, мучивший её, был: – Чёрт, что случилось, от чего я не смогла её защитить? Лиса немедленно подбежала к Джен и опустилась на колени, чтобы встретиться взглядом с кореянкой.  Та не пошевелилась. Она ожидала, что Джен рухнет в её объятия и просто поддержит её, но та просто смотрела на неё безучастно, как будто Лиса ничем не могла ей помочь.  Ей было больно от того, что она чувствовала, что на самом деле не может помочь Джен, но Лиса отогнала эту мысль. Сейчас не стоило на этом зацикливаться. Дело было не в ней. Джен всегда была самым сильным человеком из всех, кого она знала, и ей иногда не нравилось, что её девушка настолько независима, что никогда ни в ком не нуждалась. Даже в Лисе, если быть до конца честной.  – Нини, детка, что случилось? – прошептала Лиса. Тихие звуки казались такими громкими в тихой комнате.  Джен немного потопталась на месте, глядя куда угодно, только не на Лису. Та тихонько обхватила ладонями её лицо и заставила сосредоточиться на глазах тайки. – Нини, – пробормотала она, выманивая кореянку из её ракушки. – Что случилось? Джен открыла рот, чтобы что-то сказать, но не смогла произнести ни слова. Она снова закрыла глаза и с трудом сглотнула. Её взгляд продолжал метаться по комнате.  – Детка, - снова позвала Лиса. – Пожалуйста, расскажи мне, что случилось. Детка, я здесь, скажи мне.  Но Джен не выходила из оцепенения. Она продолжала облизывать губы и пыталась заговорить, но ничего не получалось. Лиса не знала, что делать, но если уж на то пошло, она знала, что лучшее, что она может дать, - это она сама. Она резко подалась к брюнетке, словно пытаясь заставить её почувствовать, а затем обняла кореянку.  Она почувствовала, как Нини судорожно вздохнула, а затем её дыхание стало прерывистым, как будто ей было больно вдыхать воздух.  Затем последовали быстрые вдохи, а затем она почувствовала что-то влажное на своей щеке, там, где покоилась рука кореянки. Тогда Лиса поняла, что её девушка вот-вот упадёт в обморок, потому что, когда её слёзы сменились рыданиями, она поняла, что у Джен большие неприятности.  Лиса крепче сжала кореянку, и через несколько напряжённых секунд она, наконец, услышала это - неестественные вопли, те болезненные стоны, которые она хотела бы никогда не слышать от Джен. Но это не прекращалось, когда они начали усиливаться, становясь всё более неконтролируемыми, пока не превратились в полные печали рыдания, и Лиса больше ничего не могла поделать. Она крепко прижимала к себе девушку и надеялась, что в какой-то момент это прекратится - боль, рыдания, мир - всё. После долгих мучительных минут плача они обе обнаружили, что крепко обнимают друг друга, распластавшись на полу рядом с одеждой Джен. Она начала медленно дышать чаще, прижимаясь к груди Лисы, и её сердце пыталось биться в такт с более медленным сердцебиением Лисы. Лиса больше ни о чём не спрашивала - она никогда не спрашивала, пока Джен не будет готова, и Джен молча благодарила за это богов, потому что, когда она наконец произнесла эти слова, они показались ей грязными, окончательными и безнадёжными, и она знала, что не смогла бы простить Лису, если бы эти слова были вырваны силой из её рта.  Никто никогда не должен произносить эти слова, но они случаются, и это случилось с Джен.  – У мамы рак, – прошептала она. – Я не могу потерять свою маму, Лис. Я не могу. Я не могу потерять её.  Лиса не смогла сдержать вздоха. За те полчаса, что они провели на полу, она приготовилась к худшему, но слышать это было всё равно тяжело. В голове Лисы пронеслось множество мыслей: испуг, шок, паника, беспокойство, надежда. Она хотела сказать Джен, что это не должно казаться окончательным. Всё ещё может быть хорошо. Но это не её борьба, и она знала, что Джен нуждалась в том, чтобы она была её опорой, поэтому она спряталась в новую твёрдую оболочку и попыталась стать самой сильной версией себя, какую только знала.  Она молча прижалась к кореянке и позволила ей выплакаться, но, как ни странно, девушка больше не всхлипывала. И на мгновение это испугало её, потому что она знала, что Джен начинала становиться сильной и безразличной, той её частью, которая решала всё в одиночку. Той её частью, которая никогда ни в ком не нуждалась.  И она боялась, что станет частью тех, кто ей тоже не нужен.  Затем она услышала это - следующие слова, которые будут преследовать её в течение следующих нескольких месяцев:  – Мне нужно идти. – Детка, расскажи мне, что случилось, – испуганно прошептала Лиса. Она заставила Джен повернуться к ней лицом и посмотреть ей прямо в глаза, но девушка по-прежнему не обращала на неё внимания. Она смотрела куда угодно, только не в глаза Лисе. – Мне позвонил дядя Мен, – продолжала Джен в лёгком оцепенении. – Он сказал, что врачи обнаружили это относительно рано, но ей нужно пройти курс химиотерапии. Она знала. Она знала об этом, но никогда не говорила мне, Лили. Она скрывала это от всех. – Наверное, она была напугана, – предположила Лиса, проведя большим пальцем по щеке Джен, чтобы вытереть слезу. – Но она самая сильная женщина из всех, кого я знаю. – Но я могла бы быть там, Лис. Она должна была сказать мне! Если бы я знала, я бы осталась с ней в Корее. Ей было больно, но она не говорила мне, и, о боже, что я наделала? – Джен зарыдала ещё сильнее. – Они говорят, что пожилым женщинам, возможно, будет труднее справляться с трудностями и...  Она замолчала, пытаясь понять, сможет ли она превратить слова в звуки. Лиса почувствовала, как девушка напряглась под ней, когда она прижалась к ней всем телом, и Джен снова добавила к себе много уровней защиты. Лиса уже знакома с этим за все те годы, что они провели вместе. Она никогда не могла до конца понять, почему Джен никогда не позволяла себе чувствовать уязвимость, что Лиса практически видела, как она всё больше и больше укрепляется ради собственного самосохранения.  Но это всего лишь Лиса. Неужели Джен не видит, что с ней всё в порядке?  – Джен, – голос Лисы дрогнул от неуверенности. – Давай что-нибудь придумаем. Позволь мне пойти с тобой. Джен с трудом сглотнула, снова избегая её взгляда.  – Нет, – наконец сказала она. – Я хочу, чтобы ты осталась здесь.  – Нет, Джен, пожалуйста, – резко оборвала её Лиса. – Мы можем полететь в Корею вместе. – Нет, – повторила Джен, и Лиса уже начала уставать от всех этих "нет", которыми они обменивались. – Ты останешься здесь. Я полечу домой одна. Во фразе "полечу домой" было что-то такое, что Лисе не понравилось, но она сдержалась, чтобы не огрызнуться в ответ. Девушка снова собрала свою одежду и как попало побросала её в багаж. Лиса сделала мысленную пометку связаться со своей матерью и узнать, могут ли они что-нибудь сделать для миссис Ким.  С Джен трудно спорить, когда она в ступоре, поэтому Лиса просто помогла ей спокойно собрать вещи. Когда Джен немного успокоилась, Лиса достала свой багаж и начала натягивать рубашки. Джен просто тупо посмотрела на неё.  – Что ты делаешь? – Слова прозвучали резче, чем Джен хотела. Лиса стиснула зубы.  – Я иду с тобой.  Она услышала, как Джен сделала глубокий вдох. Глубокий, мятежный вдох.  – Нет. – Нет, это ты послушай меня, – возмутилась Лиса. Она не могла понять, как Джен позволяла ей работать так мало. – Я пойду с тобой. Я знаю, тебе страшно, но я не могу отпустить тебя одну. Только не с этим. Не сейчас, Джен. – Я не могу позволить тебе это сделать. – Знаешь что, Джен? – Лиса практически закричала, с силой швыряя футболку в свой багаж. – Ты не имеешь права вмешиваться в это дело. – Я, блядь, так и делаю! – О? – съязвила Лиса. Обычно она не из тех, кто отталкивает Джен, но она просто не понимала, почему девушка отталкивает её. – И что ты собираешься делать?  Джен посмотрела ей прямо в глаза. – Я, блядь, порву с тобой.  Лиса сделала паузу. Джен, конечно же, не стала бы так с ней поступать?  Это была просто пустая угроза, верно? Джен просто была под давлением, верно? – Нет, ты этого не сделаешь. Лиса немного смягчилась. Её лицо было решительным, но глаза выдавали её неуверенность. – Пожалуйста. Позволь мне пойти с тобой.  Джен покачала головой. Она говорила "нет", но это выглядело так, словно она просто выбрасывала Лису из головы.  – Лиса, ты так усердно работала, чтобы достичь того, чего ты сейчас добиваешься. Я не могу отнять это у тебя. – Ты ничего не отнимаешь. Со мной всё будет в порядке. Я поеду с тобой в Корею. – Нет, ты останешься здесь. – Джен, она тоже важна для меня! – Лиса расстроенно вскрикнула. Она знала, что не имеет права навязываться, она не член семьи. Не ей одной так больно. Но почему Джен не может понять, что она хотела быть рядом с ними обеими? Что они обе важны для неё?  – Я не могу допустить, чтобы ты лишила себя этого шанса. – Это ничего не значит, Джен. Я могла бы пройти ещё одну стажировку. Это просто стажировка. – Это не просто стажировка! Это твоя мечта! Лиса, возможно, и пыталась вести себя беззаботно, но её решимость начала таять, когда Джен оттолкнула её. Она не могла справиться со многим. – Rankin - это просто ещё одна компания, не беспокойся об этом. – Ты себя слышишь? – Пожалуйста, Джен. Просто позволь мне быть с тобой.  Налитые кровью глаза Джен опустились на пол, не желая больше сопротивляться. Она упала на кровать, дезориентированная и оцепеневшая, и свернулась калачиком. Во рту у неё пересохло от слёз. Она морщилась, потому что у неё раскалывалась голова от всего, что давило на её маленькое "Я". Сердце Лисы было разбито. Та Джен, которую она знала: Джен из Нью-Йорка, которая всего несколько месяцев назад была сильным, непреклонным бойцом, смело бросала вызов миру и вдохновляла Лису на то, чтобы поступать так же, как она... внезапно превратилась в хрупкий фасад на её глазах. Она знала, что Джен вернётся, но прямо сейчас ей было позволено оплакивать возможную скорую смерть своей матери, единственного родителя, который её вырастил.  Но не слишком ли многого она просила от неё, чтобы она поняла и семью Лисы тоже? И она тоже бросила всё - ВСЁ, что УГОДНО, - чтобы быть рядом с ней?  – Я забронировала билет на завтрашний утренний рейс, Лис, – прошептала она, чувствуя, как наваливается усталость. – Мне нужно, чтобы ты была здесь и познавала мир. Для меня. Пожалуйста. Лиса сжала руки в кулаки. Она не понимала, как Джен может быть такой упрямой в своей любви.  – Нет. – Пожалуйста. – Нет. – Детка, пожалуйста, – умоляла Джен, и Лиса никогда не стала бы спорить с таким тоном. – Я дам тебе знать, что произойдёт, когда приеду. Лиса прикусила губу, затем забралась на кровать позади Джен и медленно обняла её. Кореянка отвернулась, спрятала лицо на дрожащем теле Лисы и начала рыдать. Лиса запустила пальцы в её волосы, давая ей возможность выплакаться.  – Пожалуйста. Просто позволь мне пойти с тобой, – снова взмолилась Лиса, в её голосе явно слышалось опасение. - Я просто хочу быть рядом с тобой.  Джен покачала головой в перерывах между тихими всхлипываниями.  – Я знаю, – ответила Джен сквозь залитую слезами рубашку Лисы. – Лиса, просто дай мне это. Я хочу быть в состоянии сосредоточиться на маме и не думать, что я разрушаю тебя вместе со мной. ПОЖАЛУЙСТА, – подчеркнула она, почувствовав, что Лиса вот-вот начнёт спорить. – Я буду держать тебя в курсе. Ты будешь нужна мне, пока я буду там, но мне нужно, чтобы ты была здесь и создавала видимость нормальной жизни. Мне нужно знать, что в моей жизни всё хорошо, и мне нужно, чтобы ты сделала это для меня. Лиса сделала глубокий болезненный вдох и кивнула, даже если Джен не могла её видеть. Она немного отодвинулась от Лисы и посмотрела ей в глаза. Джен выглядела так, словно пыталась быть сильной, но она видела, как её уверенность в себе пошатнулась из-за слёз. – Мне нужно, чтобы ты доверяла мне.  Не найдя слов, чтобы возразить, тайка заставила себя кивнуть.  Она доверяла Джен. Но почему-то в глубине души Лиса знала, что это Джен не доверяла себе и тому, что у них есть.