быть рядом

— Извини!- Жалко было рукописи, на промокшие и испачканные колени брюк было почти наплевать. Растрёпанный паренёк пытался помочь со спасением первых от тонкого слоя грязноватого снега — впрочем, не слишком успешно же из-за съезжающего с плеча чехла для гитары (вероятно, с ней внутри, поскольку неизвестно какие усилия требовались, чтобы не упасть, к слову, составив таким образом своеобразную компанию). — Всё в порядке, — в мягком и озабоченном голосе против воли сквозила досада. Вставать, несмотря на спасшие от сотрясения и начинающие коченеть ладони, не хотелось, или хотелось меньше, чем распластаться на промёрзшем асфальте и перевести дух день-другой. — Смотрите, сами не упадите: инструмент перепечатать не выйдет. Погода пренеприятная, сумка плохо защёлкнулась, ещё и, как выяснилось, написанный от руки текст даже для редакции принять не могут, так что утро, мягко говоря, оставляло желать лучшего. Линзы, вместо очков, удачно выбрал, и то хорошо. Пошатываясь, Син Цю, в силу природной стойкости характера или пока не окончательного отчаяния, отказался от запланированной крионики с целью психологической реабилитации и, наконец, поднялся на ноги. Паршиво. Ещё и парнишку с ног сбил, у которого, к слову, к этому моменту всё же вышло найти баланс с музыкальной составляющей, как и собрать пострадавшие листки в неаккуратную стопку. — Чудовищно извиняюсь, — с чрезвычайно виноватым выражением лица, которому на долю секунды удалось сделать хитрющие бирюзовые глаза менее броскими, протянул потерпевших владельцу юноша. Ого.

✦

Забавно! Продраться через толпившихся в области дверей пассажиров всё же удалось, вероятно, благодаря отсутствию за плечами гитары, по весу сопоставимой со своим владельцем. Концентрация людей на квадратный дециметр резко снизилась, и не оставалось буквально ничего, кроме как вывалиться из толкающегося в преддверии остановки столпотворения, чуть не налетев (налетев) на, собственно, объект вылазки из передней части автобуса. — У тебя не выйдет не согласиться с тем, что это уже судьба!.. На знакомом лице юноши вслед за отсутствующе-растерянным и смущённым выражениями появилась довольная хитреца, даже слишком органичная на аристократичных чертах. Снова он с набитой почтальонкой с потёртыми уголками и глубокими янтарными глазами. Мысль проигнорировать возможность столкновения была, но желание увидеть смех в чужих глазах оказалось сильнее. Удовлетворение на собственном лице, вероятно, смотрелось даже смешно. Не расплыться в улыбке стало невозможно. Для двоих. — Забавно.

✦

— Спустя нн-ое количество роскошно закрытых сессий, я с уверенностью могу сказать — оценку делает харизма и свой подход к каждому преподавателю, — монолог в который раз прервался глотком из стеклянной чашки с виноградными каплями около каймы, и в который раз Син Цю поймал себя на бессовестном созерцании покрасневших от холода и греющихся о стенки вышеупомянутой чашки аккуратных пальцев. Со слегка видимыми венками и грубыми от инструмента кончиками. Очень красиво. Мысли уже начинали выстраиваться согласно стихотворному размеру, что было совсем непростительным призывом к возвращению в реальность. Непростительным с большего самому себе, поскольку нечто, сквозившее в почти беспечных рассказах, ну никак нельзя было упустить. Ещё более согревающее, чем стенки чужой чашки, чем горьковато-тягучие глотки из собственной. — Всё ещё не опаздываешь? — смена темы не доставляла удовольствия, но больше часа назад Венти упомянул вечернее репетиторство, так что, судя по читаемой между строк свободолюбивости (неорганизованности) и тому, что даже сам Син Цю терял счёт времени за беседой, хоть кто-то из них двоих должен был спародировать пунктуальность. — Мм… пока всё в порядке, и, думаю, мои подопечные только обрадуются тому, что я провёл время в столь приятной компании, задержавшись, — за глухим стуком корпуса телефона о деревянную столешницу последовала очаровательная и довольная ухмылка смешливого лица. Фраза, как и многие другие, эхом повторилась в мысленном потоке, и щёки начало слегка покалывать. — Готов поспорить, они в тебе души не чают. — Не выйдет. За окнами обители тяжких дум и заляпаных книжных страниц — кофейни у филфака — падали редкие и, возможно, последние за эту зиму снежные хлопья, но возможность вновь замёрзнуть было слишком сложно представить.

✦

За опущенной иголкой послышалось шипение, и звуки фортепиано наполнили пространство небольшой, но заботливо наполненной и прибранной квартиры-студии. — Второй ноктюрн Шопена из девятого опуса, известная штука — даже пытаться поразить тебя собственными познаниями в области классической музыки не буду. Если хочешь, могу поставить какой-нибудь более современный альбом… впрочем, из последнего двадцатилетия едва ли что-то найдётся… — бормочущий Син Цю в свободной домашней одежде, наклонившийся к нижним полкам стеллажа, набитого конвертами с винилом вперемешку с книжными корешками, выглядел как нигде уместно. — Мне нравится, — Венти подошёл ближе, дабы прикинуть масштабы коллекционно-винтажно-маниакальной катастрофы. — И как долго?.. — Со старшей школы. Изредка в книжных или антикварных, кроме книг, интересовался и ими, а с первого курса стал копить на проигрыватель. Син Цю по-кошачьи тихо и едва различимо в такт мелодии переместился к кухонным полкам в поисках обещанного чая. На первый взгляд могло показаться, что разговор не клеится, но вернее было бы сказать, что ни у кого не было потребности быть многословным. Поглощённый следующей музыкальной композицией слух не мешал своему обладателю осматривать интерьер, мастерски балансирующий между мини-версией зала Версаля и книжной лавкой, содержащей в себе ещё и многочисленные намёки на жизнедеятельность, вроде оставленных на столике у дивана чайных чашек бок о бок с пестрящими цветными закладками фолиантами и исписанными желтоватыми листами. И соответствующий своему хозяину — наполненный вынужденный хаос за обилием материала, высокое с прозаичным. — Чёрный с небольшим количеством специй и цитрусами. Не самое то для апреля, но с Рождества так ничего более впечатляющего найти не удалось, — тонкие кисти с шишечкой на среднем пальце поставили перед гостем пару фарфоровых чашек. — Извини, что сейчас не смогу поддержать беседу: я упоминал, мне нужно немного поработать. Если хочешь, можешь взять что-нибудь с книжных полок, просто поставь потом на то же место. Поднятый на Син Цю взгляд зацепился за тонкие золотистые оправы очков и проследовал за ними к противоположному краю дивана, заворожённо скользя по скрещённым ногам и силуэту, склонившемуся над светящимся экраном макбука. — …спасибо. Второй ноктюрн пятьдесят пятого.

✦

Аккуратно захлопнув за собой тяжёлую входную дверь, стало понятно, что финальная точка маршрута — квартирник знакомых Венти — была успешно достигнута по гитарной настройке, доносящейся из недр квартиры. Оставив пиджак на крючке, а туфли — на коврике, Син Цю неуверенным, но любопытствующим шагом направился в сторону источника звука. Две темноволосые девушки оживлённо возились с комбоусилителем, несколько человек кипятили чайники и шуршали металлизированной плёнкой упаковок над всевозможными поверхностями хоть сколько-нибудь выше пола, ещё пару (внешне старше, чем остальные)… рядом с ними и обнаружился с расчехлённой гитарой наперевес сам Венти. Участливо и расслабленно улыбающийся и раскрепощённо отдающийся разговору. Самочувствие сделало скачок отнюдь не в лучшую сторону, вероятно, из-за жары, так что внимание сфокусировалось на поиске свободного и сколько-нибудь обособленного клочка пола для сумки, а в идеале ещё и для сидения. Взгляд столкнулся с чужим. — Тао? — Цю! Оторвавшись от комбика и не слишком учтиво обойдя начинающий собираться народ, девушка с длинными каштановыми хвостиками широчайшей улыбкой поприветствовала старого знакомого. — Какими судьбами амбассадора чтения в одиночестве занесло в наши хаотично-музыкальные края? — она усиленно пыталась не упасть на собеседника под толчками, как и не отвлечься на мелкие поручения, и пока выходило. Син Цю улыбнулся. — …друг пригласил, так что я вроде как с ним, — вслед за почти неуловимым поворотом головы Ху Тао обернулась. — С Венти, что ль? — она изогнула тонкую бровь, по-видимому, ожидая услышать многое, но не это. — Это странно? — в голосе сквозил скорее интерес, чем опасливость. — …любопытно, — в наречии звучало удовлетворённое любопытство, даже больше, чем можно было предположить, а на алых губах снова заиграла хитрая улыбка. Не внушало доверия происходящему. — Эй, Венти, у тебя тут гость вообще-то! — Син Цю дернулся на середине восклицания, но слишком поздно, чтобы избежать неожиданных последствий своей и чужой честности. Бирюзовые открытые глаза зацепились за собственные. Щёки закололо. Венти подарил в какой-то степени даже суровый взгляд уже протискивающейся к родному комбоусислителю Тао, и снова вернулся к Син Цю. — Извини, и за Тао тоже, я не хотел отвлекать и… — Прости, я должен был заметить и позаботиться о тебе, ведь я тебя пригласил и ждал тебя, — прохладная ладонь скользнула к теплой, сплетя пальцы. Син Цю озадаченно приподнял голову и наткнулся на виноватое, но не так, как в день их знакомства, лицо. — Венти, ты пьян?.. — Чуть-чуть и на спор, так что не считается, — не разрывая зрительный контакт, пробормотал обвиняемый. Син Цю чуть не задохнулся, когда вечно растрёпанная голова с цветными косичками у висков трепетно уткнулась в ямку за его левой ключицей, а рваное тёплое дыхание сквозь тонкую ткань рубашки коснулось кожи грудной мышцы. — Прости.

✦

Тяжёлые бордовые портьеры ловили пятнистые блики от хрустальных люстр, и все присутствующие с каждой минутой находились во всё меньшем шаге от таинства. — Что ж, неплохое местечко для свидания, — за счёт опоры на деревянный лакированный подлокотник вышло быть чуть ближе к обрамлённому уложенными голубыми прядями лицу — Син Цю фыркнул и шутливо склонил голову в ответ. — Про места на балконе я вообще молчу. — Это подарок родителей, так что ничего сверхъестественного. Было почти неловко тебе писать и приглашать, на родительские деньги и… эй, это не свидание! — под звук чужого смеха более чем довольный Венти получил новейшей глянцевой театральной программкой пó лбу. — Поживём — увидим! Третий звонок, поднимающийся занавес, первые, едва различимые возгласы артистов. Сцена за сценой. Усталый, со страдальческим оттенком вздох. — И двадцати минут не прошло, — по голосу сквозь темноту было очевидно, что Син Цю мягко и снисходительно улыбается. Хотелось увидеть. — Уйдём? — Ты разве не хотел посмотреть постановку?.. — …главные герои слегка переигрывают, сама пьеса при прочтении меня не слишком впечатлила, — тыльная сторона начавшей замерзать ладони коснулась покоившейся на том самом подлокотнике, — да и тебе ведь не нравится. Умеет же.

✦

Цикады дополняли пробы струн, уже складывающиеся в значимые мелодии. Будучи сегодня лишь пассивным слушателем, Син Цю вытянул ноги, лишь до колена умещающиеся на тонком пледе, и поднял голову в попытках насчитать редкие летние звёзды. — Хотелось бы так здесь и остаться, — «в этом моменте, рядом с тобой», но есть вещи, о которых не выходит говорить вслух. — На то у нас и вся ночь впереди, к пяти должно начать светать. Из под умелых рук лились известные и авторские мелодии, позволяя раствориться в самих себе. Поджав ноги, в конце концов Син Цю уткнулся виском в чужое тёплое бедро, так, что в обзор попадали не только звёздные россыпи, но и гриф, и чужие быстрые и аккуратные руки. Слегка перевалило за полночь. И всё изменилось, сохранив переменные. Грустные мелодии пробивали до мышечных сокращений, счастливые стирали контур между внутренним и внешним. Может, просто из-за дуновения ветра. Воздух вокруг перенимал струнную вибрацию, дрожь голосовых связок. Катастрофически хорошо. В уголках глаз потихоньку собрались солоноватые свидетельства внутреннего восторга. С трудом различимый тёмный контур грифа дополнился пушистой макушкой, нависшей аккурат перед Кассиопеей. — Я бы хотел попробовать. — Что именно? — внешнее всё ещё мешалось с внутренним, существование ощущалось как натянутая струна и самая тёплая в мире куртка. Лишь солёная капля на коже позволила почувствовать собственный висок. — Нам любить друг друга. Самый чуткий, самый животрепещущий, самый живой. Самая близкая звезда. — Я рад. Тёплая ладонь вытерла мокрую дорожку со щеки и попала в прохладную, и дрожь прошла. Близилось утро.