Такая дурная семья

День начинался настолько мирно и безмятежно, что недоброе можно было заподозрить уже на рассвете. Но Карамон никогда не считал себя особенно прозорливым в таких вещах и просто наивно радовался, пока мог. Первой несомненной удачей было то, что Палин не прискакал с первыми лучами солнца в родительскую спальню и не сиганул в кровать с победным воплем дикарей. Карамон, несколько мгновений прислушивавшийся к сонной тишине дома и шелесту листьев валлина за окном, прикрыл глаза и выдохнул, настраиваясь. Вообразил, что комната разом лишилась стен, и потянулся мыслями к сыну. Простенький трюк сработал, как всегда. Палин спокойно спал и явно собирался делать это до обеда. Вот и хорошо. Минувшая ночь выдалась беспокойной. Сын капризничал, отказывался идти спать и жаловался, что во сне к нему приходит злая тетя. Тика тревожно хмурилась, но старалась скрыть это за улыбкой. Пока она укачивала шмыгающего носом Палина, Карамон, скривившись от неприятных воспоминаний, осторожно расспрашивал сына. Ответы его не порадовали. На памяти героя Войны Копья только одна злая тетя имела паскудную привычку шляться по чужим снам, превращаться в пятиглавую драконицу и нести чушь про захват мира. Убаюканный колыбельной Тики, Палин, наконец, уснул, обняв большого плюшевого медвежонка. Из пасти у медвежонка торчали такие клыки, каким позавидовал бы любой дракон. Игрушку Палину подарила Рейстлин на пятый день рождения, и временами Карамону чудилось, что в блестящих пуговичных глазах медвежонка вспыхивают желтые огоньки. Впрочем, медвежонок обретался в спальне сына уже почти полгода и никакого злодейства пока не учинил. Наоборот, Палин любил обниматься с ним и как будто успокаивался, прижимаясь щекой к мягкому медвежьему пузу. Карамон тоже не чувствовал в игрушке ничего злого. Да и помилуй Паладайн, какое зло могло идти от сестры? Так или иначе, остаток ночи прошел спокойно. Карамон выдохнул с облегчением, приподнялся на локте и коснулся губами острого плеча Тики. Та недовольно пробормотала что-то сквозь сон и зарылась носом в свою подушку. Карамон улыбнулся и повторил маневр, осторожно отбросив в сторону пышную копну огненно-рыжих волос жены. −Убью. — невнятно посулила Тика и на ощупь зашарила ладонью в поисках сползшего одеяла. −А чем убьешь? — полюбопытствовал Карамон, вероломно отбрасывая одеяло подальше. −Ложкой убью. — отозвалась Тика и несильно ткнула мужа пяткой, куда достала. Угроза была существенная. В умении Тики Велайн-Маджере драться любыми подручными предметами Карамон не раз убедился и во время Войны Копья, и за годы семейной жизни. −А сразу убьешь или попозже? — уточнил он, медленно ведя ладонью по крутому изгибу бедра Тики и задирая тонкую ткань ночной рубашки. Ответное движение было стремительным, как бросок змеи. Как Тика умудрилась подскочить и развернуться, Карамон так и не понял, но с готовностью позволил жене уронить себя на спину и усесться сверху. Улыбнулся, глядя в хитро прищуренные голубые глаза. Устроил ладони на крепких гладких бедрах, задирая подол еще выше. −Я уже десять раз прокляла тот день, когда согласилась выйти за тебя замуж, Карамон Маджере. — трагическим шепотом провозгласила Тика, упираясь ладонями Карамону в грудь. Карамон с веселым удивлением вскинул брови и невинно поинтересовался: −Всего десять? А почему так мало? Тика негромко рыкнула и наклонилась, затыкая мужу рот поцелуем. Карамон с радостью ответил, крепче сжимая бедра жены. Краем сознания он все равно оставался настороже, прислушиваясь к безмятежности в комнате сына. Можно, конечно, встать и запереть дверь, но оторваться сейчас от мягких настойчивых губ Тики Карамону было не под силу. Сын проснулся, когда погожий день поздней весны давно вступил в свои права. Вообще-то в такое время полагалось уже обедать, но Карамон с Тикой, позволившие себе потом еще немного поваляться просто так, еще только стряпали в четыре руки завтрак. Палин как раз сбегал по лестнице со второго этажа в кухню, когда на улице что-то сверкнуло, хлопнуло и звонко ругнулось хорошо знакомым голосом. С крючка упала любимая турка Тики, в которой жена отменно варила кофе. Палин радостно взвизгнул и кинулся отпирать входную дверь. Тика нахмурилась и взялась за полотенце. Карамон на всякий случай отступил за крепкий обеденный стол. −Тетя Рейст! — счастливо вскрикнул Палин, повисая на шее у гостьи. Гостья что-то невнятно охнула — все-таки для своих пяти лет Палин был довольно рослым парнем — но все-таки подхватила его на руки. −Здравствуй, мелочь. — в своей излюбленной манере поздоровалась Рейстлин, окидывая племянника внимательным взглядом. — Растешь не по дням, а по часам. А это откуда взялось? Карамон страдальчески сморщился. Свободной рукой Рейстлин ерошила белые, как лен, пушистые волосы сына, которые последние несколько месяцев невесть почему начали виться мелкими непослушными колечками. Тика сломала о них не одну расческу и не уставала шипеть в сторону мужа что-то о бестолковой наследственности. Карамон, всей душой надеявшийся, что сына эта напасть обойдет стороной, только печально вздыхал. Палина собственная кучерявость заботила мало. Он обеими руками обнял Рейстлин за шею, прижался щекой к ее щеке и затих. Все-таки тетушку он очень любил и в ее редкие посещения не отлипал от Рейст ни на минуту. −Здравствуй, Тика. — поздоровалась Рейстлин. — Привет, братец. Занеси мой посох, будь добр. Карамон покорно поплелся за оставленным на пороге посохом Магиуса. Магический шар, зажатый в драконьей лапе, недовольно моргнул. Карамона он хорошо знал, хоть и не любил, а вот любого чужого, вздумавшего схватиться за посох, испепелил бы на месте. −Доброе утро, Рейст. — расцвела улыбкой Тика. — Рада, что ты заглянула. Завтракать будешь? Рейстлин помедлила пару мгновений, будто пыталась сообразить, что именно ей предлагают. Или вспоминала, когда в последний раз ела, и может ли этот прием пищи называться завтраком. Карамон поставил посох Магиуса в угол и сделал неутешительный вывод. Опять сестрица забыла, что даже черным магам надо есть. Хотя бы пару раз в день. Ну вот такая неприятная особенность любого человеческого существа, будь оно хоть трижды хозяйкой Палантасской Башни Высшего Волшебства. −Никто в здравом уме не откажется от твоей стряпни. — все-таки собралась с мыслями Рейст и осторожно опустилась в кресло. Палин поудобнее устроился у нее на коленях и с восторгом принялся теребить массивный амулет с красным камнем, висевший у Рейст на шее. Судя по тому, что сестра ему это позволяла, опасности амулет не представлял. Вернее, представлял, но не для Палина. −Я к вам, в общем-то, по делу. — начала Рейстлин, одной рукой обнимая Палина, а другой ловко орудуя вилкой. Тика, сидевшая напротив нее и с материнским умилением следившая, как Рейстлин наворачивает пышный омлет с овощами, насторожилась. Карамон, сам отдавший должное кулинарному таланту жены, напрягся. Дела Рейстлин обычно выходили боком если не всему Ансалону, то, по крайней мере, Конклаву. А Карамону искренне не хотелось опять наблюдать на своем пороге делегацию от Пар-Салиана, со слезами упрашивающую его образумить сестру. В последний раз он им даже не открыл. Зато Тика метко запустила в окно мешочком с черным перцем. Расчихавшихся магов как ветром сдуло под звонкий хохот Палина, который и подал матери эту прекрасную идею. −Что на этот раз? — обреченно спросил Карамон. Рейстлин негромко вздохнула. Впалые мраморно-белые щеки слегка порозовели. −Братишка… − самым ласковым тоном из своей богатой коллекции протянула сестра. — Я уверена, ты прекрасно знаешь, где найти Криспина. Карамон прикусил губу, отчетливо вообразив себя между молотом и наковальней. О боги, ну почему? Почему всегда все тумаки достаются ему? −Знаешь, Рейст. — осторожно подбирая слова, начал Карамон. — Я боюсь, Праведный Сын не слишком хочет тебя видеть. Рейстлин сердито сжала красивые полные губы. Во всей ее маленькой и хрупкой фигурке появилось что-то угрожающее. И только Палин, так и не пожелавший разжать объятья и слезть с колен тетушки, слегка сглаживал это жутковатое впечатление. −Достаточно и того, что я хочу его видеть. — холодным, как лед, голосом отчеканила Рейстлин, сверкнув зелеными глазами и вскинув точеный носик. Карамон окончательно погрузился в уныние. Знакомство со жрецом Паладайна Праведным Сыном Криспином состоялось лет эдак пять назад. Рейст тогда бесцеремонно вышагнула из портала прямо посреди гостиной, оторвав брата и невестку далеко не от спора о способах заточки эльфийских клинков. К чести Рейст, ей хватило совести смутиться, извиниться и больше прямо в дом не телепортироваться. Пока Рейстлин вываливала на брата длинную и эмоциональную историю, Тика, поглаживая уже заметно округлившийся живот, то и дело подливала ей мятного чаю и сочувственно кивала. Правда, кому именно она сочувствовала, Карамон так и не понял. То ли самой Рейстлин, ухитрившейся влюбиться аж в жреца храма Паладайна. То ли этому жрецу Криспину, умудрившемуся отказать сильнейшей темной чародейке Ансалона. Так или иначе, закончилась эта история не как в балладах о любви. Светлый жрец, вконец доведенный настойчивостью Рейстлин, улизнул из Палантаса, как мышь от кошки. По пути сбился с проезжей дороги, заплутал, попался банде разбойников, мимоходом наставил их на путь истинный и отоварил так, что будь здоров. И заодно познакомился с Карамоном, поскольку приключилось это все в паре верст от Утехи. Услышав, что Карамон тоже Маджере, светлый жрец сперва побледнел, потом покраснел, потом позеленел и схватился за висевший на шее увесистый медальон со знаком Паладайна. Амулет налился не сулящим ничего хорошего голубым сиянием, а Карамон спешно замахал руками, уверяя, что и в мыслях не имел ничего дурного. Подействовал на светлого жреца только последний аргумент — беременная жена. Амулет погас, и сам жрец как будто погас тоже и покорно позволил отвести себя в «Последний приют» и усадить за стол. Тика, перехватив отчаянный взгляд мужа, понятливо выставила на стол картошку с травами, мясо и припрятанную на такой случай бутыль чистейшей гномьей самогонки. На третьей стопке рассказ полился из Праведного Сына, как река, прорвавшая плотину. Карамон внимательно слушал о всех выходках Рейстлин за последние пару месяцев, тяжело вздыхал и подливал жрецу Паладайна целебное средство. Присевшая на лавку рядом с мужем Тика только качала головой. Глаза у нее были круглыми от изумления. −Как она вообще смогла ступить на землю храма? — недоумевал Криспин, закусывая пятую стопку круто посоленной картофелиной. Карамон уважительно хмыкнул. Несмотря на пять стопок, речь у Праведного Сына по-прежнему была внятной и связной, голос негромким, а глаза трезвыми. Только скулы слегка заалели. Криспин вообще мало напоминал служителя бога. Высокий и крепкий, явно не пренебрегающий тяжелой работой, он носил длинные волосы и короткую бородку. В правом ухе у жреца Карамон заметил три серебряных колечка и невольно подумал, что если бы не белая мантия, принял бы Криспина за такого же наемника, каким был и сам. −На землю храма, говоришь… − протянул Карамон и дернул уголками рта в ухмылке. — Зуб даю, обула туфли на каблуке. Криспин поперхнулся и закашлялся, вытаращив глаза. Судя по обалдевшему лицу, такое простое решение Праведному Сыну в голову не приходило. −Я, наверно, должен извиниться за поведение моей сестры. — тяжело вздохнул Карамон, чувствуя, как Тика под столом ободряюще гладит его колено. — Что поделать… Рейстлин в детстве избаловали сверх всякой меры. Младший ребенок, болезненный. Каждую зиму так и норовила отдать богам душу. Потом у нее открылся дар к магии. Словом, она привыкла получать все, что захочет, по первому слову. А если вместо этого получает по носу, то злится и добивается своего любыми способами. Мне жаль, что из-за нее тебе пришлось покинуть Палантас. Если хочешь, я попробую поговорить с Рейст. −Не надо. — Криспин вдруг решительно отодвинул от себя седьмую стопку. — Лучше скажи, есть здесь поблизости какое-нибудь уединенное место? Но и не совсем медвежий угол. Карамон глубоко задумался. Тика постучала пальцами по столу и неожиданно ответила вместо него: −У подножия Седла есть озеро Кристальное. Туда мало кто ходит, разве что порыбачить иногда. Дорога, конечно, не очень хорошая, но, если что, до Утехи можно добраться в любую погоду. Светлый жрец повеселел, поцеловал Тике руку и попросил набросать карту пути. Карамон с благословения жены вызвался проводить Праведного Сына. По дороге, разумеется, разговорились. Гномье средство еще действовало. Криспин оказался из семьи герцога Таринского, и подозрения Карамона о его военном прошлом вполне подтвердились. −Отец полагал, что только военная служба подобает мужчине из нашего рода. — говорил Криспин, дергая углом рта в горькой усмешке. — У меня никогда не лежала душа к военному делу, но тут случилась Война Копья, и волей-неволей пришлось взяться за меч. Когда же все более-менее успокоилось, я оставил доспехи и облачился в жреческие одежды. Дал обет десять лет посвятить службе Паладайну, не отвлекаясь ни на что мирское. И сразу так легко и спокойно на душе стало. К тому же после войны очень многим требовалась помощь, защита, крыша над головой, еда. Да и просто доброе слово. А потом случилась твоя сестра. −Да уж, сестра умеет случаться. — поддакивал Карамон, пиная попавшийся на дороге камешек. — Как буря или лихорадка. Праведный Сын неожиданно свел брови на переносице и мягко пожурил: −Не следует так говорить о родном человеке. — и тут же сбился на обычный человеческий тон. — Да и мне не следует так говорить о ней. Твоя сестра — испытание, которым Паладайн проверяет мою твердость. А я уже смалодушничал, когда сбежал из Палантаса. Видишь ли… Лицо у светлого жреца сделалось вдруг совсем мальчишеским, даже несмотря на бороду, и красным от смущения. −Чего стоит мое слово и мой обет, если их так легко поколебала твоя сестра… — глядя в сторону, признался Криспин. — Рейстлин такая… Такая живая, такая деятельная. С ней безумно интересно спорить да и просто беседовать. Она так смело судит о столь многих вещах, в том числе о законах мироздания. А еще… Тут бедный Праведный Сын окончательно смутился и замолчал. Карамон пожал плечами и договорил за него: −А еще Рейстлин красивая, да. И если ты вдруг хочешь спросить, не магия ли это, то я тебе отвечу, что нет. Рейст такая сама по себе. Криспин явно собирался сказать еще что-то, но узенькая ухабистая тропка, которой они шли, сделала поворот, открывая вид на небесно-голубую гладь Кристального озера и невысокую гору с двумя вершинами, которую местные давным-давно прозвали Седлом, хотя у нее и было какое-то красивое, но трудное эльфийское название. Склоны Седла густо заросли ельником. А на берегу озера виднелся небольшой домик. −Там кто-то живет? — спросил Криспин, указывая на него. −Нет, и уже давно. — успокоил его Карамон. — Когда-то там жил местный отшельник, но уже пару лет, как умер. Наследников у него не было, так что дом стоит бесхозный. Насколько я помню, он еще довольно крепкий. Если останешься жить здесь, нужно будет слегка поправить крышу и заделать щели. Я могу помочь с этим. −Это хорошо. — успокоенно кивнул Криспин. — Спасибо, Карамон. Пожатие у светлого жреца было крепким. К нему явно понемногу возвращались спокойствие и уверенность. −Прошу, не говори сестре, что знаешь, где я. — сказал Криспин. — А уж как укрыться от ее чар, я знаю. Карамон пообещал. И вот теперь сестрица настойчиво побуждала его это обещание нарушить. −Рейст, с чего ты вообще взяла, что я знаю, где его найти? — Карамон мысленно поморщился, расслышав в собственном голосе откровенную фальшь. Что поделать, врать он не умел никогда. Этим искусством в совершенстве владели обе сестры — и старшая Китиара, и младшенькая Рейстлин. Рейст надменно вздернула острый подбородок. −Я искала его заклинанием. Оно проникает в самые укромные уголки Ансалона. А Утеху и ее окрестности как будто купол накрывает. С чего бы это? −Может, искажение какое-нибудь. — от балды предположил Карамон. На лице у Рейст возникло хорошо знакомое выражение. Именно оно появлялось у младшенькой каждый раз, когда она собиралась обозвать брата идиотом. Сдерживалась только в присутствии Тики. Карамон подозревал, что попросту боялась получить маленьким, но крепким кулаком в глаз. −Конечно, искажение. — сладеньким голоском протянула сестра. — Криспина прячет амулет Паладайна. Так что говори добром, где мне его найти. У меня к нему очень серьезное дело, которое касается всего нашего мира. −Тетя Рейст. — притихший Палин подергал Рейстлин за высокий воротник черной с серебром мантии. — Тетя Рейст, меня злая тетя обижает. Тика, благоразумно не вмешивавшаяся в спор брата и сестры, заметно побледнела и сжала губы. Рейстлин встрепенулась и крепче обняла Палина. −Что за тетя тебя обижает, зайка? −Злая. — упрямо повторил Палин. — Ночью приходит и шипит. А Бер ее прогоняет. −Твой медвежонок. — вполголоса пояснил Карамон удивленно вскинувшей брови сестре. Рейстлин кивнула и чмокнула племянника в макушку. −Не бойся, дорогой. Бер не даст тебя в обиду. И я тоже не дам. А злую тетю мы так отделаем, что шипеть больше не сможет. И по чужим снам шастать тоже. −А чем ты ее отделаешь? — азартно спросил Палин. — Твоим посохом или папиным мечом? Рейстлин вытащила ноги из-под стола и показала Палину свои туфли на высоких и тонких, как стилеты, каблуках. −Вот этими туфельками такого пинка дам, что улетит к Чемошу и дальше. −Не ругайся при ребенке. — одернула Рейстлин Тика и с плохо скрываемой тревогой спросила. — Хочешь сказать, Палину снится Такхизис? Рейстлин кивнула и негромко проговорила: −Мне она тоже снится. Поэтому я и ищу Криспина. Мне нужна его помощь. Больше никто из храма меня не послушает. −Карамон. — стальным голосом окликнула мужа Тика. — Проводи Рейст к Криспину. Немедленно. Карамон только тяжело вздохнул и отправился собираться. Что-то ему подсказывало, что меч и доспехи лишними не будут. А уж без шлема соваться к светлому жрецу и вовсе чревато. Палин радостно убежал за отцом. Возиться с оружием ему ужасно нравилось. Рейстлин и Тика остались на кухне вдвоем. −Насколько все серьезно? — тихо спросила Тика, опасаясь услышать ответ. Рейстлин отбросила за спину стянутые в высокий хвост черные волосы и поправила сидящую безупречно по фигуре приталенную мантию. Только после этого ответила: −Заклятие, которое наложили на Врата Бездны, уже давно ослабело. Вспомни, во время войны в наш мир прорвалась Тень Такхизис. У нас едва хватило сил, чтобы справиться с ней. А уж что будет, если Врата не устоят, даже думать не хочется. −И что ты собираешься делать? — напряженно спросила Тика. Рейстлин легко повела узкими точеными плечами и неожиданно беззаботно улыбнулась: −Наложить новое заклинание, конечно. Но для этого нужно соблюсти то дурацкое условие, которое поставили древние маги. Союз Света и Тьмы, будь он неладен. — по губам чародейки скользнула игривая улыбка. — Уж перед лицом такой беды Криспин мне не откажет. −О боги… − простонала Тика, массируя виски. — Если для того, чтобы эта чешуйчатая мразь перестала пугать моего ребенка, тебе нужно трахнуть светлого жреца, я сама его тебе за шкирку притащу. Рейстлин коротко погладила Тику по плечу и неожиданно серьезно сказала: −Палину ничего не грозит. Но то, что Такхизис сумела пробраться в его сон, означает, что Палин владеет магией. Просто она пока не проявилась. −Этого еще не хватало. — пробормотала Тика, хватаясь уже за голову. — Какой еще дар, Рейст? Карамон же не маг. −Но наша с ним мать была чародейкой. — пожала плечами Рейстлин. — Необученной и не умеющей контролировать свою силу. Ты знаешь, к чему это привело, Тика. Поэтому, как только у Палина проявится магия, напиши мне. Я возьму его на обучение. −С чего ты взяла, что она вообще у него проявится? — все еще сопротивлялась Тика. −В Карамоне тоже есть искра магии. — проговорила Рейстлин. — Слишком слабая, чтобы колдовать, как я, но достаточная для мелкого, почти неосознанного волшебства. Однако Палин — совсем другое дело. Наблюдай за ним, Тика. И сообщай мне обо всем. Магия — это большая сила. И такая же большая ответственность. Которой нужно учиться. На лестнице загремели шаги, и Рейстлин поднялась из-за стола. Взяла свой посох и коротко сжала плечо совсем поникшей Тики. −Все будет хорошо. — тихо сказала Рейстлин. — У таких родителей, как вы, вырастет великий волшебник и хороший человек. А с остальным я помогу. Тика в ответ только передернула плечами и тяжело вздохнула.

***

Как Криспин догадался, кто именно пожаловал в гости, Карамон не знал и знать не хотел. Стоило ему только поднести кулак к добротной двери домика у Кристального озера, как изнутри посоветовали убираться, откуда пришли. Карамон стукнул с досады по косяку и, повысив голос, проговорил: −Криспин, прости, что так вышло. Но у Рейстлин к тебе важное дело. −У Тьмы и Света не может быть общих дел. — отрезал Криспин. Рейстлин нахмурилась. Притопнула каблучком. Цветы в клумбах перед домом качнулись и повернули бутоны в ее сторону. Карамону на мгновение показалось, что в их глубине сверкнули мелкие острые зубки. Рыхлая земля зашевелилась, и наружу полезли корни. −Криспин, пожалуйста. — предпринял он еще одну попытку, опасливо косясь на цветочки. — Все очень серьезно и касается моего сына. За дверью раздалась негромкая возня. Цветы, уже отчетливо клацающие зубами, тут же бросили попытки выбраться из клумбы и стали совершенно обычными. Рейстлин растянула губы в своей самой обаятельной улыбке. Стукнул засов, и на пороге воздвигся сложивший руки на груди Криспин. Всем своим видом светлый жрец показывал, что ни брата и сестру Маджере в дом не пустит, ни сам с ними никуда не пойдет. −Что с Палином? — хмуро спросил он. −С ним Такхизис. — отстранив брата плечом, Рейстлин решительно шагнула на крыльцо, выставив вперед посох. — И со всем нашим миром тоже, если ты мне не поможешь. Одного решительного толчка узкой ладонью в грудь хватило, чтобы Криспин растерял всю свою уверенность и попятился внутрь дома. Рейстлин, постукивая каблучками по доскам, наступала на него с королевской уверенностью, хотя едва доставала макушкой Криспину до плеча. Карамон двинулся было за ними, но входная дверь захлопнулась прямо перед его носом. Изнутри донесся стук упавшего засова. −Сил тебе, приятель. — вполголоса пробормотал Карамон, усаживаясь на перила. Попытка мысленно настроиться на Рейстлин и хотя бы примерно понять, о чем они там говорят, потерпела поражение. Сестра об этой способности Карамона отлично знала и частенько от него закрывалась. Полчаса спустя внутри дома отчетливо сверкнуло и громыхнуло. Порталы Рейст всегда отличались ненужной зрелищностью. Карамон с досадой стукнул по не пригодившемуся шлему и отправился домой. Светлого жреца было немного жаль. Но не от всей души. У подножия валлина, на котором располагался родной дом, Карамон застал Тику и Палина, с упоением рубящихся на деревянных мечах. Для своих лет Палин владел им довольно сносно. Тика ему, конечно, поддавалась, но старалась делать это незаметно. Подошедшего отца Палин заметил, однако, поединок не прервал и удар не пропустил, вызвав у Карамона довольную улыбку. Все-таки из сына вырастет отменный воин. Еще бы, при такой-то маме. Меч Палин все же упустил, не сумев блокировать удар, но ничуть не расстроился. Потер ушибленное запястье, обнял наклонившуюся к нему Тику, звонко чмокнул ее в щеку, обернулся к Карамону и потребовал: −Пап, покажи, как надо. Карамон усмехнулся и вручил ему свой шлем, который весь поход к Криспину так и протаскал в руках. −Покажу, только положи шлем на место и принеси мамин меч. Сын, довольный поручением, молнией взлетел по лестнице и скрылся в доме. Тика раскрытой ладонью отбросила волосы с лица. От уголков ее губ к подбородку протянулись две длинных складки. −Как все прошло? — тихо спросила она. −Отдал Криспина на растерзание Рейст. — сознался Карамон, расстегивая ремни нагрудника. — Они куда-то телепортировались. Так что будем ждать вестей от сестры. −Твоя сестра сказала, что у Палина есть магический дар. — проворчала Тика, обвиняюще ткнув Карамона пальцем в грудь. — Я в одиннадцатый раз пожалела, что вышла за тебя замуж. −Правда пожалела? — тихо спросил Карамон, глядя ей в глаза. Тика передернула плечами, вздохнула и прижалась к нему, крепко обнимая за пояс. −Что тут поделать… − прошептала она. −Такая дурная семья. — со смешком закончил Карамон присказку, ходившую о семье Маджере по всей Утехе, и коснулся губами волос жены. С лестницы скатился Палин в обнимку с верным боевым мечом Тики. Жена со вздохом отстранилась, приняла из рук сына ножны и одним стремительным движением выхватила меч. Перетекла в боевую стойку. Карамон потянул из ножен свой клинок и азартно улыбнулся. Тика была лишь немного ниже его и, разумеется, уступала в силе. Зато ее легкости, проворству и гибкости Карамон мог только завидовать. С валлинов на них с интересом смотрели соседи. Бойкий Рыжий Берт уже принимал ставки. Тика звонко взвизгнула и сорвалась в атаку. Зазвенела сталь, и так же чисто и звонко звучал радостный смех Палина.

***

Рейстлин вместе с Криспином объявились в Утехе примерно через месяц. Карамон даже не сразу узнал Праведного Сына без его светлой мантии — в обычных брюках и неброском темно-сером камзоле. Длинные светлые волосы Криспин коротко обрезал, а вот бороду сохранил. Серьги из уха тоже никуда не делись, как и медальон Паладайна, по-прежнему висевший на шее. Рейст улыбалась так радостно, будто все криннские Башни Высшего Волшебства достались ей одной. Криспин же смотрел на нее слегка ошалело, но отчетливо влюбленно. Тика явно хотела что-то сказать по этому поводу, но сочла за благо промолчать. Зато Палин болтал без умолку и гордо показывал Рейстлин мелкие золотистые искорки, разлетавшиеся в стороны от каждого его щелчка пальцами. Рейст не уставала его хвалить. −А злая тетя больше не приходит. — мимоходом сообщил Палин. −И не придет. — заверил его Криспин, колени которого Палину тоже очень полюбились. −К Чемошу улетела? — поинтересовался сын, демонстрируя отличную память. Тика исподволь погрозила потупившей глаза Рейстлин половником. Криспин усмехнулся в ладонь и на внимательный взгляд Карамона с улыбкой кивнул. −Бра-атец. — пропел в голове у Карамона голос Рейстлин. — Не гляди букой. Все в порядке. Такхизис больше носа не покажет из своей конуры. −Интересно, как вы ее там замуровали? — с некоторым усилием подумал в ответ Карамон. Рейстлин отозвалась коротким смешком и кинула в брата кусочком собственного воспоминания. −Древние маги все понимали так буквально? — тряхнув головой, чтобы выкинуть сцену союза Света и Тьмы, полюбопытствовал Карамон. −Ага. — легко отозвалась Рейстлин. Палин тем временем заинтересовался медальоном Паладайна и прежде, чем Криспин успел сообразить, вцепился в свою добычу обеими руками. Рейстлин дернулась, но все же осталась на месте. Палин радостно крутил новую игрушку, а напрягшийся было Криспин расслабил плечи и улыбнулся Тике с Карамоном: −Будущий светлый маг, несомненно. Палина его будущность заботила так же мало, как и усилившаяся за месяц кучерявость. Поэтому он без тени сомнения попробовал знак Паладайна на зуб. Ничего вкусного Свет предложить не смог. Может, у Тьмы найдется хотя бы печенье? Вроде того, что печет мама. Хотя, глупости, конечно. Ни у кого не бывает такого вкусного печенья.