Идиллия ночи

Уолдин любит Гедеона всякого - злого, грустного, спокойного, того Гедеона за арабским, такого, которого может видеть только он. Вот, как и сейчас, Хитклиф сидит дома у Люмьера, не поверите, достаточно было распустить прислугу, и он уже тут как тут. Блондин все так же учит арабский, но позволяет Уолдину отлынивать и просто наблюдать за собой, а Люмьер ему за это безумно благодарен. Люмьер обожает все связанное с Гедеоном, ему нравится даже получить от него книгой по голове, знает же, что это проявление любви такое, поэтому драматично дуется пару минут и успокаивается. Хитклиф искренне переживает за Люмьера, особенно когда этот идиот опять на какую-то вечеринку подписался, в такие моменты часто проскальзывает "и чем ты не похож на Оскара?"а в ответ летит "меня ты любишь куда больше, красавчик" за что Уолдин обязательно потом получит гневный взгляд, хотя на правду шибко агрессировать нельзя. Всю идиллию прервал телефонный звонок, на экране показалось «Оскар». Люмьер мгновенно сбросил, не надо ему такой вечер прерывать, слишком много чести для Вотермила. — Почему сбросил? — кратко спрашивает Хитклиф, даже от задания оторвался и посмотрел на собеседника, в этот момент сердце Уолдина пропустило удар, ну вот как можно быть таким волшебным? Так ещё и смотреть так пристально, совсем уже вопиюще себя ведёт! Так и не краснеет к этому всему. — Я не собираюсь портить себе настроение и вечер разговором с Оскаром, слишком много чести для него, — отвечает коротковолосый не прерывая зрительный контакт, матерь божья, какой же он..домашний, волшебный, восхитительный сейчас, да и вообще всегда. — А я уж успел подумать, что вы жить без возможности друг другу пару ласковых сказать не сможете, — усмехнулся Гедеон, специально что-ли эту игру решил затеять? Ну давайте, мистер Хитклиф, почему нет. — Не переживай, дорогой, я обязательно ему скажу, но только тогда, когда не буду занят тобой. Ревнуешь? — как бы в шутку сказал Люмьер, но почувствовал шкурой, что Гедеон захотел его удушить. — Много чести, — повторил его же слова Хитклиф и вернулся к работе. — Не дуйся, Геде, я люблю только тебя, ты же в курсе,- посмеялся Люмьер и тяжело вздохнул, он никогда не врал ему, сейчас тем более говорил искреннюю правду, даже если могло показаться по другому. — Идиот, — прошипел Хитклиф в ответ все так же работая с текстом. Идиллия восхитительна, Люмьер так и продолжил любоваться своим любимым, изучал лицо, мимику, красоту глаз, волосы, всю красоту, которую видит, знает и чувствует. Ему позволено слишком много, но никогда это не обернется против Гедеона. Будет рядом, довольствоваться такими вечерами, ленивыми поцелуями, объятиями и долгими затяжными взглядами. Первым прервал сию романтику именно Хитклиф, он отложил учебник и повернулся к парню. — И долго ты так будешь молча прожигать меня взглядом? — вполне себе логичный вопрос, по всей видимости Люмьер слишком засмотрелся на него. — До конца жизни, милый, ты так просто никогда от меня не избавишься, уж больно тесно мы с тобою связаны, — спокойно, без нотки шутки и веселья говорит Уолдин. Ему и правда иногда изрядно надоедает быть постоянным весельчаком. — Будь добр, займись лучше чем-то более полезным, арабский открой, чаю сделай, если уж решил полностью распустить всех, — сказал Гедеон отвернувшись, тот устало прикрыл глаза, как же он хочет отдохнуть, поэтому ноги привели сюда? Все верно. — Чаю? Без проблем и только с радостью, нам пора отвлечься, а то все за своими уроками сидит, признайся, ты явно не для того сюда пришел, — говорил блондин удаляясь в сторону кухни. И правда, сейчас никого из них не волновали пропущенные звонки Оскара, арабский, любые проблемы. Каждому из них это было совершенно не интересно. Сейчас есть только они, их комфорт, идиллия, любовь и доверие. Они существуют друг для друга, в спокойствии и красоте, доверяют друг другу настолько, что срывают маски тех самых Гедеона и Люмьера, в этом доме сейчас есть только «Геде» и «Люми», ничего большего. — А говорил, что терпеть не можешь мои прикосновения и объятия, — со смешком в голосе сказал Люмьер. Хитклиф лишь усмехнулся и уткнулся носом в шею Уолдина, из-за такого действия коротковолосый тепло улыбнулся и притянул Гедеона поближе к себе. Чай остывал, ночь все больше опускалась на Октавию, за окном уже не виднелись машины, люди, наступала тишина и спокойствие. Телефоны все так же трезвонили из-за попыток Оскара им дозвониться, что же такого случилось? Возможно, они забыли о том, что договорились позаниматься втроём, но колыхало их сейчас это не шибко сильно. Хитклиф начал спокойно засыпать в теплых и любимых объятиях, этого ему и не хватало весь день.