Рассвет

Мягкие, ещё почти не вставшие лучи, уже на удивление остро пронзали ум. Вдох - разряженный воздух наполнил спортивные лёгкие кислородом, медленный выдох - спокойствие, утренняя тишина. Рассвет чаще не лучше, чем закат. Да, приятно смотреть как на темном небосводе мягкие облака покрываются светлой, сине-серой пылью, а из-за горизонта начинает полыхать алое пламя, буд то бог случайно проколол палец, пока ткал новые звёзды, разливая свою беспечную кровь. Но, ему все равно был ближе по душе закат. Скорее не из-за такой же, неистовой красоты и сонной лёгкости на душе, а из-за того что он, практически только в это время, мог остаться чуть по дольше, рядом с ним. Утренняя роса вот-вот формировалась на пока что темной, но такой сочной траве, постепенно оседая мокрыми пятнами на черных пижамных штанах. Лёгкая, влажная дымка окутывала разум словно сигаретный  смрад, сводя с ума не трезвую, от малого количества сна, голову молодого юноши. Ближе к серому чем к голубому глаза, метнулись в низ, к мягкому щекастому, немного бледному лицу. Веки измазанные в тёмно-синих тенях, обладавшие длинноватыми, от природы подкрученными ресницами, подрагивали повествуя о беспокойном сне. Длинные, худые, местами мозолистые, от беспрерывных тренировок , пальцы мягко прикоснулись к жестковатым, растрёпанным чернильным волосам. Плавным движением , будь тот лебедь, парень убирает нечёсаную челку со лба, пытаясь на любимом им лице, уловить каждую пробегающую морщинку. Будь та оставшаяся от ярой злости после того, как назвали его "дураком", или же от вселенской радости после того, как ему принесли очередную вещицу бывшей Королевы. Или же от бесконечных слез, запах и вкус которых он знал наизусть. . . Голова, что располагалась на чужих коленях, дёргается. Неожиданно, яркие, синие, буд то ледниковое море в котором они не так давно дрейфовали, такие сонные глаза, распахнулись. Густые, но прибранные бровки, как и следует принцу, мгновенно нахмурились. Ведь первым, после двух-часовго сна, размытым взором, сложно найти источник прохладных поглаживаний, чьи и прервали столь хрупкий королевский сон. Взирая столь дивную картину, как бы желая окунуться в возлюбленное им, со всем трепетом души, спина в серо-фиолетовой футболке, сгинается. И еле царапая своими, не мягче, светлыми локонами, личико, чье впервые за долгое время находится без надоедливой маски, целует в тот же самый, некогда хмурый лоб. В миг, темные брови принца расходятся, а на тонких, но столь сладких устах расцветает красная улыбка, даря заострённым ушам рыцаря, немного ехидный, совсем чуть тихий смех. Что еле слышным эхом разносится по чистому, нелюдимому, кажется, почти бескрайнему полю. Разве нужно для счастья больше?