моя жизнь — шутка (думаешь, блестки помогут?)

      Ким Сынмин не возражал против утра.       Оно было предсказуемым и спокойным — это была его любимая часть дня. Солнце было не слишком ярким, а воздух ещё сохранял прохладу после ночи. Он каждый день ходил по одному и тому же маршруту, пробираясь по узким улочкам, заставленным маленькими магазинчиками, закрытыми кафе и случайными бродячими кошками, которые никогда не задерживались здесь настолько, чтобы дать ему себя погладить. Его начищенные черные ботинки тихо постукивали по тротуару, ровно и ритмично, как и всё остальное в его жизни.       Жизнь была... простой.       Ему это нравилось.       Будучи офисным работником, Сынмин был одним из сотен в своей компании. Он ничем не выделялся, да у него и не было желания выделяться. Его стол располагался в центре общего офисного этажа в окружении коллег, которые были скорее знакомыми, чем друзьями. Он разговаривал только тогда, когда кто-то обращался к нему, голос был тихим, но вежливым, а слова всегда размеренными. Разговоры редко выходили за рамки любезностей, и это его вполне устраивало.       Сынмин взглянул на часы — скромные серебряные, он носил их уже много лет. Слабое тиканье странно успокаивало. Было 7:15 утра, точно по расписанию. Прогулка закончилась у станции метро, где уже толпились люди.       Подземка наполнилась привычным шумом: торопливые шаги, объявления, раздающиеся над головой, металлический скрип прибывающего поезда. Сынмин стоял среди толпы, засунув руки в карманы пальто. Он не страдал клаустрофобией, но толпа людей вокруг него всегда заставляла уходить всё дальше в себя.       Там, в одиночестве своих мыслей, ему было лучше.       Он сел в поезд и протиснулся в угол вагона. Там, как всегда, было много народу: бизнесмены, студенты и семейные пары, одни листали свои телефоны, другие болтали. Молодая пара напротив него привлекла его внимание: мужчина тихо смеялся, протягивая женщине маленькую розовую коробочку, перевязанную ленточкой.       А. Точно. Сегодня День святого Валентина.       Сынмин отвернулся, выражение лица было нечитаемым. Взгляд остановился на полу, где край его ботинка задел ботинок другого пассажира. Он пробормотал тихое извинение, но тот, похоже, ничего не заметил.       Он не испытывал горечи из-за праздника. Точнее, не совсем.       Просто он был... повсюду.       За последнюю неделю по всему городу появились розовые и красные украшения: от пекарен, рекламирующих пирожные в форме сердца, до уличных торговцев, продающих розы и воздушные шары. По дороге на станцию он видел пары, обменивающиеся подарками: одни краснели, другие сияли. Даже сейчас поезд был усеян букетами пастельных тонов и огромными плюшевыми медведями, которых крепко сжимали улыбающиеся люди.       Они все выглядят такими счастливыми, — подумал Сынмин, и его губы изогнулись в слабой улыбке. Он никому не запрещал радоваться. Даже наоборот, он был рад за них. Любовь, в конце концов, — это то, что нужно праздновать.       И всё же какая-то часть его души — та, что была похоронена так глубоко, что он редко признавал это, — ощущала слабую тоску. Это была не ревность, не совсем. Скорее, это была тихая боль, невысказанное желание, которому он уже давно перестал потакать.       Сынмину тридцать, он холост и прочно укоренился в своей рутине. У него уже были отношения, раз или два, но ни одни из них не продлились долго. Последние отношения, случившиеся много лет назад, закончились извиняющимся вздохом его тогдашней девушки:       «Ты хороший человек, Сынмин. Но ты... слишком тихий. Слишком предсказуемый. Я не думаю, что это то, чего я хочу».       Он не стал с ней спорить. Она не ошиблась.       С тех пор он больше не пытался. Не то чтобы ему не хотелось общения, просто он не мог заставить себя приложить усилия. Жизнь была легче, когда она была простой, а жизнь Сынмина была именно такой: простой, предсказуемой и, если быть честным, немного скучной.       Он не возражал. Обычно не возражал.       Но сегодня, окружённый всей этой яркостью и теплом, он не мог не задаться вопросом: а действительно ли этого достаточно?       Нет, не начинай это, — сказал он себе, переместив свой вес, когда поезд дёрнулся вперёд. Он сосредоточился на ровном гудении поезда, прохладном металлическом поручне под его рукой, слабом запахе чьего-то одеколона.       Простота была хороша. Простота была умиротворяющей.       Поезд прибыл на его остановку, и Сынмин последовал за потоком пассажиров, выходящих на платформу. Когда он вышел на свежий утренний воздух, тоска угасла. Так было всегда.       Когда он подошёл к офисному зданию — гладкой, стеклянной башне, отражающей бледное небо, — на него нахлынуло знакомое чувство комфорта. Он поправил галстук, разгладил складки пальто и распахнул двери.       Ещё один день. Ещё один спокойный, обычный день.       Сынмин стоял у лифта, влившись в тихий гул офисного холла. Мягкое жужжание кофемашины за его спиной и редкие разговоры растущей толпы сотрудников едва улавливались в сознании.       Он смотрел прямо перед собой, устремив взгляд на полированные металлические двери лифта. В них отражались смутные очертания окружающих его людей — размытые контуры, которые менялись с каждым шагом. Он, конечно, осознавал их присутствие, но лишь смутно. Их голоса то нарастали, то стихали в обрывках разговоров:       «Ты видел сообщение о встрече на следующей неделе?»       «Боже мой, эти розы на моём столе от него! Ты можешь в это поверить?»       «Клянусь, наша команда хуже всех справляется со сроками...»       Сынмин опустил голову, поправляя свой потертый кожаный портфель. Он не присоединялся к разговорам. Он не знал ни их имен, ни их жизни, ни их распорядка дня, кроме этих мимолётных встреч в лифтовом холле.       И это прекрасно, — подумал он, позволяя своим мыслям дрейфовать. — Так проще.       Лифт звякнул, двери открылись, выпуская очередную волну сотрудников. Люди зашагали вперёд, заполняя пространство перед ним. Сынмин остался в стороне, ожидая своей очереди.       В этот момент кто-то подошёл к нему ближе. Слишком близко.       Он слегка напрягся — рефлекс, вызванный скорее привычкой, чем раздражением. Не успел он сделать шаг в сторону, как мысли оборвал голос.       — Доброе утро, Сынмин-щи.       Сынмин моргнул, повернув голову и увидев, что рядом с ним стоит Хван Хёнджин, а его губы кривит слабая улыбка.       — Доброе утро, Хёнджин-щи, — тихо ответил Сынмин, слегка склонив голову.       Хёнджин, по общему мнению, был всем тем, чем не был Сынмин. В то время как Сынмин исчезал на заднем плане, Хёнджин освещал любую комнату, в которую входил. Высокий рост, безупречный стиль и естественное дружелюбие выделяли его среди коллег. Не помешало и то, что его резкая линия челюсти и яркие, выразительные глаза умели притягивать к себе как клиентов, так и коллег.       Хёнджин получил повышение почти год назад, несмотря на то, что начал работать в компании одновременно с Сынмином. Никто не задавался вопросом. Он был естественным. Иногда Сынмин удивлялся тому, как легко Хёнджин ориентируется в их мире. Бесконечные связи, общение, поздние ужины со старшими сотрудниками — всё это казалось ему таким лёгким.       С другой стороны, Сынмин ни разу не присоединился к их команде, чтобы провести вечер.       Лифт звякнул, и двери открылись с плавной, отработанной практикой эффективностью. Люди начали входить внутрь, и шумная толпа слегка поредела, когда люди стали бороться за свои места.       Хван Хёнджин, стоявший впереди в шаге от него, слегка отодвинулся в сторону и легким жестом пригласил Сынмина войти первым.       — Спасибо, — тихо ответил Сынмин, его тон был вежливым и непринужденным. Он вошёл внутрь, придерживаясь своего обычного угла у задней стены. Это была привычка, почти ритуал — искать самое укромное место.       Лифт быстро заполнился, люди втискивались в каждый свободный сантиметр под негромкий шум офисных разговоров. Сынмин поправил портфель, стараясь ни с кем не столкнуться. Вскоре вошёл Хёнджин и встал прямо перед ним. Он ухватился одной рукой за металлические перила сбоку, поза как всегда была непринуждённой. Сынмин молча наблюдал за происходящим, отмечая, что Хёнджин держится с той же естественной легкостью, что и всегда. Даже здесь, в окружении утреннего хаоса, движения Хёнджина были плавными, словно ничто не могло его взволновать.       В последнюю секунду в помещение втиснулись ещё сотрудники, кто-то пробормотал: «Здесь есть ещё место, просто подвиньтесь!» Воздух стал тяжелее, слабый аромат одеколона и кофе смешался в замкнутом пространстве.       Затем лифт слегка тряхнуло, когда он начал подниматься. Хёнджин оступился, начищенные ботинки заскользили по гладкому полу.       Сынмин отреагировал, не задумываясь. Он протянул руку и схватил Хёнджина за талию, чтобы поддержать. Действие было быстрым, почти механическим, но соприкосновение оказалось достаточно прочным, чтобы Хёнджин не упал на стоящего рядом с ним человека.       — Ах, простите! — воскликнул он, голос был полон смущения, когда он выпрямился. Хёнджин повернул голову ровно настолько, чтобы оглянуться назад. Выражение лица было где-то между застенчивостью и благодарностью. — Спасибо, Сынмин-щи.       Сынмин тут же отпустил руку, и она дёрнулась в сторону, как будто этого контакта и не было. Лицо оставалось спокойным, не выдавая никаких следов короткого прикосновения.       — Всё в порядке, — просто сказал он ровным и спокойным голосом, как всегда.       Хёнджин поправил пиджак, быстрым, отработанным движением смахнув с него невидимые пылинки. Оглянувшись через плечо, он улыбнулся Сынмину слабой и неловкой улыбкой. Это не была его обычная яркая улыбка, которой он одаривал клиентов и коллег во время встреч. Она была более скромной и мягкой, словно Хёнджин не был уверен в том, что ему ответить.       Сынмин не ответил на улыбку. Взгляд переместился на индикатор этажа над дверями, он наблюдал, как меняются цифры, пока лифт продолжал плавно подниматься. Для него это взаимодействие было лишь кратковременной рябью, которая не имела никакого значения, кроме насущной необходимости уберечь кого-то от падения.       Пространство вокруг них было заполнено тихим гулом мотора лифта, редким шарканьем обуви и слабым шелестом разговоров. Казалось, никто больше не заметил этого короткого обмена репликами, и Сынмин был благодарен за это.       Когда лифт снова просигналил, двери открылись на их этаже. Толпа вышла наружу, люди быстро направились к своим столам и задачам на день.       Сынмин вышел в коридор, шаг был размеренным и неторопливым. Хёнджин шёл впереди него, длинные ноги несли его к столу у больших угловых окон.       Хёнджин нередко привлекал к себе внимание, проходя через офис. Несколько голов повернулись, кто-то поприветствовал его, проходя мимо, а кто-то бросил мимолётный взгляд в его сторону. Но Хёнджин, казалось, ничего не замечал, сосредоточившись на том, что ждало его на рабочем месте.       Что касается Сынмина, то он не задумывался о том, что произошло в лифте. Это был маленький момент, незначительное событие в грандиозной схеме дня. К тому времени, как он добрался до своего стола, мысли уже вернулись к спокойному ритму рутины.       Он поправил бумаги на столе, мысленно составляя план предстоящего дня. Компьютер всё ещё загружался, а тихое гудение не смолкало в тишине офиса. Он открыл список дел и бегло просмотрел те, что предстояло сделать за утро. Всё было обыденно, ничего неожиданного.       Пара рук внезапно опустилась на плечи, нарушив его концентрацию. От неожиданности Сынмин вздрогнул.       — Доброе утро, Сынмин!       Сынмин слегка поморщился от громкого голоса, заполнившего пространство. Чанбин. Один из самых громких старших сотрудников в отделе. Он медленно повернулся на стуле и вежливо улыбнулся, что было скорее автоматическим жестом, чем искренней теплотой.       — Доброе утро, Чанбин-хён.       Чанбин, как обычно, начал непринужденный монолог, и его слова зазвучали в быстром темпе, почти заглушив тихий шум окружающего их офиса. Он был из тех, кто заполняет болтовнёй любую тишину, и Сынмин, сталкивавшийся с ним на протяжении последних нескольких лет, давно научился отвечать, не вступая в разговор.       — Ты слышал о новом проекте? Менеджер хочет закончить его к концу недели, но спецификация совсем не соответствуют требованиям, — сказал Чанбин, облокотившись на стол и драматично покачав головой. — Что думаешь по этому поводу?       Сынмин кивнул, давая краткий ответ, который не предполагал дальнейших расспросов.       — Я уверен, что всё будет хорошо. Нам просто нужно быть организованными.       Чанбин, похоже, остался довольным, кивнув в знак одобрения. Разговор перешёл с обновлений проекта на более лёгкие темы — в основном, о погоде и выходках коллег в коридоре, — но в конце концов, как обычно, сменил тему на обед.       — Я нашёл новый отличный мясной ресторан ниже по улице, всего в нескольких кварталах отсюда. Ты должен пойти со мной сегодня. Прошло столько времени с тех пор, как у нас был хороший обед, да? — голос Чанбина стал более воодушевлённым, а глаза загорелись при упоминании еды.       Сынмин почувствовал, как у него сжался желудок. Чанбин всегда был таким — приглашал его на обед, предлагал вместе поесть. Сынмин никогда не понимал, почему. Он знал, что это происходит не потому, что Чанбину нравится его общество. Скорее всего, из чувства долга. Ведь если Сынмин не шёл с соседом по столу, то, скорее всего, он проводил обед в одиночестве в кафетерии или, что ещё хуже, перекусывал за своим столом, занимаясь работой, не общаясь ни с кем из других сотрудников.       Сынмин знал, что Чанбин это заметил. Нетрудно было догадаться, что его приглашения были направлены не столько на еду, сколько на то, чтобы не дать ему замкнуться в себе. Сынмин не возражал против еды в одиночестве. Это было комфортное одиночество, которое позволяло ему прожить день без отвлекающих факторов и обязательств. Но он уже давно перестал пытаться объяснить это Чанбину.       — Я в порядке, правда. Но спасибо, — вежливо, но твёрдо ответил Сынмин.       Чанбин лишь рассмеялся, не обращая внимания на нежелание Сынмина.       — Хорошо, тогда я найду кого-нибудь другого, с кем можно пойти, — сказал он по-прежнему бодрым голосом. Он широко улыбнулся Сынмину, как будто это было не более чем обычное предложение.       Похлопав Сынмина по плечу, Чанбин собрался уходить, уже оглядывая офис в поисках следующей цели.       — До встречи, Сынмин!       Сынмин проводил его нейтральным взглядом и вернулся к своему столу. Компьютер завершил загрузку. Взяв в руки мышку, он нажал на кнопку, чтобы начать рабочий день, предыдущая ситуация уже отошла на второй план.       С Чанбином всегда было так. Приглашения, вежливые отказы, мимолетные моменты общения, которые проходили бесследно. Иногда Сынмин задавался вопросом, почему Чанбин вообще беспокоится — возможно, это чувство вины или просто необходимость заполнить тишину вокруг себя.       Знакомое гудение компьютера было желанным звуком, и Сынмин уже собирался погрузиться в работу, когда дверь в офис распахнулась с силой, заставившей его вздрогнуть. В воздухе зазвучал громкий разговор, и он сразу же узнал голос Хан Джисона.       Присутствие Джисона в офисе было невозможно игнорировать. Когда дело доходило до громкости, он был в одной команде с Чанбином. Казалось, он не мог говорить без того, чтобы вся комната не поняла, о чём конкретно он говорит. Сегодня, как и каждое утро, Джисон разговаривал по телефону, и его голос разносился по комнате, когда он что-то обсуждал — Сынмин не интересовался подробностями.       Джисон закончил разговор бодрым:       — Хорошо, поговорим позже! — и сразу же начал приветствовать других сотрудников со своей обычной энергией.       Сынмину не нужно было поднимать глаза, чтобы понять, что происходит. Приветствия Джисона были как всегда громкими, и неслись на волнах безудержного энтузиазма. Он уже слышал, как Джисон переходит от стола к столу, как повышается и понижается его голос, когда он перемещается по офису, и при этом никто не может скрыться от его внимания.       Прошло совсем немного времени, и Сынмин почувствовал неизбежный сдвиг. Как всегда, Джисон подскочил к его столу, вытягивая слова приветствия, словно песню.       — Сынмини-и!       Сынмин никак не отреагировал, продолжая сосредоточенно смотреть на экран перед собой. Ему не нужно было оборачиваться. Это все было рутиной — голос Джисона, его приближение и то, как он всегда приветствовал Сынмина последним, с той же странной улыбкой и раздражающе весёлым тоном.       Это было странно.             Сынмин не понимал, почему Джисон так поступает. Они не были друзьями. Они почти не общались вне таких ситуаций. Так почему же всегда одно и то же приветствие, певучая манера, которая не совсем соответствовала профессиональной атмосфере? Может быть, Джисон так поступал со всеми, но Сынмин не мог сказать точно. Он никогда не обращал внимания на то, как он общается с другими.       Но что-то в этом всегда настораживало. Не то чтобы Джисон делал что-то плохое, но принудительная жизнерадостность казалась ему неуместной, особенно, если речь шла не о близком коллеге. Сынмин никогда не просил о подобном внимании, но Джисон, похоже, решил его оказать. Это было неловко, и Сынмин не мог объяснить почему.       — Доброе утро, Джисон-щи, — ответил Сынмин вежливо, но отстранённо.       Джисон рассмеялся, голос был достаточно громким, чтобы заставить остальных в офисе сделать паузу.       — Ты, как всегда, очаровательно холоден, Сынмини! — сказал он и, не сбавляя шага, пошёл прочь, направляясь к своей следующей цели.       Сынмин смотрел ему вслед, выражение лица не изменилось. Этот случай, как и многие другие, отошёл на второй план.       Это был ещё один странный момент, с которым ему пришлось столкнуться, ещё одно напоминание о том, что он был частью команды, которая в действительности не включала его в себя или пыталась не включать, но Сынмин не удосужился это проверить.       Иногда он задавался вопросом, знает ли Джисон, как ему некомфортно, и как попытки проявить товарищество только подчеркивают его изолированность. Было очевидно, что Джисон пытается вписать его в группу, заставить почувствовать себя её частью, но это лишь заставляло Сынмина чувствовать себя жалким.       Впрочем, это не имело значения.       Сынмину не нужно было соответствовать. Это было неважно. Ему и самому было хорошо, даже если чувство собственной неполноценности тихонько закрадывалось в мысли.       Поэтому он вернулся к работе, отогнав эти мысли, пока шли минуты. Было проще сосредоточиться на текущих делах, на том, что имело значение, а не на том, что отвлекало нежелательное внимание.       В обед Сынмин наконец увидел его — Ёнбока, своего соседа по столу. Он решил, что Ёнбок только что вернулся с утренней встречи с клиентом, судя по тому, что тот сообщил ему вчера. Когда он вошёл в офис после посещения туалета, то обнаружил, что Ёнбок сидит за своим столом, просматривая что-то на компьютере.       Они были не так уж далеки друг от друга по возрасту и, поскольку их столы располагались так близко, было практически невозможно не обмениваться хотя бы парой слов каждый день. Так они и стали друзьями, по умолчанию, правда. Друзьями, а не просто коллегами.       У Сынмина было не так много друзей — он никогда не стремился заводить глубокие связи. Но Ёнбок был другим. Он тоже был сдержанным, но при необходимости не уклонялся от общения. Он был из тех людей, которые балансируют между тем, чтобы держаться в тени, и тем, чтобы влиться в социальную жизнь офиса. Он не был громким, как Чанбин или Джисон, но благодаря своему тихому обаянию нравился всем.       К тому же, Ёнбок был довольно симпатичным. Сынмин не стал отрицать этого. Это не было какой-то большой тайной. В офисе многие его обожали, и Сынмин понимал, почему. Если бы ему пришлось признать, что он находит кого-то привлекательным, то это был бы Ёнбок. Но это было неважно. По крайней мере, не должно.       Сынмин пододвинул свой стул поближе к столу Ёнбока и слегка наклонился, чтобы привлечь его внимание.       — Как прошла встреча? — спросил он тихим голосом, но в нём всё равно слышался интерес, который не удавалось скрыть.       Ёнбок тяжело вздохнул, драматично проведя рукой по волосам движением, которое было почти театральным от усталости. Он повернулся к Сынмину, и выражение его лица на мгновение стало бесстрастным.       — Тяжело. Клиент вёл себя, как зануда, предъявляя необоснованные требования, — он наклонился ближе, понизив голос до шёпота. — Но, в конце концов, нам удалось заключить сделку. С трудом.       Сынмин улыбнулся, уголок рта дёрнулся вверх при виде преувеличенного разочарования Ёнбока. Он редко жаловался так открыто, и Сынмин оценил, насколько искренним он был даже в такие моменты.       — Хорошая работа, — мягко и искренне сказал Сынмин. Он кивнул, как бы одобряя старания Ёнбока. — Я знал, что ты справишься.       Ёнбок улыбнулся, и разочарование в глазах исчезло, когда он повернулся лицом к Сынмину. Это была та улыбка, от которой всё остальное вокруг отходит на второй план. В уголках глаз Ёнбока появились морщинки, и на какое-то мгновение от теплоты в выражении его лица воздух вокруг них стал легче.       Сынмин не смог отвести взгляд. Улыбка была такой милой, от чего ему стало одновременно неловко и тепло. Что-то в ней было такое, что-то в искренней признательности Ёнбока за маленький жест похвалы, что поразило Сынмина так сильно, но он не мог объяснить, что именно.       — Спасибо, Сынмин, — сказал Ёнбок, продолжая улыбаться так, что у Сынмина сжалось в груди от непонятного чувства. — Всегда приятно слышать это от тебя.       Сынмин кивнул, положив руку на край стола и позволив моменту растянуться. В этой тихой беседе чувствовалось странное умиротворение, что было для него редкостью, особенно в этом офисе.       Ёнбок снова отвернулся к экрану, но между ними по-прежнему царила тихая, лёгкая теплота.       Сынмин медленно выдохнул, откинувшись в кресле. Мгновение прошло, но чувство затянулось чуть дольше, чем следовало.       Он не понимал, почему так трудно отпустить это чувство.       Когда Сынмин уже собирался вернуться к работе, к ним подошёл знакомый человек. Чан, их руководитель, подошёл к их столам со своей обычной тёплой улыбкой. Сынмину не нужно было поднимать глаза, чтобы понять, кто это. В шагах Чана чувствовалась уверенная, успокаивающая энергия.       Он положил руку на их плечи, и этот жест был привычным и комфортным, как у старшего брата, который точно знает, когда нужно похвалить или подбодрить. Сначала он посмотрел на Ёнбока, и выражение его лица сменилось на искреннее одобрение.       — Хорошо поработал сегодня, Ёнбок, — сказал он негромко, но с искренней благодарностью в голосе. — Ты был великолепен на той встрече. Ты действительно спас нас.       Ёнбок слегка покраснел от неожиданной похвалы и опустил глаза на свой стол, как будто это могло помочь ему скрыться от внимания. Он поёрзал на своём месте и пожал плечами, явно не привыкший к этому, несмотря на то, что уже столько раз был центром подобной похвалы.       Сынмин заметил, как едва заметно изменилось выражение лица его друга: щёки потемнели, скромность не позволила насладиться похвалой, которую он действительно заслужил. Это было знакомым зрелищем, и Сынмин не смог сдержать маленькую гордую улыбку, которая заиграла на его губах.       — Да, я знал, что ты справишься, — спокойным и тёплым голосом добавил Сынмин, а улыбка была чуть более искренней, чем обычно.       Ёнбок взглянул на Сынмина, и его робкая улыбка вернулась, благодарная, но всё же немного смущённая.       — Спасибо. Правда, я рад, что всё получилось.       Чан тихонько захихикал, ласково потрепал Ёнбока по волосам, а затем обратил свой взор на них обоих. Его взгляд смягчился, от него всегда исходила та же спокойная доброта.       — Раз уж вы так хорошо поработали сегодня, — сказал Чан, его тон стал ярче, — я собираюсь отправиться на обед. Не хотите присоединиться? Это будет за мой счёт.       Лицо Ёнбока слегка засветилось от такого приглашения, и он, не раздумывая, кивнул.       — Конечно, звучит здорово!       Сынмин почувствовал, как тяжесть взгляда Чана переместилась на него, ожидающий взор менеджера задержался на мгновение дольше, чем следовало. Наступила небольшая, почти незаметная пауза, когда Чан и Ёнбок ждали ответа Сынмина. Тёплое давление их внимания заставило почувствовать беспокойство, которое он не мог объяснить.       Он улыбнулся, как всегда вежливо, и покачал головой.       — Спасибо, но мне нужно кое-что успеть, — голос был ровным и спокойным, в нём не было ни намека на сожаление. Он привык к этому.       Чан кивнул с пониманием в глазах и ободряюще похлопал его по плечу.       — Хорошо. Может, в следующий раз, — улыбнулся он тепло и без всяких обязательств. Чан повернулся, чтобы уйти, и Ёнбок последовал за ним, всё ещё улыбаясь Сынмину. Когда он уходил, Ёнбок в последний раз помахал ему рукой, выражение лица стало мягче, чем раньше, но всё ещё было наполнено скромным теплом.       Сынмин ответил ему тем же, но в сердце зародилась маленькая, тихая боль, которую не хватало сил прогнать. Взгляд задержался на мгновение, после чего он снова повернулся к столу, издав небольшой вздох.       Он уже должен был привыкнуть к этому. Это не впервые, когда он вежливо отклонял приглашение. В конце концов, работа была на первом месте. Но почему-то сегодня привычный гул экрана компьютера и ожидающие его внимания задания казались далёкими, словно напоминание об одинаковой рутине. Он снова вздохнул, усаживаясь в кресло, а пальцы зависли над клавиатурой. День продолжался, как и всегда. Ещё один час, ещё одно задание, которое нужно выполнить. Но на краткий миг он задумался, каково это — присоединиться к ним, не быть тем, кто остаётся позади.       Но эта мысль быстро прошла. Так было всегда.       Сынмин уже некоторое время непрерывно работал, сосредоточившись на экране и тихо щёлкая пальцами по клавиатуре. Гул офиса вокруг был привычным фоном, наполненным привычным приливом и отливом болтовни и редкого смеха. Он давно научился отвлекаться от всего этого, и сегодняшний день не стал исключением.       Как всегда, громче всех звучал голос Джисона. Сынмин слышал обрывки его восторженной болтовни, но старался не обращать внимания на слова. Что-то о новой песне, которую он открыл для себя, или о шоу, которое он смотрел прошлой ночью — неважно. Джисон всегда делился случайными фрагментами своей жизни с теми, кто его слушал.       С другого конца офиса доносился громкий и чёткий смех Чанбина, за которым следовал игривый ответ Хёнджина. Их перебранка напоминала бесконечную игру в словесные пятнашки, в которую время от времени втягивались другие коллеги, чтобы сделать пару замечаний, а затем исчезали в обычной динамике трио.       Однако, Сынмин лишь изредка переглядывался с Ёнбоком, своим молчаливым партнёром в тихих осуждениях. Каждый раз, когда трио становилось слишком шумным для профессиональной атмосферы, взгляд Сынмина ненадолго отрывался от экрана и встречался со знающим взглядом Ёнбока. Тонкий обмен мнениями, без слов. Ёнбок часто прикрывал рот, чтобы подавить смех, а Сынмин просто качал головой и возвращался к своей работе, уголки его губ подрагивали в слабой улыбке.       Затем наступило неизбежное обострение.       — Эй! Кто-нибудь, сходите со мной... — голос Джисона, как всегда, возвышался над общим гулом офиса. Сынмин не уловил смысла фразы, да его это и не интересовало. Что бы там он не просил, это не имело никакого отношения к их работе. В этом он был уверен.       Тихо выдохнув, он слегка опустил голову. Взгляд был прикован к столу, а поза — нарочитой, как будто он старался быть как можно более незаметным. Избегание было отработанной привычкой. Когда Джисон находился в одном из своих «командных» настроений, он вычислял Сынмина. И хотя Сынмин знал, что может просто сказать «нет», проще было просто не замечать его.       И это сработало.       Джисон не обратил на него внимания. Вместо этого он повернулся к Хёнджину, втянув его в свой обычный вихрь энтузиазма. Они вместе покинули офис, Джисон шёл впереди, а Хёнджин следовал за ним с забавным выражением лица, изображая нежелание сотрудничать.       Сынмин с облегчением вздохнул, когда в офисе стало немного тише. Этого было мало, но достаточно, чтобы он смог переключиться. Он выпрямился в кресле, вернувшись к экрану, и тихий стук клавиш снова слился с привычным гулом офиса.       Это была маленькая победа, но он был ей благодарен.       Сынмин с тихим вздохом откинулся на спинку стула и вновь сосредоточился на задании на экране. Гул офиса доносился до него, но он с практической легкостью отключался от него. Непрерывно печатая, он позволил себе погрузиться в ритм работы.       И тут раздался удар.       Что-то ударило его по затылку.       Пальцы Сынмина зависли над клавиатурой, когда он попытался избавиться от слабого жжения в затылке. Взгляд переместился на скомканную бумагу, лежащую на столе, — беспорядочный клубок переработанного раздражения. Медленно подняв голову, он окинул взглядом кабинет, пока не встретился с парой немигающих глаз.       Ли Минхо.       Выражение лица Минхо было таким же нечитаемым, как и всегда, взгляд острым и непоколебимым. Он ничем не занимался, просто сидел, положив локоть на стол и подперев подбородок рукой, как будто у него было столько времени в мире, чтобы молча терзать Сынмина.       Сынмин внутренне вздохнул. Он не очень хорошо знал Минхо, но ему было известно, что тот обладает удивительной способностью досаждать ему. Если с большинством молодых сотрудников Минхо вёл себя тихо и мило, то с Сынмином иначе. Он, похоже, получал извращённое удовольствие, подтрунивая над ним.       В этом не было ничего нового. Сынмин уже привык к нападкам в виде скомканных бумаг, внезапным толчкам в коридоре и нелепой привычке Минхо корчить ему рожи по всему офису. Иногда казалось, что Минхо постоянно пытается спровоцировать его, чтобы он отреагировал в ответ.       Как сейчас.       Минхо немигающим и напряжённым взглядом, который практически кричал: «Сделай что-нибудь с этим». Сынмин на мгновение задумался, стоит ли это делать, но потом тихо выдохнул и отбросил бумажный шарик в сторону. Он вернулся к компьютеру.       Но покой длился недолго.       Стук.       Ещё один скомканный шарик приземлился прямо на его стол, подпрыгнув один раз, а затем опустился рядом с первым. На этот раз Сынмин недовольно нахмурился. Он снова поднял голову, но уже медленнее, и увидел, что Минхо смотрит на него ещё пристальнее. Губы мужчины беззвучно шевелились, явно произнося слова: «Прочитай бумажку!»       Сынмин сжал челюсти, борясь с желанием закатить глаза. Как бы Минхо ни вёл себя, как вечный раздражитель, он всё же был старше, всё ещё формально являлся старшим сотрудником. Уважение требовало сдержанности.       С покорным вздохом Сынмин взял скомканную бумагу и расправил её. Нацарапанное послание заставило губы сжаться в тонкую линию.       Сделай мне кофе.       Брови Сынмина раздражённо дернулись. Дело было не в самой просьбе — он уже делал это раньше. Минхо настаивал на том, что только он может приготовить кофе так, как ему нравится, и при этом был до смешного конкретен.       Кофе должен быть горячим, но не слишком. Сладким, но не слишком. Сливочный, но не до такой степени, чтобы быть похожим на десерт. Слишком много правил, слишком много способов всё испортить. И всё же Сынмин каким-то образом овладел этим искусством.       В его голове эхом прозвучали слова Минхо: «Ты единственный, кто понимает это».       Сынмин снова поднял взгляд. Минхо всё ещё смотрел на него, губы дрогнули в слабой ухмылке, словно он знал, что победил.       Раздосадованный, но решивший сохранить самообладание, Сынмин отодвинул стул и встал. Он чувствовал на себе пристальный взгляд Минхо, который следовал за ним, пока он направлялся в кладовую.       Если это была игра, то Сынмин не собирался в неё играть. Но даже когда он готовил кофе, тщательно выверяя его температуру и сладость в соответствии с невероятно специфическими стандартами Минхо, он не мог не задаваться вопросом, зачем Минхо вообще затеял эту рутину.       Сынмин возился в кладовке, с ворчанием отмеряя кофейную гущу. Он давно усвоил абсурдные указания Минхо, но это не означало, что ему нравилось их выполнять.       — Это просто смешно, — пробормотал он, потянувшись за сахаром. — Не слишком сладкий, не слишком сливочный. Что это вообще значит? Тест определения личности для кофе?       Он аккуратно налил горячую воду, стараясь не думать о самодовольном лице Минхо, ожидающем его за столом. Помешивая, Сынмин был настолько поглощён мысленным перечислением причин, по которым привычка Минхо пить кофе является опасностью для рабочего места, что не заметил, как кто-то вошёл в кладовую, пока он не заговорил.       — Опять кофе для Минхо-хёна?       Сынмин вздрогнул от неожиданного голоса и крепко схватился за ложку. Он быстро обернулся и столкнулся лицом к лицу с Ян Чонином.       Стажёр небрежно облокотился на стойку, уголки его губ были подернуты игривой ухмылкой.       — Чонин, — произнес Сынмин ровным, но удивленным голосом.       Чонин был относительно новым сотрудником компании, пришедшим в качестве стажёра четыре месяца назад. Сынмин не часто с ним общался, но Чонин неизменно приветствовал его каждое утро. Изредка они обменивались светскими беседами, если оказывались в одном помещении, как сейчас.       В отличие от других стажёров, которые тяготели к старшим сотрудникам в надежде произвести впечатление, Чонин, похоже, этого не делал. Более того, Сынмин не мог припомнить, чтобы он вообще общался с более шумной компанией. Это озадачило его. Если бы Чонин хотел произвести на кого-то впечатление, разве Чан или Чанбин не были бы очевидным выбором?       Иногда Сынмин задумывался, не чувствует ли Чонин себя более комфортно рядом с ним из-за их относительно близкого возраста — Чонин был всего на год младше. Но с другой стороны, почему именно он? Ведь Сынмин был не самым приятным человеком в офисе.       Сынмин вздохнул, поставив чашку с кофе на место.       — Ты же знаешь, какой он.       Чонин тихонько захихикал, его глаза заблестели от удовольствия.       — Я тоже его не понимаю. Обычно люди перестают дергать свою влюблённость за косички, когда им исполняется пять лет.       Сынмин замер, приподняв бровь от неожиданного комментария.       — Что это должно значить?       Чонин лишь озорно улыбнулся, его выражение лица невозможно было прочесть. Не успел Сынмин нажать на кнопку, как микроволновая печь подала звуковой сигнал, сигнализируя об окончании работы. Чонин отвернулся, чтобы забрать свою коробку с бенто, умело уклоняясь от ответа на вопрос. Собрав вещи, он снова взглянул на Сынмина и слегка похлопал его по спине.       — Не унывай. Я буду тебя поддерживать.       И вот так Чонин вышел из кладовой, оставив Сынмин стоять в недоумении.       Поддерживать меня?       Сынмин моргнул, глядя ему вслед, но странный комментарий не давал ему покоя. О чём вообще говорил Чонин?       Тряхнув головой, Сынмин схватил свежеприготовленный кофе и вышел из кладовой. Что бы ни имел в виду Чонин, это было неважно.       Пора отдать это дьяволу и вернуться к работе.       Когда Сынмин собирался уходить, в офисе было тише обычного — большинство сотрудников уже разошлись по домам. Он вежливо попрощался с Чаном и остальными, с натянутой улыбкой вытерпел слишком восторженное: «Пока-пока, Сынмин!» Джисона и искренне, хоть и коротко, кивнул Ёнбоку. Освободив стол и аккуратно собрав вещи, он вышел из здания на свежий вечерний воздух.       На улицах ещё сохранялись остатки празднований Дня святого Валентина, которые были ещё более яркими, чем утром. Парочки прогуливались рука об руку, их смех смешивался с редким обменом ласковыми словами. Повсюду валялись розовые шарфы и пиджаки с букетами роз и маленькими коробочками в форме сердца.       Сынмин не поднимал головы, делая вид, что ничего не замечает. Как он уже сказал, он не обижался ни на кого за счастье — это и правда было прекрасно. Но было что-то такое в том, чтобы идти домой одному, в пустую квартиру, и от этого становилось тяжелее на душе.       Это просто ещё один день, — сказал он себе, ускоряя шаг. — Дома меня ждут нездоровая еда и кино.       Он был всего в квартале от своего дома, когда что-то привлекло его внимание. Мягкое свечение из-за угла переулка, мимо которого он проходил уже бесчисленное количество раз.       Свечение исходило от маленького, захламленного магазинчика. Сегодня утром его там не было. Сынмин остановился на месте и уставился на него. Безделушки, открытки и свечи заполняли витрины, а среди них стояла пожилая женщина и смотрела на него так, будто ждала его всё это время.       — Проводишь этот чудесный день в одиночестве, дорогой? — спросила старушка, её голос был ровным, но с нотками озорства.       Сынмин вздрогнул, её слова застали его врасплох. Он замешкался, засунув руки в карманы пальто.       — Да... Но всё в порядке, правда.       — В порядке? — Старуха подошла ближе и покачала головой. — Нет, это не так, дорогой. И сейчас самое время, чтобы что-то с этим сделать.       — Что... — начал было Сынмин, но женщина схватила его за руку и завела в свой магазин.       Она бормотала под нос, сканируя глазами полки, словно точно знала, что ищет. Сынмин попытался протестовать, но её хватка оказалась на удивление крепкой для такой хрупкой особы.       — Ах! Вот оно! — объявила она, взяв с полки маленький ромбовидный флакончик. Розовая и блестящая жидкость переливалась внутри, ловя слабый свет и преломляя его, словно призма.       Сынмин уставился на него, и его первоначальное замешательство переросло в нечто, близкое к восхищению.       — Что это?       — Просто небольшое зелье удачи, — ответила она легким, но нарочитым тоном. — Кое-что, что улучшит твою удачу, дорогой. Один глоток сделает с тобой чудеса.       — Зелье удачи? — недоверчиво повторил Сынмин. Его скептицизм боролся с неоспоримой притягательностью жидкости. Она завораживала, почти неестественно. Ухмылка старухи расширилась.       — Давай. Бери. Бесплатно, только для тебя. Считай это подарком на День святого Валентина.       — С чего бы я... — начал было Сынмин, но слова замерли у него на языке.       — Попробуй, — посоветовала она, отпуская его руку и направляя в сторону улицы. — Даже если ты не веришь в удачу, завтра ты скажешь мне спасибо.       Сынмин моргнул, глядя на бутылку в своей руке. Он понятия не имел, как она там оказалась. Он открыл было рот, чтобы снова возразить, но старушка легонько подтолкнула его в сторону дома.       — Иди домой, дорогой, — сказала она с загадочной улыбкой. — Завтра у тебя важный день.       Почувствовав себя совсем не в своей тарелке, Сынмин, спотыкаясь, вернулся на улицу, слегка поклонившись по привычке.       — Эмм, спасибо... Я полагаю?       Повернув за угол, он оглянулся на переулок и замер. Магазина и старухи больше не было.       На том месте, где они находились, было темно и пусто, как и всегда.       Сынмин нахмурился, крепко сжимая бутылку в руке. Его сердце бешено колотилось, в голове роились вопросы, но ответов не было. Наконец он вздохнул и покачал головой.       — Это просто жутко, что за чёрт, — пробормотал он, продолжая свой путь.       Бутылка тускло поблёскивала в его руке, как будто она услышала его и сейчас смеялась над ним.       Когда Сынмин наконец добрался до дома, у него едва хватило сил на то, чтобы скинуть ботинки и войти внутрь. День показался ему длиннее, чем обычно, и мозг гудел от невыполненных задач.       В квартире царила тишина, лишь гудел холодильник и слабо тикали настенные часы. Сынмин вздохнул и бросил сумку на диван. Он почти не помнил ни старушку, ни странную встречу в переулке. Всё, о чём он мог думать — это его ночная рутина: освежиться, быстро перекусить и успеть сделать хотя бы ещё один доклад перед сном.       Быстро приняв душ, он разогрел остатки еды и стал бездумно есть, поглядывая на телефон. Мысли вернулись к освещённым розовым светом улицам, по которым он шёл раньше, к смеху и близости парочек, которые казались совсем не похожими на его собственное одиночество. Он отмахнулся от этой мысли так же быстро, как она появилась.       Почистив зубы и просмотрев документы, Сынмин размял затёкшие плечи и приготовился ко сну. Он едва успел добраться до кровати, как что-то мелькнуло в его памяти — слабое мерцание, розовое и блестящее.       Нахмурив брови, он вернулся к сумке и расстегнул молнию, чтобы достать маленький ромбовидный флакон. Жидкость внутри слабо бурлила в тусклом свете, столь же завораживающе, как и в переулке.       Сынмин, нахмурившись, смотрел на нее. Старушка сказала сделать глоток, верно?       Но с другой стороны, можно ли это вообще пить? Блестящая жидкость от незнакомки — похоже на начало плохой истории.       Что, если она сумасшедшая? Или, что ещё хуже, если это яд? — пробормотал он про себя, перевернув бутылку в руках.       И всё же что-то в этой жидкости притягивало его, как тогда, в переулке. То, как она мерцала, почти живая, не позволяло отмахнуться от неё. Мысль зашептала в его голове громче прежнего: Ты не узнаешь, пока не попробуешь.       Сынмин тяжело вздохнул и сжал переносицу.       — Это глупо, — пробормотал он, откупоривая бутылку.       Не давая себе ни секунды на раздумья, он опрокинул флакон, одним глотком осушив его содержимое.       Вкус сразу же поразил его — сладкий, почти тошнотворный. Лицо Сынмина скривилось, губы сжались в плотную линию. Он ожидал горечи, может быть, металлического привкуса. Ведь это было зелье, не так ли? Но нет. Оно было приторным, как будто кто-то растопил чистый сахар и смешал его с сиропом для пущей убедительности.       — Аргх, — он простонал, поставив пустой флакон на прикроватную тумбочку. В горле пересохло, словно сладость каким-то образом вытянула всю влагу изо рта.       Он потянулся за бутылкой с водой и сделал несколько глотков, чтобы смыть вкус.       — Нелепость, — пробормотал он, вытирая рот. — Могла хотя бы упомянуть, насколько это отвратительно.       Сынмин забрался в кровать и натянул на себя одеяло. Неважно, подействовало зелье или нет: завтра ему на работу, и от одной мысли о том, что предстоит ещё один долгий день, глаза становились тяжёлыми.       Когда он задремал, слабый отблеск пустой бутылочки на прикроватной тумбочке словно растворился в тени, и мягкое розовое сияние исчезло в тихой ночи.       Сынмин проснулся от странного ощущения в области затылка. Шея болела, как будто он спал в странной позе, но дело было не в этом. Он чувствовал себя более уставшим, чем обычно: тело было тяжёлым, голова затуманена постоянным чувством усталости. Но ничто из того, что он делал вчера, не должно было так сильно истощить его. Он просто поработал, вернулся домой и выпил то странное зелье, прежде чем отправиться спать.       Он отмахнулся от этой мысли и с тихим вздохом поднялся с кровати. Утренняя реальность вновь поразила его. Тот же мягкий утренний свет, та же монотонная рутина, та же усталость. Иногда всё это было слишком.       Он направился к метро, пробираясь сквозь толпы пассажиров, как делал это каждый день. На станции было так же много народу, как и обычно. Люди протискивались локтями через ворота, их лица были измождёнными и нетерпеливыми. Сынмин не поднимал головы, стараясь не сталкиваться с людьми. Он чувствовал, как усталость всё глубже проникает в его кости по мере того, как тянется время.       Как только поезд прибыл, снова началась борьба за место. Люди протискивались в переполненный вагон, пытаясь занять лучшее место, словно это как-то улучшит их день. Сынмин сжался в углу у двери, стараясь держаться подальше от всех.       Поезд тронулся с места, и Сынмин привстал, слегка прислонившись к столбу рядом с ним. Вскоре поезд сделал резкий поворот, и в этот момент его тело слишком сильно прислонилось к человеку рядом с ним.       Он услышал голос — громкий, внезапный и яростный.       Он наступает мне на ногу! Отвали! Отвали!       Сынмин мотнул головой в сторону, широко раскрыв глаза. Конечно, он наступил на ногу мужчине. Взволнованный, он быстро убрал ногу.       — Простите! — пробормотал он, извиняясь и глядя на мужчину.       Но тут он замер.             Мужчина всё ещё смотрел на него, широко раскрыв глаза от разочарования. Но губы его не шевелились. Сынмин опустил взгляд, ожидая услышать ответ, но с губ мужчины ничего не слетело. Однако слова: «Слава богу, я был так близок к тому, чтобы заплакать» прозвучали в голове Сынмина также ясно, как день.       Живот Сынмина скрутило в узел. Ему показалось? Говорил ли тот человек или это его воображение?       По позвоночнику пробежал холодок. Он сделал шаг назад, пытаясь отстраниться от мужчины, но при этом натолкнулся на женщину рядом с ним.       Она обернулась и посмотрела на него с ядовитым выражением лица.       Фу, куда смотрит этот извращенец? Как же я ненавижу общественный транспорт!       И снова, её губы не шевельнулись. В голове у Сынмина пронеслись слова, но она ничего не говорила.       Что, чёрт возьми, происходит?       Он быстро огляделся по сторонам, но ничего необычного не заметил. Поезд был как всегда переполнен, люди сталкивались друг с другом, болтали и вели светские беседы. Но почему-то ему казалось, что он слишком много слышит. Каждый взгляд, каждое едва уловимое выражение лица казались ему открытой книгой.       Эти люди могут перестать натыкаться на меня? Я сейчас сойду с ума, — эти мысли прозвучали от человека, к которому случайно прислонился Сынмин, так же отчётливо, как если бы он произнес их вслух.       У Сынмина закружилась голова. Всё это не имело смысла. Его разум метался, пытаясь осмыслить происходящее. Это были не голоса людей. Это были мысли — чистые, необработанные мысли, которые словно эхом отдавались в его голове.       Он слышал каждое мимолётное осуждение, каждое раздражение, каждую мелочь, о которой думали все вокруг него.       Пожалуйста, пусть никто не обращает внимания на мои сегодняшние туфли. Я не хочу иметь с этим дело, — тихо подумала женщина, с которой он столкнулся.       На Сынмина нахлынула волна замешательства. Казалось, что мир вдруг стал слишком шумным, но странным образом — никто не говорил, но мысли звучали громко и отчётливо, как будто они стояли рядом и шептали ему на ухо. И всё это не имело никакого смысла.       Он попытался прогнать эти мысли, но пока он стоял в переполненном поезде, они продолжали донимать его. Люди смотрели на него, их мысли были полны невысказанных осуждений. Он чувствовал их раздражение, дискомфорт и даже скрытое восхищение.       Уф, я выгляжу такой уставшей сегодня. Надеюсь, никто не заметит, — это подумала женщина напротив него, поправляя шарф.       Поезд сделал очередной поворот, и Сынмин попытался очистить голову. Ему нужно было сосредоточиться. Путаница становилась всё сильнее. Почему я их слышу? Что происходит?       Он пытался пробиться сквозь толпу, но на него словно обрушивалась новая волна голосов. Он слышал мысли, но губы людей не шевелились. Они словно говорили, не произнося ничего.       И вот, когда он уже собирался сойти с поезда, что-то щёлкнуло.       Разве не забавно, если кто-то может слышать мои мысли, и всё, что они слышат — это песня из Mario Kart? — задался вопросом голос. Голос был слабым, словно шёпот за пределами его досягаемости.       Сынмин замер, у него перехватило дыхание. Неужели кто-то произнёс это вслух? Нет, это были не слова, а мысли. В голове зашумело, когда его осенило.       Зелье. Должно быть, зелье что-то сделало со мной.       Он не понимал, что происходит, но одно было ясно: его мир только что перевернулся с ног на голову, и он понятия не имел, как вернуть его обратно.       Сынмин наконец вошёл в офисное здание, всё ещё потрясенный странными событиями в поезде. Проведя почти полчаса в туалете, брызгая водой на лицо и пытаясь убедить себя, что всё это лишь его воображение, он наконец взял себя в руки.       Он был полон решимости прожить этот день без новых странных встреч.       В холле было тише, чем обычно. Большинство его коллег уже прибыли, и лишь несколько человек задерживались у лифтового отсека. В ожидании следующего лифта Сынмин держался в стороне от всех и стоял у стены. Он засунул руки в карманы пальто, чтобы случайно не столкнуться с кем-нибудь.       Как раз в тот момент, когда он начал чувствовать себя немного спокойнее, он почувствовал лёгкий толчок в бок.       Он вздрогнул, инстинктивно отступив назад.             — О, простите! — с ухмылкой произнёс знакомый голос. Подняв голову, Сынмин увидел улыбающегося Хёнджина, его как всегда безупречная фигура небрежно прислонилась к стене. — Сегодня тоже опоздал, Сынмин-щи?       Сынмин неловко рассмеялся, его сердце колотилось явно не от смущения. Он слегка отодвинулся, оставляя между ними как можно больше свободного пространства.       — Да... пробки.       Хёнджин поднял бровь, наклонив голову в замешательстве.       — Разве ты не ездишь на поезде?       Сынмин застыл на полсекунды, мысленно пиная себя.       — Ах, да, — пробормотал он, почёсывая затылок. — Я имел в виду... поезд был переполнен.       Хёнджин хихикнул, отмахнувшись от него, как будто это была самая нормальная реакция в мире.       — Не беспокойся. Если Чан-хён спросит, я тебя прикрою.       Лифт звякнул, и двери открылись. Небольшая группа сотрудников вошла внутрь. Сынмин подождал, позволив Хёнджину войти первым, и тихо проскользнул за ним, чтобы избежать контакта. Он занял стратегически выгодную позицию возле угла, используя Хёнджина в качестве непреднамеренной защиты от посторонних.       Хёнджин, казалось, ничего не заметил и не возражал, поправляя пальто и проверяя своё отражение в зеркальных стенах лифта. Сынмин тем временем тихо выдохнул и сосредоточил взгляд на цифрах этажа над дверью.       В лифте было тихо, только негромко гудел мотор, и Сынмин молился, чтобы это странное явление не преследовало его в течение дня.       Лифт с тихим гулом остановился на очередном этаже. Горстка сотрудников вошла внутрь, втиснувшись в и без того тесное пространство. Сынмин прижался к задней стене, стараясь создать как можно больше пространства между собой и остальными. Но это не помогло.       Хёнджин, высокий и не обращающий внимания на личное пространство, придвинулся ближе, его рука плотно прижалась к груди Сынмина.       Сынмин инстинктивно попятился назад, но его отступление прервала холодная, неумолимая стена за спиной. Он тяжело сглотнул, оказавшись зажатым между Хёнджином и, похоже, Вселенной, сговорившейся против него. Теперь избежать этого было невозможно.       Как он и боялся, первая мысль обрушилась на него, словно грузовой поезд.       Не могу поверить! Я проснулся с мыслью, что упущу шанс увидеться со своей любовью сегодня утром. Но судьба действительно на моей стороне — мой возлюбленный тоже опаздывает! Разве это не прекрасно?       Сынмин моргнул, глядя на идеально уложенные волосы Хёнджина.       Возлюбленный?       Хёнджин? Хван Хёнджин? Неофициальный сердцеед компании, золотой мальчик с лицом, слепленным богами, очарованием, которое приводило всех в трепет, и характером, из-за которого его невозможно было не любить? Этот Хёнджин... влюбился?       В кого-то из сотрудников компании?       У Сынмина голова пошла кругом, когда он пытался осмыслить это откровение. Хёнджин обладал всеми достоинствами: внешностью, талантом, голосом, даже положением и статусом. Такому, как он, не нужно было ни за кем ухаживать. Наверняка Хёнджин уже встречался с кем-то за пределами офиса. Возможно, с кем-то таким же неземным, как и он сам.       Не успел Сынмин остановиться, как его глаза заметались по лифту, выискивая потенциальных кандидатов.       Большинство пассажиров были старшими сотрудниками, которым, скорее всего, было за пятьдесят. Это казалось маловероятным. Однако в лифте было две женщины, которых он узнал: Пак Джихе и Кан Сыльги.       Джихе, насколько знал Сынмин, была почти так же популярна, как и Хёнджин. Красива, хорошо одевается и бесконечно харизматична, она обладала уверенностью в себе, которая могла соперничать с кем угодно. Кан Сыльги, напротив, была более тихой и сдержанной, всегда с опущенной головой и кофе в руке. В данный момент она листала что-то в телефоне, длинные волосы закрывали её лицо.       Этот сонный вид! Разве можно быть еще милее? — мысли Хёнджина прервали взгляд Сынмина.       Сонный вид? Сынмин нахмурил брови.       Пак Джихе совсем не выглядела сонной — она активно болтала с другим сотрудником, оживлённая, как всегда. А Кан Сыльги? Она выглядела слишком сосредоточенной на своем телефоне, чтобы изобразить что-то близкое к «сонному».       Лифт снова звякнул, сигнализируя о том, что они на этаже. Двери открылись, и все, включая Хёнджина, потихоньку вышли.       Ким Сынмин, какой же ты мужчина, — пронеслось в голове у Хёнджина, и он мысленно вздохнул от чистого умиления.       Сынмин замер на полушаге, у него перехватило дыхание.       Ким Сынмин?       Он стоял на месте и наблюдал за тем, как Хёнджин, как ни в чем не бывало, уверенно направляется к своему столу.       Хван Хёнджин... влюбился... в него?       У Сынмина заныли ладони. Сердце заколотилось в груди под тяжестью осознания. Он не мог в это поверить. Он не хотел в это верить. Но отрицать это было невозможно.       Паника вырвалась на поверхность, и мысли понеслись в неконтролируемом ритме.       Что мне делать с этой информацией?       Сынмин всерьёз задумался о том, чтобы развернуться и уйти из офиса. Может быть, ему стоит бросить работу, переехать в другую страну и начать всё с чистого листа под новым именем.       Но если серьёзно, что, чёрт возьми, он должен был делать с этой информацией?       Не успел он даже сформулировать план или найти благовидный предлог, чтобы исчезнуть навсегда, как почувствовал, что его тронули за плечо. Вздрогнув от неожиданности, он обернулся и увидел Хан Джисона, который ухмылялся, как озорной мальчишка, только что устроивший розыгрыш.       — Сынмини! Почему ты просто стоишь на месте? — спросил Джисон, его голос прозвучал достаточно громко, чтобы эхо разнеслось по всей комнате.       Сынмин открыл рот, пролепетав что-то бессвязное, но Джисон не стал дожидаться ответа. Он схватил Сынмина за руку и потащил его к своему столу.       Пока они шли, Джисон болтал о самых разных вещах.       — О! Ты не поверишь, что случилось со мной сегодня утром! Я увидел бездомную кошку, да? Милейший зверёк, пока не поцарапал меня. А когда я наконец поймал такси, водитель без остановки жаловался на инфляцию, говорил что-то вроде «дети в наше время», бла-бла, как будто я что-то говорил об экономических планах нашей страны. И не заставляй меня начинать с...       Мозг Сынмина не успевал ничего переваривать. Он всё ещё не отошел от откровений в лифте, а тут еще Джисон таскает его за собой, как ни в чем не бывало. Всё происходило слишком быстро, и Сынмину отчаянно требовалось время, чтобы отдышаться.       Наконец они добрались до стола Сынмина. Джисон усадил его в кресло и положил руки ему на плечи, не переставая ухмыляться.       — Ну что ж, тогда приступай к работе, — весело сказал Джисон, игриво взъерошив волосы Сынмина.       И тут его осенило.       Сначала звук был слабым, но как только руки Джисона легли на его плечи, Сынмин услышал его.       Сынмин такой милый. Неужели ему обязательно так выглядеть? Я так хочу съесть его щёки, и, о Боже, как только я...       Мысль резко оборвалась, когда Джисон отпустил его и побежал приветствовать других сотрудников, оставив Сынмина стоять на месте.       ...       ПОДОЖДИТЕ.       ХАН ДЖИСОН?!       Хан Джисон, самопровозглашенный гремлин хаоса в офисе, тоже в него влюблён?!       Сынмин опустил голову, спрятав шокированное лицо за экраном компьютера. Его глаза расширились, рот сложился в идеальную букву «о», и он уставился на свой стол.       Нет. Не может быть. Этого не может быть. Сначала Хёнджин, а теперь Джисон? Абсолютно не может быть.       Его рука поднялась, чтобы ущипнуть себя за переносицу, пытаясь отогнать головную боль, которая стремительно нарастала.       Всё это время он думал, что постоянные выходки Джисона — всего лишь неудачная попытка втянуть его в динамику коллектива. Но нет. Нет. Джисон действительно испытывает к нему чувства?       — Что за чёрт, — пробормотал Сынмин себе под нос и тихо застонал, откинувшись в кресле.       Он официально сходил с ума.       Прошло уже несколько часов, но Сынмин не продвинулся в работе. Его мозг отказывался сотрудничать. Он уставился на экран, пальцы безвольно лежали на клавиатуре, но как бы он ни старался сосредоточиться, вопросы так и затапливали его разум.       Как давно это происходит? Знают ли они оба? Почему я? Чем я заслужил это?!       Каждый раз, когда голос Хёнджина или Джисона разносился по комнате, он замирал. В голове пульсировало, и ход мыслей резко обрывался. И, конечно же, их голоса, как двух самых громких людей в офисе, раздавались не реже, чем раз в десять минут. Иногда Хёнджин смеялся над какой-нибудь глупостью, а иногда Джисон кричал: «Сынмини!», словно это было его любимое слово на свете.       Сынмину хотелось кричать. Или плакать. А может, и то, и другое.       Но больше всего ему хотелось откинуться в кресле и закрыть глаза. Просто дремать целую вечность. Что угодно, лишь бы не видеть всего этого. Сегодняшний хаос выходил за рамки его способности справляться с жизнью.       Но он даже не мог выйти из-за стола. Он боялся встать, боялся, что его увидят. Что, если он снова случайно столкнется с кем-то из них? Что, если ему придётся услышать еще одну нежелательную мысль? Он бы этого не пережил.       Поэтому он остался на месте, сгорбившись, как креветка, за своим компьютером, спрятавшись от всего мира. Его тело болело от долгого сидения в одной позе, но страх привлечь к себе внимание перевешивал все неудобства.       Сынмин издал тихий стон и зарылся лицом в ладони. Как он собирался провести остаток дня в таком положении?       Обед не мог наступить достаточно быстро для Сынмина, который отчаянно нуждался в тишине и покое. По крайней мере, когда Хёнджин и Джисон уйдут на обед, у него будет небольшая передышка, чтобы попытаться собрать воедино свой рассудок. Как раз в тот момент, когда он (безуспешно) попытался сосредоточиться на работе, он заметил, что кто-то подкатился к нему на стуле.       — Сынмин, — раздался голос Чанбина, вернувший его к реальности.       Сынмин внутренне вздохнул. Чанбин. Ну конечно же. Как раз тогда, когда он думал, что сможет передохнуть.       Чанбин всегда был добрым и заботливым, но в теории это было худшим кошмаром для Сынмина в подобных ситуациях. Если бы Чанбин уловил хоть малейший намёк на то, что Сынмин сейчас находится в состоянии душевного хаоса, он бы превратил это в оздоровительную кампанию в масштабах всего офиса. Сынмин не мог рисковать.       — Да, Чанбин-хён? — сказал он, сделав максимально нейтральное лицо.       — У тебя есть планы на обед? — спросил Чанбин, его тон был непринужденным, но тёплым. — Джисон, Хёнджин, Чан-хён и я собираемся пойти в рыбный ресторан, он в нескольких кварталах отсюда. Говорят, это место очень популярно.       При упоминании имён Джисона и Хёнджина Сынмин невольно поморщился.       — Нет, спасибо, — поспешно сказал он. Слишком быстро. Чанбин моргнул, явно застигнутый врасплох. — Я имею в виду... — попытался спасти ситуацию Сынмин, — я сегодня принёс свой обед. Я поем в кладовке. Но спасибо, что пригласил.       Чанбин слегка наклонил голову, его улыбка померкла.       — Жалко. Я подумал, что было бы здорово, если бы ты сегодня пошёл с нами.       Чанбин положил руку на стол Сынмина, и его пальцы слегка коснулись руки Сынмина. Он даже не успел отстраниться, когда всё произошло.       Сколько раз я спрашивал? А он всё отказывается. Он не хочет с нами общаться? Неужели я ему втайне не нравлюсь?       Сынмин почувствовал, как у него свело живот. Чувство вины вонзилось в него, как кинжал. Всё это время он думал, что Чанбин приглашает его просто из вежливости или симпатии, а тут такое? Чанбин искренне хотел провести с ним время.       Вдруг перед глазами промелькнули все те случаи, когда он отказывал Чанбину.       Может быть... хоть раз он согласится на обед? Не сегодня, конечно, и уж точно не с Джисоном и Хёнджином, но, может быть, завтра?       Неловко прочистив горло, Сынмин заставил себя заговорить.       — Может, завтра я смогу пообедать с тобой? Только мы вдвоём?       Выражение лица Чанбина сразу же стало ярче, глаза заблестели от волнения.       — Да! Конечно! Мы можем пойти завтра, только вдвоём. Я выберу хорошее место. Дай мне знать, если у тебя есть какие-то предпочтения или аллергия!       Сынмин кивнул, радуясь тому, что Чанбин так счастлив. В кои-то веки ему удалось сделать чей-то день лучше. Чанбин всегда заботился о нём, как старший брат, о котором Сынмин никогда не просил, и ему было приятно хоть чем-то отплатить.       Но тут его посетили мысли.       Не могу поверить! Сынмин действительно хочет пообедать со мной. И только мы вдвоём! Что это значит? Неужели я тоже нравлюсь ему? О Боже, это что, свидание? Завтра мне нужно выглядеть очень привлекательно!       Сынмин замер.       Чанбин тоже?!       Не успел он обдумать услышанное, как Чанбин похлопал его по плечу и с весёлой улыбкой вернулся за свой стол.       Сынмин сидел, как парализованный, и тупо смотрел на место, которое только что занимал Чанбин. Его мысли неслись вскачь.       Чанбин не хотел обедать, чтобы просто поболтать. Нет, нет, нет. Чанбин хотел пообедать, потому что Сынмин ему нравился. Имеется ввиду, нравился ему.       — Боже мой, — пробормотал Сынмин, опуская голову на руки.       И он согласился на это. На обед один на один. Наедине. С Чанбином.       Сынмин застонал и прижался лбом к столу. Жизнь официально была худшей.       Обед наконец наступил, и Сынмин вздохнул с облегчением, когда офис опустел. Чанбин, Хёнджин и Джисон ушли вместе с Чаном, забрав с собой шум и хаос, которые преследовали его всё утро. Тишина была как бальзам на его измученные нервы.       Он не взял с собой обед, несмотря на то, что сказал Чанбину ранее. Впрочем, это было неважно. У Сынмина не было аппетита для чего-то тяжёлого после событий дня. Чашки кофе и печенье из кладовой — заботливый вклад Чана, чтобы все могли полакомиться — было вполне достаточно.       Зайдя в кладовую, Сынмин не удивился, увидев Чонина, который сидел за одним из столов и, как обычно, наслаждался обедом.       Чонин имел привычку приносить на работу домашнюю еду. Каждый день во время обеда его можно было найти в кладовой или за столом, где он тщательно перекусывал приготовленными блюдами. За то время, что Сынмин работал с ним, он мог по пальцам одной руки пересчитать, сколько раз Чонин ел в столовой вместе с Ёнбоком.       Сынмин молча приготовил себе кофе и взял две пачки печенья, после чего подошел к Чонину.       — Не возражаешь, если я присоединюсь к тебе?       Чонин поднял голову, его щёки были наполнены рисом, и с энтузиазмом кивнул.       — Ничуть, хён. Присаживайся.       Сев на сиденье напротив Чонина, Сынмин развернул печенье.       — Что у тебя сегодня в меню?       Чонин с радостью развернул свою коробку с обедом, чтобы показать Сынмину.       — Скумбрия на гриле, рис на пару и немного жаренных овощей. Я сам приготовил соус!       Сынмин одобрительно хмыкнул.       — Выглядит потрясающе. У тебя действительно талант к готовке, Чонин. Думаю, то, что ты готовишь, лучше, чем то, что подают в большинстве ресторанов.       Улыбка Чонина расширилась, он был явно доволен комплиментом.       — Спасибо, хён! Мне это нравится, понимаешь? Это дешевле, и я могу приготовить всё так, как мне нравится, — пока Сынмин жевал печенье, Чонин указал на его тарелку. — Но хён, ты будешь только печенье?       Сынмин слегка кашлянул, уже приготовившись к этому вопросу.       — Утром я плотно позавтракал. Подумал, что обед будет полегче.       Чонин слегка нахмурился, но не стал настаивать.       — Как скажешь, хён.       Они вернулись к своим блюдам, войдя в удобный ритм лёгкой беседы. Чонин рассказывал о процессе приготовления пищи, а Сынмин кивал, время от времени задавая вопросы или добавляя комментарии.       Как раз когда Сынмин откусывал очередной кусочек печенья, голос Чонина прорезал воздух, мягкий и тоскливый.       Я бы хотел, чтобы мы могли обедать так каждый день.       Сынмин удивленно моргнул. Он посмотрел на Чонина, который был полностью сосредоточен на еде. Младший, казалось, не заметил внезапного внимания.       — Ты что-то сказал? — осторожно спросил Сынмин.       Чонин подмигнул ему, прожевав полный рот жареной скумбрии.       — А? Нет, а что?       Сынмин нахмурился, сбитый с толку. Он мог поклясться, что Чонин только что заговорил. Голос невозможно было перепутать. Встряхнув головой, Сынмин отмахнулся от него и попытался сосредоточиться на печенье. Он снова откусил кусочек, и тут же услышал чёткий голос Чонина.       Мне очень нравится Сынмин-хён. Он такой спокойный и уравновешенный, в отличие от остальных. Я так рад, что попал в эту компанию. Я бы с удовольствием проводил каждый день с хёном.       В голосе Чонина звучала нескрываемая симпатия.       Не-а. Нет. Ни в коем случае.       На этот раз Сынмин застыл на месте, его глаза в тревоге метнулись к Чонину. Младший всё ещё ел, выражение его лица было совершенно нейтральным. Не было никаких признаков того, что он что-то сказал.       — Что за чёрт, — пробормотал Сынмин себе под нос.       Его взгляд метнулся вниз, чтобы проверить, что находится под столом, и вот он — ботинок Чонина, слегка касающийся его собственного.       О нет.       Сынмин мгновенно отдернул ноги, и мысли исчезли, как обрывающийся радиосигнал. Это случилось снова.       Прежде чем он успел остановить себя, он резко поднялся с места, стул громко заскрежетал по полу. Чонин в замешательстве поднял на него глаза и озабоченно нахмурился.       — Хён? Ты в порядке?       — Я просто вспомнил, что мне нужно кое-что сделать, — заикаясь, ответил Сынмин, стараясь сохранить самообладание. — Я пойду первый. Увидимся позже!       Он поспешно выбросил пустую кофейную чашку и обёртки от печенья и, не дав Чонину сказать ни слова, выскочил из кладовки.       Не может быть. Только не Чонин.       Чувства Чонина не казались такими сильными, как у других — пока что — но Сынмин не мог рисковать, проводя с ним больше времени. Если он будет продолжать в том же духе, ситуация только усугубится, а Сынмин и так уже находился на грани срыва.       Он вернулся к своему столу, бормоча под нос:       — Нет. Не-а. Нет. Я с этим не справлюсь. Ни за что.       Чонин? Милый, невинный Чонин? Влюбленности должны были случаться редко, но он только что пережил уже четвёртую за день. Сынмину очень хотелось упасть замертво прямо сейчас.       Обед закончился, и большинство сотрудников вернулись за свои рабочие места, а в офисе воцарилось обычное послеобеденное спокойствие. Сынмин сидел в кресле, подперев голову рукой, и безучастно смотрел на экран компьютера. Он не то чтобы работал — скорее, делал вид, что работает, перебарывая остатки утренней головной боли.       Внезапно офис зашумел с новой силой. Ёнбок, пропустивший всё утро из-за встречи с клиентом, наконец вернулся. Он нёс в руках две большие коробки кексов и улыбался своей фирменной яркой улыбкой, способной поднять настроение в самый пасмурный день.       — Привет всем! — воскликнул Ёнбок, его голос прорезал тишину. — Я принес кексы! Офис клиента находится рядом с очень известной пекарней, и я подумал, почему бы не захватить немного для команды?       В мгновение ока сотрудники собрались вокруг него и стали горячо благодарить, беря угощения. Сынмин остался на месте, не желая попасть в давку. Со своего стола он слышал обрывки разговоров: «Как вкусно!» и «Ёнбок, ты лучший!»       Из другого конца комнаты раздался голос Джисона.       — Хён, убери руки от красного бархата! Я его застолбил!       — Кто успел, тот и съел, Джисон! — ответил Чанбин, его тон был язвительным, как будто он осмелился дать Джисону отпор.       Но их перепалку прервал торжествующий смех.       — Никто не хочет? Тогда это моё! — заявил Чан, стащив последний кекс «Красный бархат» в то время, как двое других громко ныли позади него.       Ёнбок, как всегда многозадачный, попросил Хёнджина помочь раздать кексы остальным сотрудникам офиса, а Чонин и Минхо держали коробки наготове. В итоге, каждый сотрудник получил своё угощение.       — Спасибо, Феликс! — воскликнул кто-то. — Ты лучший!       Ёнбок отмахнулся от благодарностей и рассмеялся.       — Приятного аппетита! Только не ешьте за своими столами, а то Чан-хён на меня рассердится!       Сынмин решил, что ему ничего не грозит, пока он остаётся на месте. Но тут Ёнбок повернулся и подошёл к нему с одной коробкой меньшего размера в руках.       — Сынмин, — тихо позвал Ёнбок, и на его лице расплылась обычная лучезарная ухмылка. Сынмин моргнул, поднял глаза и увидел, что Ёнбок стоит рядом с его столом. В руках была небольшая коробка, аккуратно перевязанная простой ленточкой. — Я принес это для тебя.       Сынмин в замешательстве наклонил голову.       — Для меня?       Ёнбок кивнул, его улыбка стала более искренней.       — Я вспомнил, что ты говорил, что не очень любишь сладкое, поэтому я купил для тебя этот кекс из тёмного шоколада. Он немного горьковат, и я подумал, что он может понравиться тебе больше, чем остальные.       Сынмин ошеломленно смотрел на него. Этот разговор произошёл несколько месяцев назад, во время случайной беседы, когда они ждали кофе в комнате отдыха. Тогда он не придал этому значения, но Ёнбок запомнил?       — Ух ты, — пробормотал Сынмин, его грудь сжалась от неожиданных эмоций. — Это очень мило. Спасибо, Ёнбок.       — Конечно! Наслаждайся, ладно? — Ёнбок протянул ему коробку.       Сынмин протянул руку, чтобы взять её, и их пальцы на мгновение соприкоснулись.       И тут его осенило.       О да, ещё одно очко в мою пользу! — голос Ёнбока громко и отчётливо прозвучал в голове Сынмина. — Сынмин точно влюбится в меня и, в конце концов, пригласит на свидание. Кто ещё знает его так же, как я? Никто.       Сынмин застыл на месте, его глаза расширились от недоверия. Он на мгновение ослабил хватку, прежде чем поймать коробку, и уставился на Ёнбока так, словно у того только что выросла ещё одна голова.       Не обращая внимания на внутренний кризис Сынмина, Ёнбок одарил его ещё одной яркой улыбкой и повернулся, чтобы вернуться к своему столу.       Сынмин тяжело сглотнул, его мысли закрутились в хаосе. Кто бы мог подумать, что это Ёнбок? Его жизнерадостный, похожий на солнышко лучший друг, который всегда оживлял офис? Тот самый Ёнбок, который помнил о нём самые незначительные детали, например, что он предпочитает горькое сладкому?       Взгляд Сынмина упал на коробку с кексами, ленточка издевалась над ним своей веселой аккуратностью. Это было слишком. Сначала Хёнджин, потом Джисон, потом Чанбин и Чонин, а теперь ещё и Ёнбок?       Он прикусил губу, пытаясь успокоить расшалившиеся нервы, но руки дрожали. Как он должен был справиться с этим?       Он поставил коробку на стол и опустил голову на руки, тихо застонав в локоть. У него уже не было сил даже на то, чтобы умиляться заботе Ёнбока. Вместо этого он чувствовал лишь непреодолимое желание залезть под стол и никогда оттуда не вылезать.       Кекс так и остался лежать нетронутым рядом с ним — невинное, но проклятое напоминание о хаосе, творящемся в его жизни.       К концу дня Сынмин чувствовал себя как зомби. Он не успел сделать ни одного дела на работе, его разум слишком запутался в хаосе откровений, которые он узнал о своих коллегах. Головная боль постоянно напоминала о том, что он страдает от умственной перегрузки. Он даже не мог осознать, что произошло — пять человек, пять коллег прониклись к нему чувствами. И всё, что он мог делать, — это проклинать себя за то, что каким-то образом оказался втянутым в эту неразбериху.       Что он должен был делать с этой информацией? С этой вновь обретённой силой? Кто поверит ему, если он признается, что умеет читать мысли и случайно попал в эту неловкую паутину притяжения? Он и сам не был уверен, что сможет в это поверить.       Погрузившись в свои мысли, Сынмин не заметил, как к нему подошел Чан, и только потом услышал его голос.       — Сынмин?       Подняв голову, Сынмин увидел, что перед ним стоит Чан с выражением озабоченности на лице. Брови старшего мужчины нахмурились в замешательстве, когда он заметил измученный вид Сынмина.       Сынмин, всё ещё чувствуя себя немного не в своей тарелке, улыбнулся и выпрямился на своем месте.       — Чан-хён. Собираешься домой? — спросил он, бросив взгляд на сумку, перекинутую через плечо Чана.       — Да, — Чан кивнул, но сразу не ушел. Он остался стоять на месте, и обеспокоенное выражение не покидало его лица. — Ты в порядке? Выглядишь не очень хорошо.       Сынмин прочистил горло и неловко потер затылок, пытаясь отмахнуться.       — Я просто немного не выспался. Наверное, усталость настигает меня, — пробормотал он, надеясь, что его слова прозвучали достаточно убедительно.       Однако Чан не выглядел полностью убеждённым. Он прислонился к столу Сынмина и посмотрел на него с сочувствием.       — Понятно. Тогда тебе стоит пораньше отправиться домой. Не переутомляйся, хорошо? Поспи немного. Дай себе отдохнуть. Ты много работал.       Сынмин моргнул, немного застигнутый врасплох неожиданной заботой Чана. Прежде чем он успел что-то сказать, Чан наклонился вперёд и успокаивающе погладил его по спине.       В тот момент, когда рука Чана соприкоснулась с его рукой, Сынмин почувствовал, как в его голове пронёсся поток мыслей.       Мне больно видеть его таким, — подумал Чан, его голос звучал необычайно мягко и заботливо. — Может, у него проблемы с работой? Я должен проверить его завтра. Мне невыносимо видеть его таким напряженным. Мне нужен мой счастливый вирус.       Сынмин замер на месте, его глаза расширились, когда мысли Чана осели в его мозгу. Его грудь сжалась. Он не мог поверить в то, что только что услышал.       Погладив его по спине, Чан ободряюще улыбнулся.       — Отдыхай, Сынмин. Надеюсь, завтра тебе станет лучше, — он повернулся и ушёл, оставив Сынмина сидеть в оцепенении.       Что, чёрт возьми, только что произошло?       В голове у Сынмина всё бурлило, но не так, как весь день. Его голова всё ещё была затуманена постоянным обстрелом мыслей, но это? Это был новый уровень. Он не мог понять, что к чему.       Частично он был искренне тронут заботой Чана. Было ясно, что Чан заботится о нём, хочет, чтобы с ним всё было в порядке. Но другая его часть была совершенно ошеломлена. Счастливый вирус? Он никогда не считал себя человеком, излучающим счастье. Чан думал о нём так?       С губ Сынмина сорвался вздох. В его мозгу произошло короткое замыкание. Теперь к этому списку нужно было добавить Чана. Из всех людей — Чан. Трудолюбивый, добрый менеджер, на которого всегда равнялись все члены команды, влюбился в него.       Всё это было слишком. Ему нужен был перерыв, чтобы развеяться.       Сынмин схватил свою куртку, даже не потрудившись собрать вещи, и отправился на крышу. Ему нужен был свежий воздух. Поздний вечер был прохладным, а солнце уже начало опускаться за горизонт. Он знал, что уже почти наступил закат, и, возможно — всего лишь возможно — покой тихой крыши поможет ему развеяться.       Когда он открыл дверь на крышу, его глаза сразу же встретились с глазами Минхо. Он сидел на одной из скамеек в дальнем углу, лицом к заходящему солнцу. Солнечные лучи освещали его лицо, создавая вокруг него мягкое сияние, но стоило Сынмину выйти, как голова Минхо удивлённо вскинулась.       Сынмин застыл на месте, его охватила волна паники. Он не ожидал, что здесь кто-то будет, тем более Минхо. Первым его побуждением было развернуться и уйти, но Минхо оказался проворнее, чем он думал, и поднял руку, чтобы остановить его.       — Что ты делаешь? Просто заходи, — сказал Минхо, его голос был обычным, но брови нахмурились в замешательстве.       Сынмин замешкался и уставился на дверь, словно она могла сама по волшебству распахнуться. Но бежать было некуда. Он глубоко вздохнул и шагнул на крышу, тихонько закрыв за собой дверь.       — Прости, — пробормотал Сынмин, его голос едва ли был выше шёпота. Он неловко стоял, не зная, что делать дальше. Крыша была не очень большой, но тишина между ними была тяжёлой, даже с учётом тихого шелеста цветов поблизости и отдаленного гула города.       Минхо некоторое время смотрел на него, затем вздохнул и жестом указал на пустое место рядом с собой на скамейке.       — Иди сюда и сядь со мной.       Сынмин хотел было запротестовать, но усталость в его конечностях заставила опуститься на скамейку. Со вздохом он опустился рядом с Минхо, стараясь держаться на расстоянии. Он уставился в землю, не желая смотреть в глаза. Закат был прекрасен, но его мысли были слишком захламлены, чтобы оценить его.       Минхо несколько мгновений молчал и просто смотрел на него. Сынмин тоже не мог заставить себя заговорить, не зная, как нарушить молчание. Оно не было дискомфортным, но и спокойным его назвать было нельзя. Минхо всегда было трудно понять, его лицо часто было нейтральным или стоическим, как будто он что-то скрывал. И сейчас Сынмин отчаянно пытался понять, что происходит в голове у Минхо, если вообще что-то происходит.       В конце концов, голос Минхо прорезал тишину.       — Ты выглядишь так, будто кто-то нассал тебе в бокал.       Сынмин моргнул, его мысли всё ещё неслись вскачь, но внезапное замечание застало его врасплох. На долю секунды он уставился на Минхо, а затем разразился удивленным хихиканьем. Он фыркнул и вытер лицо тыльной стороной ладони, на его губах заиграла усталая улыбка.       — Да, я бы предпочел это тому, что случилось сегодня, — пробормотал он себе под нос.       Глаза Минхо слегка сузились, уловив горечь в голосе Сынмина. Он откинулся на спинку скамейки, скрестил руки и посмотрел на него.       — Через что ты должен пройти, что тебе так плохо, и ты бы предпочел мочу в качестве напитка?       Сынмин замешкался, бросив косой взгляд на Минхо. Его взгляд смягчился, но в глазах по-прежнему была настороженность, словно он ждал, что Сынмин откроется ему. Прохладный ветерок, казалось, унёс его дыхание, прежде чем он успел заговорить.       Сынмин прикусил внутреннюю сторону щеки. Он не знал, как начать, и стоит ли вообще. Что подумает о нём Минхо? Он был уверен, что никто ему не поверит, особенно в таком нелепом случае. Но груз всего происходящего душил его весь день. Ему нужно было что-то сказать, хоть что-то, чтобы снять напряжение.       Но опять же... кто поверит, что он может слышать мысли людей? Как он сможет объяснить это кому-то, похожему на Минхо, который, как известно, отличается рациональностью и сдержанностью? Минхо наверняка подумает, что он сходит с ума.       Минхо, похоже, заметил его нерешительность, и его глаза смягчились, когда он взглянул на Сынмина.       — У тебя такой взгляд, будто ты вот-вот взорвешься. Что бы это ни было, всё в порядке. Я не собираюсь тебя осуждать, — его тон был спокоен и нетороплив, как всегда, когда он знал, что кому-то трудно, но не знал, как помочь.       Сынмин почувствовал, как в горле образовался комок. Он повернул голову, чтобы посмотреть в лицо Минхо, и слова сорвались с его губ прежде, чем он успел подумать. Сердце Сынмина бешено колотилось, когда он сидел рядом с Минхо на скамейке, а в голове у него бурлила неуверенность. Он не знал, как объяснить, что с ним происходит, но не мог больше держать это в себе. Напряжение было невыносимым. Он должен был это сказать.       — А что, если я скажу тебе... что могу слышать мысли людей? — Сынмин проговорился, его голос почти перешёл в шёпот.       Минхо уставился на него, явно опешив. Его брови слегка нахмурились, и Сынмин почти почувствовал, как он переваривает сказанное. Он не думал, что Минхо поверит ему, да и сам Сынмин не был уверен, что сам верит в это. Но он должен был попытаться.       — То есть ты... действительно можешь слышать мысли людей? — спросил Минхо, в его тоне чувствовался скептицизм, словно он пытался понять, шутит Сынмин или нет. Сынмин кивнул, и с его губ сорвался глубокий вздох.       — Да. Если я прикасаюсь к кому-то, то могу услышать, о чём он думает. А сегодня я случайно узнал, что шесть наших коллег влюблены в меня.       Выражение лица Минхо не изменилось. Он слегка наклонил голову, всё ещё обдумывая ситуацию. Сынмин почувствовал, что вот-вот рухнет под тяжестью молчания Минхо. Он не ожидал, что ему сразу поверят, но всё было иначе. Минхо просто смотрел на него, его лицо было нечитаемым.       Сынмин потер висок, пробормотав под нос:       — Я знаю, это звучит безумно, но я клянусь...       Минхо поднял руку, прерывая его.       — Ладно, ладно. Если ты серьёзен насчет этого, докажи это.       Сынмин удивленно моргнул.       — Что?       Минхо придвинулся ближе, его глаза сузились, и он уставился на Сынмина, почти смея заставить его отступить.       — Докажи это. Я подумаю про что-нибудь, а ты попробуй прочитать мои мысли, — Сынмин замешкался, даже не зная, как начать. Но Минхо не дал ему времени на раздумья. — Давай, сделай это. Если ты действительно можешь это сделать, давай посмотрим.       Сделав глубокий вдох, Сынмин заглянул в глаза Минхо, пытаясь сосредоточиться. Он нерешительно протянул руку, и после короткого мгновения напряжения осторожно положил её на руку Минхо. Он не отстранился, и Сынмин почувствовал тепло его руки, всё ещё не понимая, что сейчас произойдёт.       Глаза Минхо не разрывали контакта, пока он о чём-то думал. Сынмин закрыл глаза и сосредоточился, ожидая, что скажет голос в его голове. Мысль пришла к нему ясно, как день. Сынмин растерянно моргнул, когда слова зазвучали в его голове.       — Ты думаешь: «Надеюсь, он действительно это слышит, иначе будет очень неловко».       Минхо застыл, широко раскрыв глаза. В тот момент, когда слова покинули губы Сынмина, у Минхо отпала челюсть, и он быстро отдёрнул руку, в полном шоке уставившись на Сынмина.       — Ч-Чёрт возьми, — заикаясь, произнёс Минхо, его голос едва ли был выше шёпота. — Ты можешь читать мысли!       Сынмин с досадой вздохнул, его плечи опустились.       — Именно это я и пытался тебе сказать!       Минхо всё ещё переосмысливал произошедшее. Его глаза метались по сторонам, словно в поисках объяснения.       — Не может быть. Ты же не шутишь сейчас надо мной, верно?       — Я не шучу над тобой, — сказал Сынмин, его голос стал немного резче. Он скрестил руки, явно раздражённый скептицизмом. — Неужели ты думаешь, что я буду шутить над чем-то подобным?       На лице Минхо отразилось недоверие и озабоченность.       — Ладно, ладно. Я тебе верю. Но... как это вообще произошло? Как ты получил эту силу?       Сынмин сделал паузу, потирая виски, как будто воспоминания причиняли ему боль. Он ещё никому не рассказывал всю историю. Но Минхо был первым человеком, которому он мог доверить это.       — Хорошо, — медленно начал Сынмин. — Была одна старушка. Она... дала мне странную блестящую розовую жидкость в бутылке. Сказала, что это какой-то талисман удачи, и всё, что мне нужно сделать — это выпить его. Я так и сделал, а потом... когда я проснулся утром, то смог слышать мысли людей.       Минхо уставился на него, несколько раз моргнув в недоумении.       — Ты выпил что-то от незнакомца? Серьёзно?       Сынмин заскулил.       — Я не знал, что это такое! Она дала мне его, и я не мог ничего соображать. У меня правда не было выбора. Оно как будто взывало ко мне, понимаешь?       Минхо разочарованно вздохнул и потёр лоб.       — Ты, наверное, шутишь. Ты действительно хочешь сказать, что взял что-то у незнакомца и выпил это? Не задумываясь о последствиях?       Сынмин неловко пошевелился.       — Я знаю, это звучит глупо, но...       Минхо прервал его, недоверчиво покачав головой.       — Нет, это не просто глупо звучит, это и есть глупо. Нельзя вот так просто доверять случайным людям! А если бы это было что-то опасное?       Сынмин поморщился, услышав ругань Минхо, и почувствовал себя немного виноватым.       — Ладно, ладно. Я понял. Я не должен был этого делать. Обещаю, больше такого не повторится.       Минхо в раздражении провёл рукой по волосам.       — Ладно, хорошо. Неважно. Но что теперь? Что ты собираешься делать с этой способностью?       Сынмин глубоко вздохнул. Он думал об этом весь день. Правда заключалась в том, что у него не было чёткого плана. Он не знал, как поступить и что делать дальше.       Он тупо смотрел перед собой, и в груди снова заныло.       — Я... я не знаю. Я не могу просто так взять и читать мысли людей. Это слишком. Я просто хочу забыть обо всём этом. Может, мне стоит уехать куда-нибудь подальше и притвориться, что ничего этого не было.       Минхо приподнял бровь, наклонившись вперёд и изучая Сынмина.       — Ты серьёзно думаешь о побеге?       Сынмин колебался, но потом кивнул.       — Да. Я не знаю, что ещё делать. Я никому не желаю зла, но как мне жить дальше? Зная, о чём все думают? Я даже не знаю, могу ли доверять самому себе.       Минхо сделал паузу, его глаза смягчились, когда он посмотрел на Сынмина.       — Я не знаю, может ли побег быть выходом, но ты не можешь держать всё это в себе. Что бы ты ни решил, я буду рядом, хорошо?       Сынмин медленно кивнул, почувствовав слабое облегчение. Возможно, всего лишь возможно, он был не совсем одинок.       Они стояли бок о бок и смотрели на угасающие краски заката. Небо окрасилось в оранжевые, розовые и пурпурные тона, отбрасывая тёплый отблеск на всё вокруг. Воздух стал холоднее, и Сынмин почувствовал, как по позвоночнику пробежала дрожь, но тишина между ним и Минхо странно успокаивала. Вихрь откровений, случившихся вечером, улёгся, и они просто наслаждались моментом, а напряжение в груди Сынмина впервые за весь день ослабло.       Когда солнце наконец опустилось за горизонт, Сынмин вздохнул, его мысли всё ещё метались, но теперь уже более сдержанно. Это не было решением проблемы, но, по крайней мере, ему было с кем поговорить. Может, Минхо и был немного нестандартным в своём подходе, но, по крайней мере, он был рядом.       Минхо первым нарушил молчание, когда они повернулись, чтобы направиться к двери. Он засунул руки в карманы куртки, чтобы уберечься от пронизывающего холода.       — Почему ты решил рассказать мне об этом? — его голос был непринужденным, словно серьёзность того, чем поделился Сынмин, не волновала его так сильно, как должна была.       Сынмин пожал плечами, не найдя чёткого ответа.       — Я просто подумал, что раз уж я тебе так не нравлюсь, то ты можешь дать хороший совет, не слишком задумываясь о моих чувствах, — его слова прозвучали немного резко, но он тут же смягчил тон, зная, что Минхо последний человек, который легко обижается. — Ты довольно отстранённый, я думаю. Ты ничего не приукрашиваешь.       Минхо задумчиво кивнул, явно не обидевшись на замечание.       — Справедливо, — сказал он с сухой улыбкой.       Сынмин заколебался, а потом добавил под нос:       — И никто из наших коллег не поверит тебе, если ты что-то расскажешь, ведь ты так много врёшь.       Глаза Минхо заблестели от удовольствия. Он шёл чуть впереди, не сводя с Сынмина косого взгляда.       — Хороший вызов, — гордо кивнул он, ничуть не обидевшись. Казалось, он просто наслаждался тем, что Сынмин доверил ему такое важное дело.       Они вошли в лифт, и двери закрылись за ними с тихим звоном. Сынмин прислонился к стене: в маленьком пространстве ему было как-то странно тесно. Он потирал руки, пытаясь согреться, пока лифт медленно опускался на их уровень.       Минхо хмыкнул, на мгновение задумавшись. Затем он повернулся к Сынмину, приподняв бровь.       — Значит, ты нравишься шести нашим коллегам, да? — его тон был дразнящим, но в то же время в нём был намек на что-то ещё.       Сынмин наморщил нос, явно не веря в это.       — Я тоже не могу в это поверить, — пробормотал он. Всё это было так ошеломляюще. Как кто-то мог влюбиться в него?       Минхо резко поднял взгляд и спросил:       — Ничего, если я спрошу, кто?       Сынмин заколебался, взвешивая варианты. Минхо уже многое знал, так что какой вред от того, что он просто расскажет ему? В конце концов, Минхо, похоже, был единственным, кто действительно слушал.       Он вздохнул и согласился.       — Ладно, хорошо. Джисон, Хёнджин, Чанбин, Чонин, Ёнбок... и... Чан.       Пока Сынмин перечислял имена, на лице Минхо сменилось несколько выражений. После каждого имени он делал гримасу, явно переваривая каждое из них. Когда Сынмин произнес имя Чонина, выражение лица Минхо заметно изменилось.       — Вот проклятое отродье, — пробормотал он себе под нос, заставив Сынмин удивлённо моргнуть.       Сынмин нахмурился, но не стал ничего комментировать.       — Никому не говори, что я тебе рассказал, хорошо? — предупредил он, его голос стал немного серьёзнее.       — Конечно, нет, — усмехнулся Минхо, хотя в его голосе слышалась насмешливая искренность. — Я не скажу ни слова.       Сынмин не был уверен, что верит ему. В тоне Минхо было что-то слишком игривое. Но что он мог сделать сейчас? Он уже поделился информацией.       Двери лифта открылись, когда они добрались до своего этажа, и они вышли из него, идя бок о бок по офису. Сынмин уже направился к своему столу, когда Минхо схватил его за запястье, остановив на месте.       Сынмин повернулся, но не успел он ничего сказать, как мысль Минхо обрушилась на него как волна.       Не сейчас, особенно теперь, когда я знаю, кто мои конкуренты, я могу победить их одного за другим.       Глаза Сынмина расширились от шока, а озорная ухмылка Минхо стала ещё шире, и намерение, стоящее за этими словами, внезапно стало ясным.       Минхо отпустил запястье Сынмина, и на его лице появилась игривая уверенность. Подмигнув Сынмину, он направился к своему столу, напевая про себя.       Сынмин застыл на месте, перебирая в уме слова Минхо.       Он моргал, пытаясь понять смысл сказанного. Поддразнивания, приказы, то, что Минхо всегда был слишком напряжённым. Может, это действительно был флирт всё это время?       Но почему? В груди у Сынмина всё сжалось. Почему он не заметил этого раньше?       И тут его осенило. Он вспомнил вчерашний странный комментарий Чонина о том, что тот дёргал свою влюблённость за косички. Это должно было означать, что Чонин знает, что Минхо влюблён в него.       — Минхо-хён, ты серьёзно?! — воскликнул он с недоверием в голосе.       Из-за стола раздался громкий смех Минхо, который эхом разнёсся по офису.