Подозреваемый

Когда Джейса Талиса вызвали на аудиенцию к Совету, тот нескрываемо преобразился: грудь его, и без того широкая, выпятилась вперед, а осанка, и без того ровная, стала походить на солдатскую выправку.  Это было хорошее время.  Тогда Совет зачастую взывал к ученым по двум причинам: обсудить финансирование хекстек-разработок или промониторить ход бурной ученой деятельности. Как правило, и то, и то, по обыкновению, заканчивалось маленькой победой для двух гениев, однажды соприкоснувшихся с магией.  Это было их личное торжество, которое те делили между собой равно на две части. — И долго совет планирует прерывать наши работы, Джейс? — Виктор, не поднимая головы, поправил защитные очки, потянул шею и вновь склонился над кучей сверкающего металла. Он что-то паял — механическая конструкция, ломаная, скрюченная, начинала походить на осмысленную композицию. Его акцент, острый, четкий, с яркими «р» и шипящими «ш», раздался эхом по просторной лаборатории, запрыгал по стенам и завис под потолком.  — О, Виктор. И почему твой стакан всегда на половину пуст? — Остальная половина наполнена рационализмом, а не тягой к излишней публичности. Джейс усмехнулся, скрыв легкую обиду.Он поправлял белоснежный воротник фрака в отражении крохотного зеркальца, рассматривал зачесанную назад челку и расправлял заломленный уголок черной форменной рубашки. Самому ему, по правде говоря, тоже не хотелось покидать стены лаборатории и куда-то идти — но такова была цена их научной деятельности. И это было меньшее, что требовалось заплатить. По крайней мере, до сегодняшнего вечера. — Знаешь, Виктор, — он посмотрел на отражение сгорбившегося партнера через поверхность зеркала — тот монументом застыл без всякого движения. — спонсирование лаборатории не берется из воздуха.  — Я это прекрасно понимаю, — Виктор задвигался, ненадолго выпрямился и оглянулся через плечо. — иди уже, Джейс. Просто не задерживайся надолго. Ты нужен мне здесь. В лаборатории.  Да. Иногда Виктор злился. Злился несильно. Рациональная часть его понимала, почему Джейс пропадает на приемах и аудиенциях — он продает лицо науки, а вместе с этим и снабжает их работу как минимум деньгами, материалами и исправными поставками. Эмоциональная же часть его роптала: партнеры должны быть вместе, должны делиться знаниями и строить гипотезы, помогать, поддерживать, думать. Быть вместе. Партнеры должны быть вместе.  Джейс покинул стены лаборатории, тихонько прикрыв за собой массивные резные двери — те низко заскрипели и сошлись за его спиной в единую конструкцию. И покуда Талис шел к залу Совета, минуя витиеватые коридоры, устланные дорогими узкими коврами, проходя мимо панорамных окон, заканчивающихся у самого пола, и оглядывая картины достигнувших высот ученых в позолоченных багетах, грудь его все еще была широкой, а выправка — чеканной.  И только когда Джейс покинул зал Совета, он провис в позвоночнике и прикрыл лицо руками, беззвучно оперевшись спиной о закрытые двери куполообразного зала с механической крышей. Сердце билось так часто, что, казалось, вот-вот выскочит из груди. Это определено был один из немногих случаев, когда аудиенция у Совета закончилась критически-плохо.  Картинки замелькали перед глазами, последовательно выстраиваясь в осмысленный видеоряд: вот Джейс заходит, вот он отчитывается о проведении экспериментов №21 и №28, вот показывает бумаги. Куда-то тычет пальцем, демонстрирует цифры, чертежи, наброски. А вот он замечает, что Совет слушает неохотно. Кто-то переговаривается между собой, о чем-то шепчется, прячет взгляд — недосказанность, шелестящая, подваленная, ощутимо висит в воздухе.  — Я… прошу прощения, — голос Джейса звучит громко, но неуверенно. Он внутренне отвешивает себе подзатыльник: соберись, Джейс Талис. От твоего отчета зависит судьба самой науки, самого развития Пилтовера. — что-то не так? — Джейс, благодарим за твое слово. Право, очень содержательно. Результаты вашего тандема не разочаровывают и по сей день, — мягко подводит господа Кирамман. Она склоняет голову набок и слегка улыбается, оглядываясь на затихших советников, собирая их внимание по крупицам. Дождавшись давящей тишины, она вытягивает руку в приглашающим жесте:  — сегодня мы потребовали твоего присутствия по иной причине. Твой коллега, — она тянется за соединенными золотой скрепой пачкой отсыревших бумаг. — Виктор. Кажется, он — заунит? И Джейс рассказал все, что знал.  Про Виктора, про Заун, с рассказов Виктора, про академию, про совместное начало работы. В силу этики некоторые моменты он утаил — а все остальное выпалил, как на духу. Советники хмурили брови, но в их глазах не было удивления — Талис не сказал того, чего они не знали.  И это расстраивало.  — Известно ли вам, господин Талис, — Сало взял слово, выгнув бровь дугой. — что ваши с Виктором наработки попали в руки заунитовской группировки? А именно — сам камень-хекстек? Джейс вытянулся в лице. Его политическое образование подсказывало, что это плохо. Его нутро же не имело ничего против: в его идеальной картине мира хекстек и должен попасть в руки нижних и верхних — и кратно улучшить качество их жизней. — Я не знал. — Можете ли вы представить, насколько это критично для исключительного положения Пилотовера? — Я… понимаю это. Но, позвольте- — Ваш коллега Виктор. Вы сказали, что он родом из Зауна. Не думаете ли вы, что именно он передал наработки лаборатории в руки… — Сало приподнял верхнюю губу, и на лице его образовалась гримаса отвращения. Всякий раз, когда он говорил про Заун, в зале будто начинало пахнуть гнилью. — родного города? — Виктор?! — Джейс развел руками, воскликнув имя партнера громче положенного. — бред!  Покровительница Кирамман смирила его взглядом. Джейс закашлялся. — Поймите, Виктор давно искоренил в себе повадки заунита. Он — мой научный партнер, и я уверен в нем, как в самом себе! Мы с Виктором не первый год делим лабораторию. Он не мог передать наработки. Это невозможно.  — Мы располагаем информацией, что Виктор спускался в Заун несколько дней назад. Эти данные передала нам пограничная служба.  — Это ничего не доказывает. — Джейс, мы понимаем твои чувства, и не утверждаем причастности Виктора к этому делу, — Мэл перехватила слово, мягко поддержав ученого. Она улыбнулась, обвела взглядом его губы, а затем заглянула в непонимающие глаза Талиса. — но нам нужен человек, который присмотрит за Виктором в ближайшее время. Исключительно в политических целях. — И что? Вы предлагаете мне следить за своим научным партером? Вы хоть понимаете, — Джейс отчаянно оглянул сидящих за круглым столом. — что научная деятельность часто держится на доверии партнеров к друг другу? Но совет остался непреклонен. Совет не вошел в положение Джейса Талиса.  Они велели ему следить за Виктором в ближайшую неделю: записывать, куда он пошел, смотреть, откуда он вышел, наблюдать, чем он занят в свободное время. Стать его тенью. Слиться с его поступью. И отчеканивать каждый шаг его на бумаге, а потом — передавать совету. И как бы Талис не противился — на кону стояло финансирование разработок гениального тандема. Без него работа лаборатории встанет исступью. Вот такой простой, гнусный, но отчасти понимаемый шантаж со стороны правления.  И когда Джейс оперся спиной о двери зала Советов, в его голове все поплыло, растаяло и перемешалось, как остывшая перловая каша. Стыд и вина накрыли его с головой, как последнего изменника. Злость и непонимание Виктора приобняли за плечи. Он принялся рассуждать. С одной стороны, подозрения к Виктору — беспрецедентно. Человек, с которым тот работает едва ли половину декады, не может оказаться предателем. Джейсу также было сложно представить, как Виктор передает наработки людям, которые редко и наверняка неохотно прикасаются к науке. Это немыслимо.  С другой — Виктор — заунит. Он тих, хитер и крайне прагматичен. Когда Джейс и Виктор спорят, последний топорщится, как лист брезента. Колкий, холодный, острый. Если кто в здании верхушки Пилтовера и мог передать наработки — так почему не Виктор? От этого больно защемило в груди.  Джейс запустил руку в волосы, загладил уложенную челку назад и протер лоб от выступившего блеска пота. Это непростая ситуация. Он пальцами прошелся по шее, огладил кадык и потянул за ворот застегнутой наглухо рубахи, чуть ослабив давление на горло. Мотнув головой, Джейс сделал мягкий шаг вперед. Он не может подвести совет, но хватит ли сил, чтобы следить за собственным партером? Выбора на было. И как объяснить свое постоянное присутствие рядом? А может, забраться к нему в дом? Джейс — никудышный взломщик. Изучить его журналы? Едва ли он ведет повседневный дневник. От количества мыслей, слипшихся в один комок, голова шла кругом. Головокружение это подпитывалось фоновой тревогой: его Виктор не мог так поступить. Виктор, которого он знает, просто бы на это не пошел. Это предательство. Передать наработки чужому — это не просто нарушение устава академии. Это измена. Не только государству, но и ему самому. Джейс тяжело вздохнул. Секретная миссия начиналась с сегодняшнего вечера.