Связаны?

Ким Сынмина порядком укачало, когда в глаза стал бить яркий белоснежный свет. Он быстро заморгал, пытаясь справиться с режущей болью. Постепенно стало легче и он раскрыл веки. Его встретил зал кинотеатра, который он посещал каждое воскресенье со своей семьёй. Чёрно-белый клетчатый пол, бархатные красные стены, а на них старые плакаты фильмов. Сынмин улыбнулся, глядя на яркую афишу любимой дорамы. В нос ударил аромат сладкого попкорна и материнских духов. Было небольшое "но": кинотеатр сгорел пару лет назад. Это осознание болью отозвалось в висках Сынмина. Он вспомнил, как смотрел новости и его сердце обливалось кровью от горечи утраты. Ребёнком Ким ждал конца недели, чтобы на накопленные карманные деньги купить целое ведёрко попкорна и, хватая кукурузу одну за другой, быть полностью охваченным происходящим на экране. И теперь, когда кинотеатр превратился в руины, повторить былое не представлялось реальным. Если здание восстановят из пепла, то уже зал не станет прежним. Не станет тем самым любимым старичком Сынмина. Не будет тех жвачек под мягким креслом, не будет затерянной золотой сережки сестры в уборной... Не будет первого поцелуя на заднем ряду и поощрительного свиста друга. Сынмин шагнул вперед, ожидая, что фойе растворится, что его мозг – обманщик и жестокий выдумщик. Но этого не произошло. С подозрением Ким шёл до высоких деревянных дверей, ведущих в зал номер один. Широкое полотно экрана уже начало трансляцию "фильма". Сынмин с интересом вошел и закрыл за собой дверь. На креслах ни единой души, потому ему ничего не стоило пройти с прямой спиной на самую середину и занять удобное место. На экране появилось его имя. Сынмин нахмурился и обернулся туда, где по его мнению сидел работник кинотеатра и запускал картину. Однако полоски света не было – лишь чёрная стена. Фильм возникал из неоткуда. Его имя. И даты. Две. День рождения и... – Смерти? – обычно звонкий голос Сынмина оказался сиплым и тихим. Откашляться не получилось: тело размякло в кресле, что даже кисть руки тяжело поднять. Предполагаемая дата смерти должна была наступить через дня три, предположил Сынмин, но продолжил смотреть. Если это такой сон, то очень глупый. И Ким воспринял его как шутку. Окей, пусть будет. Что там дальше? Дальше было детство. Сынмин замер. Сцены его маленького и снято настолько близко, что возникло ощущение: кто-то третий стоял рядом и снимал каждый яркий момент, будь то искристый смех, громкий плач или обида. Сынмин с округлившимися от удивления глазами смотрел на происходящее. К середине появился его старый друг – Хван Хенджин. Тогда еще темные натуральные волосы вились на затылке и неровный ряд зубов виднелся в широкой улыбке. Сынмин улыбнулся, вспоминая тот день. Прохладное летнее утро, ему почти исполнилось семь, когда родители впервые отпустили его гулять одного. Неподалеку в начале июня возвели детскую площадку. И горки в форме ракушки, и шведская стенка, и ярко-красные качели. Каждый проходящий мимо ребенок тащил родителя к домику или песочнице и до самого вечера бегал от одного строения к другому. А вот в семь утра на площадке никого не было. И Сынмин мог без очереди лезть куда угодно и делать там что угодно. Он уже придумал, что станет пиратом и захватит королевский замок, стоящий около песочницы. Сынмин вскарабкался по тканевой лестнице и воскликнул: "на абордаж!". – А что такое абродаш? – раздался голос позади. Ким повернулся на голос и увидел мальчишку в длинных бежевых бриджах и белой запачканной грязью футболке. – "Абордаж", юнга! Захват судна, – буркнул Сынмин: его одиночество прервал нарушитель-мальчишка. – Ты кто? Мальчик подбежал ближе и схватился за веревку. – Я Хван Хенджин. Можно с тобой? Я тоже хочу захватить судно, – улыбнулся он. – Мы пираты, да? Кого захватываем? Поначалу Сынмина рассердил поток вопросов, льющихся на него, но решил поделиться своим планом по оккупации замка. Хенджин внимательно слушал и кивал. Сидящий в зале Сынмин незаметно для себя засмеялся. Маленький он не удержался на верху башни и свалился вниз. А его новый друг бегал внизу, выставив перед собой руки, чтобы поймать его. Но тогда он не имел мощных бицепсов, каких имел сейчас, и оба мальчика впечатались в песок. – Твоя одежда! – воскликнул Сынмин, глядя на разодранную футболку Хенджина и крошечное пятно глины на кармане штанов. – Ну, ничего, – заявил Хван, поднимаясь на ноги. Он поморщился от боли в спине и потянулся. – У меня еще есть. Пошли построим свой замок, с которого нельзя упасть? Хенджин предложил ему руку, чтобы подняться. И Сынмин ее принял. Сколько еще раз эта рука выручала его в трудных ситуациях. В школе, на спортивной площадке, после веселой ночи с однокурсниками. И даже на важном для Сынмина мероприятии. Это было спустя десять лет. Холодная осень, точно такими же стали ладони Сынмина от волнения. Он стоял закулисами и ждал, когда назовут его имя. Последний год обучения в вокальной школе. Хван вызвался на подтанцовку, чтобы быть рядом с другом. Ким дрожал в черном смокинге, когда почувствовал на плече горячую ладонь. – Ты справишься, – шепотом сказал Хенджин, – ты столько работал над выступлением. Хван очень резко вытянулся и перегнал Сынмина по росту. Выкрасил волосы в платиновый блонд, очаровал всех девушек в школе и надел на себя широкую серую майку и свободные штаны, чтобы соответствовать герою песни друга. Он сам герой, – подумал Сынмин, – если стоит здесь рядом и держит меня за руку. Ким губами прошептал благодарность и его вызвали на сцену. Следом картинка потемнела. Сынмин не сразу понял, что сейчас будет. Хмурое небо, по лужам тарабанит дождь. В чьих-то руках букет алых роз. Это руки отца Сынмина. Возле него в черном длинном черном платье плачет сестра. А он... Ким зажмурился. Не хотел вновь прожить это. Он отчетливо помнил, как проходили похороны матери. В ночных кошмарах ему снился тот день, от начала до конца. С экрана доносилась речь священника и людские голоса. Раскаты грома вызывали в нем тошноту. – Хватит, – просил он, – пожалуйста. Перестаньте. Фильм послушался и включил другой сюжет. Сынмин сглотнул комок в горле. Это была его первая девушка – Ли Минхи, одноклассница. Одна из красавиц школы, занимающаяся живописью и парфюмерией. Минхи с любовью рассказывала Сынмину о своих хобби, вдавалась в подробности и не обращала внимания, что все время молодой человек молчал. Сынмин терпел не долго, всего лишь два года. Минхи не понимала: в чем дело? Она плакала, кричала, била его в грудь. И ушла с гордо поднятой головой. Если уж Ким Сынмин действительно умер, то жизнь его была насыщенной. Весна, вечер, старый кинотеатр. Губы Ли Минхи тянутся к его. Она пахла мимозой и карамелью, Сынмин помнит как сейчас. Но со стороны он видит, что его лицо напряжено и в глазах ясное: не хочу. Сзади сидит Хенджин и держит два больших пальца вверху, поддерживает. И он решается поцеловать свою девушку. Было влажно и неприятно. Ким больше не захочет целоваться, но Минхи настаивает. Сынмин поежился и приготовился к следующим сценам. Однако фильм замер на моменте их с Минхи расставании. – Ну? – спрашивает Ким и закадровый голос объявляет: связаны. – Что? С кем связаны? В зале становится темно. Сынмин не видит дальше собственного носа. Слышит смутно знакомый голос. Знакомый Хенджина – Ли Минхо? Неприметный парень, но симпатичный, кошатник. Сынмин редко видел его, да и только в компании Хвана. Близко они не общались, так почему голос Минхо появился в зале? На экране сцена их первой встречи. Сынмину, кажется, пятнадцать. Это дождливый день, когда в очередной раз ждет Хвана после тренировки. Он отталкивается ногами от земли и качели поднимают его к небу. Сбоку появляется компания крупных парней, которые воруют сынминов рюкзак и закидывают его в баскетбольное кольцо. Сынмин стискивает зубы и понимает, что свои вещи ему не достатить. – Помочь? – мурчащий голос раздается ровно после хохота хулиганов. Ким кивает не глядя. И перед ним появляется невысокая фигура парня в черной широкой кофте. Он хватается за железный столб и просит его подсадить. Сынмин с кряхтением поднимает парня вверх и через мгновение его рюкзак летит на землю. – Спасибо, – благодарит Ким, глядя в глаза спасателя. Чуть кошачий разрез, расслабленная полуулыбка и хвойный запах антиперспиранта. – О, Минхо-хен, вы уже познакомились? – светлая макушка Хенджина выступает в роли солнца между ними. – Не успели, – отвечает старший и протягивает вперед ладонь. – Ли Минхо. Сынмин чуть медлит и пожимает мозолистую ладонь в ответ. – Это Сынмин-ни, – сияет Хван. – У него невероятные вокальные данные и однажды я выступлю вместе с ним! Минх кивает и не отнимает взгляда от Сынмина, который в свою очередь смущается и отводит глаза в сторону. – Как насчет перекусить? Я ужасно проголодался! И Сынмин тоже, я прав? От стен кинозала отскакивают их голоса. Сынмин кивает, повторяя за собой. Ли Минхо. Точно. Танцор, он выступал вместе с ним и Хенджином во время его выступления. Просто... Из головы вылетело. Серый голос, не похожий ни на чей из его знакомых, повтояет: связаны. Щелчок. – Да что такое? – хмурится Сынмин. – Чем мы связаны? Одним выступлением и посиделками в кафе? И ему отвечают короткими моментами из жизни: Ли Минхо достает из-под чехла свою карту и прикладывает к терминалу, Сынмин прижимает мягкого щенка к себе и смеется; Минхо с улыбкой качает головой "безнадёжный ребенок". Связаны. Сынмин заболел и Минхо открывает дверь Хенджину, чтобы сказать, что температура. Младший превозмогая головную боль поглядывает краем глаза. Ему тяжело дается сфокусировать взгляд и он вновь проваливается в сон. Ли осторожно садится рядом с ним и опускает холодную ладонь на лоб. Связаны. Их прогулка у реки Хан, отчего-то оба плачут и Минхо притягивает Сынмина в свои объятья, перебирая тёмные волосы парня пальцами. Связаны. В комнате давно царят сумерки, на полу валяется раскрытая книга. Минхо вытаскивает из кармана два тонких браслета. – Если мы не можем связать друг друга узами брака, – шепчет он, осторожно взяв запястье Сынмина, – то это станет нашей нитью. Ким улыбается и кивает: – мы связаны, хён. Щелкает застежка. Минхо цепляет кончиками пальцев подбородок Сынмина и тянет к себе. Сынмин закрывает глаза и ощущает горячее дыхание на губах. Ли мягко целует нижнюю губу, верхнюю: дразнит. Тот нетерпеливо хныкает и ерзает на месте. Минхо смеется над ним, но все же хватает младшего за плечи и тянет на себя. – Связаны..? – вторит Ким, задыхаясь от нахлынувших воспоминаний. – Мы связаны? На экране то, что Сынмин точно никогда не видел. Ему лишь краем глаза позволили увидеть последние минуты своей жизни. На больничной койке в окружении аппаратов жизнеобеспечения бледное тело. Минхо прижал сынминовы израненные пальцы к своим губам. По оскверненным царапинами и швами щекам текут слезы. Серый голос приобретает краски сорванного голоса Минхо: – Мы же связаны, помнишь? Вернись ко мне, пожалуйста, Сынмин-а. Фильм закончился. В зале включили тусклые фонари, но глаза заболели. Ненавистный открытый финал, – додумывай сам. Но Сынмин продолжает сидеть в кресле. Так значит он погиб... Взрыв, авария? Это могло быть что угодно. И главное. Ли Минхо не последний человек в его жизни. Хуже – он его возлюбленный и они связаны. Были. Сынмин на негнущихся ногах вышел из зала. Если в голове ещё не уложилось, то сердце сковало тяжестью. По плечам побежал холодок: тактильная память взывала о родных объятьях. – Черт, Минхо-хен, прости, – Сынмин прислонился к ближайшей ледяной стене. Он внезапно почувствовал себя одиноким. До режущей боли в груди. Сынмин хмыкнул и скатился вниз на пол. Уткнулся носом и колени и закрыл руками голову. – Я подвел тебя... Время для него больше не имело значения. Он просто сидел, глотая обиду на несправедливость смерти, и ждал, когда свет кинотеатра для него померкнет, а кафельный пол исчезнет из-под ног. – Чего расселся? – знакомый голос возник над головой Сынмина. Сынмин сморгнул горячие слезы и поднял голову. Его взгляд долго не мог сфокусироваться и он видел расплывчатые пятна темного силуэта. – Ким Сынмин! – повторил голос. – Ну же, поднимись и поприветствуй меня как положено! Сынмина подхватили под мышки и поставили на ногу, как нелепую мягкую куклу. Вовлекли в объятья. – Привет, Сынмин-и, я так долго ждал нашей встречи. Сынмин громко всхлипнул и вцепился в того, кто мягко гладил его затылок, перебирал волосы. Чей запах отчетливо вернул все воспоминания обратно в голову. – Минхо, Минхо-хен, – Ким отказывался верить в происходящее. Этого не могло быть. – Ты воображение, да? Со мной опять играют злую шутку? Минхо усмехнулся и деликатно оттолкнул его от себя. – Нет, милый, я тоже как ты, – сказал он. Но натолкнулся на непонятливый взгляд. – Я тоже умер, Сынмин. Спустя много десятков лет. Мне было так тяжело без тебя. Сынмин округлил глаза от ужаса. Пока он сидел на полу прошли годы..? – Иди сюда, дурачок, – Минхо с тихим смехом притянул его к себе и коснулся губ. – Никто больше тебя не отнимет у меня. Не отдам.