Передозировка Годжо

      Сатору обычно возвращался домой не поздно, но в зимние вечера, когда день стремительно уступал место ночи, всё воспринималось иначе.        Солнце давно скрылось за горизонтом, и улицы, залитые мягким светом фонарей, погружались в уютную полутьму. Годжо, переступив порог квартиры, снял обувь и куртку. Его взгляд случайно упал на часы — ещё есть время, чтобы провести его с теми, кого он любит больше всего.       Из кухни доносился свет, тёплое сияние которого прорывалось через приоткрытую дверь. В помещении звучал звонкий детский смех, а нежный голос жены плавно перекрывал шум. Дети, как маленькие ураганы, носились по кухне, наполняя дом жизнью, радостью и беззаботной энергией.       — Я дома! — крикнул он, с улыбкой заглядывая в щель двери, а затем проходит в комнату.       В тот же момент в его ногу с громким стуком врезается машинка на радиоуправлении. Сатору едва успел отреагировать, как вдруг услышал звонкое хихиканье своего сына, который, очевидно, был виновником этого небольшого происшествия.        — Ты чуть не сбил меня с ног, малыш, — присев на корточки, сказал он и подмигнул сыну, на что мальчик закрыл лицо ладошками с улыбкой, притворяясь невинным.       Тихо усмехнувшись, Сатору отступил на шаг, стряхивая с себя неожиданное удивление. Его взгляд переместился к обеденному столу, где уже сидела дочь, погружённая в сборку пазлов. Серьёзное выражение её лица, сосредоточенное внимание на каждом кусочке — всё это придавало сцене дополнительный домашний уют.       Сатору по очереди взъерошил волосы детям, их присутствие согревало его сердце даже одним своим видом. Он всегда ладил с детьми и любил их неподдельную искренность, поэтому однажды решил стать учителем в токийской школе.        Однако, несмотря на привязанность к своим ученикам и удовольствие от работы, никто не мог сравниться с его собственными детьми. Они были для него всем — источником радости, вдохновения и бесконечной любви.       — Голодный? — с нежностью спросила ты, поворачиваясь к нему и заправляя прядь волос за ухо. Кухонный фартук и любимые глаза — всё, что нужно Сатору, чтобы взбодриться от усталости, которая накопилась за день.       — Очень, — приблизившись, прошептал он тебе на ухо, обвивая талию руками, словно лианами. Мягкие поцелуи полились один за другим по твоей шее, вызывая слабое морщение на лице. Щекотно.       — Прекрати, дети смотрят… — с усмешкой произнесла ты, пытаясь мягко оттолкнуть его, прижимая ладонь к его груди. Но твои попытки не увенчались успехом — сила его объятий только усилились, а поцелуи становились всё более настойчивыми.        — Пусть смотрят, — ответил он с той самой ухмылкой, которую ты так любила.       Никакая магия не могла сравниться с этим.