Передозировка Годжо

      Даже если ты Сильнейший, мир не станет подстраиваться под тебя, и уж тем более не будет таким, каким ты хочешь, чтобы он был. Даже Сильнейший не в силах избежать брака по расчёту, равно как и сопротивляться любви с первого взгляда.       Именно поэтому Сатору среди ночи мчится в квартиру любви всей своей жизни, не задумываясь, бросая обручальное кольцо в бардачок машины. Именно поэтому он боится, что в этот раз дверь останется закрытой. Именно поэтому, даже будучи Сильнейшим, он не может контролировать самое непредсказуемое — собственное сердце.       Это было безнадёжно. Он знал это с самого начала. Но вот он здесь, несётся по до боли знакомой лестнице, молча молясь, чтобы путь был доступен не только в квартиру, но и в сердце.       Открыв дверь в столь поздний час, ты узрела картину: не ровно дышащий, потрёпанный, но родной, любимый. Как бы не хотелось его впустить, ты прекрасно понимала исход и последствия этой слабости.       Упав на колени, Сатору обхватил руками твою талию, прижимаясь к животу. Он выглядел так жалко, словно потерянный щенок, но он не мог сдаться, уйдя с позором.       — Нет, нет, прошу… Не выгоняй меня вот так, только не сейчас, — шептал он дрожащим голосом на твой отказ, сжимая в руках ткань твоей одежды. Потребность быть рядом была удушающей.       Ты опустила взгляд, наблюдая, как его плечи подрагивали, и от этого сердце сжалось. Никаких слов не находилось, потому вместо ответа ты провела пальцами по его волосам — осторожно, не смело, почти боясь.       Сатору затаил дыхание.       Ты тяжело вздохнула.       — Глупый… Поднимайся, — наконец прошептала ты, задерживая руку на его голове.       Сатору подчинился, но не осмелился убрать руки с любимого тела. Он словно чувствовал, что если отпустит, то, возможно, больше никогда не сможет прикоснуться. Годжо не осмелился взглянуть на тебя, зная, что в его глазах ты прочитаешь всю его слабость, а ему это не нужно.       — Ты же знаешь, я не могу без тебя.       Что-то внутри тебя оборвалось после этих слов, челюсть сжалась, а колени стали ватными.       — Ты слишком часто повторяешь одно и то же, — со вздохом нашла ты в себе слова, медленно обнимая его руками.       — Я знаю, — тихо ответил он. — И всё равно вернусь снова, чтобы повторить ещё раз. Если ты позволишь.       Ты вновь замерла, ощущая его тепло, его дыхание, которое стало чуть ровнее, но всё ещё дрожало от чувства отчаяния. Ты знала, что эти слова он скажет снова, как и его возвращение станет повторным. Но в этот момент, несмотря на всё, что было, ты не могла избавиться от мысли, что, может быть, именно в этом и есть его правда.       — Я позволю, — шепнула ты, обнимая его крепче, не в силах оттолкнуть. — Но только если ты наконец перестанешь убегать.