Сквозь призму отчаянья

Очередной серый день в сером мертвом мире. Лололошка не особо считал, но вроде как он был здесь уже… Месяц? Спал он как попало, ел от силы пару раз в сутки, но при этом постоянно шатался в костюме по городу и собирал, как падальщик, остатки цивилизации для собственных нужд. И попыток разобраться в произошедшем. Единственным его спутником был смотрящий. Появлялся случайно, в совершенно разные моменты то в коридоре бункера, то в углу, то на улице, на вышке… Его взгляд Лололошка научился игнорировать, как и холод, веющий от существа. От сумасшествия это правда не спасало. Ло пытался занять себя чем-то. Исследовал город, насколько позволял уровень заражения… Радиацией это назвать язык не поворачивался. Когда заряд костюма падал, его приходилось ставить заряжаться. И в те часы ожидания было особенно тяжко. Лололошка хотел попытаться рисовать. Но бумаги было слишком мало для подобного увлечения, да и карандашей с ручками он не находил. Только мелок, что в реальности был осколком кирпича, и то годился он только на настенный календарь в виде шести перечеркнутых палочек. «Чувствую себя заключённым в тюрьме» — думал про себя мироходец, отмечая очередной прожитый день. Взгляд смотрящего в углу ничего не выражал. Ещё из досуга было: 1. Счёт капель из крана в коридоре. Лололошка надеялся что так и должно быть и это не протечка. 2. Отжимания и подтягивания. Развивает мышцы и выносливость. 3. Гимнастика. Лололошке почему-то очень сильно хотелось научиться вставать на руки. 4. Наблюдение за растениями. Самое скучное из других скучных вариантов 5. Попытки поговорить с У.Т.К.Э.Р.-ом. Заведомо неудачные, но Лололошка не перестает пытаться. 6. Расширение территории бункера, за счёт создания новых модулей. Могло бы быть самым полезным из всех вариантов, но есть пункт 7. 7. Починка антенны. За день найдя библиотеку, а за ещё пару дней растащив из нее все что только можно, Лололошка принялся за дело. Антенна - сложный прибор. Повторить или сделать нечто приблизительно похожее на те три, что висели на вышке, он не смог бы. Так что либо Ло соберёт антенну из подручных материалов, которая будет выглядеть как безвкусная амальгама, либо останется без шанса найти в этой пустоши жизнь. На том и решил. Дни тянулись однообразно. По одному и тому же плану. Если в этот план не вмешивался кислотный дождь и призрачный туман. При таком раскладе Лололошка весь день просиживал в бункере, пытаясь не свихнуться от скуки. Если же с погодой все было хорошо, его день выглядел так: Проснуться; позавтракать; пойти собирать антенну; вернуться; поставить костюм на зарядку; занять себя чем-то, пока он заряжается; пообедать; пойти на поиски материалов; вернуться; поставить костюм на зарядку; попытаться поспать. И все в одиночку. Ему было ужасно некомфортно, но при этом сильного беспокойства он не испытывал. После тех встреч с Джоном на вышке и в медицинском блоке, если это вообще был Джон, в чем мироходец сомневался, Лололошка больше его не видел. Но те моменты помогли взять себя в руки, придали сил… Заставили поверить в себя чуть больше. Заставили понять что он делает всё правильно. И все же. Смотря в отражение оранжевого скафандра сердце больно щемило. Удивительно, как всего за пару месяцев Лололошка так сильно привязался к человеку, которого с момента своего самоосознания чуть ли не ненавидел. Он немало думал об этом, каждый раз касаясь рукой быстро бьющегося сердца… Лололошка вспоминал друзей. Райя, Ричард, Дилан, Окетра… Джодах… Копаясь в воспоминаниях он никак не мог понять а был ли Джодах его другом? Их отношения с Окетрой тоже стали вызывать вопросы. Хотелось не думать об этом. Хотелось верить в их дружбу, но что-то было не так. «У меня просто едет крыша от изоляции. Не нужно приплетать к этому моих близких» — пытался сам себя утешить Ло. Получалось скверно. Нужно было переключиться на что-то другое. Взяв себя в руки, дожевав садовый салат и одевшись в костюм, Лололошка подготовился к очередной вылазке на вышку. Было очень опасно работать на такой высоте, без страховки, но парень справлялся. Он закончил уже где-то половину всей работы, за сколько? Всего за три недели! Три недели… Это много. — Ты слишком долго возишься. — сказал Ло сам себе, пока шагал по туманной улице. — Нужно ускоряться, Лололошка. Да. Сегодня нужно постараться и успеть сделать за выделенное время побольше. На дорогу к вышке и обратно, Лололошка тратил шестнадцать процентов заряда. Ещё десять обычно оставалось про запас и получалось всего семьдесят четыре процента на работу. За минуту тратилось около одного, что, безусловно много, а значит поработать Ло мог лишь около часа. Грустно. Ещё грустнее от того, что до ста процентов костюм заряжался пару-тройку часов. Глупость какая! Ужасные батареи. Нужно будет попытаться что-то подправить в них. Ах да. Лололошка не сможет. Он ведь ни черта в батареях не разбирается, как в целом в электронике. Джон бы справился. А он нет. Встряхнув головой и отогнав эти мысли Лололошка полез вверх. А наверху… На верху ничего не изменилось. Все необходимые детали он затащил сюда ещё в первую вылазку, так что единственное что оставалось — собрать все вместе. Однако выйдя на балкон, Лололошке в лицо ударил сильный ветер. Башня под ногами шаталась, при чем так, что Ло не понимал каким образом раньше этого не заметил. «Ясно. Погода сегодня к ремонту не располагает. Черт…» — ударив по стенке вышки Ло вернулся внутрь и начал спуск. Просто просиживать здесь штаны и тратить заряд не имело никакого смысла, а работать при таком ветре — самоубийство. Спустя пару минут спуска с лестницы, судя по ощущениям так же шатающейся, ноги мироходца наконец-то коснулись земли. «Что за?!» — Внизу ветер был ещё сильнее чем на верху. Или он просто усилился? Не важно. Нужно просто скорее добраться до бункера и переждать плохую погоду, как и всегда. Стиснув зубы, Лололошка побежал. Ветер был силён, к нему начал накрапывать кислотный дождь. К счастью заряда было ещё много, по этому Ло не волновался. Волноваться следовало начать тогда, когда в него, во время перебежки через перекресток, чуть не влетела шина, гонимая ветром. Упав, чертыхнувшись и поднявшись снова, Ло продолжил путь. Он быстро шагал параллельно ветру. До базы оставалось не так уж и много, всего квартал, а заряд костюма составлял целую половину. Но вместе с этим идти стало сложнее. Летящие прямо на него палки и пакеты тоже не воодушевляли. Парня прижимало ветром к стене. «Ещё чуть-чуть…» — до бункера оставался один поворот. Отделившись от стены, Лололошка шагнул на встречу стихийному потоку Сорок процентов. — Ай! Черт! — Лололошка оступился, пошатнулся и снова прилип к стене. Правая нога хрустнула в самый не подходящий момент. К счастью, постукав ей по земле, кроме боли ничего не чувствовалось. Так что это скорее всего не вывих и не перелом. Раздался металлический скрежет. Снова решившийся отойти от стены и дойти наконец таки до базы Ло, обеспокоенно всмотрелся вперед. Темно-зеленый, к счастью не бирюзовый туман, капли кислотного дождя, ржавая палка, плотно вонзившаяся в стену за его спиной… Это остатки машин, или просто старый металлолом? Не успев как следует обдумать этот вопрос Лололошка опять отлетел к стене кривясь от боли. Мало того что он, даже через скафандр больно стукнулся головой о бетон, так ещё и левую руку, как будто насквозь пронзили раскаленным металлом. Почти так оно и оказалось. С ужасом повернув голову, Лололошка увидел ржавую железку, влетевшую в его руку с невероятной скоростью и вонзившуюся под углом в градусов, эдак десять. Рассекая конечность и заставляя чувствовать невыносимую боль, от которой темнело в глазах. Лололошка не сдержался и надрывно закричал. Навряд ли его хоть кто-то мог услышать. Очи наполнились бесконтрольными слезами, дыхание сбилось. Тридцать процентов. Тело мироходца опустилось на землю. Перед глазами, на датчиках костюма маячило сообщение:

«Покрытие повреждено. Вернитесь в безопасную зону. Уровень потребления энергии критический»

— И без тебя знаю. Блять… — Лололошка прикусил губу, стараясь собраться. Найти в себе силы подняться и продолжить путь. Но его сознание, как беспокойная река, утекала куда-то вниз, оставляя перед глазами лишь чёрное нечто. Двадцать процентов — Ты похож на суицидника. — знакомый насмешливый голос, как ясный звон донёсся до ушей — десять метров до базы, а ты расселся тут. — Я не могу… — Не хочешь. Если бы ты хотел жить, Лололошка, не стал бы ждать гибели здесь. Так… — Да что ты несёшь?! — Лололошка резко поднял голову. Джон стоял перед ним скрестив руки на груди и улыбался, смотря на парня сверху вниз. — Тогда докажи. Докажи сам себе, что не хочешь сдохнуть тут как собака и доползи наконец до бункера. Лололошка перевел взгляд на руку. Место в которое вошёл штык побагровело. А ещё странно щипало, скорее всего от влияния атмосферы. — Я… — Для ходьбы нужны ноги. Не руки. — Да знаю я! Хватит делать из меня идиота! Десять процентов — Говоришь так, будто не являешься им. — Джон наклонился, продолжая издевательски лыбиться. Но подал руку. Как одолжение сделал. Лололошка отмахнулся от нее, самостоятельно поднимаясь на ноги и игнорируя ученого, ветер и боль поковылял к бункеру. Сердце бешено колотилось, разгоняло адреналин по венам. Черная пелена так и норовила закрыть Лололошке глаза, но тот, даже не видя ничего продолжал идти. Пять процентов Осталось сделать лишь пару шагов. Дойти до лестницы, где не будет ветра и всё. «Ну же, Лололошка двигайся.» — твердили его собственные мысли. Шаг, боль и ещё один шаг. Схватив правой рукой косяк у входа Ло подтянулся и на последнем рывке добрался до «прихожей». Придерживаясь рукой за стену, Ло спустился по лестнице и на автомате дёрнул рычаг. Три процента Дверь со скрежетом открылась. Лололошка заполз в промежуточный коридор и выдохнул. Зашумели стены. Уличный, заражённый воздух сменился другим и дверь в бункер наконец отворилась. Лололошка буквально ввалился в него, падая по центру на колени. Здоровая рука судорожно отстегнула шлем. Лололошка начал глотать ртом воздух. Он сам не заметил, как задержал дыхание. Тишина. Ни смотрящего ни Джона. Один только Лололошка, с черными пустыми глазами и сильной болью, что расходиться по руке изнутри, впитывается в мышцы и обволакивает кости. Быстро выдохнув, страдалец поднялся, хромая направившись в санитарный модуль. Он ускорялся с каждым шагом, боль в ноге всё равно не замечалась на фоне боли в руке. Подбежав, если это так можно назвать, к столу, Лололошка достал из внутренних полок вату, бинт и банку то-ли перекиси, то-ли медицинского спирта. Он расстегнул немного молнию костюма и схватившись зубами за ткань на пальцах правой руки, стянул её. Торчащая железка мешала сделать так же с другой стороны. Её нужно было достать. Лололошка оторвал от подушки ваты кусок и смочил его спиртом. Он мышцами ощущал инородный объект в своей конечности, и пусть сейчас ему было больно, Ло знал, что доставать его будет ещё больнее. Встав на колени так, что плечо оказалось чуть выше уровня стола, Лололошка на пробу схватился за железку рукой, тут же вскрикивая. — Черт. Сука. Как же это… Грх! — он стукнул по столу, на гладкой металлической поверхности образовалась вмятина. Лололошка поднялся, помыл руку под водой из крана, находящегося в метре на против рабочего стола, оторвал зубами небольшой кусок марли, использующейся им как бинты, и попытался взяться за железку уже так. Истошный крик отозвался эхом в пустом пространстве. Надрывные стоны, хлюпанье крови и дергающаяся с глухим топотом нога. Ржавый стержень удалось достать наполовину. Но руки затряслись. Непроизвольно разжав её, Ло сквозь пелену слез смотрел на то, как из его руки течёт кровь. Тёмная, почти чёрная, но если размазать по светлому блестящему столу, она становилась алой. Как переспелая клубника. Или помидоры. Да помидоры. Томатный соус без комочков. Лололошка нервно хихикнул, вытер запястьем остатки слез и снова ухватился за арматуру. «Последний рывок. Последний рывок и все закончится.» — думал он, дрожащей кистью перехватывая порозовевший кусок марли. Глухой стон и лязг металла. Окровавленный ржавый кусок металла упал на стол, прокатился нему и свалился с противоположной стороны. Лололошка трясущейся рукой схватил кусок смоченной спиртом ваты и заткнул им рану. Зубы стучали, в висках начало пульсировать. Мироходец шумно выдохнул носом. Рану нужно было перевязать. Поднявшись, Лололошка ухватился за край костюма и наконец снял его со второй руки. Закатил рукав толстовки, и не обращая внимания на страшный вид собственной конечности, поднес к ней бинт. — Нет. Лололошка вздрогнул всем телом, резко вскидывая голову. Перед ним, опираясь руками на блестящий стол стоял Джон. Джон Дейви Харрис. JDH, как его ещё называли. В своем безупречном образе, с ярким оранжевым галстуком и лёгкой улыбкой на губах, он смотрел через черные стекла очков, без желания объяснять свое несогласие. — Нет?.. — голос дрогнул. Осип. Наверное сорвался от криков. — Почему нет? Что не- — Бинтовать нельзя. — Джон наклонился ближе. — В твоей конечности побывала ржавая железка, перед этими намокшая под каким-то опасным химическим дождем. — Надо… Промыть?.. — Лололошка неуверенно покосился на руку. Железка вошла в плоть под маленьким углом, оставив небольшую открытую рану, но разворошив руку изнутри. — И как мне это сделать по твоему?! — Тише-тише, симпампусик. Между прочим в одном из ящичков лежали не только ножницы под твои тряпки, но и скальпели с щипцами. По коже пробежал неприятный холодок. — Хочешь чтобы я разрезал собственную руку?! — Она и так в мясо. Хуже не будет. — Но… — что-то встало поперек горла, мешая говорить и даже нормально дышать. Страх, вместе с остатком пульсирующей в руке боли, поглощал. Как холодный дух обнимал со спины вызывая табун противных мурашек и головокружение. — А так хорошо начинал. Хочешь умереть от заражения крови? Пожалуйста! — Джон хлопнул в ладоши, наблюдая за скрутившимся в приступе паники двойником. Лололошка уткнулся лбом в прохладный стол. Медленно старался восстановить дыхание, игнорируя чужое присутствие. Присутствие… Лололошка выпрямился, глядя прямо в стекла чужих оранжевых очков. Его слегка качало, но в целом он выглядел чуть живее, чем минуту назад. — Одумался? — Ты ведь не хочешь чтобы я умер, да Джон? — …ты сейчас должен думать совершенно не об этом. — Я… Не могу. А если я задену что-то и сделаю только хуже? Это ведь уже не первая помощь, а полноценная операция… — Посмотри на меня. Лололошка, что во время монолога начал смотреть куда-то в стол, вернул взгляд на Джона, и в тот же момент поплатился правой щекой. Удар эхом отозвался от уплотнённых стен, на память оставив красный след на щеке. Лололошка кончиками подрагивающих пальцев коснулся ее. От внезапности и силы, мироходец развернулся боком к столу. В ушах звенело. Ему показалось, что это была не пощёчина, а удар мокрым хлыстом. В голове все давно смешалось, прямо как кровь и спирт на столешнице. — Я сказал: «Посмотри на меня», так почему ты не смотришь? Глотая вязкую слюну, Лололошка повернулся обратно к столу, тут же падая на него от резкой боли. — Твою мать, Джон! Отпусти меня! Правая рука Джона резко и сильно схватила предплечье Лололошки. Из раны потекла кровь, а переворошенная плоть снова стрельнула безумной болью. Ее можно было описать, как если бы внутри руки бурлила раскалённая сталь, обжигающая кость и сжигающая мышцы. — Лололошка, ты меня слышишь? Смотри. На. Меня. Как к образу небесного посланника, мироходец через силу поднял голову, снизу вверх смотря на Джона. Джон Дейви Харрис. Человек, к которому Лололошка испытывает абсолютно неописуемые, в своей противоречивости чувства. И даже сейчас, когда он делает Ло так больно, что хочется умереть на месте, все равно есть что-то в этих грубых прикосновениях, на уровне самой души успокаивающее. — Слушай меня внимательно, Лололошка. — Я… слушаю. — все ещё дергаясь, как при лихорадке, Лололошка попытался приподняться на чужой уровень глаз. Пускай их и не было видно. Рука Джон сжалась сильнее. Ло на это тихо вскрикнул, выпрямляя напряжённые пальцы. — Не важно что я от тебя хочу, Лололошка. Важно то, чтобы ты сам хотел сейчас. — Хочу чтобы ты перестал давить на мою руку. — Не перестану пока ты не поймёшь. Страхи тебя лишь ограничивают. Научиться справляться с ними — залог становления твоей самостоятельности и обособленности. — А может я не хочу?! — зачем Ло перешёл на крик? Он не знал сам, просто бушевавшие внутри эмоции не давали мыслить здраво. — Может я вообще не хочу здесь и сейчас находиться?! Может я хочу вернуться назад и остаться с моими друзьями в Алотерре? Или может… Может было бы лучше, действительно останься я в твоей реальности? Жил бы себе спокойно на острове и… — Тише-тише. — Джон, нежно положил вторую руку Лололошке на щеку. Контраст между тем, что он с ним делал, вгонял парня в лёгкий ступор. Джон наклонился ещё ближе, касаясь лба лбом и приспуская очки. Заставляя заглянуть в глаза — Но ты же здесь. Лололошка пытался снова отвести взгляд. Смотреть куда угодно но не на Джона. Но из-за их положения это было сделать очень трудно. Темные карие глаза, с проблесками оранжевых и серо-фиолетовых бликов. Всматриваясь были четко видны мельчайшие детали, прослеживалась глубина зрачка и оттенки радужки. — Из-за чего ты здесь? — спокойным тоном спросил Джон — Из-за… — а действительно. Сюда Лололошку забросила некая невероятная сила. В Архей он сам пошел, согласившись на предложение Джона. В свою реальность Ло тоже захотел вернуться сам, а значит в большей степени… — Из-за себя. Лололошка шмыгнул носом. Сознание медленно утекало куда-то вверх. Любимый образ перед глазами начал размываться от понимания. — Лололошка. — отрезвляет. Чужой голос может дарить не только спокойную негу, но и действовать как нашатырный спирт. — Не зацикливайся на этом. Сейчас, — чуть ли не до хруста, Джон ещё сильнее сдавил рану — у тебя есть дела поважнее, понимаешь? — Понимаю. — Ты должен быть уверен в том что делаешь, даже если это не совсем правильно, с точки зрения профессионального врача. Здесь нет никого с подобной точкой зрения, по этому тебе придется справляться самому. Худший исход — смерть, и он ждёт тебя в обоих случаях. Но если ты наконец таки возьмёшь себя в руки, получишь шанс. Шанс на то чтобы выжить. Непонятно от чего, Лололошка заплакал. Хотя, вернее сказать, у него просто пошли слезы, в дополнение к тряске и осипшему голосу. — Джон, пожалуйста… Пожалуйста скажи мне что я справлюсь. Взгляд ученого посерьёзнел. Поглаживающая щеку рука, со шлепком упала на стол, а сам Харрис отстранился. — Подумай хорошенько, обо всем что пережил. И скажи себе это сам. В глазах резко потемнело. Лололошка попятился назад, натыкаясь здоровой скользкой рукой на кран и безумно глядя вперёд. «Он же не настоящий…» — зато боль настоящая. При любом раскладе, сейчас главное разобраться с рукой. А потом уже с поехавшей крышей. Движения Ло были дёргаными и быстрыми. Снять нижнюю часть костюма, доковылять до шкафчика с приборами… «Тише-тише, Лололошка. Ты справишься. Да. Ты справишься. Я справлюсь.» Разложив на столике вату, смоченную перекисью, и оставив бинт сзади у крана, Лололошка разместил с левой стороны свою больную руку. Она плохо слушалась, почти не двигалась и сильно жгла изнутри. Мироходец, облизнув губы, засунул себе в рот собственную клетчатую повязку и устроился поудобнее. Выдохнув через нос, и взяв подрагивающей рукой скальпель, он медленно приставил его к ране. Лишь слегка надавив на край, он кожей почувствовал как холодный метал разрезает ее, но сдержал стон. Ведя скальпелем вдоль по внешней стороне предплечья, стараясь не задевать вены, он все глубже погружал инструмент, ведь отверстие, проделанное в конечности тем куском железа, так же уходило вниз, дальше от кожного покрова. Где-то на середине Ло не выдержал, остановил движение руки, отрываясь от процесса и выпустил эмоции. Ткань во рту сдерживала крик, превращая его в удушливый стон. На глазах навернулись слезы боли, но Лололошка уверенно смахнул их, продолжая работу. Сделать разрез — не так уж и страшно. «Блять.» — самое болезненное и угнетающее — доставать мелкие кусочки ржавчины из собственной плоти, раздвинув ее собственными руками. Большой и указательный палец держали пинцет, а средний и безымянный раздвигали кожу. Лололошка мычал, громко дышал носом и пытаясь сфокусировать взгляд, следил за своими движениями. Освещение было плохое, скапливающиеся в глазницах слезы тоже не помогали. К адской боли, добавилась мигрень, стреляли вески. Начинала бить усталость. «Почему никто не додумался принести сюда банального обезбола?! Черт.» Первый, неровный и тонкий кусок ржавой железяки был выброшен дёрганым движением пинцета на влажный кусочек ваты. О том, сколько ещё таких осколков было в руке Ло, страшно было думать. По этому он не думал. Механически доставал всю ту грязь что попадалась его взору. Под рукой образовалась лужица крови. В крови было всё. Инструменты, вата, одежда, руки… Если бы не регенерация мироходцев, Ло уже наверное умер бы от ее потери! Ещё раз осмотрев мясо, чем стали его мышцы, Лололошка схватил ещё не успевший испачкаться полностью кусок белой мягкой материи и развернулся и крану. До хруста челюсти прикусив повязку, он подставил рану под струю, помогая пальцем вымывать остаточную грязь. Ноги подкосились. Ло чувствовал как надрывается его глотка, но не мог перестать издавать эти надрывные стоны. Тишина. Слыша лишь свое сбитое дыхание и удары сердца, Лололошка из последних сил перевязывал… Руку?.. «Сырой шашлык на шампуре» — сравнение в его ситуации страшное, но от таких мыслей почему уголки губ ползли вверх. Мироходец съехал по столику с краном вниз, усаживаясь на пол. Можно было выдохнуть — теперь он в безопасности. Или нет? Костюм что валялся в стороне был порван. А значит бункер Ло покинуть не мог. А значит если в бункере случиться поломка… Если снова сломается электричество или что-то ещё… — Не думай об этом. Кое кому нужен небольшой перерыв. Лололошка поднял взгляд от кафельного пола. Напротив него, так же опираясь спиной на столы сидел Джон. В отличие от перепачканного кровью, перебинтованного двойника, JDH, как всегда выглядел превосходно. Белоснежный костюм, под таким же белоснежным халатом. Оранжевый клетчатый галстук, черные туфли и очки. Яркие, оранжевые, защищающие от солнца и глупых, недостойных внимания сущностей. Он сидел, подтянув к себе одну из ног и расслабленно улыбался, смотря прямо на Ло. Тому стало немного не по себе. — Джон. — Да? — названный лишь слегка наклонил голову вперёд, в остальном не двигаясь. — Ты ведь не настоящий? — Лололошка был в этом уверен. Уверен что он здесь один, но что-то… Что-то в этой галлюцинации не давало покоя. Рука болит. «Джон» смолчал. Ло пытался всмотреться в его лицо, в его мимику. Ничего что отличало бы этого Джона, от его Джона. — Смотря… Что для тебя значит настоящий. Если долго сжимать открытую рану, она будет болеть. — Джон не может быть здесь. Здесь только я, вымерший город и старина время. — Значит не настоящий. — «Джон» понимающие кивнул и потянулся к очкам, сняв их, как при важных разговорах обычно делал JDH. За тёмными стёклами, скрывалась такая же тёмная бездна. Ло поражённо уставился на чужое лицо. Оно было не чётким, начало расплываться, как будто память о родных чертах уходила в забытье. Но как он мог забыть лицо, Джона, если они выглядят одинаково? — Надень обратно! — с надрывом выкрикнул Лололошка. — Надень их на меня сам. Если хочешь продолжать играть этот бессмысленный спектакль одного актёра, разумеется. А кто её сжимал? — Я… Нет. — Лололошка потянулся, тут же себя одёргивая. Он старался как можно меньше думать про эти внезапные галлюцинации. Но при этом он был не против когда они появлялись. Это помогало. Помогало тем, что Лололошка чувствовал себя увереннее с поддержкой Джона. Пускай очень своеобразной, такой… Джоновской. — Нет? — вроде как галлюцинация наклонила голову в бок. Лололошка не мог точно сказать, перед глазами все плыло. — Нет. Я справлюсь сам. И любимая улыбка, напоследок растянувшись шире, растворилась в пространстве, оставив невозможного мироходца на едине с вымершим миром и молчаливым предвестником конца.