Приоритет

Оставшиеся выжившие вновь медленно всходили на огромную карусель. Кровь от их бывших напарников, врагов или может незнакомцев пропитывала каждый угол здания, заставляя кривиться от запаха и надеяться на то, что следующим будешь не ты. Поникшие взгляды разбитых людей сильно давили. Хотелось убежать отсюда, скрыться и больше никогда не появляться. Жить новой жизнью.. –Финальный раунд!,–раздается голос диктора, что заставляет многих тут тяжело сглотнуть. Последний раунд не может предвещать ничего хорошего. Карусель приходит в действие в последний раз, тем самым заставляя некоторых людей подкоситься. Из колонок вновь начинает играть детская песенка, совершенно не подходящая под эту жестокую игру.   – Хей, какое число будет на этот раз?,– обеспокоено спрашивает Чон Бэ, выглядывая из-за плеча Ги-Хуна.  Именно он должен был стать их спасителем, но планы  оборвались буквально после первой игры.  –Двое,– неожиданно для всех говорит Ин Хо, пока Сон пытался выдвинуть свою версию.  И ответ его выглядел слишком уверенно.  Карусель продолжала кружиться по кругу, пока люди сбивались в небольшие группки, чтобы в будущем успеть быстро добежать до двери. И в этот раз это пригодилось бы очень даже. Для многих этих дверей просто напросто не хватило.  –Ги-Хун,– слышится голос прямо над ухом. Хван становится слишком близко. До того, что касается его плечом, а горячее дыхание можно почувствовать на собственной ухе,– Доверься мне, когда карусель остановится. Сон смотрит на него с легким удивлением, но не успевает ничего сказать, как аттракцион резко останавливается, называя зловещее число. Хван был прав, диктор называет двойку.  Свет выключается, а у людей начинается паника, в попытках быстро сообразить следующие действия. Слишком громко. Кто-то кричит, кто-то толкается, кто-то уже спрыгивает к карусели и начинает бежать к комнаткам. И вновь это ужасный и пожирающий хаос. Как бы ни готовься, первые секунды заставляют замереть. Замереть и..  на месте стоять не входит. Кто-то хватает  Ги-Хуна за руку и с силой тянет на себя. Крепкая хватка никак не дает рукам разорваться. И они бегут. Ин Хо тянет мужчину за собой, максимально избегая каких-либо других препятствий. Он и вправду спасает его.  Комнаты заняты. Свободные, где еще остались свободные комнаты? Сон бегает глазами по полю игру, но не находит ничего. Ровно до того момента, пока Хван не хватает кого-то за шкирку и не припечатывает его к стене.  – Ги-Хун, быстро,– четкий и расчетливый голос. Сон даже теряет дар речи под этим взглядом, лишь послушно выполняя чужой наказ. Он даже не успевает осознать то, что в комнате он находится не один.  Хван забегает почти сразу, закрывая за собой дверь. И тут осознание доходит для двух участников – Вон,–яростно командует Ин Хо. Незнакомый игрок тараторит себе что-то под нос и зажимается в угол, но это ему не помогает. Сон не успевает вымолвить и слова, как Хван оказывается позади участника и закрывает ему доступ к кислороду. – Ин Хо!,- пытается выкрикнуть мужчина, в тот момент, как кто-то хватает ручку их двери. Нет, они не могут погибнуть тут вдвоем. Они вместе должны выжить и все же.. чувство непонятного страха и вины действует как холодная вода, заставляя Ги-Хуна придти в себя, – Ин Хо, постой!  Но уже слишком поздно. Хван ломает шею участку ровно в тот момент, когда замки в комнату закрываются.  Они живы.  Они живы, но Ин Хо на его глазах скрутил человеку шею. Осознание остается тяжелым осадком внутри. Мужчина подходит ближе, не веря свои глазам.  – Ин Хо, как ты мог убить его?! – а что я должен был делать?,– несмотря на эмоциональный возглас Сона, Хван оставался все таким же спокойным. Ледяной голос ударил в уши неприятной правдой,– я попросил тебя довериться мне и не мог подвести.  Ги-Хун молчит несколько секунд, всматриваясь в отстраненное лицо напарника. Будто не он убил человека секундами ранее. Будто бы не он был на волоске от смерти.  – но ведь мы могли вытолкнуть его, а не убивать. Мы должны были спасать их, а не привести к большим потерям,-Сон качает головой, прикрывая лицо рукой. Он не понимает. — послушай, Ги-Хун. Если бы мы вытолкнули его, то этого участника убили  выстрелом в голову,-Ин Хо переступает через чужой труп и делает несколько шагов вперед. Он подходит к Сону вплотную, заставляя того невольно сделать несколько шагов назад. Мужчина говорит тихо, почти шепотом, но твердо и уверено,— я выбрал свой приоритет. И им был ты.  Эти слова действуют как удар под дых. Сон поднимает брови и всматривается в лицо напарника. Ги-Хун отступил, спиной прижимаясь к холодной стене комнаты. Взгляд Ин Хо, как острый клинок, проникал до самых глубин его сознания, выбивая остатки прежних иллюзий. — Ты говоришь это так, будто ничего не произошло, — наконец прошептал Ги-Хун, чувствуя, как голос срывается. — Как будто чья-то жизнь — просто расходный материал. Ин Хо сделал еще один шаг вперед. Между ними почти не осталось расстояния. — В этом месте жизнь и есть расходный материал, — его голос был спокоен, но в нем звучало странное напряжение. — Здесь нет героев, Ги-Хун. Есть только те, кто выживает, и те, кто становится ценой за чужое спасение. Ги-Хун отвел взгляд, пытаясь отгородиться от правды, которую не хотел слышать. Он чувствовал, как его дыхание становится тяжелым, и каждая мышца кричит от желания сбежать, убежать от этой комнаты, от трупа, от Ин Хо. — Это неправильно… — прошептал он, снова качая головой. — Неправильно! Ин Хо скрестил руки на груди, глядя на него с холодным спокойствием. — Неправильно? — переспросил он, поднимая брови. — А что правильно? Позволить ему убить тебя? Или нас обоих? Неужели ты думаешь, что здесь вообще возможно что-то “правильное”? Ги-Хун резко развернулся к стене, сжав кулаки. Его сердце било тревогу, разум метался между страхом и гневом. — Мы могли бы бороться… могли бы попытаться найти другой выход… — Здесь нет других выходов, — резко перебил Ин Хо. Его голос звучал твердо, но в нем мелькнула тень усталости. — Ты просто отказываешься это принять. Ги-Хун обернулся, глядя на него с отчаянием. — Тогда зачем? Зачем ты спас меня? Ин Хо молчал. Несколько долгих мгновений в комнате стояла звенящая тишина, прерываемая лишь тяжелым дыханием обоих. Затем он произнес: — Потому что ты единственный человек, в которого я еще верю. Эти слова заставили Ги-Хуна замереть. Он смотрел на Ин Хо, пытаясь понять, что скрывается за его спокойным, почти бесстрастным лицом. В глубине глаз Хвана мелькнуло что-то, чего Ги-Хун раньше не замечал — тоска, смешанная с решимостью. Ин Хочет делает шаг назад, продолжая смотреть тому в глаза. Он полностью серьезен в своих мыслях и словах. В своем отношении а Ги-Хуну. Он подошел к двери, прижимаясь ухом к металлу, чтобы услышать, что происходит снаружи. Шаги, крики, звуки борьбы. — Остались еще и следующие игры, если мы не выиграем голосование, — холодно заметил Ин Хо, повернув голову к Сону. — Если хочешь умереть, можешь оставаться здесь. Я не стану тебя останавливать. Но если ты хочешь жить, то хватит жалеть всех подряд и начни думать, как нам выбраться. Сон стоял, словно пригвожденный к месту, пока слова Хвана эхом раздавались в его голове. Он ненавидел эти слова. Ненавидел их правду. Но больше всего он ненавидел то, что часть его уже начала соглашаться с ними. — Что ты собираешься делать? — хрипло спросил он. Ин Хо посмотрел на него. — Бороться.  С этими словами он открыл дверь, готовый вновь окунуться в хаос.  Ги-Хун последовал за ним