Acacia

      Школьный двор, на удивление, был совсем пуст, хотя именно весной он наиболее прекрасен: ветви деревьев покачивались от свежего ветра, шептали листвой свою теплую песню, воздух пах по-особому — зеленью, прогретой землей и чем-то легким, еле уловимым. Вишневый сад, высаженный по всей школьной территории, только начинал расцветать, и поэтому, здесь всегда хотелось оставаться подольше, как в самом уютном уголке, где тебя ждет тишина и покой.       Казалось, что примерно так и должен выглядеть Рай на Земле.       Но недовольный вздох разрушил все в одночасье. Намгю возмущенно кинул свой рюкзак, присаживаясь на постриженный газон и, наверное, впервые за день с облегчением выдохнул. Хотя это не назвать облегчением.       Его так бесил этот чертов Чхве Субон. Несчастный одноклассник, сосед по парте и человек, которому Намгю готов был посвятить все свое время. Почему-то именно сегодня, когда он был готов подойти и подарить маленькую коробочку конфет Субону, этот идиот крутился там среди девчонок, мило им улыбаясь. Ничего нового. Это не удивительно.       Он заприметил его еще только подходя к столовой. Жадный до женского внимания Чхве занял целый стол, посадив вокруг себя девушек из параллельного класса. Гю закатил на это глаза, потеряв аппетит и больше не желая обедать. Этого было достаточно, чтоб он ушел.       Да, проклятый Чхве Субон. Намгю злился сам на себя. Ну, и вдобавок проклинал это имя. Вчера он целый вечер пытался самостоятельно приготовить шоколад, чтобы подарить его своему однокласснику. И это вовсе не был знак внимания. Он закусил губу. Ладно. Не было смысла обманываться. Конечно, он хотел подарить что-то, потому что этот баран был емучуть-чутьсимпатичен. Самую малость. Но стоило ему понять, что до него нет никакого дела, так сразу позорно сбежал. Наверняка, идиот сладко там флиртовал.       Намгю хмыкнул. Ревность его не возьмет. Да, и правда, вовсе он не ревновал. И конфеты он ему дарить не собирался. Как пересечется снова, так обязательно упомянет о том, как Субон его бесит. У них были неплохие взаимоотношения. Намгю всегда казалось, что они очень даже хорошие друзья. Потому что, несмотря на все их стычки и ссоры, они лучше всего понимали друг друга. Аж с начальных классов. Он сам был вредным, горделивым, немного младше, еще чересчур задиристым, но он никогда не мог вывести уравновешенного Субона на полноценные конфликты.       Но было между ними что-то такое, будто вы весь день томились в мыслях друг о друге, а напряжение росло с каждой секундой для того, чтобы потом, в конечном итоге, в процессе легкого и непринужденного спора, вылить всего себя на другого, и быть полностью поглощенным объектом этой сильнейшей “дружбы”.       Им удавалось частенько проводить вместе время и вне школы. Гю иногда заставлял Чхве вести его в свои любимые кафешки. Субон часто звал одноклассника к себе домой, где по несколько часов мог читать ему комиксы или показывать наброски своего “рэпа”. Намгю частенько смеялся над его творчеством, читая на листах тексты: “бедро, стопа, колено — опорно-двигательная система” или “шкаф, ремешок, электрошок”, хотя понимал в глубине души, что Субон пишет такую околесицу, чтобы повеселить его. Девушкам он посвящал куда более лаконичные произведения. И Намгю не сомневался, что в один день Чхве Субон обязательно станет звездой.       Мысли о дураке заставили его улыбнуться. Намгю не мог понять — ему больше хотелось проводить время с Субоном, или слушать его бесполезную болтовню, а может мирно посапывать на его плече, пока они вместе добираются до дома в пустом вагоне метро.       Брюнет не помнил толком, когда он задумался о том, что его чувства стали чуть больше, чем дружескими. Он боялся в этом самому себе признаваться, постоянно отрицал очевидное. Понимал, что будет отвергнут, еще и друга потеряет. Но сделать с собой совершенно ничего не мог. Даже стал ревновать ко всем этим девчонкам. Они правда были невыносимыми.       Может это случилось в тот самый дождливый день, когда он объяснял Чхве новую тему по химии? Или в тот зимний вечер, когда они прогуливались по рождественской ярмарке, выбирая подарки для родных? Или… нет-нет, точно, в тот самый пасмурный летний вечер, когда они пытались добраться до дома под ливнем на стареньком велосипеде, и Намгю укрывался плащом Субона, крепко схватив парня поперек живота, когда последний, промокнув до нитки, выглядел счастливее всех. Сейчас все не так.       Возможно, у Субона уже появился кто-то, кто ему нравился, и Гю вновь тяжело вздохнул. Конечно, куда ему до остальных. Вряд ли бы он привлек хоть каплю внимания со своим характером. Особенно внимание такого человека, как Чхве Субон. Его имя эхом раз за разом разносилось у Намгю в голове, звуча как приговор, который не подлежит обжалованию.       Намгю хотелось провалиться в сон, где можно было бы увидеть, как они вдвоем валяются на зеленом лугу или золотистом пляже, обсуждая все и одновременно ничего. Или как Субон просит помочь ему с домашкой, подкупая шоколадками. — Намсу! — опять этот придурковатый голос. Он, черт побери, даже имени его не знает,, какие же из них друзья?              Намгю чувствовал, что начинает закипать. Он уже почти впал в легкую дрему, чтоб этот террорист снова вывел его из себя? Да, замечательно, теперь даже задний двор школы, который казался самым безопасным местом на планете, пал, как оккупированная крепость. — Куда ты пропал, я ищу тебя повсюду? Для чего, интересно? — Сгинь, идиотина. Я тебя не переношу.       Парень тихо огрызнулся, даже не пытаясь повернуть голову в сторону своей “симпатии”. Он недовольно, на ощупь, вытащил из своего рюкзака первую попавшуюся книгу, открывая где-то в середине, и положил ту себе на лицо, дав понять, что ему не интересно слышать ничего более.       Субон довольно ухмыльнулся, видя, что с другом все в порядке, и он в своем привычном настроении. — Ты очень жесток со мной! Я принес кое-что для тебя, пожалуйста, послушай и удели мне пару секунд… — О чем нам говорить, ты даже имени моего запомнить не можешь! — Намгю, — Субон перебил его, смотря слишком серьезно, — я знаю, как тебя зовут, но когда ты злишься, то похож на котенка.       Это вся причина? Гю тяжело вздохнул, он сейчас, ей богу, взвоет. Но книгу все же убрал от лица и наконец-то, как мог, перевел все свое внимание на парня, смотря выжидающе-надменно.       Чхве присел рядом, но не нарушая личного пространства одноклассника. — Ну, давай, удиви, опять твой рэп?       Одноклассник покачал головой, он незамедлительно достал из-за спины крупный, алый цветок гибискуса, и аккуратно вложил его в руку удивленного Намгю. — И что это? — Гибискус. Твой подарок.       Гю вопросительно изогнул бровь, все еще не понимая смысла этого жеста. Удивить у этого придурка получилось. Впервые такое. — Почему? — Потому что это твой цветок. Чего? Субон обычно говорил всякие глупости, но сейчас Намгю слышал самую серьезную интонацию из всех возможных и понимал, что за этим крылось нечто большее, о чем Чхве пока не решался сказать. — Это символ скромной красоты, еще стойкости и силы, так что он твой, — Субон продолжал свою познавательную лекцию, и на секунду Намгю даже почувствовал, как предательский румянец обжег его щеки. Субон откашлялся: — Еще он означает вечную любовь.       “Мою вечную любовь к тебе, Намгю” — пронеслось у Чхве в мыслях, но как же он боялся говорить подобное вслух.       Намгю был крайне удивлен подобным поворотом событий. Это что за речи такие? Он тут же густо покраснел, вместо легкого румянца чувствуя самый настоящий жар, а еще разозлился, потому что представил себя одной из тех девушек, которые вечно крутятся вокруг Субона, мило хихикая и поддакивая каждому его слову.       Что может быть глупее и неприятнее?       Он хмыкнул, гордость свою не хотел скрывать: — Разве этот цветок ты не собирался подарить только что одной из тех девушек в столовой? Или у тебя, ловеласа, его не приняли? — О чем ты? — Неважно, ты же с ними обедал сейчас не просто так. — Конечно же нет, я лишь спросил у них, как им такой подарок для самого близкого человека, чтобы оценить свои шансы на успех, иначе бы сейчас он был не у тебя, но никто из них не интересует меня и никогда не интересовал. Намгю поперхнулся. Он провалится под землю. Прямо сейчас. Черт возьми.       Он почувствовал, как горячий румянец уже добрался и до кончиков ушей. Закусил нижнюю губу, отводя взгляд, потому что вся эта ситуация слишком смущающая и неловкая. Но к чему его одноклассник клонил? — А какой я цветок для тебя? — Субон видел, что смутил парня и попытался перевести тему. — Аморфофаллус титанический.       Намгю злорадно усмехнулся, вспоминая это сложное название, которое он сегодня услышал на уроке биологии. Вот и пригодилось. Даже не верил, что ему эти знания пригодятся так скоро. Но теперь-то он тоже поиздевается над этим бараном. Это Субону все за то, что не понимает, как сердце может биться в агонии. — Что!? Да как ты можешь! — Чхве все сразу понял и буквально подавился воздухом от возмущения. — Он же пахнет мертвой крысой!       Гю ехидно хихикнул, наблюдать, как Субон забавно размахивает руками в возмущении — лучший вид на свете. И Намгю, довольный собой, прилег на мягкую, весеннюю траву, подставляя лицо солнечному свету и легкому ветру. Он ощутил тень на своем лице и недовольное дыхание откуда-то сверху. Но глаза открыть не осмелился. Субон опустился над ним, продолжая недовольно смотреть. — А ну, повтори, как ты меня назвал! — Конечно, Чхве не собирался сейчас устраивать ему взбучку, но он еще преподаст этому умнику урок. — Ну-ну, что ты, Бон-бон.       Намгю мысленно обратил внимание на слегка дрожащую руку на воротнике своей рубашки. Он про себя отметил, что Чхве всегда забавно злился, это не могло не вызывать умиления. Еще бы, Намгю ему не какая-нибудь там девушка, которая готова, называть его своим прекрасным цветком лотоса или ранним весенним нарциссом. Пусть даже не мечтает. — Намсу…       Субон склонился чуть ниже, и брюнет почувствовал, словно весенняя зеленая трава плавилась под ними, как и дыхание Чхве плавило и без того огненные щеки Намгю. Последний уже устал от подобных игр. В конце концов ему-то уж нечего терять. И раз план с конфетами провалился, он, осмелев, громко выдохнул, распахнул глаза, обхватил руками чужое лицо и, совсем немного приподнявшись, впечатал свои губы в чужие.       Никто не ожидал такого поворота событий.       Намгю особенно.       Хотел бы он знать, что на него нашло в этот момент. Но он поцеловал совершенно невинно и неумело. Субон прикрыл глаза. Это то, чего он ждал и добивался, и, опустив руку на чужую талию, сжал пальцы на школьной форме одноклассника, притягивая того ближе к себе.       Намгю отстранился первым, опустил голову и даже представить не мог, чего ему ждать дальше. Он выдал тихое “придурок”, будто это Субон виноват в произошедшем. Но парень сам поцеловал его снова.       Для каждого этот поцелуй — первый. Такой аккуратный, но такой трепетный и желанный, что каждого из них сейчас и в холод и в жар бросало от происходящего. Они цеплялись за одежду друг друга, словно за спасательный круг во время шторма. Субон неловко сминал чужие губы, пытался ухватиться за такую возможность, точно она последняя в его жизни. Он быстро прекратил напирать, отстранился, позволяя Намгю отдышаться. — Акация, — Гю вздохнул тяжело, и в голосе его зазвучало робкое волнение. — Чего? — Ты — цветок акации. Он означает тайную любовь и целомудрие.       Чхве позволил себе расплыться в нежной улыбке. Неужели этот мелкий бес не считает его каким-нибудь лишайником? Он потянулся за очередным поцелуем, но Намгю положил руку на его губы, не позволяя совершить задуманное и продолжил: — А еще он означает признание своих ошибок, так что тебе бы стоило признать, что не хотел с теми девушками… проводить весь обед. — Намсу, ты что же это, ревнуешь? — Субон скромно улыбнулся, и Гю не оставалось ничего, как снова притянуть надоедливого парня для очередного поцелуя.