Свет далеких звездных маяков

Огни витрин мерцали, отражаясь в лужах, образующихся на тротуарах, и небо, затянутое тяжелыми облаками, словно не могло выбросить из себя ни единого луча солнца. Лар медленно брел по пустынным улицам, полностью поглощенный рассматриванием себя в этих витринах, словно старую рану расковыривал раз за разом. Во всем была виновата осень, конечно же, даже стойкие киборги, оказывается, подвержены меланхолии, когда прогуливаются под холодным мелким дождем. — Красавец, — хмыкнул Лар, всматриваясь в очередное отражение. Наполовину человек, наполовину машина. Один из тех вариантов, когда модные импланты отторгаются и нет иного выхода, кроме как прибегнуть к старому проверенному способу: соединить хрупкую органику и прочную сталь. Броня, искусно вшитая под кожу, походила на металлическую маску на некогда живом человеческом лице. Механизмы внутри тела работали с точностью, которую не могли бы выдать ни человеческие мускулы, ни органы. Лар знал, что люди смотрят на него с недоверием и страхом. Но ему было откровенно наплевать, чужие взгляды давно уже перестали его трогать. В витринах магазинов, мимо которых Лар медленно проходил, мелькали кричащие лозунги, рекламирующие товары, которые ему были не нужны. У него не было времени на вещи, которые не обеспечивали выживание. Зачем ему одежда, когда почти вся жизнь встроена в металлическую броню? Зачем какая-то уходовая косметика, когда у него по сути уже не было лица? Но Лар продолжал смотреть, что-то его тянуло к этим рекламам. Наверное, это было глупое желание ощутить себя живым, хотя бы попытаться это сделать. Встроенный в правый глаз сканер внимательно изучал объекты в магазинах, собирая ненужную информацию: материал, прочность, возможность использовать как оружие. Лар видел хрустальные вазы с искусственными яркими цветами, сверкающие ювелирные изделия, игрушки, которых он никогда не коснулся бы руками, потому что у него не было больше невинных желаний просто потрогать мягкий плюш. И все же, внутри что-то болело, словно за этими стеклами было нечто живое и теплое, к чему он когда-то принадлежал. Дойдя до ювелирного магазина, он остановился у одного из выставленных изделий — ожерелья с алым кристаллом, искрящимся внутри. На долю секунды Лар почувствовал странное, почти забытое чувство, как если бы был возвращен в мир людей. Но слишком быстро этот момент исчез. И мир снова был пустым и холодным, как и все, что Лар знал после трансформации. — Мечты, — прошептал он, снова двигаясь дальше. — Глупость… Лар был профессиональным наемником. Его профессия была связана с уничтожением. Со смертью. Он не должен был чувствовать ничего подобного. Но когда сознание возвращалось к тем временам, когда он был просто человеком, без всех этих механических частей, он иногда позволял себе мечтать о простых вещах. О доме. О том, что когда-то любил: бейсбол, гонки на мотоциклах, ощущение мягкого пледа под пальцами, теплые лучи солнца, ласкающие кожу. Но витрина ювелирного осталась позади, снова вернулась реальность. Его мир — грязные переулки, куда не ступала нога цивилизованного человека; контракты, стрельба, смерть. Лар снова был в своем теле, в оболочке машины. Не было смысла зацикливаться на том, что он когда-то знал. Он был инструментом, просто инструментом для сведения чужих счетов, удобной вещью для решения проблем, к которым никакого отношения не имел и знать о них ничего не хотел. Неожиданно из-за угла показалась фигура. Навстречу быстрым шагом прошла молодая женщина в куртке с капюшоном. Лар приостановился, наблюдая. Она двигалась с легкостью, словно не замечая, как влажные волосы прилипают к щекам. Лар инстинктивно напрягся — такие встречи редко бывают случайными в его мире. Но женщина прошла мимо, даже не взглянув на него. И снова, как и прежде, город оставался пустым и холодным. Лар сделал шаг вперед, но вдруг понял, что никуда не спешит. Ветер продолжал наполнять улицы, дождь все сильнее стучал по броне, а в груди, под слоями стали и проводов, что-то робко билось, как сердце, которого больше не было — этот орган самым первым заменили на безотказный насос. Лар остановился на мгновение, когда до него дошел запах кофе, тонкий и резкий. Этот аромат напомнил о чем-то давно забытом, о том, от чего он пытался избавиться, пряча в глубине своей разрушенной души. Он закрыл глаза, сдаваясь этому запаху и дождю, и перед ним появился образ. Образ Марка. Марк был таким же, как и Лар — наемник, только без единого грамма имплантированного металла. Он был живым. И вот это, кажется, было единственной слабостью Лара: глаза, которые никогда не прятались за бездушным визором; руки, которые не были заменены искусственными протезами; теплая кожа, такая уязвимая по сравнению с его оболочкой. Когда они встречались, Лар всегда был злобным, хмурым и угрюмым, только чудом не отпугивая Марка. Его работа, его жизнь были полны опасностей и предательства. А Марк, как всегда, был немного наивным, но жизнерадостным, считал, что в мире есть место для счастья, для теплых моментов, для того, чтобы любить. Он не верил, что люди могут быть такими же холодными, как механизмы. Иногда, когда они брались за очередной контракт, Лар удивлялся тому, как Марк мог оставаться прежним. Без этих протезов, без усиленной брони, без того, что забирало душу, он оставался живым, мягким и таким человечным. Лар никогда не мог понять, как Марк вообще мог любить этот мир, где ничего хорошего быть не может. — Ты совсем не как остальные, — часто говорил Марк, когда они вместе сидели в кафе, где, несмотря на все преграды, они могли позволить себе забыться хотя бы на короткое время. — Ты не машина, Лар. Ты живой. И ты все еще можешь быть счастливым. Лар бережно собирал в память те вечера, когда они сидели в кафе, смеялись, разговаривали. Он тратил часть памяти, чтобы записать, как Марк с энтузиазмом рассказывал о своих любимых пирожных, фисташковых, постоянно повторяя, что фисташки — это лучшее, что придумал этот мир. Но времена изменились. Контракты становились все опаснее, а мир все более холодным. В какой-то момент Лар понял, что нужно было остаться на стороне живых, но он выбрал не тот путь: протезы, металлические кости, даже голосовые связки поменял. — Тебе нужно вернуться, Лар, — снова и снова говорил Марк. — Постой, дай себе шанс. Ты можешь быть человеком. Мы можем быть счастливы. Но Лар не послушал. Он был занят своей миссией — разрушал все, до чего мог дотянуться, неистово считал, что ничего хорошего не заслуживает. И, в конце концов, он накликал беду своим упрямством и отрицанием счастья: Марк погиб на исполнении контракта, где не было пути назад. А Лар не смог его уберечь. Тот день, когда он потерял Марка, стал для него началом конца. Отголоски памяти о том, как он видел улыбку Марка перед тем, как все здание исчезло в огне, не покидали Лара. Теперь он снова был один. Но в груди, где когда-то было что-то живое, что-то чувствующее, что-то человеческое, все равно оставалась часть этого человека — Марка. И его запах, и его любовь к фисташковым пирожным, и его смех, и его горячие слова. Все это было тем, что Лар не смог выбросить, не смог удалить, не смог забыть. — Я все еще тебя помню, любовь моя, — тихо прошептал Лар, всматриваясь в родной образ, постепенно истаивающий в свете фонарей Он опустил голову, чувствуя, как боль пронизывает все тело — не через механизмы, не через металл, а через то, что оставалось внутри него: те воспоминания, которые не могут исчезнуть, как бы сильно он не пытался их вытравить. Среди всей этой пустоты и холодного дождя Лар чувствовал его — Марка. Где-то там, среди тумана, среди исчезающих капель дождя, был тот, кто когда-то любил упрямого наемника-киборга. И Лар знал, что Марк всегда останется с ним, что его нельзя будет просто стереть, удалив ненужные файлы из памяти. Немного помедлив, он все-таки вошел в маленькую кофейню. Внутри было тепло, пахло свежезаваренным кофе и выпечкой. На мгновение Лар ощутил себя живым, как в те далекие дни, когда все казалось возможным, и Марк был рядом. Подойдя к стойке, он заказал кофе — черный, крепкий, как ночь. — На память о Марке, — пробормотал Лар, едва ли осознавая, что сказал это вслух. Бариста, как будто не услышав, просто кивнул и подал стакан. Лар взял его и направился к ближайшему столику у окна. Сел, облокотившись на стол, и долго смотрел на дождь, который все так же монотонно стучал по стеклам. Лар сейчас не был в настроении пить кофе, но пил, глоток за глотком, стараясь вернуть ту самую теплоту, которую дарил этот напиток в старые времена. Когда-то, в другом месте, в другом времени, когда они с Марком сидели в кафе, обсуждая будущее, Лар все время уверял, что это — пустые мечты. Он привык к контрактам и опасным задачам, которые уводили далеко от нормальной жизни. А Марк всегда верил в «потом», в тот момент, когда они завершат работу и смогут стать теми, кем давно мечтали быть — обычными людьми, с домом, садом, котами. Особенно с котами. Марк часто шутил, что они заведут не менее пяти зверей, и Лар будет вынужден научиться мыть котов и собирать шерсть с диванов. Он смеялся, а Лар, хоть и не был уверен в этих мечтах, всегда ловил искорку в глазах Марка — ту самую искорку, которая говорила о том, что все возможно. — Это будет наш дом, — Марк улыбался, его голос был полон надежды. — Мы будем пить кофе, читать книги, а кошки… Кошки будут нашими спутниками. Твои протезы будут вписываться в этот мир. Все будет хорошо, Лар. Но вместо этого Лар оказался здесь, в кофейне, один. Без Марка. Без этих надежд, этих вечных разговоров о будущем. И, несмотря на то, что время прошло, этот момент был всегда с ним. Каждое утро, каждый вечер, даже каждый дождливый день. Пить кофе в одиночестве было хуже, чем не пить его вовсе. Он поставил стакан на стол. Внутри все сжалось, и Лар почувствовал, как невидимая тяжесть оседает на плечах. Он не мог избавиться от того, что не было сказано. Он не мог вернуться назад, в тот момент, когда они с Марком разговаривали о своей жизни после всех этих контрактов. В тот момент, когда они мечтали. Марк говорил, что это было бы непросто, что жизнь в мире наемников слишком жестока для того, чтобы когда-то надеяться на простое счастье. Но Марк был прав. Он был прав. В конце концов, Лар знал, что если бы они действительно вернулись домой, если бы им удалось построить тот мир, о котором мечтали, все бы было по-другому. Лар встал, прихватив наполовину полный стакан, и вышел в дождь. На мгновение ему показалось, что он снова слышит смех Марка, ощущает его присутствие рядом, как когда-то. Но это было лишь воспоминание. Лар знал, что ему не вернуть того времени, но в сердце все равно оставалась та искорка. Он шагал по улице, не обращая внимания на дождь, живая рука заледенела от холода. Но внутри все было по-другому. Боль, что он так тщательно скрывал, так и оставалась, отлично согревая. «Пять кошек», — мысленно повторял Лар, не думая ни о чем, кроме этого простого желания, которое было частью его жизни, частью его сгоревшей в огне взрыва любви. Когда он проходил мимо одного из уличных киосков, взгляд случайно упал на девушку. Она стояла под дождем, завернувшись в изношенное пальто, которое почти не защищало от холода. Ее глаза были тусклыми, а лицо — бледным, как если бы она была на грани простуды. Девушка пыталась прятаться под какой-то старый зонт, но тот не спасал от луж, и ее ноги были промокшими. Лар остановился, разглядывая ее, и вдруг понял, что, несмотря на бедственное положение, девушка не казалась растерянной. В ее взгляде было что-то странное, что-то, как если бы она не просто стояла под дождем, а кого-то ждала. Лар вздохнул и не смог пройти мимо. — Эй, — сказал он, подходя к девушке, — тебе, наверное, не помешает немного тепла. И протянул стакан кофе, который не планировал допивать. Девушка взглянула на стакан, а потом подняла глаза на Лара, словно сама не верила, что кто-то вообще заметил ее в этом дождливом мире. — Это… для меня? — спросила она, голос звучал мягко, почти удивленно. — Да, — кивнул Лар. — Ты замерзла, а это хоть немного поможет согреться. Девушка взяла стакан, благодарно кивнув, и начала пить. Лар смотрел на нее молча, но заметил, как ее глаза вдруг стали чуть ярче. — Знаешь, — произнесла девушка, когда стакан почти опустел, — ты очень странный… Добрый человек, несмотря на то, что в мире таких, как ты, не так много. Но я ведь не просто так тебя встретила, правда? — Она сделала паузу, ее глаза искрились необычной решимостью. — Я могу выполнить твое самое заветное желание. Лар слегка нахмурился, чувствуя, как эти слова что-то переворачивают внутри. Он не был человеком, который верил в такие вещи. Зачем искать магию в таком мире, где ее не было? В мире, где дождь все превращал в унылую серость. — Ты не понимаешь, — ответил он, помедлив, — я не верю в желания. Я не верю, что что-то может измениться. Все слишком запутано. Да и что ты можешь сделать для меня? Девушка улыбнулась, ее лицо стало мягким, загадочным, и во взгляде мелькнуло что-то, что Лар не мог понять, но что заставило его псевдосердце заработать чаще, подчиняясь сигналам мозга. — Возможно, ты не знаешь, что хочешь, но я могу исполнить желание. Ты всегда держишь его внутри себя. Мечтаешь о чем-то, что когда-то могло бы изменить твою жизнь, правда? Мечтаешь вернуть то, что потерял. Сделать что-то, что исправит все. Лар стиснул зубы, его рука скользнула по металлу на щеке. Все было слишком болезненным. Внутри был пустой, темный угол, наполненный теми воспоминаниями, что он так старательно прятал. — Я не хочу больше ничего, — сказал он, хотя знал, что это не совсем правда. Но девушка не отводила глаз. — Ты не можешь вечно скрываться от того, что у тебя на самом деле внутри. Ты сам себе преграда. Разреши себе быть счастливым, даже если это тяжело. У каждого из нас есть шанс. Тебе нужно только попросить. Лар вздохнул. Он не верил в такие вещи, но что-то в ее словах задело его, затронуло те самые чувства, которые он давно закопал. — Я не знаю, что просить, — он говорил медленно, чуть теряя уверенность в собственных словах. — Может быть, я хотел бы вернуть то время, когда я не был этим… — он кивнул на свои протезы, — не был этим монстром. Хотел бы вернуть то, что потерял, быть с тем, с кем когда-то был. Хотел бы… — Лар замолчал, понимая, что выдал больше, чем хотел. Девушка взглянула на него, ее глаза проникли в самую душу, а потом она тихо произнесла: — Ты уже попросил. Да будет так. Звездные маяки космопорта Кармален далеко отсюда, но их свет касается любого, кто искренне желает этого. И, прежде чем Лар успел что-то ответить, она протянула руку, слегка коснувшись ладони киборга. В этот момент Лар почувствовал, как его сердце на мгновение замирает, а затем наполняется чем-то новым, чем-то теплым. И что у него теперь вообще есть сердце. Конечно, он отлично понимал, что просто выдает желаемое за действительное, не может вот так, по мановению чьей-то руки насос, качающий спецсостав по венам, превратиться в комок плоти. — Эй, а… — он осекся, поняв, что незнакомка исчезла, растворившись в дождливом воздухе, оставив Лара стоять в центре пустой улицы. Все вокруг исчезло, и только слова эхом звучали в его голове. «Ты уже попросил». От размышлений его оторвал звонок. Номер был незнакомым, однако Лару не привыкать было отвечать на подобные. — Добрый вечер, вас беспокоят из Центра киборгизации. Меня зовут Алексей Завадский. Вы указаны как единственный контакт Марка Виннера. Операция по установке имплантов закончена. Сможете привезти ему сменную одежду? Лар замер, вслушиваясь в тихий голос на другом конце провода. Протезы, импланты, операции... Все это было частью их работы, но они всегда знали, где провести черту. Это не должно было касаться Марка. Марк был живым. Он был человеком. До мозга все еще не доходило то, что Лару сказали. — Привезти ему что? — Лар почти не узнал свой голос, он звучал слишком чуждо, как будто вообще не он говорил. — Сменную одежду, — повторил Завадский. — Мы завершили последнюю стадию киборгизации и закончили адаптацию. Все прошло успешно, но я не могу выпустить пациента в больничном халате под дождь. Пациента? Выпустить? Лару стало трудно дышать. Механизм в его груди сработал, его система попыталась наладить дыхание, но не смогла избавить от ощущения, что кто-то сжал его легкие. Потому что до него внезапно дошли названные имя и фамилия. — Он жив? — глупо переспросил Лар. Алексей замолчал на мгновение, потом ответил, явно сдерживая смех: — Да, он жив, бодр и весел. Могу вас в этом заверить, я лично проводил все тесты. Пауза. Лар стиснул зубы, напряжение в теле стало невыносимым. Он был на грани. — Сколько всего... — он не знал, как закончить фразу, но Алексей, кажется, понял. — Полностью восстановлены функции жизнеобеспечения, установлены протезы. Не беспокойтесь, учитывая травму Марка, мы сделали практически невозможное, по максимуму сохранив его тело. Может быть, позже будет возможность замены брони на что-то, более легкое, но об этом вам лучше будет поговорить с врачами. — Скоро буду, — глухо сказал Лар и отключился. Он до боли вцепился протезированными пальцами в свою живую руку, словно желая проснуться от лекарственного сна, или что там сейчас с ним происходит? Все эти годы — все эти ночи, когда он был один, когда отчаяние сжигало его изнутри, — теперь эти дни отошли в сторону, стертые одним сообщением. Марк жив. Лар не понимал, как реагировать. Он знал, что импланты могут изменять людей, что киборгизация — это не просто замена частей тела, но и уход от старого себя, от всего, что было до. Лар сам был примером этого, но он не хотел такой судьбы для Марка. Поняв, что больше не может стоять и размышлять, Лар быстрым шагом направился домой, в конце концов, сорвавшись на бег мимо закрытых магазинов, мимо темных переулков. И теперь он отчетливо чувствовал, как сердце учащенно бьется. Это было странное, не совсем человеческое, но невероятно живое ощущение — такое, как если бы он наконец вернулся домой. Дом. Он не знал, что это слово значит для Марка теперь. Лар едва ли представлял, что станет с ним после того, как они увидятся, и Лар встретит Марка измененным. Он мог не помнить о нем, не помнить об их прошлом. Возможно, этот Марк не был тем, кто мечтал о пяти кошках. Иногда киборгизация затрагивала не только тело, но и разум, превращая бывшего человека в машину не только физически. Хотя, там все зависело от адаптера, а что-то такое хорошее про Завадского Лар слышал. А еще сейчас он не мог позволить себе думать о том, что было бы, если бы. Марк жив. Он попросил позвонить Лару, попросил привезти вещи, и Лар обязан был это сделать. Разумеется, одежды Марка у Лара не было, однако, чтобы выбраться из больницы, хватит и одежды самого Лара. Он влетел в квартиру, наплевав на то, что оставляет лужи, торопливо принялся собирать все, что нужно: белье, штаны, носки, футболка, куртка. Все эти вещи стали чем-то больше, чем просто предметами гардероба. Они напоминали, что у Лара появилась возможность завести пять кошек и дом. Когда Лар выбежал в коридор и направился к лифту, он чувствовал, как тело двигалось быстрее и точнее, чем когда-либо, даже на миссиях он действвоал не так четко. И в голове уже не оставалось места для сомнений. Он знал, что может оказаться слишком поздно для сцены с воссоединением из любовного романа, но не мог позволить себе думать ничего лишнего. Марк был жив. Точка. И Лар собирался забрать его домой. «Жди меня, я скоро буду». Когда он въехал на территорию Центра киборгизации, взгляд сразу упал на массивное здание, отражающее дождливое небо в своих зеркальных фасадах. Лар припарковал мотоцикл и направился внутрь. В груди билось только одно — Марк. Алексей Завадский, которого Лар мгновенно опознал по бейджу с именем, стоял в холле, держа в руках планшет. Его взгляд скользнул по Лару, после чего он сделал шаг вперед. — Вы принесли вещи для Марка Виннера? — голос был ровным, профессиональным, но в глазах можно было уловить что-то такое, теплое, словно он искренне переживал за двух идиотов, один из которых чудом не сгорел, а второй стоял и поджимал метафорический хвост, мечтая то ли сбежать подальше, то ли побежать сквозь все стены к первому. Лар молча кивнул и показал на сумку. Он и сам не знал, что он сейчас чувствует, потому что его разум все еще не мог примириться с тем, что Марк был жив, но стал совершенно другим. Алексей жестом пригласил Лара следовать за ним. — Идем, — сказал он, и Лар пошел, не позволяя себе ни одной лишней мысли. Он должен был увидеть Марка, и это было все, что имело значение. Завадский открыл одну из дверей и сделал приглашающий жест. — Я вас оставлю, — сказал он и улыбнулся. — Не думаю, что моя помощь еще требуется. Лар сглотнул и уставился на фигуру впереди. Марк выглядел почти так же, как запомнилось — те же темные волосы, те же глаза, те же черты лица. Но теперь, по левую сторону его головы, на плечах и на голенях, Лар увидел металлические части, темные и блестящие. Протезы. Механизм. Марк был частью машины, как и Лар. Марк сразу заметил вошедшего, лицо слегка исказилось от удивления, затем в глазах появился едва уловимый интерес. — Лар, — голос был ровным, немного низким, но это был все тот же Марк. Или почти тот же. Лар почувствовал, как сердце сжалось. Он не знал, что сказать. Это был Марк, и одновременно это был не Марк. В нем все еще была человеческая теплота, но уже намного меньше. Лар не мог поверить, что перед ним сидел тот парень, которого он знал. Он был наполовину машиной, и в этом не было ничего нормального. И да. Марк был жив. — Как ты… — Лар не знал, что сказать дальше. Все слова застряли на языке, все эти вопросы, которые он задавал себе уже тысячу раз, теперь не имели смысла. Марк усмехнулся, пожал плечами. — Я не просил этого, Лар, но теперь… я не знаю, что мне с этим делать. — Он посмотрел на Лара, и в его глазах мелькнула искра того самого старого Марка. — Но я жив, и это имеет значение, не так ли? Лар подошел ближе, не зная, что думать, рука почти инстинктивно потянулась к Марку. Он не мог не почувствовать, как из его груди вырывается неосознанный, глубокий вздох. В тот момент, когда ладонь соприкоснулась с металлической частью на плече Марка, это не было холодным, не было странным. Это было… как всегда. Лар посмотрел в глаза Марка, в глаза, которые когда-то были его спасением. — Я думал, что тебя больше нет, — сказал он. — Что все потеряно. Но ты… ты здесь. Марк наклонился вперед, взгляд потускнел. — Ты должен был поверить в меня, Лар, — ответил он с тенью улыбки. — Ты же знал, я всегда верил в нас. Мог бы и доверять мне. Лар почувствовал, как сердце сжимается. Даже с теми металлическими частями, даже с этим новым, жестким видом, Марк все еще был его прежним парнем, и, может быть, это был тот самый момент, когда Лар должен был сказать, что выбирает быть с ним, несмотря ни на что. — Я верил, — неуклюже сказал он. Марк слегка улыбнулся, его глаза, несмотря на импланты, все еще оставались мягкими, такими, как раньше. Он откинулся на спинку кресла, будто снова расслабляясь, и его голос стал немного тише, но от этого зазвучал еще более тепло. — Помнишь, как ты всегда смеялся, когда я говорил, что у нас будет пять кошек и дом, в котором разместится куча мелочей, — сказал Марк, и его взгляд затуманился от воспоминаний. — Ты ведь тоже хотел этого: наш с тобой дом. Лар почувствовал, как внутри похолодело. Все эти разговоры о доме, о кошках, о том, что однажды они будут вместе, что бы ни случилось… Он помнил каждый момент, каждую шутку, каждую мечту, которую они строили. Тогда, когда они оба верили, что ничего не может разрушить их будущее. Но все было разрушено, когда Марк исчез, оставив только боль. Теперь, когда Марк сидел перед ним, наполовину машина, с металлическими протезами и имплантами, эти воспоминания стали туманными, как дождь за окном. Лар почувствовал, как холодная рука страха сжимает сердце: "Неужели это все, что у нас осталось? Машина вместо человека?" Но вдруг он отчетливо понял — это неважно. Сколько процентов металла было в каждом из них? Сколько времени прошло? Сколько изменений произошло? Все это казалось незначительным. Это был Марк. И они все равно были вместе. Все эти мечты, весь тот дом с пятью кошками, с цветами на подоконниках, с запахом кофе и пирогов — все это по-прежнему было возможно. Неважно, сколько в них было стали или проводов, их связь была неизменной. Лар вцепился в руку Марка. Он не мог избавиться от ощущения, что все-таки потерял его, что что-то ушло навсегда. Но, глядя в эти глаза, Лар осознал, что, несмотря на все, они все еще пара. — Ты помнишь, как ты сказал, что никогда не будешь частью машины? — его голос был почти хриплым. Марк кивнул, пальцы слегка сжались на ладони Лара. Он выглядел немного уставшим, но в его глазах было полно решимости, как и раньше. — Я все еще помню, Лар, — ответил Марк. — Я все еще помню, что обещал. И, знаешь что? Мы все равно будем жить, как хотели. Будем вместе. Даже если нам нужно будет учиться адаптироваться к мирной жизни. Дом, пять кошек… Я все еще хочу этого. Лар, не сдерживая эмоций, снова сжал его руку. В этот момент он почувствовал, что этот дом, этот новый путь — все это возможно. Все это реальность. И он не один. — Я тоже хочу, — прошептал Лар. — Все будет так, как мы мечтали. Я тебе обещаю. Марк улыбнулся, и в его улыбке было столько уверенности, сколько требовалось, чтобы успокоить Лара. Марк был полумашиной, получеловеком, но не утратил своей сущности. И Лар тоже. Да, придется научиться жить нормальной жизнью, привыкать к хорошему кофе и фисташковым пирожным. Но он был уверен, что как-нибудь справится. А если нет — что ж, у него был один знакомый адаптер.