Рубиновый ошейник

Темная комната встретила их беспорядком. Люди что жили тут совсем недавно, оставили все свои пожитки разбросанными, с кухни даже доносился запах недавно приготовленного ужина. Уилла это не интересовало. Ему было противно находится в чужом доме, в который уже никогда не вернутся жители. Ему хотелось скрыться от всех, забыть обо всем что произошло, забыть о том кто он. Забыть взгляд ненависти которым одарили его друзья. Взгляд полный страха и жажды крови. Мести. Они хотели убить его. Он и сам хотел бы убить темного короля, но груз ответственности не давал даже думать об этом. Он должен остановить  их. Остановить армию. Не думать о друзьях, а решать проблему, которая становилась все хуже  с каждой секундой. Он сбежал, Джеймс спас его. Джеймс, который видел в нем не Уилла, а Саркеана. Джеймс который смотрел на него взглядом обожания и смирения,  сам того не понимая видел перед собой человека, который жил десять тысяч лет назад. Он вспомнил все, но вот Уилл не помнил ничего. Он помнил лишь жизнь в изоляции, помнил ненависть и страх в глазах матери. Помнил детские руки привязанные к кровати. Помнил гнев матери, когда он плакал будучи ребенком. Он точно не помнил, что делал в прошлой жизни, не считая вспышек воспоминаний, появлявшихся в самое неожиданное время. Он помнил объятия Вайолет, искреннюю преданность Киприана. Меч в руках Киприана наставленный на него. Страх и решимость с которой он дрался. Он смотрел на Уилла но видел лишь Саркеана, все они видели лишь тень его прошлого, которого он даже не знал.  – Саркеан- сказал Джеймс подходя к нему ближе. Это имя резануло слух, неприятной дрожью побежало по позвоночнику- Сядь пожалуйста  – Меня зовут Уилл, Джеймс. Я не Саркеан  – А меня зовут Анхарион, мой король, но ты можешь звать меня как пожелаешь– Снова этот взгляд. Взгляд ожидания и немого обожания. Уилл сел на  пошарпанный  диван, опустил голову на руки, зарываясь руками в волосы. Адреналин в крови не давал расслабится, каждая мышца  была напряжена. Джеймс опустился на пол перед Уиллом, одной рукой проведя по его шее, другую же положил на колено. Уилл поднял голову и увидел яркие голубые глаза так близко, что казалось мог разглядеть узор радужки. Джеймс был так близко, был так доступен. Он смотрел с участием, грустью и ожиданием. Всей своей позой показывая покорность. Показывая что он тут, он готов сделать все, стоит лишь приказать. Без малейшего намека на неприязнь или страх. Настоящий Джеймс бы так не сделал. Он не был настолько открыто покорен. Он мог бы стать таким, спустя долгое время проведенное вместе с Уиллом, но у них не было этого времени. Ошейник забрал любую возможность искренности. Он забрал Джеймса, изменил его явство.  – Позволь мне немного поднять тебе настроение - Сказал Джеймс заискивающе глядя не моргая и ведя рукой по ноге- Я помню что тебе нравится- Рука передвинула и выше, выглаживая по ноге незнакомые узоры. От прикосновения по коже побежали мурашки. От этого взгляда голубых глаз полных похоти, сердце пропустило удар. Джеймс никогда так не смотрел. Язык его может и был дерзок, но взгляд и сущность его была непорочна. Но этот взгляд был взглядом человека знающего своего дело. Он гладил его так уверенно будто делал это сотни раз. « Он ведь и делал» подумал Уилл. « Но не со мной. С Саркеаном» . И вмиг от робкой нерешимости не осталось и следа, Уилла накрыло волной отвращения. Ошейник вернул Джеймсу все воспоминания, вернул Анхариона, которого Уилл никогда не знал, и забрал Джеймса.  – Остановись- тихо сказал Уилл. Джеймс, или правильнее сказать Анхарион, положил свою голову на его ногу. – Тебе разве не нравится?  –Нет- резко сказал Уилл- Не когда ты в ошейнике. Не тогда когда он управляет тобой  – Это  ты управляешь мной Саркеан. Ты управлял и будешь это делать. Я жду этого. –Нужно снять с тебя ошейник- Уилл дотронулся до метала ошейника. Он жадно отозвался на его прикосновение,  будто ждал и мечтал об этом. –Я не хочу что бы его снимали. Ты и не сможешь. Его не снять пока я жив. –Ты боялся ошейника- Уилл аккуратно перехватил руку Джеймса которая  приблизилась к ширинке опасно близко- Ты хотел быть свободным.  – Я просто не помнил каково это, принадлежать тебе, но теперь я помню. Я не хочу забывать этого снова.  –Джеймс бы никогда так не сказал- Прошептал Уилл. Анхарион приподнялся на коленях, их с Уиллом лица стали на одном уровне. – Ты молод Саркеан, ты еще не вспомнил. Как только ты вспомнишь, ты перестанешь считать меня этим юношей. Джеймсом звали лишь это тело, до того как я полностью вернулся. Его никогда  на самом деле не было. Я всегда был Анхарионом, ты дал мне это имя.  Ты вернул меня к жизни. Я живу что бы служить тебе. Я жду пока ты вспомнишь - Лицо Анхариона приблизилось- Позволь мне помочь тебе вспомнить- Уилл ощущал его легкое дыхание на своих губах.  Ему было противно и интересно в тоже самое время. Джеймсом управлял ошейник, но мозг обманывал сам себя и продолжал закрывать на это глаза. Он так долго думал об этом, мечтал. Он почти сдался, но когда почувствовал дерзкий поцелуй, резко отодвинулся. Это не был Джеймс. Это и близко не стояло с их неловким предвкушением в момент их единственной иллюзии близости. Уилл не знал каким именно был бы поцелуй с Джеймсом, но он очно не был бы таким… диким. Не было  бы этих резких жадных движений, не было бы упрямого языка, и рук что обыскивали все его тело. Может в прошлой жизни Саркеан и любил такую необузданную страсть, но Уилл не был Саркеаном. Ему было противно. Язык Анхариона жадно впивался в него, выворачивая все эмоции Уилла на изнанку. Это было грязно, и его воротило от этих эмоций. Он пытался отстранится, пытался остановить Анхариона, убрать его лицо, убрать его руки, но тот не слушал окутанный собственной страстью. Чувствуя как в горле нарастает ком, а глаза наполняются слезами он сделал единственное что  пришло ему в голову, окутанную туманом. Он отчаянно приказал Анхариону остановится. Мысленно. Уилл не думал что его мысли будут услышаны, но Анхарион резко остановился, замерев на месте. С широко открытыми глазами он посмотрел на Уилла. На секунду ему показалось, что он увидел в этих глазах Джеймса. Его страх. Его желание быть непокорным. Но секунда закончилась и Уилл снова увидел Анхариона- он медленно отодвинулся, убрал руки и с улыбкой посмотрел на Уилла.  –Ты возвращаешься, Саркеан- сказал он- Твоя сила растет, я чувствую ее. Прости меня- Он низко склонил голову- Я забыл что ты еще мальчишка. Ты еще не знаешь страсти, правда? - он поднял голову и нежно погладил Уилла по волосам, неспешно играя локонами- Я жду когда ты вернешься. Я скучал так долго- И он обнял его. Просто обнял. Совершенно так как это сделал бы Джеймс. Все еще потрясенный Уилл, неуверенно обнял его в ответ. Обманывая себя он запустил пальцы в золотистые волны волос. « Джеймс все еще там»  упрямо повторял себе Уилл « Он точно где то там. Я верну его» Пальцы опустились с затылка на шею, рука зацепилась за металический ошейник. Он был теплым. Он отзывался на каждое движение Уилла, и становился горячее от его прикосновений. – Анхарион- тихо сказал Уилл- Ты служишь мне?  – Я живу что бы служить тебе, король- также тихо сказал Анхарион  – Ты сделаешь все что я скажу? –Только скажи что нужно сделать.- хрупкое чувство надежды родилось в сознании Уилла. Вдруг получится?  – Помоги мне добраться до моей силы. Ты знаешь где  она, достать ее мне. Аккуратно. – Да, король- вдруг Анхарион поднялся с колен и сел к Уиллу, обхватывая ногами его бедра. Он положил руки ему на ключицы, а лбом прижался ко лбу. Золотые волосы смешались с черными и Уилл почувствовал как чужая энергия потекла по его венам. Он  положил руками на шею Анхариона обхватывая ошейник, чувствуя как он нагревается. – Я не хочу новых взрывов- прошептал Уилл- достань ее бережно – Я буду осторожен - прошептал в ответ Анхарион. Его руки нежно обхватили щеки Уилла. Новая волна  теплой энергии которая проникала в каждую клетку, охватила Уилла. Дрожь в теле прошла, ее место заняло лишь тепло и расслабление. Он даже не знал что у него болела голова, до тех пор пока боль не прошла, прогнанная магией Анхариона. Вернулась ясность ума, вернулось спокойствие и самообладание. Казалось будто по его венам течет чистый эндорфин. И вдруг он почувствовал как к теплу добавляется новое ощущение.  Его собственная сила смешивалась с силой Анхариона. Он чувствовал как мышцы напряглись в предвкушении быстрого бега или боя. Он был готов действовать, готов сражаться хоть с целым миром. Чувство силы наполнило его до краев. В этот раз не было ни взрывов, ни боли. Было чувство сытости. Он переполнился магией до краев. Казалось он мог чувствовать ее потрескивание на кончиках собственных пальцев. « Этого должно хватить» подумал Уилл и сжал пальцы на горле Анхариона. Тот посчитав это лаской никак не отреагировал.  – Я тебя заковал, я тебя и освобожу- тихо, на грани слышимости сказал Уилл. Анхарион широко открыл глаза и попытался отодвинутся. – Замри- спокойно сказал Уилл, и конечно что же Анхарион не мог не повиноваться. Он замер и смотрел на Уилла со страхом.  – Не делай этого, Саркеан, я прошу тебя. Я не смогу жить не служа тебе. Мне некуда пойти –Я не прогоню тебя. Я хочу лишь освободить тебя –Ты убьешь меня- он жадно смотрел на Уилла с мольбой в глазах. «Ошейник боится» подумал Уилл. Сама мысль что он сможет открыть ошейник опьяняла его. Он не был уверен что у него получится, но он должен был попробовать. Ошейник закрыла сила Саркеана, она же должна его и открыть. В конце концов это просто метал. Уилл почувствовал как ошейник сильно нагрелся, и в то же время, как силы покидали его. Ему нужен проводник. – Дай мне мои силы - Анхарион повиновался. Снова прижался к Уиллу лбом, в этот раз трясясь от страха. Пальцы снова заискрили и Уилл направил их все на ошейник «откройся» повторял он снова и снова « я тебя сковал. Повинуйся мне!» ошейник нагрелся так сильно, что руки начало обжигать. Анхарион тяжело дышал, его тело теперь дрожало также от боли. – Саркеан я прошу тебя… мне больно - Уилл мог только догадываться насколько сильно метал обжигал нежную кожу шеи, ведь сам он еле заставлял себя касаться ошейника руками. Он чувствовал дрожь под пальцами. Он ненавидел себя за то, что делал. Но надежда не покидала его и он упрямо продолжал сдавливать ошейник. Перед глазами темнело, тело было напряжено, а в воздухе пахло жареным мясом – Ты убьешь меня-  сдавленно прохрипел Ахнарион. И начал терять сознание. Он не кричал от боли, хотя на горле явно появились глубокие ожоги. Боясь что он действительно его убьет Уилл попытался убрать руки, но казалось будто они  намертво приклеились к ошейнику. Через его руки не останавливаясь  бежала дикая энергия. Анхарион потерял сознание, его голова опустилась Уиллу на плечи. – Нет, нет, нет. Откройся! Ты принадлежишь мне! Ты слушаешь меня! Откройся, ты чертов метал!- Уилл почувствовал боль в затылке, голова наполнилась ватой, а перед глазами побелело. И тут он вспомнил это слово. Древнее слово, в котором магией пропитана каждая буква, каждый звук. Уилл ярко осознал что должен сделать. Ошейник принадлежит старому миру и понимает лишь старый язык.  – Аragas. Aragas!  - сказал он и почувствовал как из него мигом выжали все силы. Дикая усталость накрыла все тело, мышцы болели , а дыхание сбилось. Тело сжало диким сплошным спазмом, буквально на одну секунду, но этой секунды хватило что бы захотеть умереть. И вдруг Уилл почувствовал это. Руки отлипли от браслета, а сзади появилась маленькая трещина, толщиной в волос. Но Уилл знал что ее хватит. Он сможет открыть это клятый ошейник. Призывая последние  капли силы он схватил ошейник по бокам пытаясь раздвинуть его. Но ошейник сопротивлялся. Уилл с ужасом понял что он приклеился к расплавленной коже. Он попытался отодвинуть его в сторону и со страхом наблюдал как за ошейником тянулась красная, обожженная кожа на несколько сантиметров вне касания ошейника. Уилла затошнило. Ожег был ужасно глубоким, и он надеялся что силы регенерации Джеймса смогут заживить эти раны. Он надеялся что Джеймс вернулся. Он собрал всю свою силу духа и решил воспользоваться моментом его бессознательности. Кожа начала заживать и ему нужно было действовать быстро, пока она намертво не приросла к ошейнику. Он обхватил его края и с силой раздвинул трещину в метале. Кожа  натягивалась и рвалась сопровождаемая ужасным звуком. Из раны сочилась кровь и сукровица. Самое главное что трещина разошлась, осталось лишь отодрать перед. Уилл цеплялся за эти мысли и старался не думать о огромных волдырях на шее. О открытых кусках мяса неприкрытых кожей. О горелом запахе и чужой крови на руках. Он открыл ошейник это самое главное. Он резко и сильно дернул ошейник и тот в одно мгновение отошел, освобождая шею. В этот же миг Джеймс открыл глаза с диким криком. Он был растерян, будто не понимал что происходило, все что он чувствовал это дикую боль. Не понимая что делает он схватился рукой за шею, и от этого стало только хуже. Он снова закричал, и только после этого заметил Уилла. Заметил что сидит на нем верхом. Одна секунда и он уже резко встал, но обесиленный споткнулся. Уилл схватил его, но Джеймс резко отстранился. Он еле сдерживал слезы и панику. Уилл видел его растерянность, страх. Боль. На месте где только что был ошейник осталось красное кольцо мяса обрамленное лопнувшими волдырями. Джеймс хотел дотронутся до горла но не мог, знал что будет лишь больнее. Он кричал без звука, а по лицу его потекли слезы. Он опустился на пол и облокотился об диван. Отвернулся и продолжил корчится в гримасе боли. Так длилось несколько минут. Уилл не знал что ему нужно сделать. Джеймс боялся, ему было больно. Он был без ошейника, но эйфория от осознания что Уилл его снял, притупилась от беззвучной агонии Джеймса. Уилл сел рядом абсолютно разбитый. Он гладил Джеймса по спине и шептал что теперь все будет хорошо. Но тот его не замечал. Процесс заживления был таким же болезненным как и процесс ранения. Он молча плакал. Лишь изредка он издавал хриплые звуки. Уилл осознал что он молчит из-за того что ему больно издавать звуки. Жар браслета обжег его намного глубже уровня кожи. Если бы Уилл отвлекся и посмотрел на ошейник, он был заметил прилипшие к нему зажаренные куски плоти. Он бы заметил  как они жарились и тлели нагретые ошейником словно на раскаленной сковородке. Но Уилл не заметил этого, все его внимание было уделено Джеймсу. Он видел как медленно, очень медленно рана заживает, края постепенно сходились, волдыри покрывались корочкой, заживали и заменялись свежей розовой кожей. Вскоре Джеймс издал первые звуки, он хрипло вдыхал и выдыхал воздух. Со стоном пытался дотронуться но шеи, но снова чувствуя боль резко убирал руки. Когда вся шея зажила и обтянулась розовой  кожей, он тяжело выдохнул. Он продолжал тяжело дышать, а в глазах замер шок. Он ни о чем не думал. Он помнил боль что содрогала все его тело. Он медленно лег на пол и тихо смотрел в потолок. Он накрыл рукой горло и иногда по его щекам спадали одинокие слезы. Уилл лег рядом.  Он наблюдал , но не трогал. Просто присутствовал. Был рядом. Вместе они лежали и смотрели в никуда, каждый думая о своем. Не поворачивая головы Джеймс вдруг заговорил. Его голос был хриплым, севшим и очень тихим, будто он сорвал голос после нескольких часов истошного крика – Я ненавижу тебя- сказал он. После чего бережно взял руку Уилла и сплел их пальцы. – Ты снял его. -В какой то момент я пожалел. Я думал что убью тебя. –Ты снял его - повторял Джеймс словно не веря собственным словам. Уилл поднялся на одном локте и повернулся к Джеймсу. Он рассматривал его уставшее осунувшееся лицо. Мокрые волосы. Красные глаза. Его взгляд остановился на его шее –У тебя остался шрам - он аккуратно, еле дотронулся до розовой шеи со свежим шрамом который и не думал полностью заживать.  –Ну и пусть - Джеймс встретился взглядом с Уиллом. Невозможно описать все эмоции которые выражали эти небесные глаза. Осознание постепенно наполняло его - Я все помню, Уилл. Все. – Все?  – Будто в далеком сне. Я… мне нравилось. Ошейник. Из-за него мне нравилось подчинятся- признание далось ему нелегко. На глазах снова выступили слезы- Но я боялся.  Я боялся что ты, что если я что-то, и тогда - его слова путались, он заикался. Джеймс никогда не путался в мыслях. Никогда не заикался. Он всегда был сильным и идеальным. И эта не идеальность, эта дрожь в голосе, дрожь в пальцах так задела душу Уилла. Джеймс был полностью собой, каким никогда еще не был. В порыве нежности Уилл наклонился и прижался к нему лбом. С печалью он сказал –Мне очень жаль. Я не знал как по другому его снять, я знаю что это было..- было как? Неистово больно? Настолько больно, что смерть казалась невероятной роскошью. - Я знаю - в итоге сказал Уилл. Джеймс легко дотронулся до его головы. Будто бы проверяя безопасность,  прошелся от шеи по позвоночнику, а потом крепко обнял. В некоторые моменты лучше ничего не говорить. Тишина скажет больше. Легкие прикосновения расскажут целую историю и превратятся в оживленный диалог. Пальцы проводящие по щеке скажут « мне так жаль. Мне было так больно смотреть на тебя» Руки гладящие затылок скажут « теперь все хорошо. Все будет хорошо» . Взгляд обводящий контуры шрама прошепчет « я сделал что то ужасное. Я сделал это с тобой» . Нужно ли говорить, что скажет легкий еле уловимый поцелуй? Что скажет учащенное дыхание и трепет в сердце? Невинный, поверхностный поцелуй был так не похож на недавнее дерзкое облизывание. И был таким опьяняющим.  Эти неспешные движения губ, рассказывали все тайные чувства, которые казались более сокровенными чем все секреты мира. Долгая, уютная тишина была самым приятным звуком, словно одеялом укутывавшая двоих людей, которые будто бы встретились в первый раз спустя тысячи лет.