Часть 1. Я люблю тебя.
22 января 2025 г., 21:30
— Я люблю тебя, — сказала Анна, держа в своих руках ладони сестры.
Именно эти слова стали отправной точкой для тех роковых событий, которые перевернут жизнь девушек с ног на голову.***
— Эльза, но я не умею кататься! — то ли от неуверенности, то ли от возбуждения воскликнула Анна, неуверенно стоя на ледяных лезвиях. — Это не сложно! Смелей! — с радостной улыбкой восклицала Эльза, утягивая за собой сестру. Ноги Анны уверенно разъезжались в стороны, отчего той казалось, что ещё сантиметр и она упадёт на грудь сестры, лишь бы удержаться. Вот только глупенький снеговик Олаф вовремя подоспел, подтолкнув принцессу так, чтобы ноги вновь сомкнулись. Под восторженные восклицания Эльзы, Анна всё же нашла равновесие, которое позволяло хотя бы ехать вслед за тянущей её сестрой. — А теперь попробуй сама! — с весёлым смехом сказала королева, отпуская руки Анны. Та от неожиданность нагнулась вперёд и выставила руки в стороны, словно канатоходец. Ноги предательски задрожали, носки её обуви чуть ли не смотрели друг на друга, а ледяные лезвия словно сами по себе скользили по льду. — Нет, Анна, сейчас не время кланяться Эльзе! — воскликнул Олаф, подскальзывая (а иначе это было нельзя назвать) к принцессе, а после ударяя своей палко–ручкой по её пятой точке. Это было не больно. Даже почти неощутимо. Но от неожиданности принцесса всё же выпрямилась, хватаясь за место удара. — Олаф! — тут же воскликнула Анна, смущённо смотря на снеговика, что явно не ожидал такой реакции. После принцесса взглянула на свою сестру, ища в ней поддержку, но увидела лишь скрюченное дрожащее тело. Эльза очень старалась не засмеяться в голос. — Эльза! — обиженно восклицала Анна, привлекая взгляд сестры на себя. В льдисто-голубых глазах играли озорные огоньки. От всей этой ситуации и сама Анна не выдержала. Прикрыв рот рукой, она засмеялась, ощущая как все тревоги, что до этого терзали её душу, исчезают, словно пепел осыпаясь на ледяную поверхность. Затем принцесса сделала несколько неуверенных толчков ногами, старясь подъехать к своей сестре, что уже успокоилась от смеха и выставила руки вперёд ожидая, когда Анна наконец окажется в её объятиях. И она оказалась. Теплые руки принцессы буквально ухватились за полупрозрачный ледяной плащ, что тут же захрустел в её руках. На спину Анны же легли удивительно теплые руки Эльзы. — Немного практики, и ты сможешь самостоятельно кататься, моя дорогая сестра, — ласково промурлыкала Эльза, наслаждаясь объятиями. — А может я не хочу без тебя кататься? — с легкой обидой отвечала Анна, освобождая ледяную ткань из своих тисков. — Тогда нам придётся вечно быть вместе, — ответила Эльза, отстранившись немного от сестры и заглянув той в лазурные глаза. — Это мне по душе, — с улыбкой отвечала Анна. — Я больше не хочу быть одна. Эльза хотела было ответить, но единственное, что у неё получилось — это сдавленный стон. Она чувствовала вину. Глубокую, пожирающую её изнутри, вину. Вина, что она бросила Анну; вина, что она даже не пыталась найти способ поддерживать связь с ней; вина, что она не смогла быть сильной, когда того требовала ситуация. И в то же время страх. Необузданный, первобытный страх. Страх, что она потеряет контроль над своей силой; страх, что она вновь ранит кого–то; страх, что Анна отвернётся от неё. Ей неважно, если от неё отвернутся другие. Друзья, которых нет; поданные, которые до сих пор с опаской оглядываются на неё; советники, что с надменностью оценивают каждый её шаг, видя в ней только импульсивную девчонку… Но только не Анна. Её дражайшая подруга, сестра… — Я люблю тебя, — сказала Анна, вырывая сестру из вихря гнетущих её мыслей. — И я тебя, — ответила королева.***
С событий, что произошли в оледеневшей бухте, прошло каких-то пару дней, но Анне казалось, что целая вечность. Только холод от магии Эльзы до сих пор бегал по коже, напоминая о том, что она могла стать ещё совсем недавно ледяной фигурой. «Меня можно было сразу ставить на стол рядом с пуншем.» — думала Анна. От ярко вспыхнувшей картины перед глазами у неё вновь пробежали противные мурашки. Захотелось найти какой-нибудь платок из овечьей шерсти, чтобы хоть как-то себя согреть. Под рукой были, как бы странно это не звучало, только её руки, которыми она тотчас обняла себя, растирая плечи. — Ты замёрзла? — вдруг спросил знакомый мужской голос, возвращающий её из мыслей о снеге и холоде в тёплую летнюю реальность. Кристофф с неприкрытым беспокойством смотрел своими карими глаза на принцессу, что до сих пор обнимала себя за плечи. Смотря в эти удивительного цвета глаза, девушка вдруг ощутила резкий прилив теплоты. Это была любовь. Не иначе. Ведь лишь знак истинной любви способен растопить холод… — Может зря мы так рано вышли на прогулку? — с тем же беспокойством продолжал Кристофф. Его большие ладони легли на плечи Анны, а большие пальцы с нежностью и заботой растирали ткань салатового оттенка. В моменте девушка даже почувствовала укол в сердце за то, что заставляет этого простого, но такого милого и искреннего парня волноваться о ней. — Что значит рано?! — с недоумением воскликнула Анна, беря в свои ладони руки парня. — Уже полдень к твоему сведенью! Самый раз для послеобеденной прогулки! Лицу принцессы вернулась её живость, а из глаз так и летели озорные искорки, словно она уже готова противостоять кому угодно или чему угодно. Даже природе! Уж в этом она уже профи. Смогла укротить зиму, значит сможет и всё остальное! Кристофф тяжело вздохнул, прежде чем скорчить самую отвратительную гримасу боли. Была ли то душевная или физическая уже не важно. С Анной возможно всё сразу. — Я не об этом Анна, — начал парень. — Я о том, что может тебе стоило ещё пару дней отлежаться? На тебе иногда то лица нет, то кожа бледнеет, то руки мертвенно холодные! — То есть ты хочешь сказать, что я похожа на ходячий труп?! — обиженно воскликнула Анна. — Ну, по сути, ты и есть он-… — парень осёкся, когда увидел, как брови королевской особы начали приближаться к переносице в гримасе злобы. — Нет, подожди, я не это хотел сказать! — старался исправиться он. — Я хотел сказать, что переживаю о том, как бы тебе не стало хуже, Анна… Лицо ледоруба из гримасы душевной боли преобразилось в извиняющееся. Этого хватило, чтобы смягчить принцессу. Брови поднялись, лицо расслабилось, а лазурные глаза наполнились безмолвным пониманием. — Возможно ты прав… — на выдохе ответила Анна. Вспоминая последствия прошлого ранения льдом Эльзы, который она в общем-то и не помнит, неохотно, но верилось в остаточные проявления магии. Всё-таки она больше 10 лет проходила с белой прядью волос, которая пропала лишь после её полного оледенения… Иногда она скучала по этой пряди. Она словно уже стала её индивидуальной особенностью. — Давай тогда вернём тебя во дворец… — Кристофф на секунду замолчал, рассматривая ресницы на прикрытых глазах принцессы. — Вернём тебя к сестре. Дворец Эренделла, что теперь практически всегда был украшен ледяными орнаментами, был виден с любой точки города. Его высокие башни возвышались на крышах высоких домов, а флаг королевства гордо развевался на самой высокой из них. Впрочем, сей символ страны был практически везде. Флаги, развешенные на фонарных столбах; цветки крокуса, вырезанные на косяке двери. Даже в цветочных ларьках популярным товаром был именно крокус. Вскоре перед парой показалась мостовая, ведущая всех желающих к воротам замка, что теперь всегда были открыты для всех желающих. Но, стоит признать, чаще всего она была пуста или перекрыта повозками со свежими продуктами, которые доставляли на королевскую кухню каждое утро. Вот и сейчас мостовая была безлюдна, когда буквально в метре от неё стояло множество лавочек, вокруг которых сновали жители города. — Кристофф, я думаю, тебе не стоит меня дальше провожать, — ласково сказала Анна. Её рука медленно выскользнула из мужской ладони. — Если ты так хочешь… — с лёгким огорчением отвечал он. Поцеловав своего молодого человека на прощание в щёку, девушка вошла на мостовую. Каблуки туфель тихо стучали по камню, воды фьорда с грохотом ударялись о каменные опоры, а флаги королевства шелестели на ветру. Вскоре она приблизилась к воротам, которые до сих пор нагоняли на неё тоску, а за ними уже простиралась придворцовая площадь, по периметру которой были выстроены различные сооружения: от складских помещений, до конюшен. По центру же находились дубовые двери дворца, что были украшены цветочными орнаментами. Положив руки на дверные ручки, Анна набрала побольше воздуха в лёгкие, прежде чем наконец отворить их. Девушку встретил своей тишиной богато украшенный холл. Впрочем, он и не должен был быть многолюдным сейчас. Ступив наконец на паркет холла, Анна прошла к лестнице, по которой поднялась на второй этаж. Бесконечно длинные залитые солнцем коридоры были также молчаливы. И не удивительно. После полудня служащие замка отправлялись на послеобеденный перерыв, каждый из которых проводили его либо за пределами замка, либо на королевской кухне, перемывая за чашечкой чая косточки какой-то личности. Ещё до коронации Эльзы принцесса иногда сама присоединялась к таким обсуждениям, хоть и сеяла слабую панику в молоденьких горничных. С тех пор Анна не может смотреть спокойно на некоторых советников или служащих замка. Загруженная своими мыслями, принцесса не заметила, как оказалась около комнаты Эльзы. Злополучная белая дверь с орнаментами синего цвета в виде кристаллов и снежинок (как она раньше не догадалась о способностях сестры с такими намёками?) была чуть приоткрыта. За ней слышался скрип металлических петлей, шелест ткани, а также приглушённый женский голос. Этот голос она при любых обстоятельствах узнает. Толкнув дверь рукой, Анна увидела склонившуюся над сундуком сестру. То и дело из ящика досталась то одна, то другая вещь, которые падали либо на пол, либо на крышку сундука, либо в палко-ручки Олафа, что с интересом рассматривал шёлковый платок небесно-голубого оттенка. — Что это вы тут делаете? — с улыбкой на лице и интересом в голосе, спросила принцесса, убирая за спину руки. Эльза резко подняла глаза на сестру. Затем она нервно оглянулась, оценивая весь тот беспорядок, который она навела в комнате. Взмах руки и завихрения снега моментально подобрали разбросанную ткань, складывая всё обратно в сундук. Даже небесно-голубой платок улетел, оставляя Олафа ни с чем. После королева выпрямилась во все свой рост, поправила юбку ледяного платья, на котором не было и намёка на заломы, и, поправив прядь белокурых волос, сложила руки перед собой. — О, Анна! — с нервозностью в голосе проговорила королева. — И давно ты тут? — Ровно 30 секунд! — воскликнул Олаф, опередив принцессу. — Он прав, Эльза, — продолжила уже за снеговика Анна. — Не так долго, как хотелось бы. Королева не поняла смысл слов сестры. А вот принцесса с интересом оглядела комнату. Она видела её лишь однажды. Недолго и частично. Случилось это именно в тот день, когда Эльза навсегда закрылась в этой комнате, бросив на прощание лишь извиняющийся взгляд. Однако, стоит признать, эта комната полностью соответствовала её сестре. Нежные оттенки голубого и синего, большое треугольное окно, сквозь которое проникало необходимое количество света, чтобы можно было охарактеризовать эту комнату как светлую, а также белое дерево с орнаментами напоминающих о зиме. Но было в этой комнате и что-то тоскливое, одинокое. В ней не было тепла. Только холод. «Возможно ли вернуть этой комнате тепло?» — подумала она. Переведя взгляд на свою сестру, что стояла в недоумении и лёгким испугом, Анна улыбнулась своей самой яркой улыбкой и вошла в комнату. В несколько шагов она оказалась около сестры, что по инерции подняла руки на уровень груди, словно отгораживаясь от принцессы. Анна взяла ладони Эльзы в свои и развела их в стороны, вызывая в глазах королевы взволнованные искры и лёгкий румянец, что придавал бледному лицу сестры больше живости. — Я заметила ты что-то искала, — сказала Анна, не отпуская руки сестры. — А? — отвечала Эльза, пытаясь понять, что ей вообще сказали. — А. Да, я искала мамин платок… Анна отпустила руки сестры. Теперь недоумение было написано на лице принцессы. — Мамин платок? Тот фиолетовый? — Скорее пурпурный, но, да, именно его я и искала, — торопливо отвечала королева. — То есть ты хочешь сказать, что целых три года у тебя был платок матери, который, как я думала, должен был затонуть вместе с нашими родителями? — с обидой, злостью и разочарованием в голосе начала Анна. — И ты ни разу не удосужилась сообщить мне об этом? — Анна, ты же сама знаешь, что я не могла, — чувствуя подступающую ссору, начала тихим голосом Эльза. — Нет, могла. — твёрдо отвечала принцесса. — Ты могла передать мне его через слуг. Твоё личное присутствие не требовалось. В воздухе повисло болезненное молчание. Эльза приобняла себя за плечи и опустила глаза в пол, рассматривая полы юбок её платья и платья Анна. Принцесса же отвела взгляд в сторону, стараясь проглотить тягучий комок злости, что застрял в её горле в виде грубых слов. — Анна, Эльза, — вдруг послышался где-то снизу жалобный голос снеговика. Девушки обратили своё внимание на снежного друга, что держал в своих руках пурпурный платок с необычной вышивкой. Это был тот самый платок. Тот, что вызывал в сердцах сестёр тянущую боль утраты. — Где ты его нашёл?.. — вдруг с недоумением спросила Эльза. Протянув руку к платку, королева ощутила лёгкую дрожь в руках. Ей уже казалось, что она никогда не найдёт его. Анна же старалась сдержать слезы, что предательски подступали к глазам. — В том шкафу, — ответил снеговик, указывая на шкаф из белоснежной древесины, в котором висело несколько видом платьев, которые, скорее всего, королева уже никогда не наденет. — Что же, — начала Анна сдавленным голосом, нервно потирая неожиданно замёрзшие руки. — Я рада, что пропажа нашлась. — Анна, я-…! — пыталась вставить слова королева. — Нет, Эльза, — выставила перед собой руки Анна, останавливая сестру. — Не сейчас. Потом. Развернувшись, принцесса покинула комнату царственной сестры. Вслед за ней бросился Олаф, выкрикивая имя младшей, желая привлечь внимание той. А Эльза осталась одна. Одна в комнате, в которой были только холод, одиночество… и боль.
