Я прошепчу тебе слова о любви

      Жаркое летнее солнце постепенно поднималось из-за горизонта, превращая воды фьорда в подобие расплавленного золота. Ранние пташки только-только просыпались, наполняя прохладный воздух, сходящий с высоких заснеженных гор, своим ещё сонным пением. С первыми петухами просыпались и жители Эренделла: пастухи, пекари, рыбаки, слуги дворца. Вместе с ними у городской стражи совершалась смена караула, отправляя уставших гвардейцев на боковую. Когда солнечный диск полностью поднялся из-за горизонта, на улицу вышли жители. Кто за свежеиспеченным хлебом; кто в свою лавочку; кто на ежедневную утреннюю прогулку. Лишь когда в городе начала кипеть жизнь, проснулась и королева.       В отличии от своей сестры, что вечно просыпалась с жутким беспорядком на голове, Эльза выглядела практически идеально. Несколько торчащих прядей совсем не портили внешний вид распущенных белоснежных волос, а ночная рубашка ни на сантиметр не поднялась. Постель тоже выглядела опрятно: ни стянутого покрывала, ни скомканной подушки, ни упавшего на пол одеяла. Все было идеально, кроме одного — сна королевы. Пусть и не каждую ночь, но Эльзу все-таки беспокоил повторяющийся кошмар, заставляющие её просыпаться среди ночи с капельками слез в уголках глаз. А снился ей тот день, когда Анна застыла в виде ледяной скульптуры, пожертвовав собой, чтобы спасти её. И каждый раз она обвиняла себя в слабости, глупости и трусости. Она не смогла сдержать свои силы, дала своим эмоциям взять вверх над собой. Она совершенно не думала о том, чем её импульсивность обернется не только для неё, но и для всего Эренделла. И последнее, но от того не менее важное, она побоялась взять на себя ответственность и попробовать исправить свои ошибки.       «Я не знаю как…» — вспоминала Эльза свои слова, произнесенные в тюремной камере.       «А я и не пыталась.» — думала она.       Стирая с лица остатки сна, королева встала с кровати, подошла к окну и раскрыла шторы, сделанные из дорогой, но плотной ткани. В комнату проникли рассветные лучи солнца. Воды фьорда блестели серебром, а на горизонте виднелись несколько фрегатов, направляющихся в порт Эренделла. На флагштоках реяли флаги крупной торговой гильдии — красный лев на фоне зеленого луга и золотого солнца — Casa Leone Rosso.       Тук-тук-тук       — Войдите, — сказала Эльза, не отрывая взгляда от горизонта.       — Ваше Величество, — прозвучал из-за двери голос Герды. Женщина склонилась в реверансе. — Доброе утро.       Утро королевы всегда было одинаковым. Умыть лицо горячей водой, нанести легкий макияж, одеться в как всегда роскошное платье и, наконец, привести волосы в порядок. В случае же Эльзы этим самым порядком считался художественный… беспорядок. После шел завтрак, на котором встречались все члены королевской семьи. Легкий утренний диалог на тему кто чем будет заниматься в этот день, пожелания удачи и легкой работы и, конечно же, поцелуй в щеку от мамы… Так было раньше. Теперь стол в обеденном зале накрывали исключительно на двоих, а иногда и на одного члена королевской семьи. Эльза часто завтракала одна. Она привыкла.       Тук-тук       — Ваше Величество, — вдруг появился в дверях покоев королевы Кай. Эльза как раз заканчивала заплетать косу. — Боюсь завтрак задерживается по причине опоздания принцессы Анны.       — Её Высочеству всегда было трудно просыпаться по утрам, — прокомментировала Герда, заправляя постель королевы.       «Я не знала об этом,» — подумала девушка, отмечая в который раз насколько они друг друга не знают.       С момента их разговора прошёл всего день. Слишком мало для того, чтобы девушки узнали друг друга лучше, но слишком много для того, чтобы создать в своей голове глупые мечты о прекрасном будущем.       — Что же, тогда мне стоит…       — Я сама разбужу её, — перебила Герду Эльза.       Закончив с косой и в последний раз бросив беглый взгляд в зеркало, королева взглянула на присутствующих. Ни Кай, ни Герда не стали противиться её воле.       — Как прикажете, Ваше Величество, — одновременно произнесли они, склонившись в поклоне.       Коридоры дворца, те, что своими окнами выходили на солнечную сторону, были залиты светом. Где-то в их глубине были до сих пор слышны звонкие женские голоса и еле слышный всплеск воды. Видимо служанки протирают окна, параллельно обсуждая понятные только им темы.       Вскоре показалась дверь покоев Анны. Белоснежная дверь с цветочными узорами. Коснувшись кончиками пальцев холодной дверной ручки, Эльза где-то минуту не могла решиться отворить дверь. Она не была в покоях своей сестры с тех самых пор, когда родители сочли правильным решение разделить их. Найдя в себе наконец решимость, королева набрала в легкие воздуха и очень медленно повернула дверную ручку. Дверь отворилась без каких-либо проблем. За ней оказалась комната, в которую всеми силами пытались проникнуть солнечные пути, пробиваясь через щель между шторами. К счастью, этого света хватило для Эльзы, чтобы спокойно пройти к окну и распахнуть плотную ткань. Принцесса тут же замычала, закрывая лицо одеялом и переворачиваясь на другой бок. Королева не смогла сдержать улыбки. Подойдя к кровати и сев на самый её край, белокурая разглядывала спящую сестру. Пуховое одеяло размеренно то поднималось, то опускалось, в такт дыханию принцессы.       — А-а-анна, — протянула Эльза. — А-а-анна.       Принцесса промычала сквозь одеяло что-то нечленораздельное.       — Анна, уже утро, — с улыбкой говорила Эльза.       — Утро может подождать… — ответила во сне Анна.       Наконец принцесса высунула голову из-под одеяла. Её лицо было красным из-за духоты под пуховой постельной принадлежностью. Лишь сейчас королева смогла заметить тот жуткий беспорядок, в который пришли волосы сестры. Улыбка королевы стала чуть шире, но не менее доброй и любящей.       — Завтрак тогда остынет, — продолжала диалог Эльза, запуская свои пальцы в непослушные волосы принцессы.       — М-м-м-м… — промычала Анна. — Ладно, ладно… Я встаю.       Приподнявшись на локтях, рыжая долго не могла раскрыть слипшиеся глаза, а после ещё примерно столько же пыталась вытащить из рта случайно попавшие туда пряди волос. Когда принцесса полностью проснулась, Эльза пожелала ей доброго утра. Анна где-то полсекунды пыталась осознать кто ей пожелал это, потом полсекунды она пыталась осознать, что королева сейчас в её покоях, а потом ещё секунду пыталась вспомнить как вообще люди разговаривают.       — А, э, доброе утро… А что ты делаешь в моей комнате?       Эльза приподняла бровь. На лице у неё появилась игривое выражение лица.       — А ты не знаешь?       — Даже представить себе не могу.       Выдержав секундную паузу, Эльза ответила:       — Ты проспала завтрак.       — То есть проспала?! — воскликнула Анна.       Принцесса тут же попыталась встать с кровати, но запуталась ногами в одеяле, от чего моментально упала на пол. Королеве пришлось встать и обойти кровать, чтобы взглянуть на уже приподнявшуюся сестру, что потирала ушибленный затылок.       — Ты в порядке? — виноватым голосом спросила королева.       — Жить буду, — сдавленным голосом ответила принцесса.

***

      Как того соблюдал этикет на столе также находилось несколько видов приборов, каждый из которых выполнял свою функцию: не заточенный маленький нож для масла, ложка среднего размера для каши, вилки и ложки для второго блюда и десерта. Несмотря на обилие приборов, завтрак обещал был умеренным. Ещё со времён короля Агнарра в королевской семье выработалась привычка есть правильно и сбалансирована. Без излишеств, но и не одним хлебом да солью.       Сегодня на завтрак королевская кухня подала первым на стол теплую овсяную кашу с ягодами и медом и свежий ржаной хлеб, на который можно было намазать сливочное масло или же положить ломтик сыра. Серебряные ложки звякнули, опустились в горячую массу, ударились о керамическое дно расписанной цветочными узорами тарелки.       — Приятного аппетита, — пожелала королева.       — И тебе того же, — ответила Анна.       Первая же ложка горячей каши растекалась по телу сладостью и теплотой. Королеве тут же вспомнился случай из детства, когда на стол также подали кашу на молоке. Младшая сестра всегда воротила нос от овсянки и не важно сколько ложек сахара добавляли в неё. Заставить опустошить тарелку её могла лишь угроза отца добавить ей часы уроков изящных манер у мадама Бонневиль. Каждый раз старшей вспоминался момент, когда сквозь щель в двери она смогла понаблюдать за одним из таких уроков.       — Non, non, non! — восклицала француженка. — Ложку мы держим так, а не как вилку! Вы королевна, а не дровосек, мадемуазель Анн!       А Анна в ответ надувала щёки от обиды, и вся съеживалась за дубовым столом, на котором были разложены столовые приборы и пара тарелок разной глубины.       — À nouveau.       — Oui, Madame Bonneville, — бурчала Анна в ответ.       Вернувшись из своих воспоминаний в реальность, королева подняла взгляд на принцессу.       Сейчас рядом с Эльзой сидела не та энергичная и капризная девочка, что вся морщилась только от вида каши и путала супную и десертную ложку. Теперь это была девушка с изящной осанкой, совершенно не задумывающаяся над тем какой ложкой ей сейчас есть и как правильно её держать. Всё выполнялось на автоматизме. Казалось, что от той Анны, которую она знала, осталось лишь имя и внешность. Ягоды на зубах лопнули, добавляя сладкой каше кислинку.       — Что-то не так? — обеспокоенно спросила Анна, отвлекая сестру от разглядывания.       — Нет, — спокойно отвечала королева, вернувшись к своей каше.       Повисла тишина, во время которой Анна долго не отрывала взгляда от сестры, от чего той пришлось всё же прокомментировать свой взгляд:       — Я просто подумала, что мадам Бонневиль действительно проделала хорошую работу.       — О, Боже! — тут же воскликнула Анна, неприятно звякнув ложкой по тарелке. Потом она резко подняла её и угрожающим жестом направила на королеву. — Не упоминай эту ведьму в моём присутствии.       Переведя взгляд несколько раз с ложки на принцессу, Эльза отряхнула свой столовый прибор о край тарелки и им же опустила «оружие» сестры.       — Не знала, что ты её так не любишь, — с улыбкой говорила блондинка.       Рыжая в свою очередь засунула ложку в рот и демонстративно отвернула голову с громким фырканьем. Это нарушало правила этикета за столом. Мадам Бонневиль очень разозлилась бы на Анну… А вот Эльза не станет. Она тепло улыбнулась, узнавая в этой повзрослевшей рыжей девушке свою младшую сестру. Озорную, слегка капризную… и такую любимую.

***

      — Ваше Величество, — прозвучал мужской баритон, отражаясь от стен тронного зала.       Перед королевой, что восседала на своем троне, выстроились несколько мужчин со смугловатой кожей. Главный из них, стоял прямо перед ступеньками, что вели к царственному месту. Мужчина низко поклонился, снимая слегка потрепанную жизнью шляпу, под которой смялись средней длинны каштановые волосы, закручивающиеся в неаккуратные кудряшки. Пахло от него солью, от чего слегка разъедало слизистую носа.       — Я рад находится в Вашем королевстве, дворце и… — выцветшие серые глаза мужчины устремились в сторону трона, на котором восседала Снежная Королева. — В Вашем обществе, конечно же, тоже.       Кай, правая рука королевы, хотел было возразить такой дерзости купца, но не успел он и пискнуть, как ладонь Эльзы тут же поднялась в воздух. Мужчина шумно выдохнул, но не стал перечить безмолвному приказу. Лишь после этого королева опустила ладонь обратно на подлокотник и позволила себе откинуться на спинку трона.       — Мы тоже рады приветствовать вас в Эренделле, Александро.       Мужчина выпрямился, надел свою потрепанную шляпу с помятыми полами, и принял позу горделивую, словно за всем этим неопрятного вида моряка скрывался человек интеллигентный и происходящий из высшего сословия.       Александро Леоне ди Россо, а именно так звали этого потрепанного морем мужчину, действительно происходил из знатного рода, но отнюдь ни королевского и даже не герцогского. Титула маркиза ему было вполне достаточно, чтобы ещё в юном возрасте обучится основам дипломатии, военной стратегии, торговли и, в обязательном порядке, этикета. Отличало этого мужчину от всех здесь присутствующих еле заметный итальянский акцент, что проскакивал при отдельных звуках или словах, которые воспроизводил господин ди Россо, а также иногда странное построение предложений.       — Вам и вашей команде будет предоставлен наилучший уход, — продолжала королева, удерживая взгляд своих ледяных глаз на маркизе. — А уже завтра мы сможем обсудить тему взаимного сотрудничества наших стран.       — Благодарю, Ваше Величество, — ещё раз галантно поклонился мужчина. — Но прежде, чем меня сопроводят ваши слуги, — сказал брюнет, кинув взгляд на выступивших чуть вперед юношей, одетых в аккуратно сшитые костюмы. — Я бы хотел представим вам подарок, что я привез из моей страны.       Один из смуглых мужчин вынес к ступенькам деревяный ящик с гербом Casa Leone Rosso, под которым золотой краткой был красиво выписан девиз данной торговой компании: «Per Ardorem et Aspera, Aurum Paritur». В ящике звенели бутылки из зеленого мутного стекла. Каждая была закупорена пробкой, поверх которую обильно облили бордового цвета воском. На каждой бутылке также была бумажка, обернутая ровно посередине сосуда, на которых был написан год сбора урожая, герб и название фирмы.       — Тоскана, красное сухое, — озвучил маркиз. — Вино с лучших виноградников, собранных в лучший год и выдержанные до идеального состояния. Вина, что достойны стоять в центре императорского стола!       — Это очень щедрый подарок, маркиз ди Россо, — с легкой улыбкой отвечала королева.       — Отнюдь, Ваше Величество. Это меньшее, что я могу преподнести вам прямо сейчас.       Завтра, когда я и мой помощник будем в более благоприятном виде, чем тот в котором нам пришлось предстать сегодня перед Вами, мы преподнесём наиболее ценные подарки, привезенные из самых далеких уголков света.       — Я буду с нетерпением ждать завтрашнего дня, чтобы увидеть собственными глазами то, что вы называете «ценными» дарами.       — Так значит он просто взял, преподнес тебе ящик дорого вина, а после смылся в закат, пообещав большее завтра? — с легким недовольством проговорила Анна, сидя на диване в кабинете королевы и прокручивая перед глазами бутылку красного вина из самого центра столь далёкой от их фьордов солнечной Италии. — Звучит так, словно этот маркиз какой-то мошенник.       — Анна, тебе не стоит так резко отзываться о маркизе ди Россо, — отвечала Эльза, не отрываясь от прочтения бумаг государственной важности. — Он возможно наш будущий партнер, как в торговле, так и в промышленности.       Принцесса не ответила. Опустив бутылку на ближайшую к дивану тумбу, она долго рассматривала сестру, что по уши увязла в государственных делах. То и дело у королевы выпадал какая-нибудь прядь, который она тут же заправляла обратно. Анна же ловила глазами каждое движение сестры. Она запоминала как та невольно хмурилась, чувствуя, как выпавшая прядка начинает мешать; запоминала как та запускала свои тонкие пальцы в белоснежные волосы и как на солнце поблескивали маленькие узорчатые снежинки, которые ей хотелось рассмотреть в деталях.       Анна часто замечала за королевой какие-то мелкие привычки, которых не было в их совместном детстве. Эльза всегда ходила с собранными волосами в тугую и элегантную прическу, которую их мать часто любила украшать голубенькими ленточками. Даже в день коронации Эльза вышла в свет со строгой прической, что придавала ей серьёзности и даже немного прибавляла в возрасте.       Однако такой она больше нравилась принцесса. Более уверенная в себе, более раскрепощенная, более величественная, более… женственная.       Вдруг со стороны рабочего места королевы послышался тяжёлый вздох, хотя больше это походило на хриплый стон, который не мог не привлечь внимание принцессы. Эльза сидела уже не так величественно, как должна была бы. Одной рукой она придерживала голову, а второй тыкал кончиком высохшего писчего пера в край бумаги.       — Нет, Эльза, так больше не может продолжаться, — начала Анна, встав со своего места. — Тебе нужно сделать перерыв. Ты так сидишь уже три часа!       — Ничего страшного, — отвечала королева, не поднимая на сестру взгляд. — Я и дольше могу так просидеть.       — Вот именно! — восклицала Анна. — Ты так себя до изнеможения доведешь. Целыми днями сидишь в этом своем кабинете, словно кроме этой комнаты на свете больше ничего и нет.       — О, поверь, Анна, — наконец подняла на ней свои ледяные глаза королева. — У меня достаточно опыта в нахождении четырех стенах круглые сутки.       Анна закусила губу. Она знала на что намекала сестра. Частично она чувствовала за это вину.       Эльза, осознав свои слова, брошенные в момент усталости, отложила перо в сторону и встала со своего места.       — Прости, мне не стоило такое говорить.       Подойдя ближе к Анне, королева положила свои ладони на плечи сестры, нежно потирая их большими пальцами.       Принцесса взглянула в льдисто-голубые глаза королевы, в которых не было ни злости, ни обиды, ни даже холода. А было в них что-то такое, что заставляло сердце Анны застыть, забыть, как дышать, а после и вовсе ощутить как все тепло уходит из пальцев рук и устремляется куда глубоко внутрь. Эти ледяные глаза могли растопить любой лёд в её сердце. Даже самый толстый. Даже самый волшебный.       Вспомнив как дышать, Анна ответила:       — Здесь не только моя вина, — она взяла ладони сестры в свои руки. — Ты ведь стараешься на благо нашего народа, а я… ну… а я просто мешаю тебе.       — Нет, нет, нет! — замотала головой Эльза. — Ты мне ничуть не мешаешь. Наоборот, твоё присутствие здесь даже придаёт мне сил!       Принцесса несколько секунд молчала, разглядывая взволнованное лицо сестры, прежде чем комнату наполнил её звонкий смех.       — Ха-ха-ха! — засмеялась принцесса, расплываясь в самой широкой улыбке, в которой она только могла. — Ладно, ладно! Раз уж я твоя подпитка силы, то тогда я требую плату за свои услуги!       Заметив на лице королевы легкое недоумение, Анна вновь захохотала. Как много самых искренних эмоций могли появляется на лице этой Снежной Королевы, как в народе прозвали её сестру.       — Не бойся, полцарства не потребую! — уже в наглую начала шутить принцесса. — Оно у меня и так в наследстве!       Эльза приподняла бровь, понимая, что с этой шутливой стороной личности сестры ей ещё предстоит познакомиться поближе.       Успокоившись, принцесса еще раз взглянула на королеву, а после и на бутылку вина, что все ещё стояла на тумбе. Взяв её и покрутив в руке, она спросила:       — Может выпьем?       — Средь бела дня?       — А когда же ещё?       Подумав пару секунд и протерев переносицу носа, королева все же ответила:       — Хорошо, уговорила. Я выпью с тобой.       После появления в кабинете пары бокалов, штопора и полотенца, сестры все же открыли бутылку красного. По комнате начал расходится душистый аромат, в котором прослеживались терпкие нотки винограда, сорт которого мог расти исключительно в Тоскане.       — Как интересно оно звучит, — с лёгким удивлением проговорила принцесса. — Видимо правду говорят, что Италия — страна искусства и вина.       Эльза не стала комментировать слова сестры. Она лишь разлила по бокалам бордовую жидкость, а после протянула один из них Анне.       — Не пей большими глотками. Тебе скорее всего не понравится.       — С чего ты так уверена в этом? — с хитрой ухмылкой спросила Анна. Но не успела она и сделать полноценный глоток, как тут же скривилась. — Фу! Что за кислятина!       Отплевываясь от связывающего язык кислого привкуса вина, принцесса сделала для себя вывод никогда больше не верить чьим-то расхваливанием того или иного дорогого напитка.       Эльза же, сидя на диване рядом со своей сестрой, прикрывая рот ладонью тихо хихикала над безрезультатными попытками Анны избавиться от кислого и вяжущего вкуса на языке.       — А я говорила, — и сделала короткий глоток.       Анна внимательно наблюдала за реакцией сестры, но та лишь спокойно раскачивала в руке бокал, наблюдая за плескающейся внутри жидкостью, которая пахла обманчивым приятным ароматом. На краешке бокала остался еле заметный отпечаток алой помады, повторяющий очертания губ королевы.       Заметив пристальный взгляд принцессы, глаза которой уже успели округлиться от недоумения, королева все же решила спросить:       — Что-то не так?       — Как ты это пьешь? — в лоб спросила Анна, совершенно не пытаясь скрыть свое недоумение. — Это же невозможно пить!       Эльза на секунду задумалась. Она никогда не чувствовала отвращения к кислому, хотя и разделяла с сестрой любовь к шоколаду.       — Возможно я не столь привередлива как ты, — с совсем незаметной улыбкой, отвечала королева.       Да, она никогда не была привередливой или капризной. Анна отчетливо помнит это. Родители всегда ставили Эльзу ей в пример.       — Анна, посмотри на свою сестру, — звучал в голове принцессы голос мамы. — Каждый день она старается, чтобы в будущем стать хорошей и умной королевой.       — Вот именно! — отвечал высокий детский голосок Анны. — Она будет королевой, а не я! Зачем мне вся эта арифметика, чистописание и реф-… рев-… ре-ву-рянцы.       — Реверансы, Анна, — прозвучал со стороны голос отца.       — Какая разница! — недовольно восклицала юная принцесса. — Все равно не мне править!       — Анна, — нежно начала королева Идуна, присев на корточки перед дочерью и взяв её маленькие ладошки в свои. — Ты права. Тебе не нужно все это учить. Ты и без всего этого будешь доброй и прекрасной принцессой. Прям как из сказки.       Юная принцесса было обрадовалась и хотела прыгнуть на шею матери, радуясь позволению забросить учебу, но королева тут же пресекла это.       — Но! Разве ты не хочешь облегчить будущее своей сестры? — заметив непонимание в глазах дочери, она продолжила: — Управление целым государством — это очень трудное занятие, Анна. За каждым поступком правителя наблюдают все: министры, народ и даже правители других стран. Как ты думаешь, один человек сможет справиться с такой тяжелой ношей?       Анна помнила, как тогда она потупила свой взгляд, почувствовав странную смесь стыда и вины.       — Ты понимаешь к чему я клоню, Анна? — спросила королева Идуна, пытаясь заглянуть в глаза дочери.       Анна покивала головкой.       — И что же ты поняла из моих слов?       — Что сестренке будет тяжело, если я не буду учиться.       Взглянув ещё раз на свою сестру, что успела приобрести еле заметный румянец, Анна подумала, что мама была права. В общем-то она всегда была права, но поняла это принцесса только сейчас. Эльзе было тяжело справляться с такой тяжелой ношей, что свалилась на неё в момент наибольшей уязвимости… Она не знала, как она сама бы поступила в той ситуации, когда все её тело разрывает от магии и множество людей с особым пристрастием наблюдает за каждым шагом, словом, действием. А родная сестра, которую она не видела 13 долгих лет, просто заявляется с каким-то пижоном и заявляет о своем намерении за него выйти замуж.       «Не уверена, что смогла бы держать себя в руках ещё на моменте с магией…» — подумала Анна.       Положив голову на плечо королевы, чем вызвала у той легкую дрожь, принцесса вдохнула аромат цветочного мыла с освежающим запахом льда. Да, с некоторых пор даже лед приобрел свой неповторимый запах, который успел стать таким родным и… теплым, как бы странно это не звучало.       — Я тоже хочу завтра поприсутствовать на собрании с этим маркизом, — сказала Анна, не отрывая головы от плеча сестры. — А ещё я хочу в будущем помогать тебе. Во всех делах.       Повернув голову в сторону Анны и уткнув нос в её рыжие волосы, пахнущие весной, Эльза впервые за эти 13 лет ощутила чувство, которое ей казалось, она уже успела забыть. А имя этому чувству…

Безмятежность

      — Хорошо, — нежно, почти шепотом отвечала королева. — И спасибо тебе… Я ценю это.