TIME

“…Going to therapy for you's somethin' that's worth doin'

When I know you been there for me through all of my worst moments

And I know it hurts knowing that I carry this weight on my chest

Making it difficult for me to open up and connect

Lot of regrets, I apologize for all of the stress

That's not what I meant to do, you know I love you to death even if…”

— NF —

***

— Скажите, я ужасный человек? Мужчина уже который раз кусает собственную губу и нервно сжимает подлокотники, поскольку не может понять, что с ним творится. Внутренняя тревога растёт в геометрической прогрессии, а навязчивые мысли разъедают изнутри, и сил бороться со всем этим будто совсем нет. Точнее, Минхо просто не знает как. Трудно вспомнить, когда что-то пошло не так. Может, с того момента, как отец совсем перестал разговаривать с ним, или, может, когда мама совсем ушла в себя после развода, заявив, чтобы её оставили в покое? Не уверен. Ни в чём, чёрт возьми, не уверен — даже в самом себе. Так паршиво всё это, признаться честно. Сочувственный взгляд лишь нагнетает обстановку, и Ли хочется бесследно исчезнуть, лишь бы на него так не смотрели. Психолог делает какие-то пометки в своем блокноте и шумно вздыхает, пока мужчине кажется, как на нём стремительно ставят крест. Полгода в терапии чувствуются, будто приговор, и Хо пытается понять, изменилось ли что-то вообще за это время. Может, он совершенно слепой, но ему кажется, что с места не сдвинулось ровно ничего, кроме психического состояния. Крыша протекает с неимоверной скоростью, однако Ли отказывается считать себя тем, кому нужно лечиться. Отказывается принимать тот факт, что всё же окунулся в терапию. Отказывается заново и заново проживать травмирующие моменты, однако продолжает делать это. Потому что… …потому что всё ради Джисона. — С чего вы так решили, Минхо? — всё же интересуется женщина и пристально смотрит в тёмные глаза напротив, не в силах игнорировать постоянное постукивание указательным пальцем по подлокотнику, ведь собеседник спокойно сидеть не может. Никогда не мог изначально. Сомнений, что подобные действия являются реакцией организма на стресс и какие-либо триггеры, нет, поэтому приходится смириться. — Несколько дней назад, во время очередной ссоры он сказал, что ненавидит меня, и перестал разговаривать со мной совсем, — данные слова до сих пор отдаются эхом в чужом сознании, отчего мужчина хмурится, слегка морщась, словно от внезапного приступа боли. — Как думаете, достаточно красноречиво, чтобы понять, что со мной, чёрт возьми, всё не так? Минхо закипает. Чувствует, как изнутри накатывает что-то истерическое, и не может перестать криво улыбаться, потому что это ощущение отравляет. Последние дни мужчина, как на иголках, и уже хочется лезть на стену, ведь Хан вообще не разговаривает с ним. Теперь они живут не как пара, которая любит друг друга, а словно сожители, находящиеся в неопределённых отношениях. И это действительно похоже на пытку. Жить так с тем, в чьей ласке нуждаешься, как в кислороде, похоже на последовательное прохождение кругов Ада. Хочется уже понять, как бороться со своей агрессией. Научиться не воспламеняться за одну секунду и не выпаливать на эмоциях все те обидные слова, которые в большинстве случаев становятся адресованы возлюбленному. Ли знает, что младший не заслуживает подобного отношения, и именно поэтому решил пойти, наконец, к специалисту, ведь ходит по канату над пропастью, в которую вот-вот свалится. Если так произойдёт, то мужчина точно не выживет — не сможет спокойно существовать и дышать полной грудью без любимого человека в лице Джисона рядом. — Выдыхайте, Минхо, — словно безучастно проговаривает психолог и даже не смотрит на клиента, продолжая делать записи. — У вас есть улучшения. Небольшие, но есть. Кому-то просто требуется чуть больше времени, понимаете? В вашем случае, очень хорошо, что вы полностью осознаёте проблему и не игнорируете её. Такое могут, увы, не все. Дайте себе время, Минхо, и мы обязательно придём к хорошему финалу. Думаю, ваш партнер в глубине души тоже понимает это, но не может скрывать свою обиду, указывая на существующие проблемы. Будьте терпеливее. Опять же, время — всё упирается в него. — Понятно, — слегка напряженно выдает Ли и поднимается с кресла, накидывая кожаную куртку, висящую на спинке. Он больше не может здесь находиться, ведь чувствует, как стремительно сходит с ума. На сегодня достаточно. — Думаю, мне уже пора. Всего хорошего. — Подумайте над моими словами, Минхо, — напоследок добавляет женщина и даже не препятствует. — Я серьёзно. Он не в том состоянии, чтобы продолжать разговор, поэтому еле слышно фыркает и направляется к выходу. Нужно срочно подышать свежим воздухом и успокоиться. А ещё лучше увидеть перед собой младшего и втянуть его в крепкие объятия, зарываясь носом в родную шею и вдыхая такой приятный и одновременно дурманящий аромат парфюма. Да, Минхо ужасно нуждается в Джисоне, отчего переносит вечернее совещание на завтра и направляется прямиком к машине, собираясь домой. Так нужно.

***

Большую часть времени Хан работает дистанционно, ведь, чтобы создавать качественные визуализации, постоянно ездить в офис не требуется. Пару раз для уточнений всех деталей — на этом всё. Именно поэтому парень ещё давно отжал у старшего комнату, которая изначально предназначалась для кабинета Минхо, но оба пришли к выводу, что тот им пользоваться особо не будет. Только в экстренных случаях, если придется что-то срочно сделать из дома, однако Ли постоянно пропадает в компании, из-за чего таких ситуаций особо и не возникает. Собственно, таким образом Джисон и оборудовал помещение под себя — так, как удобно лично ему, а не кому-то ещё. Совещание — самое скучное, что только можно представить из рабочего процесса, а парень сидит уже на одном из них онлайн в течение часа. Глаза уже слипаются от усталости, ведь он провёл весь день перед экраном, да и голова трещит по швам, совсем не облегчая участь. Кажется, Джисон даже ничего толком и не кушал, и это совсем не хорошо. Сил никаких. Коллег получается слушать только через раз, но Хан старается строить максимально заинтересованный вид, хотя хочется отключить к чёрту эту камеру и развалиться где-нибудь на полу, прикрыв веки на пару минуток. Взгляд сам косит в сторону часов в углу экрана, и парень обречённо вздыхает, даже не представляя, когда данная пытка вообще закончится. Сквозь общий шум в наушниках Джисон улавливает звук открывания двери, а потом радостный возглас пса, который, по всей видимости, встречает второго хозяина. “Сегодня что-то рано,” — думает он и усаживается поудобнее, подпирая кулаком подбородок. Хан просто надеется, что ничего не случилось и старший просто сам решил нигде не задерживаться. После последней ссоры Минхо приходил чуть ли не заполночь, а уходил слишком рано, видимо, чтобы лишний раз не пересекаться с возлюбленным и не нагнетать обстановку. Если честно, Джисон хоть и обижен, но всё же жалеет о сказанном на эмоциях “ненавижу” в сторону мужчины, ведь это самая большая ложь — он слишком сильно любит. Решение не разговаривать возникло само собой, и сначала парень думал, что будет не так сложно, однако очень сильно ошибся. Джисон слишком привык интересоваться, как прошёл день, и рассказывать о своём; жаловаться на усталость и просто обсуждать всё подряд. Теперь же не происходит ровно ничего. Если сначала Минхо сам пытался разговорить возлюбленного, то сейчас может кинуть несколько коротких фраз и, тяжело вздохнув, уйти в какую-нибудь другую комнату, чтобы “глаза не мозолить”. С одной стороны, расстраивает и режет без ножа подобная обстановка, но с другой — нужно показать, что нельзя настолько сильно срываться на близком человеке, который очень сильно любит его. Замкнутый круг. Дверь в кабинет открывается, и Джисон автоматически отрывает взгляд от монитора, смотря поверх. Мужчина пытается зайти максимально тихо, но постоянно шипит на воодушевлённого ротвейлера, который путается под ногами и чуть ли не прыгает от радости. Улыбка едва касается лица Хана, как он тут же пытается скрыть её, ведь всё ещё на совещании с включенной камерой, но хотя бы выключенным микрофоном. Хо всё-таки спотыкается об питомца и чуть ли не падает, матерясь слишком громко для шёпота. — Твою мать, Рэй, дай мне спокойно пройти, — говорит Ли и всё-таки замечает любопытный взгляд возлюбленного на себе. Моментально поджимает губы и подходит поближе к столу, останавливаясь напротив. — Моргни один раз, если будешь рыбу, и два, если мясо. — Я ем всё, что ты готовишь. Кажется, Минхо перестаёт дышать. Он не сразу осознаёт, послышалось ли ему или нет, из-за чего даже не моргает толком, продолжая глазеть на младшего. Сложно поверить в то, что парень, наконец, заговорил с ним, отчего Ли снова думает, что сходит с ума. Нет, губы Джисона точно двигались. Это не может быть ошибкой. Хан видит замешательство в глазах напротив, и покусывает нижнюю губу, периодически косясь на экран, где не происходило ничего важного для самого визуализатора. Парень сам от себя не ожидал такого, однако пытаться вернуть что-то обратно не собирался. Шаг навстречу примирению, кажется, сделан, поэтому теперь остаётся ждать дальнейших действий Минхо. Главное, что возлюбленный, можно сказать, дал ему зелёный свет. — Окей… — неуверенно произносит Ли и, будто бы желая лишний раз убедиться в правдоподобности происходящего, решает задать ещё один вопрос. — Ты когда примерно освободишься? — Честно, не знаю, но надеюсь, что скоро. Всё-таки не показалось. От осознания этого что-то внутри старшего перевернулось, и по телу разлилось то самое тепло, как раньше. Минхо изо всех сил старается сдержать свои радостные позывы и просто кивает с максимально спокойным лицом, которое может себе позволить, а потом разворачивается, покидая комнату вместе с безумно активным ротвейлером. Джисон же еле слышно усмехается и возвращается к звонку, где даже не заметили факта того, что визуализатор отвлёкся. Внутреннее состояние несколько улучшилось, и парень не может отрицать очевидного — долго злиться на старшего невозможно, как бы тот не лажал. Хан знает, что Минхо не специально, хоть и делает зачастую безумно больно своими словами, сказанными сгоряча и очень импульсивно. Да, это не нормально, однако Ли работает над собой — заметно. Пока младший занят, Минхо принимает решение заняться выгулом Рэя, который носится по квартире с собственным поводком в зубах и не может перестать напоминать о себе. К тому же, нужно докупить некоторые продукты для ужина, поэтому мужчина убьёт двух зайцев сразу, так сказать. Куртка в секунду оказывается на крепких плечах, и Ли присаживается на корточки, безуспешно пытаясь увернуться от раззадоренного питомца, который так и норовит облизать лицо полностью, не оставив и живого места. Мужчина глухо усмехается и всё же застёгивает ошейник, впоследствии пристегнув и поводок. В последнее время только Джисон занимался выгулом собаки, ведь ему не нужно ехать в офис в другой конец города и тратить часть своей жизни на дорогу туда и обратно, поэтому Ли чувствует себя немного непривычно, когда пёс постоянно тянет его вперёд и пытается залезть в каждый куст. Минхо старается делать вид, что у него всё под контролем, хоть со стороны всё происходящее и выглядит жалко. Воспитывать резвого ротвейлера совсем не получается, отчего мужчина постоянно бурчит под нос и сильнее сжимает поводок. — Блять, Рэй, рядом! — твёрдо произносит Ли, и пёс не обращает на него никакого внимания. Старший цокает и, закатив глаза, подходит ближе, чтобы остановить пса от того, чтобы проглотить какую-то дрянь. — Ты что, только Джисона слушаешь, да? Я уже не авторитет? Мужчина сидит на корточках, держа морду “собеседника” в ладонях, пока тот невинно хлопает карамельными глазками, в которых так и виднеется, как Рэю фиолетово на претензии. Минхо качает головой и всё же чешет питомца за ухом, наблюдая за ним, а в голове мелькает мысль, что без приключений точно не обойдётся.

***

— Как же они меня все утомили! — на выдохе и с чувством произносит Джисон, а потом заглядывает обратно в комнату, чтобы убедиться, что точно всё выключил. Проходит дальше в кухню, совмещённую с просторной гостиной, и, не обращая внимание на стулья около кухонного островка, садится на столешницу, как всегда любил делать, пока старший готовит. Встречается взглядом с Минхо и устало выдыхает. — Так и не понял, на кой чёрт я им сдался в онлайне, но опустим эту тему. Как погуляли? — Даже не знаю, как выразиться без матов, — выдаёт Ли и закидывает лук в сковородку, постоянно помешивая, чтобы ничего не пригорело. Следом идут томаты, болгарский перец и цукини, отчего становится ясно, что старший старается над овощным рагу. Вообще, Джисон не приверженец правильного питания, но, когда блюдо вышло из-под ножа возлюбленного, он уминает всё за обе щеки. Даже овощи, которые, кажется, и не приносят особого удовольствия во все остальные моменты. У Хо какая-то суперспособность, абсолютно точно. — Короче, видимо, это только твой пёс, Сон-и, потому что я для него совсем не авторитет. Хан искренне усмехается и широко улыбается, не сводя с собеседника внимательный взгляд. Скользит по силуэту старшего, с каждой секундой всё больше убеждаясь, насколько скучал. Нахождение в ссоре вытягивает всю энергию, да и сами обиды не дают спокойной жизни, поэтому парень искренне желает побыстрее со всем разобраться и вернуть всё на свои места, ведь сейчас настолько уютно и хорошо, когда они вот так просто беседуют о мелочах, находясь вместе в кухонной зоне и наслаждаясь компанией друг друга. Прекрасно. По-другому не нужно. Минхо выглядит заметно напряжённым, хотя и пытается скрыть данный факт, и хочет подобрать правильный момент, чтобы обсудить произошедшее, однако прекрасно видит уставший вид младшего, который заставляет стушеваться. Чувство вины убивает, разъедая изнутри, как коррозия металл, и справляться в одиночку с таким становится слишком сложно. Однако извиниться всё же нужно, потому что если так выбирать, то подходящий момент вообще может и не наступить. Ли накрывает сковородку крышкой и, настроив мощность индукционной плиты на самый маленький уровень, набирает в лёгкие побольше воздуха. Поднимает взгляд на возлюбленного и замечает, что тот, кажется, смотрел на него всё время. Джисон всегда был слишком внимательным к мелочам и проницательным, из-за чего скрыть что-либо редко когда вообще получалось. Он всё равно узнавал. Вот и сейчас, такое ощущение, видит Минхо насквозь и уже будто бы знает, что тот собирается сделать. Хан терпеливо молчит, ожидая хоть чего-то, и старший понимает, что сдавать назад поздно. — Я сегодня был на терапии, — произносит он и прикусывает губу, когда собеседник хлопает глазами, внимательно слушая. Нервозность одолевает, отчего мужчина начинает без остановки щёлкать костяшками, ведь извиняться безумно сложно. Минхо откровенно плох в этом так же, как и в открытом признании своих ошибок. Да, виноват. Да, поступил, как мудак, но в горле удушающий ком, препятствующий адекватной речи. — …и я опять ушёл чуть раньше нужного, потому что уже не выдержал. Мне очень жаль, что тебе приходится терпеть всё это. Нет никакого оправдания всему сказанному мной, потому что нужно учиться лучше контролировать себя самого, но…блять, Сон-и, просто скажи: я правда больной на всю голову, да? Мне нужно прилечь в лечебницу для душевнобольных, чтобы всё прекратилось? Нужно сидеть на транквилизаторах? Я правда не понимаю, что со мной творится…Прости меня, если сможешь. Ли не находит себе места и хочет исчезнуть в мгновение ока, поэтому пытается отвлечься, переключая внимание на упаковку с курицей, которая лежит поодаль и ждёт своего часа. Почему-то руки трясет, а где-то в носоглотке пощипывает, словно в преддверии надвигающегося нервного срыва, и мужчина поджимает губы, чтобы сдержаться. Он должен вести себя адекватно, а не как неуравновешенный психопат, которого кидает из стороны в сторону при любом удобном случае. Почему же, казалось бы, такая простая задача для него настолько сложна? Хотелось бы знать. В голове полная каша, отчего Минхо стремительно сходит с ума. В последние дни он был и так в подвешенном состоянии по понятной причине, а сейчас, говоря об этом, кажется, будто он режет себя без ножа, оставляя незатягивающиеся увечия. Сознание допускает возможность, что Хану стало бы намного проще, не будь поблизости старшего и его проблем с гневом, однако думать о таком больно. Настолько, будто кости собственноручно ломают одна за другой. Нет, Хо даже не собирается представлять такого. Он не сможет без младшего. Тишина угнетает, ведь собеседник молчит, словно переваривая сказанное, и продолжает сидеть на столешнице совсем рядом. Так близко, но словно так недосягаем — настоящее сокровище, которое Ли присвоил себе, но в какой-то момент потерял голову и стал халатно относиться к нему. Джисон покусывает нижнюю губу, почти не сводя задумчивого и слегка грустного взгляда с возлюбленного, и хочет что-то сказать, однако почему-то именно сейчас все слова куда-то испарились. Ничего подходящего в арсенале. От подобного монолога на душе тяжко, и Хану становится обидно больше не за себя, а за старшего, который ради него окунулся в терапию, переступив через себя, и не получает взамен ожидаемого результата, с каждым разом становясь всё более потерянным. Парень очень хочет помочь, но совершенно не знает как. Простой поддержки недостаточно, к тому же, вспыхивает Минхо моментально, и это остановить не так просто, как кажется. В те моменты старший реагирует остро буквально на всё и с лёгкостью срывается, даже если и не намеренно. Просто у него проблемы, в которых нужно разобраться, проживая одни и те же отвратительные моменты жизни, которые тот предпочел бы забыть навсегда, что безумно больно. Невыносимо, когда твою душу выворачивают наизнанку. Джисон знает, поэтому всегда держит в голове мысль, что Ли нужно время. Неважно сколько, ведь он старается. — Я правда не хотел, Джисон, — всё же продолжает старший, но заметно тише. — Мне никогда не хочется обижать тебя, честно. Да я, блять, люблю тебя до смерти, но постоянно всё порчу. Всегда одно и то же просто потому, что у меня мозги набекрень. — Минхо… — Пожалуйста, — Ли не даёт младшему вставить слово, ведь боится того, что может произойти. Боится, что получит совсем не утешительный ответ, который разобьёт его окончательно. Просто боится. — Пожалуйста, дай мне ещё шанс, и я исправлюсь, потому что, если ты уйдешь от меня, то мне крышка. Это как дышать в открытом космосе без кислорода, Джисон. — Твою ж мать, да замолчи ты! — выпаливает на эмоциях Хан и хватает собеседника за запястье, перетягивая в свою сторону и побуждая встать между его ног, чтобы быть поближе. Младший утыкается в родную шею и чувствует, как солёная жидкость обжигает кожу на щеках, стремительно скатываясь вниз по траектории. — Не говори так, это больно. — Прости, прости меня. Я полный кретин, Джисон… — Если ты не перестанешь, то мне придётся заклеить тебе рот скотчем, — объявляет младший и легонько бьёт Минхо примерно в область груди, всхлипывая, пока тот стоит, как вкопанный, напротив и натянут, как струна. — Я давно простил, Хо, и совсем не ненавижу тебя, как сказал тогда на эмоциях. Просто ты обидел меня, поэтому оно само собой вырвалось. — Заслуженно, — тихо-тихо шепчет Ли и стискивает зубы ещё сильнее, чтобы не позволить предательским слезам скатиться по мягкой коже. Он должен быть опорой и поддержкой для Джисона, а не какой-то размазнёй. — Я понимаю, почему ты так сказал. Сам себя ненавижу за это. — Пожалуйста, давай сосредоточимся на хорошем, — просит младший и шмыгает носом, всё ещё продолжая утыкаться куда-то в изгиб шеи возлюбленного. Ластится так близко, будто хочет впитаться в кожу, и больше не желает вспоминать об этой ссоре. Он уже не может. — Бери столько времени, сколько потребуется, а я просто всегда буду рядом, чтобы словить, если ты вдруг споткнёшься, Хо…

***

Как и ожидалось, ужин получился отменным, и пара довольно быстро расправилась с ним, не считая только тех моментов, когда Минхо, погружаясь слишком глубоко в свои мысли, начинал просто так колупать содержимое тарелки. После «чистосердечного» на душе скребли кошки, и мужчина до сих пор думал, что не заслуживает такого понимающего и заботливого возлюбленного рядом. Он старался сосредоточиться на рассказах Джисона о событиях за последние дни, однако слушал через раз, борясь с необъятным чувством вины, от которого не спрятаться. Младший вроде и сказал, что простил и всегда будет рядом, чтобы поддержать, но… …как быть, если Ли сам себя простить не может? За этими мыслями мужчина и не замечает, как успевает прибраться, не подпустив возлюбленного к бардаку на кухне, наскоро принимает душ и уже оказывается в спальне, где ждёт Хан. Во время ссоры тот уходил спать на диван, поскольку был сильно обижен, однако сейчас вновь лежит на их общей кровати и беззаботно смотрит какое-то видео на телефоне. Джисон — это олицетворение уюта, комфорта и любви в одном человеке, и от этого сердце разрывается само собой, ведь Ли слишком часто обижает его, пускай даже и не намеренно. Факт остается фактом. Старший занимает свободную половинку и, устроившись на спине, прикрывает глаза, пытаясь понять, как быть дальше и что делать с самим собой. Мысли безбожно роятся в голове, не оставляя в покое, однако кое-что всё же вырывает из саморазрушения. Минхо чувствует какое-то копошение справа, а потом и тень над самим собой, что, в итоге, приводит к тому, что тело Хана оказывается сверху. Мужчина до сих пор не раскрывает веки, думая, что это какая-то иллюзия, однако мягкие и влажные поцелуи на лице, шее и ключицах отрезвляют. Губы Джисона беспрепятственно блуждают, где им вздумается, оставляя собственные отметки, а бёдра слегка трутся о его, заставляя что-то потягивать внизу живота. — Сон-и… Имя младшего соскальзывает на выдохе, когда тот забирается руками под домашнюю футболку и продолжает терзать чувствительную шею губами, отчего Ли не выдерживает и всё же сжимает упругие и такие привлекательные ягодицы своими пальцами. Джисон же на подобное только довольно мычит, а потом и вовсе начинает сползать вниз, теперь уже вынуждая старшего открыть глаза. Взгляды встречаются, и очень зря. Минхо моментально теряется в любимых янтарных глазах, которые никогда не оставляют равнодушным, и словно задыхается, когда Хан тянет домашние шорты вместе с бельём вниз и встречается с почти до конца возбуждённым органом, показательно облизываясь. Все навязчивые мысли уходят на второй план, и мужчина тихо стонет, когда чувствует головкой тепло чужого рта. Ловкий язык младшего бессовестно дразнит её, пробуя на вкус словно леденец, а потом скользит по всей длине, размазывая собственную слюну с предэякулятом, чем только увеличивает количество рваных вздохов сверху. Джисон насаживается ртом практически до упора, отчего стенки гортани сжимаются вокруг него и заставляют почувствовать такую тесноту и влажность, что Хо готов кончить лишь от этого. Старший не сдерживается и сам толкается чуть глубже, слыша что-то похожее на хрип, ведь возлюбленный давится от неожиданности, а потом запускает руку в светлые волосы, чуть оттягивая на себя. Хан же ещё несколько раз проскальзывает вверх-вниз по влажной плоти и с пошлым причмокиванием всё же отстраняется, отчего тоненькая нить слюны всё ещё тянется от губ до члена, доводя до лихорадки. Минхо точно потряхивает. — Я так скучал, — проговаривает Хан и приподнимается, самостоятельно избавляясь от всей лишней одежды под пристальным, но слегка расфокусированным взглядом возлюбленного. — Можешь даже не двигаться — просто позволь мне помочь тебе переключиться и забыть о навязчивых мыслях хотя бы на какое-то время, любимый. — Но… — Ш-ш-ш, — произносит парень, приставив указательный палец к пересохшим губам собеседника, и оказывается сверху, отчего член уже скользит меж половинок, но ещё не оказывается внутри. Джисон достает из верхнего ящика тумбочки смазку и, щелкнув крышкой, заносит руку за спину, выливая немного прямо на изнемогающую головку. Обхватывает плоть ладонью и тщательно размазывает вязкую жидкость, пока всё ещё смотрит Минхо в глаза. — Просто наслаждайся. Сосредоточься на ощущениях, а не на своих тараканах в голове. Младший упирается ладонями в крепкие плечи и приподнимает бёдра, стараясь с первого раза оседлать Хо, однако без помощи не обходится и мужчина помогает, подставляя головку прямо под колечко. Через какие-то несколько секунд Джисон каждой клеточкой ощущает размеры внутри себя и стонет на выдохе, совершенно не контролируя собственную громкость. Чувствительные стенки растягиваются и обволакивают член, как вторая кожа, отчего Минхо тоже не сдерживается и бурчит что-то нечленораздельное, сжимая пальцами тонкую талию возлюбленного. Чертовски хорошо и чертовски узко. — Твою мать… — шепчет Ли и не перестает кусать губы, попутно оставляя покраснения от собственных пальцев на мягкой коже. — Ты…блять, как же мне повезло с тобой во всех смыслах, Сон-и. Хан на эти слова улыбается и начинает плавные движения, отчего его член трётся о торс мужчины, доставляя дополнительные ощущения. Когда младший сказал, что возлюбленный может даже не двигаться, то погорячился, ведь в данный момент хочется, чтобы он касался везде и так, как хочет, пока не доведет Джисона до сумасшествия. Кажется, Минхо чудесным образом прочитывает чужие мысли и обхватывает кистью сочащийся орган, размазывая естественную смазку по всей длине и мысленно наслаждаясь тем, насколько тот течёт от близости с ним. Аккуратно скользит рукой туда-обратно и не может отвести взгляда от двигающегося на нём Хана, который блаженно прикрывает глаза и практически поскуливает от слишком большого количества эмоций и ощущений на квадратный метр. В какой-то момент Джисон нависает слишком низко и тычется в любимые губы, позволяя Минхо без лишних слов углубить поцелуй. Он покусывает, сминает и терзает уста возлюбленного, пока одной рукой ублажает член, а другой держится за привлекательную ягодицу, побуждая двигаться активнее. Хан слишком соскучился по всему этому за несколько дней, поэтому от переизбытка эмоций сдержаться не может ну никак, кончая намного раньше, чем обычно. Сперма капельками украшает подтянутый живот Ли и медленно стекает по руке, задерживаясь ненадолго на пальцах. Тело размякает, отчего Джисон еле держится на бёдрах возлюбленного, но продолжает подпрыгивать не без помощи самого Хо. Мужчина подносит пальцы к собственным губам и слизывает часть семени, наблюдая за чужой реакцией, а внутри Хана просто взрывается сверхновая от подобных действий, ведь выглядит это всё уж слишком пошло, но чертовски привлекательно. Вскоре Джисон чувствует на своих ягодицах обе руки, которые учтиво разводят половинки в стороны, и скорость заметно увеличивается, ведь Ли всё-таки подключается к процессу вопреки просьбе. Метко бьёт по простате, выбивая сладостные стоны, и продолжает входить аккуратно, но напористо. Оргазм не заставляет себя ждать долго, отчего Минхо изливается внутрь несколькими минутами погодя. Наполняет младшего тёплым семенем изнутри и дышит загнанно, стараясь унять разогнавшееся сердцебиение. Заботливо обнимает уже лежащего на нём возлюбленного и поглаживает по влажной спине, чувствуя уставшее дыхание на ухо. Кажется, план Джисона удался, ведь теперь мужчина не может думать ни о чём, кроме него самого. Он точно изменится. Найдет силы разобраться в себе, в первую очередь, ради Хана, потому что без младшего никак. Ли оставляет нежный и извиняющийся поцелуй на нежной шее и шепчет еле слышно такое простое но важное: — Люблю тебя, Сон-и…