Тихий вечер в библиотеке

День выдался тяжёлым. Разведкорпус вернулся с вылазки за стены, где они собирали данные о новых маршрутах и движениях титанов. Миссия оказалась сложной, но, к счастью, все вернулись живыми. Леви, как всегда, держался спокойно, но его напряжённый взгляд выдавал, что он был на грани. Ханджи же, несмотря на усталость, казалась почти радостной. Она набросала целую тетрадь заметок о поведении титанов, которых они встретили, и уже строила планы для новых исследований. Вечером, когда все разошлись по своим комнатам, Леви остался в штабе, чтобы проверить отчёты. Он знал, что в такие моменты Ханджи никогда не отдыхает, даже если сама нуждается в этом. Её привычка бросаться в работу сразу после миссий иногда раздражала его, но он понимал, что это её способ справляться с тяжестью происходящего. Когда Леви закончил с бумагами, он собирался наконец отправиться в свою комнату, когда заметил слабый свет, пробивающийся из библиотеки. Подойдя ближе, он увидел, что дверь приоткрыта. Леви тихо вошёл внутрь, готовый отчитать любого, кто нарушает порядок. Но вместо этого он замер, увидев Ханджи. Она сидела за большим дубовым столом, окружённая горой книг и записей. Её очки были слегка спущены на нос, а рука с зажатым карандашом безвольно лежала на листах бумаги. Она уснула прямо посреди работы, её голова покоилась на стопке старых книг. Леви тяжело вздохнул. «Эта четырёхглазая – сумасшедшая, снова переусердствовала», — подумал он, подходя ближе. Её дыхание было ровным, а волосы растрёпаны, как всегда, когда она погружалась в свои исследования. Он аккуратно убрал карандаш из её руки, чтобы она случайно не укололась, и посмотрел на записи. Там были сложные схемы, заметки о поведении титанов и какие-то бессмысленные каракули. «Как она вообще это понимает?» — с искренним не понимаем подумал Леви, но не мог не восхититься её упорством. Он обошёл стол, убрал несколько книг, которые могли упасть, и посмотрел на неё ещё раз. Она выглядела уставшей, но спокойной. В этом состоянии она казалась совсем другой — беззаботной, почти хрупкой. Леви снял с себя плащ и аккуратно накрыл её. Ему показалось, что она слегка шевельнулась, но не проснулась. Её лицо озарила слабая улыбка, будто даже во сне она почувствовала его заботу. «Идиотка», — тихо пробормотал он, но в его голосе не было ни капли упрёка, лишь забота и нехарактерная нежность. Перед уходом он оставил на столе чашку чая, которую взял по пути из кухни. Он знал, что когда Ханджи проснётся, она первым делом потянется за чем-то, чтобы взбодриться. Пусть хотя бы это будет что-то полезное, а не её вечный кофе.

***

Когда Ханджи проснулась, первый луч солнца уже пробивался через окно. Она с удивлением обнаружила, что её плечи укрыты плащом, а рядом стоит уже, ели теплая, чашка чая. Её взгляд упал на дверь, которая была приоткрыта ровно настолько, чтобы она могла понять, что кто-то заходил. Она улыбнулась, взяв чашку в руки. «Спасибо, Леви», — прошептала она, зная, что он не признается в этом поступке, даже если она спросит. Но ей и не нужно было подтверждение. В каждом его действии, даже таком мелком, как этот жест, чувствовалась его забота. И это для неё значило больше, чем любые слова. Этот момент стал для них ещё одной тихой ниточкой, связывающей их в этом мире, полным жестокостей и предательств.