Рубрика: хуёвые советы

      Му Цин считает, что советы Се Ляня — хуйня.       И у него есть достаточно причин, чтобы так думать.       Они знакомы много лет, почти всю жизнь — их родители дружили и вырастили их буквально братьями.       Жаль лишь, что в Се Ляне не выросла способность давать хорошие советы, потому что всё, что он советовал Му Цину, оборачивалось катастрофой!       Начать следует с того момента, когда во втором классе Се Лянь заметил, что у Му Цина проблема с другими учениками. Ему показалось, что лучший способ наладить контакт со сверстниками — это поменять внешний вид, чтобы не сильно выделяться из толпы.       На смену гардероба у детей денег конечно же не хватило бы, поэтому под раздачу попали волосы Му Цина, которые достигали лопаток.       Ошибочность этой идеи Му Цин осознал, когда половина волос уже лежала на полу и вернуть всё как было уже не представлялось возможным. Следующие полгода он старался избегать всех отражающих поверхностей, разговоров о волосах и честно пытался обидеться на Се Ляня, но не получилось. Тот смотрел слишком виновато и уверял, что хотел как лучше.       Но благими намерениями, как говорится…       Следующая катастрофа ждала их в пятом классе — новенький ученик, который недавно к ним перевелся. Се Лянь тогда пихнул Му Цина под рёбра, наклонился к уху, отводя прядь вновь отросших волос и прошептал: «подружись с ним!».       На недоумённо заломанную бровь он улыбнулся ободряюще, прошептав: «У тебя же не складываются отношения с одноклассниками, значит, подружись с новеньким!».       Паттерн в голове Му Цина ещё не сложился, и он посчитал это хорошей идеей. Он нашёл момент, чтобы подойти к новенькому, отчаянно смущаясь и пребывая в полной уверенности, что его пошлют куда подальше. И, господи, лучше бы его реально послали.       Фэн Синь — а именно так его звали — оказался тем, кто станет занозой в жопе Му Цина на ближайшее вечно, нахуй, и с тех пор не было и дня, чтобы Му Цин не проклял мысленно Се Ляня за ту тупейшую идею подружиться с ним.       Фэн Синь прилип к их дуэту, как банный лист к голой заднице. Теперь Му Цин был вынужден постоянно сосуществовать с его вечными подколками, идиотизмом, глупыми шутками и хохотом. И если до этого он был мишенью для насмешек всех вокруг, то теперь стал личной целью Фэн Синя, что оказалось ничуть не лучше.       И самое ужасное, что Му Цин чувствовал страшную ревность к Се Ляню. Вместо двух друзей у него теперь по половинке, потому что Се Лянь проводит часть своего времени с Фэн Синем, а последнего он и человеком считает с натяжкой, поэтому и другом тот быть полноценно не может.       Возможно с тех пор Му Цин привык скидывать все проблемы на Фэн Синя, поэтому не замечал косяков Се Ляня, но некоторые, оглядываясь на прошлое, всё же вспомнить может.       Например тот случай, когда классе в восьмом примерно они играли в правду или действие и Се Лянь посоветовал ему поучаствовать, чтобы наладить со всеми отношения. Ведь если всегда отбиваться от группы — никогда не сможешь стать её частью.       Му Цин тогда закатил глаза, надулся, но сел в общий круг.       Ничто не предвещало беды, пока кто-то не загадал Се Ляню поцеловать Му Цина. И тот сделал это быстрее, чем сам Му Цин успел хотя бы понять и осознать прозвучавшие слова.       И это не было бы ничем страшным, не открой это Му Цину целый новый мир под названием «гейство», погружение в который оказалось стремительным и нихуя, блять, не плавным.       За следующие двадцать минут, что он просидел на своём месте, как в воду опущенный, в его голове успело пронестись миллиард мыслей начиная с «мне не было противно» и до «если бы это было дольше, мне бы наверняка понравилось».       Если бы перед Му Цином в тот миг разверзлась земля и заплескалась лава, он бы прыгнул не раздумывая, потому что как теперь жить с подобным пластом новой информации он не знал.       Поэтому решил, что если без этой информации ему жилось лучше и легче, он просто сделает вид, что этого не было и вообще ничего не случилось.       Но конечно же, очередной совет не заставил себя долго ждать.       Ещё пару лет спустя Се Лянь настолько устал от их с Фэн Синем вечных перепалок, что посоветовал (как бы им обоим, но Му Цин всё равно почувствовал себя основным адресатом этого сообщения) сесть, поговорить и расставить все точки над «и».       Му Цин позакатывал глаза, пофыркал картинно, но согласился, потому что если они останутся наедине, то не будет никого, кто бы постоянно тормозил его язвительные реплики, а значит Фэн Синю будет жопа. Му Цин просто закопает его словесно, затопит ядом, похоронит под горой подколок, и тот убежит в слезах.       Во всяком случае, такой был план.       Кто ж знал, что спустя два часа разговора по душам (во время которых Му Цину постоянно хотелось умереть самыми разными способами) окажется, что Фэн Синь… хороший, блять, фу, сука!       Му Цин смотрел на него краем глаза, слушая историю о холодности родителей и неприятии ими интересов сына и думал, что если сейчас прям разбить себе голову, то жить определенно будет легче.       Потому что ну что Му Цину делать с Фэн Синем — переврагом и недодругом, которого привык считать идиотом уровня одноклеточного — внезапно ставшим человеком. Более того, человеком с проблемами, человеком с чувствами, человеком с такими сторонами личности, о которых Му Цин и не подозревал.       И вот так наблюдая за ним изподтишка, впервые видя его улыбку не кривой насмешкой, а искренним проявлением радости, Му Цин осознал, что, кажется, сам был тем ещё придурком.       Не то что бы Фэн Синь об этом когда-либо узнает, но себе Му Цин врать не собирается.       И с этого момента их отношения становятся спокойнее. Гораздо спокойнее. Они всё ещё общаются категориями «пошёл ты нахуй — только после вас», но без прежнего желания задеть и обидеть. С каким-то дружеским подтекстом, который безошибочно считывала не только их маленькая компания, но вообще все. Каждый, кто слышал их перепалку, чувствовал, что это уже не попытка отравить друг другу напиток, а безобидная шутка с солью вместо сахара.       И если катастрофа от этого совета ещё не стала очевидной, то всё нормально, потому что Му Цин тоже не сразу её увидел. Песец, как говорится, подкрался незаметно.       Осознание стукнуло на выпускном, когда Фэн Синь танцевал с какой-то одноклассницей. Му Цин даже не помнит с кем именно, только то, как Фэн Синь осторожно поддерживал её и кружил по залу, улыбаясь ярко-ярко.       В груди тогда что-то защемило, и Му Цин поспешил влить в себя побольше шампанского, потому что осознание начало накрывать и он старался побыстрее накачать себя алкоголем, чтобы остановить мыслительный процесс.       К сожалению, он не успел, потому что мысль, что Фэн Синь ему нравится, смогла-таки оформиться в сознании перед тем, как алкоголь успел отрубить здравый смысл и способность мыслить.       Жить с этим оказалось сложнее, чем с осознанием, что Фэн Синь адекватный. И ещё сложнее, чем с мыслью, что Фэн Синь недоумок. Блять, лучше бы он вообще никогда не подходил к нему, вот кто его просил?       Ах да. Се Лянь. Мать его за ногу.       Му Цин начинал понимать, в чем может быть источник всех проблем в его жизни, но до конца всё же верить не хотел.       Поэтому, когда Се Лянь настойчиво советовал подумать о специальности, на которую Му Цин будет поступать, тот прислушался. Се Лянь говорил, что нужно рассматривать множество факторов, но в первую очередь — маму Му Цина. Её слабое здоровье и неспособность полноценно работать заставляли Му Цина подрабатывать, и Се Лянь настаивал, что специальность надо выбирать перспективную, которая принесёт хороший доход.       Му Цин не мог не согласиться и поступил на медицинский.       Год, миллиард недосыпов, тонну кофе и бесконечность умерших нервных клеток спустя Му Цин понял, что с него хватит.       — Просто представь! — Се Лянь сидит рядом на скамейке в парке и болтает ногами, безмерно раздражая задолбанного жизнью Му Цина своим оптимизмом и счастливой улыбкой выспавшегося человека. — Как было бы здорово, если бы все люди делали то, что хотят!       — Нет, — сил на то, чтобы развернуть всё свое возмущение и несогласие в более оформленный тейк у Му Цина нет, вся его работоспособность мозга ушла в универ, и сейчас от него осталось одно лишь отрицание бытия.       — Ну почему? — Се Лянь крутит свой холодный напиток и отпивает немного, довольно жмурясь от сладости. Американо Му Цина без сахара горчит на языке, но по сравнению с остальной жизнью всё равно кажется приторно сладким. — Я вот очень хотел бы просто подойти к Хуа Чэну и признаться в своих чувствах!       — Тебе не нужно этого делать.       — Но-       — У тебя на лице всё написано, — кисло выдаёт Му Цин, вспоминая, каким становится Се Лянь рядом со своим Хуа Чэном. И если Фэн Синя он когда-то считал ебланом, то Хуа Чэна Му Цин считает исчадием ада. Тот своей заносчивостью, самоуверенностью и язвительностью превосходит всех. Му Цин уверен, что если вместо Хуа Чэна показать Се Ляню фото Сатаны, тот не сразу заметит подвох.       — Глупости, — отмахивается Се Лянь. — Ты увидишь, что я прав! Я признаюсь ему завтра же, и ты поймёшь, что это правильная мысль!       — Не делай этого, — вздыхает Му Цин, предупреждая. Не смотря ни на что, Се Лянь — его друг, и Му Цин не хочет, чтобы он разрушил своё потенциальное светлое будущие с демоном одним признанием. Поэтому Му Цин попробует его отговорить. — Ты признаешься, он отошьёт тебя, твоё сердце будет разбито, и шанса на ячейку общества в адском котле и маленьких демонят у вас не будет.       — Му Цин, — Се Лянь делает недовольный вид, но быстро отмахивается, возвращая себе на лицо беззаботную улыбку. — Ты слишком пессимистичен! Признания — это то, что нужно делать всем! Если тебя отошьют, то и пусть! Можно же остаться друзьями.       — Нельзя.       — Нет, можно! — Се Лянь разворачивается к нему всем корпусом и принимается за длинную тираду, которая уже на третьем слове становится для Му Цина белым шумом, который бесит своим оптимизмом и верой в «мир, дружбу, жвачку». — Если бы ты был в кого-то влюблен, я бы обязательно посоветовал тебе признаться!       — Знаешь что? — заметив на соседней дорожке Фэн Синя, который (ну наконец-то) соизволил доползти до места встречи, Му Цин рывком поднимается на ноги и швыряет стаканчик с недопитым кофе в мусорку, — Меня, блять, уже так достало твоё это… — Му Цин осматривает с ног до головы, не находит слов и просто дергает руками, надеясь, что такая конвульсия хорошо продемонстрирует, что он чувствует. — Ты хоть раз думал, что можешь быть неправ?       — Но-       — Нет, Се Лянь, — Му Цин разворачивается и смотрит прямо на Фэн Синя, затем делает несколько шагов навстречу, практически врезаясь в новоприбывшего, заставляя того замереть в удивлении.       — Что вы тут-       — Му Цин-       — Ты выёбывался и ты довыёбывался! — оборачивается на Се Ляня через плечо, затем вновь поворачивается к Фэн Синю и выдает: — Я люблю тебя.       — Чт-       — Заткнись! — развернувшись, Му Цин вновь подходит к скамейке. — Надеюсь теперь-       — Му Цин-       — Отвали! — огрызается на Фэн Синя и подхватывает свою сумку. — Ты поймёшь, что-       — Му Цин-       — Отъебись! — он разворачивается собираясь уходить. — Признанием можно только-       — Му Цин-       — Да пошёл ты нахуй! — взрывается он и наконец разворачивается к тупо улыбающемуся Фэн Синю, который так и стоит, замерев там, где его оставил Му Цин. — Разрушить дружбу! Можно только похерить всё в пизду! Неужели это так, блять, непонятно?!       — Му Цин!       — Иди-       — Сам иди! — перебивает Фэн Синь и за два широких шага оказывается рядом. Му Цин наконец замечает его странно приподнятое настроение и напрягается, чуя подвох. — В задницу или куда ты там собрался. Неважно. Иди, если хочешь, но дай сначала сказать тебе кое-что по секрету.       — Чего? — Му Цин отшатывается и окидывает его подозрительным взглядом. — Ага, я щас подойду, а ты звезданёшь мне, щас, нашёл лоха. Так говори!       — Но это секрет! — Фэн Синь уже еле сдерживает какое-то хихиканье, которое очень хочется назвать гнусным, но не получается, и Му Цин всерьёз предполагает, что тот по дороге сюда успел вмазаться в фонарный столб и повредить мозги. — Я обещаю, что ничего с тобой не сделаю!       — Ещё бы я тебе верил, — бурчит Му Цин, но тем не менее делает крошечный шажок навстречу, чуть наклоняя голову. Фэн Синь тут же сокращает оставшееся расстояние и наклоняется ближе, шепотом роняя несколько слов, которые заставляют Му Цина замереть на месте.       Несколько секунд не происходит совсем ничего, а затем Му Цин выдаёт, отчаянно краснея:       — Как ты можешь говорить такое?! Ты совсем что ли пришибленный? Я, конечно, всегда знал, что ты просто грубиян, но что бы настолько? Я надеюсь, мы все умрём! — и резко срывается с места.       Се Лянь, так и оставшийся сидеть на скамейке, смотрит ему в след недоуменно.       — Что ты ему сказал? — он с интересом поворачивается к довольному Фэн Синю. Его съедает изнутри любопытство, оно разыгралось ровно в тот момент, когда Му Цин пожелал им всем крепкого здоровья и стартанул с места, пока на его шее ярко расползался стыдливый румянец.       — Ничего такого, — смеётся Фэн Синь, падая рядом на скамейку. Он смотрит на фигуру, которая как раз выбегает из парка, размышляя о том, что станет следующим ходом, потом, когда Му Цин смирится со свалившейся на него информацией, явно показавшейся ему катастрофой вселенских масштабов. — Я сказал ему: «Я тоже».

***

      Месяц ухаживаний, одно отчисление с медицинского и одно зачисление в дизайнерский колледж спустя Му Цин наконец соглашается встречаться с Фэн Синем.       И даёт себе обещание больше никогда не слушать советов Се Ляня. Потому что если уж один из них, всё же по какой-то невъебической ошибке вселенной не оказался катастрофой, то больше такого счастья явно не будет.