the sky is forever young [небо вечно молодое]

Люди стареют, а небо вечное молодое, как твои глаза, в которые только смотреть да любоваться.

***

В этот безбожный час небо только едва-едва начинает светлеть. Густые темно-синие краски блекнут в зареве медленно подступающего рассвета. Молочно-голубой плавно переходит в цвет яичного желтка почти у самой границы, где солнце расправляет свои лучи после крепкого сна. Луна бледнеет, уступая ему господство, прощается с землей до следующей ночи и укрывается одеялом из пушистых облаков. Эндрю немного ей завидует. Он бы тоже предпочел сейчас предаваться сладким снам, которых и без того довольно немного в его жизни. Как говорится, рожден, чтобы нежиться в теплой кроватке до обеда, но вынужден вставать спозаранку, чтобы прокормить себя и кошек. Эндрю подавляет зевок и толкает дверь в кофейню, колокольчик переливается мелодичным звоном над головой. Жан, их главный пекарь-кондитер, уже вовсю гремит кастрюлями на кухне вперемешку с французскими ругательствами. Эндрю быстро заглядывает к нему, чтобы обменяться приветственными кивками, прежде чем направиться в комнату персонала. В небольшой комнатушке Эндрю снимает куртку и цепляет ее на крючок от вешалки рядом со своей сумкой. Помещение еще не успело прогреться, поэтому по рукам Эндрю бегут мурашки, когда он завязывает рабочий фартук. Он темно-зеленый, почти сливающийся с его черной футболкой и джинсами. Как-то Эндрю спрашивал Ваймака, почему бы не взять сразу черные, тот отмахнулся, сказав, что зеленый больше подходит по эстетике и вообще ему стоит сказать спасибо, что фартуки не оранжевые, какими они могли бы быть. Их кофейня называлась «The Foxhole» и представляла собой стиль индустриального лофта с элементами природной эстетики. Высокие потолки, пол, стены и даже столы и стулья были из темного дерева, большие рамочные окна занимали всю стену и выходили на оживленную улицу и городской водный канал, который с приходом весны красиво преображался: деревья, посаженные по обеим сторонам, распускали свои зеленые листья, а плетистые розы обвивали кованые решетки, изогнутые в элегантные узоры. Днем лучи солнца проникали внутрь, освещая миниатюрные горшки с пеперомией, суккулентами и фиалками на подоконниках и столиках, затем перебегали к широколистной монстере и фикусу Лираты в углах комнаты, и в конце золотистые блики касались лиан сциндапсуса и эпипремнума в подвесных кашпо под потолком. Вечером, как только солнце садилось за горизонт, а небо окрашивалось в фиолетовые и розовые цвета заката, зажигались круглые лампочки, рассеивающие теплый свет, создавая чувство уюта и притягивая к себе любителей романтики и красивых фоток в Инстаграм. Эндрю любит растения, но, господи боже, поливать все это каждый день то еще занятие. Особенно подвесные лианы, до которых он просто-напросто не дотягивается, и из чувства собственного уважения отказывается брать шаткую лестницу, заставляя кого-то высокого, обычно Кевина или Жана, самим заниматься этим. Эндрю внимательно проверяет влажность почвы и поливает ее, если она кажется сухой, заботливо протирает листья от пыли и отрезает больные или пожелтевшие, убирает опавшие и поворачивает горшки к солнцу. Его этому научила Би. Когда она забрала его из приюта, он был немного не в себе, не доверял ей и большую часть времени прятался в своей комнате под замком, который она заботливо установила для него, когда поняла, что он не может из-за этого спать. В один из дней он увидел через свое окно как она работает в саду, и почувствовал проблеск любопытства, который заставил его тихо спуститься по лестнице и пробраться на задний двор, прячась в тени яблонь, чтобы она его не заметила. Хотя, конечно, она знала, что он там, но ничего не говорила, позволяя ему самому решать, хочет ли он показаться. Он выходил на улицу каждый день, наблюдал за тем, как она обрезает сухие веточки и подвязывает кусты, которые, так и норовили свалиться в одну сторону. В этом было что-то увлекательное. В том, как аккуратно и бережно обращается с растениями, мягко улыбается распустившимся бутонам и собирает налившиеся цветом ягоды в небольшую корзинку. Теперь понятно, откуда на их кухне появлялись свежие ягоды. В один из дней Эндрю окутал неизвестный порыв, и ноги повели его вперед, осторожно огибая грядки и кусты, чтобы не наступить на что-нибудь, останавливаясь около ряда с розами, где она сидела на корточках и копалась в земле у корней. Она совсем не удивленно посмотрела на него и улыбнулась, так же как улыбалась цветам, но молчала, предлагая ему начать разговор, если он того хочет. Эндрю сжал челюсти, не зная, зачем он подошел, но в конце концов любопытство победило. — Что ты делаешь? — он старался казаться незаинтересованным, но сам вопрос уже выдал его. В уголках ее глаз сморщились маленькие морщинки, а улыбка стала чуть шире. — Я пропалываю сорняки, — она махнула в сторону пучков зелени, маленьких, едва успевших показаться из-под земли. — Они забирают воду и питательные вещества у полезных растений, поэтому мне нужно следить за ними. Эндрю протяжно хмыкнул, принимая информацию. — Зачем тебе вообще сад? Все же продается в магазинах, а заниматься всем этим кажется тяжелым процессом, — он чуть нахмурил брови. Би тепло рассмеялась. Эндрю насупился еще больше. — Извини, я смеюсь не над тобой, — поспешила успокоить его она. — Я понимаю твое замешательство, но некоторым людям, и я в их числе, просто нравится делать что-то своими руками. Кто-то просто наслаждается процессом, кто-то таким образом чувствует связь с природой. Я же нахожу в этом что-то терапевтическое. Приятно наблюдать за тем, как то, во что ты вкладываешь силы и заботишься, растет на твоих глазах и распускается. Это помогает мне отвлечься и расслабиться. Плюс, я люблю понежиться на солнышке. Би посмотрела вверх, прикрывая глаза и позволяя теплым лучам солнца коснуться своего лица, а затем вновь обернулась к Эндрю, замечая его невпечатленный взгляд. — Хочешь попробовать? — ласково предложила она. На следующий день она выдала ему новую пару перчаток и нелепую шляпу, чтобы не напекло голову, и повела в сад, терпеливо рассказывая о растениях. Постепенно его скептичный настрой к такому времяпрепровождению сменился на то чувство релаксации и наслаждения, о котором говорила Би. И к тому же это стало их способом сближения. Он сам не заметил, как стал все чаще разговаривать с ней, пока они вдвоем проводили время снаружи, а будучи дома перестал избегать ее компании, присоединялся к совместному просмотру дневных телепередач и временами слушал, как она читает ему одну из множества книг на ее полках. Возвращаясь мыслями к настоящему, он принимается переворачивать стулья со столов, протирает заодно и их, затем проделывает все то же самое с прилавком, витринами и оборудованием. Пока кофемашина включается и разогревается, он решает опять заглянуть к Жану. На кухне значительно жарче с последнего раза, из-за работающих духовок, в которые тот уже успел поставить новую партию круассанов. — Эй, Жан, — обращается он к французу. Тот в ответ мычит, отвлекаясь от теста в его руках. — Можешь сделать мне круассан с сыром и лососем? Не успел поесть утром. — Я тебе их из воздуха возьму, что ли? Подожди, когда все будет готово и сделай сам, — ворчит Жан. — Ты же знаешь, какая здесь текучка по утрам. У меня нет времени, — он фыркает на то, как Жан закатывает глаза, ворча о нахальных гномах, но пропускает это оскорбление, если это даст ему свежий, хрустящий круассан с идеально солоноватым творожным сыром и слегка сладким лососем. — Ладно, Боже, — с преувеличенным раздражением произносит он на французском, а затем возвращается к английскому, — но советую тебе больше не отвлекать меня. Эндрю усмехается про себя, когда дверь за ним закрывается, и принимается за расстановку вчерашних остатков из холодильника на витрину, проверяет ценники и переписывает вывеску с меню, с которой вчера какой-то растяпа смазал пару позиций. Затем он включает кассу, открывает смену и выдвигает лоток с деньгами. Каждый день утренняя и вечерняя смены должны были пересчитывать остатки и проверять, чтобы утром было столько же, сколько оставалось вечером. Однажды уже был случай, когда их бывший работник Джек решил взять несколько сотен из кассы, по своей тупости ошибочно полагая, что никто не заметит, но, к его сожалению, заметили. Ваймак, добрая душа, любит давать вторые шансы безнадежным случаям и мог бы простить его, но Джек был невыносимым придурком, который портил жизнь всем окружающим, скверно выполнял свою работу, приставал к девушкам своими сальными шуточками и оскорблял и коллег, и клиентов. Даже Рене, обычно старающаяся сгладить все конфликты, едва сдерживалась, чтобы не познакомить Джека со своими кулаками. Он давно был на грани увольнения, кража лишь забила последний гвоздь в крышку гроба. Никому не было жаль Джека, когда тот плевался и харкался, пытаясь выгородиться и свалить вину на кого-то другого, но в этот раз Ваймак был непреклонен. Все облегченно выдохнули, когда он наконец покинул их жизни. Надо сказать, что коллектив, в котором работал Эндрю, был неплохим. Не то чтобы он кому-то в этом признавался, но, хоть они временами и были раздражающими и шумными, они знали, когда стоит оставить его в покое и заняться своими делами. Обычно он работал в компании Жана, Элоди, младшей сестры Жана, Рене и Кевина, которые присоединялись к Эндрю, когда выдавались особенно загруженные дни и в праздники. Остальные — Эллисон, Сет, Джереми и Робин — выходили в другие смены, и он сталкивался с ними реже. Ваймак что-то знал о том, чтобы ставить их в пары, в которых им было комфортнее, но он набирал студентов, у которых были занятия и подготовительные классы, и не всегда получалось составить идеальное расписание. Эндрю представлял, что где-нибудь в другой кофейне ему бы пришлось работать с кем-то вроде Джека в гораздо менее приятной обстановке, и втайне был благодарен Ваймаку. Но, конечно, не все было так хорошо. Работа с людьми всегда была выматывающей. Не все посетители обладали хотя бы крупицей мозга, что выливалось в тупые обвинения: «это не то, что я заказывал» (это было абсолютно точно то, что человек заказывал. У Эндрю прекрасная память), «вы совсем обнаглели ставить такую цену» (опустим, что цены придумывал явно не он), «можете ли вы сделать мне кофе из моих зерен?» (у Эндрю начинал дергаться глаз) и прочее, и прочее. Некоторые не умели читать правила на входе, что нельзя приходить с животными или не могли научить своих детей, что нельзя бегать и рвать листья у растений. В конце смены Эндрю часто чувствовал себя выжатым как лимон, бормоча себе под нос, что еще один такой клиент и он уволится. Но затем наступал новый день, люди внезапно становились не такими раздражительными, приятный запах кофе и свежей выпечки окутывал и согревал его, а зеленые листья красиво блестели в сиянии солнца, и работа уже не казалось такой плохой. Кофейня незаметно вписалась в его рутину, стала частью его жизни, и он не противился этому. Смены Эндрю чаще всего назначались по утрам, так как его занятия начинались только во второй половине дня или и вовсе проходили онлайн. Факультет творческого письма был довольно гибок в своем расписании, и у него было достаточно свободного времени для каких-то других дел. В утренних сменах был минус в том, что в ранние часы начиналась сильная запара из-за того, что многие любили забежать перед занятиями или работой, чтобы проснуться за кружечкой кофе и позавтракать вкусными сэндвичами или кусочком ягодного пирога. В это время Эндрю предпочитал вставать за машинку, делая напитки, пока второй человек принимал заказы у кассы. Это снимало с него обязанность быть приветливым и изображать доброжелательность к клиентам. В любом случае это лучше выходило у кого-то более спокойного и дружелюбного, как Рене или Кевина, который умел мастерски изображать искренность и выпускать свою сногсшибательную харизму перед людьми. А через пару часов поток людей снижался, возвращаясь к нормальному, и они могли спокойно выдохнуть между посетителями. Эндрю увлеченно читает новую книгу, которую Би принесла ему на днях, как раз дойдя до интересного момента, когда колокольчик над дверью звенит, оповещая о появлении клиента. Рене нет, она отошла на небольшой перерыв, чтобы поговорить с Жаном, поэтому ему приходится протянуть традиционное приветствие, при этом не отрывая глаз от страниц. — Добро пожаловать в Лисью Нору, что могу вам предложить? — Мне как обычно, — знакомый голос разносится по полупустой кофейне, и сердце Эндрю пропускает удар, а воздух вокруг сжимается в вакуум. Он медленно, собираясь с силами перед этой неизбежной встречей, поднимает взгляд, и все крохи его самообладания разбегаются, радостно визжа. Перед ним почти библейская картина, если бы события происходили в нынешнее время, ангелы носили несуразные свитера, украденные из гардероба дедушки. Дневное солнце в самом зените, и, кажется, что парня окружает золотая аура, небесный ореол, заставляющий его рыжие взлохмаченные волосы гореть огнем, желающим то ли сжечь мир вокруг, то ли согреть в тепле ласковых лучей. Два голубых глаза, такие ясные, как небо в безоблачный летний день, широко смотрят на него, длинные ресницы красиво обрамляют сверкающие озера, их тонкие тени щекочут скулы, рваный шрам пересекает верхнюю губу, неправильно искривляя улыбку парня, но это совершенно не портит его лицо. Это был Нил Джостен, парень поселившийся в его мыслях уже как несколько месяцев. Но Эндрю не должен был знать его имени, ведь он никогда не имел достаточной смелости перед этими обезоруживающими глазами и яркой улыбкой, чтобы действительно заговорить с ним о чем-то большем, чем обычный обмен репликами о заказе. Его имя сообщила Рене, которая дружила с Эллисон, которая дружила с Нилом. Сегодня он одет в темно-коричневый винтажный свитер, который больше него на пару размеров, скрывая его фигуру, разноцветные полоски бирюзовые, оранжевые и темно-красные соединяются с этническими узорами, из-под него выглядывает кусочек белой футболки. Эндрю еще не видел этот свитер. У него вообще складывается впечатление, что «дедушкин» гардероб Нила бесконечный, потому что он практически каждый раз появляется в их кофейне в новом. На прошлой неделе это был кремовый свитер с овечками на груди, пару дней назад с каким-то горным пейзажем. На шее висит небольшой золотой медальон, а через плечо перекинута сумка, но он все равно держит стопку тетрадей в одной руке. На запястьях разноцветные фенечки, которые показываются из-под длинных рукавов, когда Нил легко взмахивает рукой, приветствуя его. А коленки Эндрю тем временем слабеют, во рту пересыхает, стоит ему приблизиться, потому что тогда в нос ударяет древесный аромат с нотками меда, ощущаясь как прогулка по летнему лугу — маленькие дикие цветочки под пальцами, пчелы, кружащие над ними и собирающие нектар, теплая земля под ногами. Каждый раз это удар под дых и вместе с тем попытка вдохнуть полной грудью, прижаться носом к его шее, чтобы впитать этот запах в себя и никогда с ним не расставаться. Нил неловко прокашливается на молчание Эндрю, воспринимая его бездействие, как вероятность того, что он не расслышал. — Мне раф с... — С черничным сиропом и лавандой, — продолжает за него Эндрю. Нил слишком часто приходит в их кофейню, беспокоя его грешную душу, и даже не будь у него эйдетической памяти, он бы запомнил его заказ. — Вишневый пирог? — Да, спасибо, — он кивает, улыбка возвращается на свое законное место. Эндрю быстро тыкает пальцем по панели, вбивая заказ. Нил сразу же протягивает ему 15 долларов, прекрасно осведомленный о ценах, и бросает еще 5 в банку с чаевыми, подмигивая ему. Эндрю старается сдержать судорожный вздох и говорит себе отложить гей-панику на потом, когда кладет деньги в кассу и отправляется готовить напиток. Погружаясь в механические, заученные движения, Эндрю старается абстрагироваться от веса чужого взгляда, жаром оседающим на его спине. Мысленно он сетует на предательскую реакцию своего тела, когда кончики пальцев начинают потеть, а сердце биться быстрее, но благо он уже немного привык к этому, поэтому не позволяет взволнованной дрожи испортить напиток. Эндрю протягивает чашку Нилу, его сердце ухает вниз, когда их пальцы почти соприкасаются, но в последний миг тот избегает этого с извиняющейся улыбкой. Эндрю старается не думать об этом и наклоняется к витрине, схватив небольшую тарелку, и кладет на нее кусочек еще теплого пирога металлической лопаткой. Нил пытается удержать свои тетради под мышкой, хватая в каждую руку чашку с тарелкой, чтобы отнести их к столику у окна. Эндрю наблюдает, как он садится и с улыбкой вдыхает аромат кофе, прежде чем отпить, удовлетворенно хмыкнув. Эндрю быстро отворачивается, скрывая заалевшие щеки и отмахиваясь от образов, в каких еще ситуациях тот смог бы издавать такие звуки и сталкивается со смеющимся выражением лица Рене и Жана, которые так не вовремя решили покинуть тихую обитель кухни. Пока Рене благоразумно старается скрыть расплывающиеся губы, Жан вполне серьезно подстебывает его: — Любовничек здесь? Эндрю собирается ударить его локтем в бок, но тот ловко уклоняется, привыкнув к такому. Поэтому Эндрю остается лишь недовольно бросить «отвали» на его гадкую ухмылочку. — Ты так и не заговорил с ним? — вклинивается Рене. Эндрю уклоняется от ответа, хватаясь за тряпку, чтобы вытереть идеально чистый прилавок и слышит протяжный вздох за спиной. — Чего ты боишься, я не пойму? — говорит Жан. — Мне же ты не побоялся предложить. — Ты другое дело, а он… Он, — Эндрю взмахивает рукой в его сторону. — Я не хочу ему отсосать. Точнее, не только это. Я хочу просыпаться с ним, готовить ему этот несчастный раф каждое утро лично, целовать до синяков, водить на свидания в эти винтажные секонды, в которых он, по-видимому, берет все эти свитеры, завести кошку или две. А не разбежаться после короткого перепихона. — Ну спасибо, — притворяясь раздраженным произносит Жан и возвращается к теме. — Я все еще не вижу проблемы заговорить с ним. Ты думаешь, что он плохо это воспримет? Что он гомофоб? — Он не гомофоб, — говорит Рене. Заметив обращенные к ней вопросительные взгляды, она продолжает, — Я слышала от Элли, что он подрался с каким-то парнем, когда тот нелестно выразился в сторону парней из ЛГБТК+ клуба. — Вот видишь? — Жан кивает на ее слова. — Я просто не могу и все, — Эндрю обреченно вздыхает. Они замолкают на пару секунд, раздумывая о чем-то, а затем переглядываются, общаясь глазами. Эндрю иногда задумывается, когда они успели приобрести эту способность, но отбрасывает эту мысль, когда Рене говорит. — Я думаю, нам нужен план. — Да, — подтверждает Жан. — Мы должны придумать что-то, что помогло бы тебе заговорить с ним. — Например? — Пока не знаю. — Я попробую поискать что-нибудь в интернете, — предлагает Рене.

***

Спустя пару дней Эндрю работает над эссе дома в свой выходной, когда его телефон начинает гудеть от новых уведомлений, которые сыпятся с невероятной скоростью. Это мог быть лишь один человек. Он вздыхает, готовясь к тому, что его ждет и откладывает ручку в сторону, открывая сообщения. Эндрю!! Птички мне нашептали, что мой маленький кузен влюблен!!! И что ему требуется Моя профессиональная помощь!! Я здесь, чтобы помочь тебе Завоевать этого красавчика😉😉😉 Я уверен, что он красавчик, потому что меньшего я от тебя не жду В любом случае, я слышал, что тебе нужны советы, которые помогут тебе заговорить с ним Нашел пару сайтов, возможно, что-то понравится💕😉 *3 прикрепленные ссылки* В любом случае!! Не бойся и просто будь собой!! Он не сможет устоять перед твоими чарами Жду всех подробностей потом😉💅💅 И пригласи его на нашу свадьбу, если все получится !! Я должен буду его одобрить, в конце концов Как твой старший кузен💕💕 Ах дети так быстро растут🤧 и тебе привет, Ники Когда Эндрю соглашался на предложение Рене, он не представлял, что она так его подставит, рассказав о его ситуации Ники. А если знает Ники, то это быстро дойдет и до Аарона, и Би. Но он волновался не о их реакции на то, что это парень. Этот этап давно был пройден, когда в девятом классе он совершил каминг-аут. Непреднамеренный. Кто-то засек его с каким-то парнем за трибунами и сфотографировал. Новость быстро разлетелась по школе, их школа была довольно толерантной, поэтому особо никаких проблем не возникло. Даже наоборот, скорее открыла для него новые двери. Но Эндрю боялся, что новость дойдет до Би, и он не хотел разочаровать ее этим. Несмотря на то, что он жил у нее уже много лет, полностью доверял ей и временами даже называл мамой, он не знал, как она отнесется к тому, что один из ее детей гей. Он боялся, что она решит отказаться от него и Аарона, который только недавно появился в их жизни. А если откажется, то пусть только от него, ведь Аарон был примерным сыном, хорошо учился, мечтал стать врачом и встречался с капитаншей команды чирлидеров. Но вопреки всем его волнениям, она лишь посетовала на то, как невежливо со стороны этих людей так обличать человека, обняла его и успокаивающе погладила его по спине, а затем устроила смущающий разговор о сексе и способах контрацепции, не слушая его заверения, что он не собирался ничего такого делать. Аарон на это лишь усмехнулся, сказав, что наконец-то не одному ему выслушивать эти неловкие наставления и пообещал вмазать тому, парню, который посмеет плохо обойтись с Эндрю. Эндрю в тот момент как никогда раньше почувствовал то самое ощущение семейности, которое всегда искал в прошлых фостерных домах. Возможно, его глаза немного намокли от осознания этого, но благо их никто не успел увидеть, прежде чем он смахнул влажность с глаз. В общем, нет, его не волновало, что они узнают о Ниле. Его беспокоило то, что теперь все они не отстанут от него, спрашивая, как продвигается и когда они смогут познакомиться с ним. А с тем как все продвигается, кажется, что никогда. Он ведь даже не может с ним заговорить по-человечески! Взгляд Эндрю падает на ссылки, которые прислал Ники. Там наверняка будут дерьмовые советы, которые заведут его только дальше от Нила. Никакие советы не смогут сами открыть его рот и заставить заговорить с ним. Но…может быть, все-таки… Другим же что-то из этого помогло, правда? Иначе бы эти сайты не пользовались такой популярностью? Он прикрывает глаза на секунду, собираясь с мыслями. Ладно, черт с ними. И нажимает на первую ссылку. 10 советов как заговорить с парнем мечты, если стесняешься Совет первый: Пройди мимо него пару раз, чтобы привлечь его внимание. Потрясающе. Ходить вокруг вовсе не подозрительно. Да Нил же подумает, что он маньяк какой-то или карманник, или еще кто-нибудь. Совет второй: Попробуй случайно коснуться его руки. Легкий тактильный контакт помогает установить связь. Эндрю вспоминает, как пару дней назад Нил отдернул руку, когда они почти коснулись пальцами. Что-то в этом воспоминании его еще больше расстроило. Он настолько не нравился Нилу? Или тот каким-то образом понял, что это Эндрю не любит прикосновения и ловко избежал их, чтобы не тревожить его? Это было бы слишком сказочно. Как он смог бы это понять? Вряд ли он стал бы пристально наблюдать за тем, как Эндрю всегда старается избежать лишнего контакта со своей кожей. Остается только первый вариант, что совсем не радует Эндрю. Он был бы не против этого контакта с Нилом. Этот совет тоже отметается. Совет третий: Приветствие нужно начать с чего-то необычного, что заставит парня еще долго вспоминать о тебе. Например, ты можешь сказать ему: «Привет, я конечно не ясновидящий, но увидел по кофейной гуще, что ты моя судьба!» Господи, какой же кринж. С такими советами на него точно вызовут и врачей, и полицию и катафалк заодно, потому что он скорее умрет, чем произнесет эту абсолютную чушь. И это ему советует Ники? Он что, зол на него за что-то или почему тогда подкидывает такие идиотские сайты? Эндрю раздраженно вздыхает, подумывая забросить всю эту идею, но желание заговорить с Нилом хотя бы в этом столетии пересиливает, и он открывает следующий сайт. Советы на нем немного получше. Он прокручивает их до конца, пробегаясь глазами по строчкам, чтобы понять, стоят ли они его внимания, а затем возвращается в начало, вчитываясь внимательнее. Как набраться храбрости, чтобы заговорить с парнем? Улыбайся и поддерживай зрительный контакт. Так парень поймет, что он тебе интересен. Искренний комплимент, поможет вам сблизиться. Скажите ему, что он сегодня отлично выглядит или, скажите, что у него красивые глаза. Если вы встретились в кафе, то можешь подойти к нему и сказать: «Знаешь, что говорят о мужчинах, которые любят кофе?» Если он подыграет и спросит в ответ, скажи: «Приходите сюда завтра, и я расскажу». У него будет повод вернуться в кафе, чтобы встретиться с тобой. Спроси о его интересах. Ты сможешь узнать его лучше и найти общие темы. Надень то, что тебе нравится. В любимой одежде ты почувствуешь себя комфортнее и увереннее. Будь собой! Главное, всегда оставаться собой, не притворяясь кем-то другим. Тогда ему понравишься именно ты, а не тот человек, роль которого ты играешь. Почему ни один сайт просто не предложит ему эликсир удачи, как в Гарри Поттере? Вот что ему уж точно бы помогло. Но неважно, Эндрю еще в одиннадцать лет разочаровался, что его не ждет невероятная судьба, как у избранного мальчика, когда письмо из Хогвартса ему так и не пришло. И все же, сколько бы он не ворчал и не раздражался на эти сайты, и какими бы несуразными не были советы, все они так или иначе несут одну единственно верную и полезную мысль — засунуть свою панику в задницу и просто заговорить с объектом симпатии. Ничто другое не поможет. Но это знание не мешает ему захотеть удариться пару-тройку раз об стол, жалуясь, что это слишком сложно и вообще такими темпами он умрет в одиночестве. Мысленно он возвращается к списку, прокручивая его в голове. Улыбайся и поддерживай зрительный контакт. Так парень поймет, что он тебе интересен. Это звучит просто. Эндрю даже не придется говорить, просто улыбнуться. Он ведь мог бы сделать это? Он мог бы начать с этого пункта и посмотреть, как все пойдет. Неужели он даже улыбнуться не сможет?

***

— У тебя запор? — Жан критически осматривает Эндрю, который пытается изобразить дружелюбную улыбку на своем лице. После его слов любое подобие улыбки спадает и выражение лица Эндрю возвращается к его обычному нейтральному. Он надеется, что Жан прочитает в его глазах убийственное намерение, направленное на него. — Иди к черту, француз недоделанный, — Эндрю пихает его в бок, на что Жан ойкает, ударившись о стойку, а Эндрю победно ухмыляется. Нечего было осуждать его попытки. — Как будто сам смог бы лучше. Ты вообще когда-нибудь улыбаешься? — Точно не когда ты здесь, — язвит Жан. — Ладно, смотри. Эндрю наблюдает за тем, как уголки губ Жана изгибаются в легкую улыбку, носогубные складки слегка морщатся, поддерживая щеки, глаза словно светлеют, а взгляд смягчается. Лицо Жана действительно кажется добрее и дружелюбнее, присущая ему серьезность и надменность покинули его. Но через секунду все возвращается на свои места. — Вот видишь? — Я так и пытаюсь сделать, — раздраженно говорит Эндрю. — Нет, ты слишком напрягаешься. Улыбка должна быть естественной и расслабленной. Попробуй расслабить мышцы, затем приподними уголки губ. Эндрю вновь пытается, следуя указаниям Жана. Хорошо, что в кофейне никого нет, чтобы увидеть его жалкие потуги. — Ну же, представь, что ты чувствуешь, когда видишь Нила. Разве тебе не хочется улыбнуться в ответ на его улыбку? Эндрю представляет, как Нил входит в двери, окруженный всем этим сиянием. Его растрепанные волосы, которые кажутся такими мягкими, что хочется проскользить по этим волнам пальцами, зарыться в них и притянуть ближе, вглядываясь в голубые льдинки. Он вспоминает теплую и широкую улыбку Нила, которой тот так часто одаривает его, подходя к стойке. Конечно, Эндрю иногда чувствует, как его собственные губы так и норовят растянуться в разные стороны, настолько улыбка Нила заразительна. Но у него было не особо много причин для улыбки, и мышцы лица банально не знают, в каком месте и как напрячься, чтобы получилась добрая улыбка, а не зловещий оскал. Поэтому он обычно старается подавить ее. Но сейчас другой случай, и ему нужно приложить усилия, чтобы его лицо не выглядело еще больше угрожающим, чем обычно. — Уже лучше, — решает Жан. — И самое главное. Улыбаться нужно не только губами, но и глазами. Смягчи их, позволь им тоже расслабиться или наоборот немного прищуриться, как будто смотришь на солнце. Эндрю старается сделать, как говорит Жан. С третьей попытки у него выходит что-то приемлемое, на что француз одобрительно кивает. — Хорошо. Возможно, теперь он не испугается тебя. — Ой, да отвали, — Эндрю раздраженно закатывает глаза, на что Жан издает тихий смешок, а затем поворачивается на звон колокольчика и ухмыляется. — Пришло время применить все, что я тебе сейчас сказал на практике. Удачи! Этот французский подменыш… Эндрю еще припомнит ему эту подставу. — Привет? — раздается у него за спиной, и он оборачивается — и перед ним, конечно же, восстает Нил. — Привет, — вторит ему Эндрю, чувствуя дрожь, когда Нил улыбается. На его лице это кажется таким естественным, легким, словно он проделывает это тысячу раз за сутки. Может быть, так и есть. Взгляд Эндрю невольно падает на его длинные пальцы, опирающиеся о прилавок, когда он рассматривает меню, хотя уже наверняка успел выучить его от и до, а новых позиций пока не появилось. У него красивые ухоженные руки, некоторые пальцы выглядят слегка изогнутыми, как будто были сломаны, но за этим, вероятно, скрывается та же история, что и за его шрамами на лице. Новые браслеты выглядывают из-под рукавов, это набор разноцветных бусин, стеклышек и подвесок, похожи на те, что делает Рене. Впрочем, вероятно, эти ее рук дело. В конце концов, они вроде дружат через Эллисон. — Можно мне с собой сегодня? — говорит Нил, отводя взгляд от списка. Эндрю как обычно пробивает заказ и принимается за работу, но, когда напиток готов и Эндрю ставит его на стойку, он не может его отпустить. Если отпустит, то Нил уйдет, и тогда шанс будет упущен. «Зрительный контакт и улыбка» повторяет он про себя, но стоит его глазам столкнуться с застывшими озерами в глазах Нила, как тут же падает в омут головой. Нил выглядит так хорошо сегодня. Лазурный свитер в полоску красиво оттеняет его глаза, отбрасывая на лицо голубые рефлексы, из-за чего кажется, что Эндрю действительно находится под толщей воды, разглядывая медленно исчезающее солнце над головой, падая все дальше на дно. Руки Эндрю начинают потеть, а дыхание сбивается, когда он начинает все больше волноваться, чтобы продолжать следовать плану. Неожиданно он забывает все свои тренировки, мышцы лица забывают, как им нужно работать, и Эндрю чувствует, как легкая и дружелюбная улыбка, которую он пытался изобразить на своем лице выходит кривоватой, натянутой. Почти болезненной. Он видит это в глазах Нила напротив. Его лицо приобретает растерянный вид, меж бровей пролегает хмурая морщинка. — Хей? Все в порядке? — он звучит беспокойным, взгляд бегает по лицу Эндрю, пытаясь понять, что не так. Это отрезвляет Эндрю, и он разжимает пальцы на стаканчике, подталкивая его Нилу. — Ничего. Вот твой кофе, — быстро произносит Эндрю, отворачиваясь к сиропам, притворяясь, что нашел в них что-то жизненно важное, что следует сию же секунду исправить. Он переставляет их местами, стараясь не замечать недоуменного взгляда за своей спиной. Раздается звон, и Эндрю рискует взглянуть краешком глаза, ушел ли Нил, и когда оказывается, что это так, позволяет себе глубоко вздохнуть. — Это было жалко, — заявляет Кевин, наблюдавший за ними уже какое-то время. — И без тебя знаю, — язвит Эндрю и стаскивает с себя фартук, пихая его Кевину, который неловко ловит его, не давая упасть на пол. — Я на перерыв. Что ж, он проебался с первым пунктом, но есть же еще другие, верно?

***

Искренний комплимент, поможет вам сблизиться. В следующий раз, когда Нил заходит в «The Foxhole», Эндрю готов. Он весь день прокручивал в голове слова, пока в его мыслях не осталось ничего кроме этого. Он представлял, как Нил появится в дверях, а Эндрю ему скажет: «Мне нравится твой свитер. Такой винтаж». На его вкус это все равно звучало нелепо, но сайты доказывали, что подобный комплимент точно не оставит парня равнодушным, так что… Почему бы не попробовать? И вот… Свет, камера, мотор. Нил входит, быстро оглядываясь по сторонам. Сумка бьет его по бедру, когда он движется вперед. Обычный обмен репликами. Эндрю готовит ему кофе, протягивает фисташковый круассан. Время действовать. Эндрю открывает рот, собираясь произнести комплимент, который готовил все утро и… — Твой свитер такое старье. Твою ж мать… — Что? — шокировано произносит Нил. Его глаза недоуменно расширяются, а рот приоткрывается. — Я имел в виду… Твой свитер выглядит старым, как будто ты его очень любишь, — Эндрю облизывает губы, которые вдруг внезапно пересохли, чувствует, как его щеки нагреваются от смущения. Нил хмурится еще больше, опуская взгляд на свой свитер. — Ну, я купил его на барахолке, так что… — он поднимает глаза на Эндрю и неловко улыбается. — Полагаю, кто-то любил его до меня. Эндрю скованно хмыкает, не понимая, насколько он облажался, но решает, что лучше подумать об этом потом. Нил, кажется, ждет, что Эндрю скажет что-то еще, но, когда этого не происходит, он хватает свой заказ и усаживается за свой излюбленный столик у окна, лицом к залу. Эндрю пару раз ловит его задумчивый взгляд и поспешно отворачивается, пытаясь сосредоточиться на заказах, а не внимательных голубых глазах, в который раз прожигающих его. Когда Эндрю вновь ищет взглядом Нила, то находит лишь пустующий столик. Он подходит, чтобы забрать грязную посуду и обнаруживает салфетку, на которой начиркано небольшими скачущими буквами слово «Спасибо». Ну, кажется, Нил его хотя бы не ненавидит.

***

— Может быть, тебе потренироваться на ком-нибудь? — мягко предлагает Рене, слушая пересказ последней встречи Эндрю и Нила. — Если ты опробуешь совет на другом человеке, то, возможно, тебе будет легче, когда придет очередь Нила. Эндрю постукивает пальцем по прилавку, раздумывая над этим. У него вообще никогда не было проблемы с другими парнями. Он мог спокойно предложить им быстрый перепихон где-нибудь в кладовке или в туалете, но когда дело касалось Нила, то вся его уверенность трещала по швам. Он говорит это Рене. — Для некоторых людей романтика бывает интимнее, чем быстрый секс, поэтому для тебя это тоже может быть сложнее. Тебя ведь никто раньше не привлекал именно в романтическом плане? — спрашивает она его. Эндрю пожимает плечами. — Они не были настолько интересными. — Ну вот. Тебе нужно привыкнуть разговаривать с людьми в таком контексте. — Может ты и права, — соглашается Эндрю. Целью на день становится найти какого-нибудь парня, чтобы попробовать отработать на нем третий совет в списке. Если вы встретились в кафе, то можешь подойти к нему и сказать: «Знаете, что говорят о мужчинах, которые любят кофе?» Через пару часов Эндрю выпадает такой шанс. Парень перед ним заказывает капучино, довольно скучный выбор, на вкус Эндрю, но он одет в черную кожаную куртку, узкие джинсы с прорезями, волосы коротко пострижены, а под глазами размазалась подводка. Видимо, ночь у парня была веселой. Как обычно бывает, мысли Эндрю перескакивают к Нилу, представляя, как он бы одел его, если бы позвал в Эден, как растеклась бы под небесной синевой черная подводка, ярко выделяя его глаза. Его зрачки бы расширились в темном помещении, кожа разгорячилась от количества потных тел, двигающихся под музыку. Танцевал бы Нил? Или предпочел бы отсиживаться вместе с Эндрю за столиком, наблюдая за людьми со второго этажа? Но вернемся в реальность. Эндрю быстро готовит обычный капучино, рисуя сверху тюльпан и протягивает парню. — Знаете, что говорят о мужчинах, которые любят кофе? — произносит он слегка заигрывающим тоном, уголок губ приподнимается в дразнящей ухмылке. Слова выходят легко и непринужденно, и парень действительно ведется. Его взгляд становится хищным, когда он отвечает. — Что же? — его руки опускаются на стойку, и он слегка наклоняется, Эндрю незаметно отступает, не терпя такую близость, и продолжает изображать флирт. — Приходи завтра и узнаешь, — в таких ситуациях следовало бы подмигнуть в конце для большего эффекта, но, Эндрю думает, он и без того его добился, по тому как парень усмехается и бросает пятьдесят центов со сдачи в банку. Эндрю кривится, когда парень удаляется. Пятьдесят центов? Серьезно? Большая честь. На следующий день он возвращается. Эндрю с порога видит, что парень при параде. Его резкие духи забивают все ноздри, он едва держится, чтобы не расчихаться. Волосы зализаны назад, штаны, кажется, стали еще уже, прилипая к его ногам, как вторая кожа. Может, будь Эндрю в другом настроении, он бы подумал насчет этого парня, но сейчас он кажется мягко говоря отталкивающими. Особенно этот запах. Эндрю уже видит, как его любимый фикус в углу вянет. — Ну привет, — парень нахально улыбается и наваливается грудью к стойке, — что там насчет кофе? — Меню перед тобой, — Эндрю притворяется дурачком. — Нет, я о том, что было вчера, — продолжает тот. — Парень, это была шутка, — говорит Эндрю, понимая, что парень не отстанет. — Что значит «шутка»? — произносит парень, хмурясь, словно и вправду не понимая. — То и значит. Ты не знаешь значения этого слова? — Эндрю выгибает бровь, скрещивая руки на груди. Лицо парня краснеет, а губы искажаются в гневе. Эндрю чувствует подступающее начало конфликта, как тучи, сгущающиеся на небе в преддверии грозы. — Ты что играть со мной вздумал? Зачем нужно было приглашающе хлопать вчера передо мной глазками, если ты решил в итоге состроить из себя девственника? — повышает голос, привлекая к себе внимание посетителей. Он тянется к Эндрю, пытаясь схватить его за воротник толстовки, но его останавливает знакомая рука с разноцветными браслетами на запястье. Парень ростом с Кевина и Нил со своими 160 сантиметрами на его фоне кажется еще меньше, но это не отменяет его сердитого взгляда, синего пламени в глазах и силы его мышц, которые видимо все это время скрывались под всем этим множеством свитеров, когда он отталкивает парня от Эндрю. — Отвали от него. Он ничем тебе не обязан, — Нил изображает кавычки в воздухе. — Ты слишком много о себе мнишь, если думаешь, что, если кто-то обратил на тебя внимание, то ты имеешь какое-то право нести всю эту хуйню. — Да ты кто вообще такой? — возмущается парень, его ноздри гневно раздуваются, когда он собирается со злости толкнуть Нила, который, казалось, был полностью готов к этому исходу, встав в стойку. И какие бы бабочки не порхали в животе Эндрю от вида такого дикого Нила, он не мог позволить пострадать ни ему, ни кофейне. Он перегибается через стойку, хватая рядом лежащий нож для лимонов, и дергает парня за куртку, притягивая к себе и незаметно упираясь кончиком ножа ему в бок. Достаточно, чтобы тот почувствовал, но недостаточно, чтобы повредить кожу. — Если ты сейчас отсюда не уберешься восвояси, я закопаю тебя в собственном саду, чтобы такое дерьмо, как ты, послужило хоть чем-то хорошим, удобряя растения, — угрожающе произносит Эндрю ему на ухо, чтобы никто посторонний не услышал. — Ты понял? Парень нервно кивает, его лицо побледнело, а на лбу появилась холодная испарина. Эндрю отталкивает его от себя, быстро пряча нож за стойкой, а парень, чуть ли не падая, шагает к выходу. — И помойся! От тебя несет, как от дохлого голубя! — напоследок кричит ему Нил, а затем поворачивается к Эндрю, который уже протирает прилавок от грязных лап этого козла. Нил качает головой и с весельем закатывает глаза, ухмыляясь. — Вот же придурок. Краешек губ Эндрю приподнимается, когда он пытается не фыркнуть на это замечание, а Нил практически сияет, замечая это. — Круто ты его, — говорит Нил. Вся серьезность и ярость смылись с его лица, как будто это не он только что почти полез в драку из-за Эндрю. Там, где раньше в глазах сверкали молнии, теперь безмятежное теплое море, хмурость бровей разгладилась, как облака на небе после проливного дождя, воинственность исчезла с его губ, сменившись плавной дугой. У Эндрю мурашки по коже, стоит ему вспомнить каким безудержным выглядел Нил. Было ли вообще возможно влюбиться в него еще больше? Эндрю думал, что нет, но жизнь порой удивляла. — А ты совсем дурак, раз полез на него. Он же мог ударить тебя, — легко журит его Эндрю. Он не знает, откуда внезапно взялась эта смелость ответить Нилу. Вероятно, еще не выветрившийся адреналин из крови. А может чувство, что они с Нилом на одной стороне и у них есть этот общий момент, который пока не хочется отпускать. — И это было бы не в первый раз, мне не привыкать, — Нил беззаботно пожимает плечами. — Так часто дерешься? — он выгибает бровь, пробегаясь взглядом по Нилу, словно пытаясь оценить его навыки в драке. — Я скорее начинаю драки, но плохо умею их заканчивать, — Нил слегка неловко трет себя по затылку, смущенно улыбаясь. Эндрю плывет от этого. — Оно и видно, — он надеется, что его собственное смущение не просочилось в голос. Покрасневшие щеки Нила не то, с чем он был готов иметь сегодня дело. Он откашливается. — Так… Заказ? — О. Мне как обычно и ореховый круассан, но я возьму с собой, — говорит он. В этот раз, когда Нил забирает свой заказ, он слегка мнется, прежде чем заговорить. — Пока, Эндрю, — собственное имя звучит так сладко из его уст. Это, кажется, первый раз, когда Эндрю слышит, как тот его произносит, но что же этот простой звук творит с его сердцем. Ему нужно ответить, но в горле першит, он слегка прокашливается. — Пока, Нил, — он понимает свою ошибку сразу же, как только она вылетает из его рта. Он не должен был знать имени Нила. Теперь он точно поймет, что Эндрю спрашивал о нем, но до того, как Эндрю успевает объясниться, Нил мягко улыбается ему и кивает, взмахнув свободной рукой. — Увидимся! Эндрю видит сквозь двери, как он перебегает на другую сторону прямо посреди дороги, чудом избегая машин, и неспешно шагает вдоль канала, смачно откусывая круассан и запивая его кофе, пока не исчезает из поля зрения. — Похоже, что все прошло хорошо, — протягивает Рене. Эндрю заметил ее появление еще минуту назад, но не хотел пока что встречаться с ней взглядом. Отдаленно в мыслях он задался вопросом, почему каждый раз, когда появляется Нил, его напарники всегда исчезают где-нибудь. — Твой совет чуть не стал причиной драки. Как бы на это отреагировал Ваймак, а? — он полуоборачивается к ней, прислоняясь бедром к прилавку. — Все было под контролем, да и вы вдвоем, похоже, отлично справились, — ее улыбка добрая, но в глазах пляшут дьяволята, словно все шло в точности с ее планом. — Но главный совет уже не попробуешь на нем, он его слышал, — указывает Эндрю. — Думаю, это и не нужно. По-моему, он и так сработал. Разве нет? Она, конечно, права. В конце концов, они действительно говорили с Нилом, Эндрю даже смог поддержать разговор. Даже если не планировалось, что это произойдет из-за взбесившегося парня, вышло все довольно неплохо. Это даже не было так страшно, как оно представлялось в мыслях Эндрю. А Нил похоже привлекал его не только внешне, его характер тоже оказался до жути интересным. Ему бы хотелось, чтобы они были не в кафе, или хотя бы не когда Эндрю вынужден работать, и могли поговорить подольше. Он подозревал, что Нил мог бы рассказать ему гораздо больше интересных вещей. — Что будешь делать дальше? — голос Рене вырывает его из мыслей. — Не знаю? Пытаться снова заговорить с ним? — Эндрю дергает плечами. — Может быть, попробуешь пригласить его на свидание? — предлагает Рене. — Не думаешь, что слишком рано для этого? — Когда, если не сейчас? Он столько месяцев приходит сюда, заказывает только у тебя… — Заказывает только у меня? — недоумевает Эндрю. — Да. Ты не знал? — Рене выглядит действительно удивленной. — Очевидно, что нет. — Когда он не видит тебя за кассой, он даже не заходит в кофейню. Заглядывает через окна, а когда не находит, разочарованно уходит, — рассказывает Рене. — Почему ты раньше не говорила? — сердце гулко стучит в груди, повторяя удары в ритме «а что, если, что, если». Волнение искрит в кончиках пальцев. — Я думала, что ты знаешь. Мы и подталкивали тебя, потому что видели, что его, кажется, тоже тянет к тебе магнитом, — взгляд Рене становится немного расстроенным, искренне раскаиваясь, хотя и не следует. — Это бред, — решает Эндрю. Этого просто не может быть. Нил всегда такой открытый… Это звучит не совсем правильно в его голове, но он не отказывается от своих слов. — Если бы это было так, он бы давно уже что-то предпринял. — Может быть, он тоже волновался, как ты отреагируешь? — говорит Рене, но не давит, когда Эндрю не отвечает, погружаясь в свои мысли, мечущиеся в голове со скоростью 200 миль в час.

***

В преддверии Дня святого Валентина у Эндрю совершенно не было времени, чтобы подумать о том, что делать дальше с Нилом. Сначала им нужно было испечь несколько партий на доставку для благотворительных мероприятий — идея Рене — и всем приходилось работать в усиленном режиме. Пару человек отправили на кухню помогать Жану. Кухонные печи не успевали остывать, как загружались новые и новые противни с тестом. За стойкой тоже было не продохнуть, потому что неожиданно повалили все парочки мира, чтобы провести свое свидание за чашечкой кофе, чая или горячего шоколада и закусить новинками, приуроченными к празднику — клубничным чизкейком с белым шоколадом, малиновым круассаном с розовой глазурью, черничный тарт с лавандой. Эндрю усмехался про себя, когда заказывали последний, думая о том, кому бы он точно пришелся по вкусу. Но Нил не приходил настолько часто, поэтому еще не пробовал обновленного меню. «The Foxhole» преобразилась за пару дней до праздника, и Эндрю знал, что украшения сохранятся еще несколько дней после. К потолку и окнам подвесили розовые, белые, золотистые бумажные гирлянды. Откуда-то вытащили неоновую подсветку "you, me & coffee" и закрепили на одной из стен у ниспадающих лиан сциндапсуса, около которой собирались все желающие сделать хорошие кадры. Рене сделала цветы из переработанной бумаги и поставила их на столики, подоконники и на стойке рядом с кассой. Ваймак, с подачи Рене, заключил сотрудничество с местным приютом — иногда, когда дети делали поделки на своих мастер-классах, они отправляли их в кофейню, а Ваймак в свою очередь посылал часть прибыли приюту, следя за тем, чтобы деньги шли на улучшение качества жизни детей. Поэтому каждая тарелка и чашка были уникальны— разного размера, толщины, с чуть кривыми краями, но милыми узорами, рисунками и едва заметными трещинками. В честь праздника им прислали пару десятков новых тарелок с сердечками, цветами и милыми надписями для десертов и бумажные открытки с пожеланиями, которые можно было купить на кассе. Все полученные деньги с открыток шли прямиком в приют. Ваймак также сказал приготовить партию десертов для детей. Это был один из заказов, над которым трудился Жан на кухне. Некоторые из его коллег ездили вместе с Ваймаком и встречались с этими детьми, но Эндрю пока не отважился — слишком много воспоминаний это бы вызвало, но он был искренне благодарен Ваймаку и Рене, что они заботились об этом. Не каждое заведение захочет добровольно отдавать часть прибыли на благотворительность. В его детстве все было не настолько радужно. Может быть, однажды он съездит туда, но точно не в ближайшее время.

***

И наконец 14 февраля наплыв людей достиг своего пика. Персоналу пришлось вывесить табличку, которая гласила, что при заказе с собой действует скидка 5%, а в заведении можно сидеть не больше 15 минут. Обычно у них не было таких ограничений, люди могли сидеть сколько угодно в кофейне, но сегодня было нереально большое количество людей. Казалось, что им не было ни конца, ни края, они входили и выходили постоянным потоком, рассеивались по столикам, если те были свободны. Но, как еще один дополнительный бонус, посетителям, которые брали кофе с собой на стаканчике писали милые пожелания, комплименты и прочую романтическую чушь, которая в День святого Валентина, так и лезет из всех щелей. Как будто украшений из сердечек было недостаточно, чтобы в конец засахарить их мягкие сердца. Эндрю работает, как заевшая пластинка. Принять заказ, взять стаканчик, бросить взгляд на клиента, написать что-то милое на стаканчике, если это был заказ с собой или положить сахарное печенье в глазури в подарок, если в заведении, приготовить напиток, следующий. Он действовал в таком ритме, не отрываясь больше ни на что, в ожидании, когда его смена закончится и этот ужасно выматывающий день тоже. Кевин рядом с ним старался сохранять улыбку для клиентов, но по его глазам было видно, что он тоже уже едва-едва держится. Новый заказ — черничный раф с лавандой с собой. Что-то щелкает в голове Эндрю, но он отмахивается, не отвлекаясь от процесса. Лимитированный стаканчик с милыми узорами и специальным окошком для надписей. Взгляд на клиента — рыжие волны, сияющие чернички глаз, чуть кривая линия губ. Эндрю чувствует покалывающее ощущение дежавю, но сейчас не время задумываться об этом, когда впереди огромная очередь. Он на автомате, совершенно не задумываясь, выводит надпись: «Небо вечное молодое, как твои глаза, в которые только смотреть да любоваться», и ставит стаканчик на стойку, поворачиваясь к кофемашине. Мышечная память безошибочно следует всем шагам, выученная многими месяцами. Черника ложится сладостью на язык, соцветия лаванды красиво оседают на молочно-фиолетовую пенку, когда он добавляет последние штрихи, почти с благоговением. — О, привет, Нил, — произносит Кевин, возвращаясь к своей кассе и отдавая напиток клиенту, приветствуя следующего клиента. — Здравствуйте, что могу для вас предложить? С собой или... Нил здесь? Это ощущается, как выход на свежий морозный воздух, дымка в голове Эндрю проясняется, и его взгляд падает на черничный раф в руках. Заказ Нила. И ровный почерк Эндрю сбоку стаканчика. Почти что признание. Как он мог так затеряться в своей голове, что не заметил что пишет? Это выходит за грани обычного «милого послания» в честь праздника, это уже слишком личное. Он должен вылить и выкинуть стаканчик, а лучше сжечь, пока никто не увидел, пока не увидел Нил. Еще слишком рано для подобного… — Эндрю, тут очередь вообще-то! Ты там завис? — голос Кевина прорывается сквозь его мысли, а стаканчик неожиданно исчезает из его рук. — Вот, Нил, держи. У нас сегодня такая текучка, мозги в кашу. Нил понимающе кивает Кевину, пересекается глазами с Эндрю делает движение рукой, держа при этом кофе, как будто говорит тост и улыбается. Надпись он пока не замечает. Не замечает и когда выходит из кофейни, махнув напоследок. Ну и хорошо, может он вообще не обратит внимание на стаканчик. В конце концов, что там может быть интересного? Сердце Эндрю медленно успокаивается, он выдыхает, благодаря удачу, что помогла ему избежать неловкостей. К сожалению, удача покинула его всего через несколько минут. — Эндрю? — окликает его Кевин и Эндрю наклоняет голову в его сторону, показывая, что слушает, не отвлекаясь от приема заказов. — У нас есть еще где-то молоко? — Если нет в холодильнике и нет в подсобке, то больше нигде, — отвечает он, пробивая напитки, — а что? — Тогда у нас проблема, — это привлекает внимание Эндрю, и он поворачивается к Кевину, который держит в руках два тетрапака молока, на стойке стоит еще четыре. Теперь понятно. — Иди к Дэн, — командует Эндрю В следующий раз Кевин появляется вместе с Дэн, но судя по тому, что молока в их руках не прибавилось, Эндрю думает, что новости вряд ли будут положительными. — У нас остались последние шесть пачек молока, а новые смогут привезти только завтра — у них там тоже обвал, поэтому мы с Кевином сами едем на склад, — Дэн быстро вводит его в курс дела. Упомянутый Кевин стоял рядом с ней уже одетый, нервно переминаясь с ноги на ногу. — Ты справишься один? Я могу попросить Элоди, но у них там с Жаном тоже запара… — Я могу, — раздается голос, который Эндрю совсем не ожидал услышать. Они все оборачиваются в сторону звука с разными выражениями лиц — Эндрю с поднятой бровью, не веря своим глазам, Дэн с оценивающим взглядом, а Кевин усмехается и бросает знающий взгляд в сторону Эндрю. Нил замялся под их пристальным вниманием и поспешил объясниться. — Я работал какое-то время в кофейне, помню, что к чему, поэтому могу помочь пока не придет замена. — Если Эндрю не против, — Дэн наклонила к нему голову. Если бы он не согласился, она бы, наверное, придумала что-то другое, но Эндрю не был против. — Хорошо, — говорит Эндрю. — Отлично! Спасибо тебе… — она замолкает, не зная его имени. Конечно, Дэн почти все время проводит в кабинете, разбираясь в бумагах Ваймака и не знает всех их постоянников. Эндрю видел бездонную яму из документов в его кабинете и совершенно не завидовал ей. — Нил Джостен, — он улыбается ей, пряча руки в карманах брюк. — Я — Дэн! Буду рада познакомиться нормально чуть позже, нам уже пора. Удачи! — быстро тараторит она и хватает Кевина, выбегая на улицу. И вот так Эндрю остается наедине с Нилом Джостеном. Это его самый лучший сон или все-таки страшный кошмар? Работать бок о бок со своей мечтой одновременно и благословение, и ужас. Он чувствует, как мурашки бегут по его руке, стоит Нилу встать справа от него, близко, но соблюдая границы, завязывая на талии фартук. — Ну, — Нил поворачивается к Эндрю, ловя его пристальный взгляд, и улыбается, — предлагаю разделить обязанности: я встану за кассу, а ты можешь встать за напитки. Можно, конечно, и наоборот, но я не знаю ваших рецептов… У вас есть книга рецептов, может быть? — Нет, мне подойдет первый вариант, — Эндрю двигается к кассе и машет Нилу, чтобы тот взглянул, как принимать заказ, напоминая ему, какие кнопки нажимать и делать скидки. — На заказ с собой скидка 5%, а еще мы берем вот эти лимитированные стаканчики, — он указывает на стопку стаканчиков в углу и неоткрытые пачки под стойкой, — и сегодня нам нужно подписывать их. Можно написать что-то милое, доброе, похвалить наряд или что-то общее, вроде «Желаю самого сладкого Дня святого Валентина!» Ну и, так как у нас заканчивается молоко, а эти приедут неизвестно через сколько, постарайся впарить им на альтернативном или раф, там меньше молока берется. — Понял-понял, — говорит Нил. — А кто берет здесь? — Им напитки подаются в тех керамических чашках с сердечками, а в подарок эти печенья, — показывает Эндрю. — Все запомнил? — Да, конечно, — кивает Нил и кривит губы в улыбке, но в глазах есть капля грусти. Эндрю не может определить ее причину, поэтому решает сказать: — Ты знаешь, что не обязан помогать? Я могу справиться сам, если тебе неудобно. Мне не впервой, — он равнодушно встряхивает плечами. — О, нет-нет, все в порядке, — заверяет его Нил, теплый блеск возвращается к его глазам, а само лицо смягчается, когда он смотрит на Эндрю. Это преступление быть таким невероятно очаровательным, особенно сейчас, когда их больше не разделяет стойка, а Нил стоит напротив него такой уютный в своем очередном дурацком свитере и слишком длинном фартуке Кевина. Ничего не стоит запустить руки в пламя его волос, притянуть ближе, обжечься пальцами об его смуглую кожу, ощутить теплое дыхание напротив и вкусить сладость мягких губ своими. Пальцы дрожат от желания воплотить мечту в реальность, заставить расстояние между ними исчезнуть насовсем, слиться в единое вечное, но кем бы Эндрю тогда был? Он сжимает пальцы в кулаки, запирает желание в клетку. Он не позволит себе стать одним из тех, кто берет то, что ему не принадлежит, кто берет без разрешения. Эндрю понимает, что слишком долго пялился на Нила, когда тот чуть хмурится и открывает рот, собираясь что-то сказать, но его отвлекает звон колокольчика, оповещающий о посетителе, Нил натягивает на лицо дружелюбную улыбку и приветствует его. Впервые в жизни Эндрю радуется работе, на которую можно отвлечься, чтобы не пускать прилюдно слюни на всяких красивых мальчиков в мягких свитерах. Или он так думал, потому что не смотреть на Нила в шаге от себя было абсолютно невозможно. Эндрю думал, что Нилу будет трудно влиться в ритм, но Нил чувствовал себя как рыба в воде, шустро принимая заказы, обезоруживающе улыбаясь посетителям, что неподготовленные зрители неистово краснели и глупо хихикали даже после того, как уходили со своими напитками и едой. Пока Эндрю стоял, отвернувшись от зала, занятый приготовлением кофе, краем уха он слышал, как некоторые пытались флиртовать с Нилом. Но тот прикидывался дурачком, отшучивался и всячески избегал прямого ответа, пока люди наконец не понимали, что не добьются здесь ничего. Их расстроенные взгляды, наверное, были противоположностью того, что ожидал Ваймак от них сегодня со всей это романтичной обстановкой и милыми надписями, которые должны были заставить людей улыбаться. Эндрю не мог чувствовать себя виноватым из-за этого, наоборот радуясь про себя, когда очередной поклонник Нила уходил ни с чем. Он пару раз пытался краем глаза подсмотреть, заглядывается ли Нил на кого-нибудь, парней, девушек, кого угодно, но тот никогда ни на кого не смотрел дольше, чем это было необходимо. У Эндрю закралась мысль, что, возможно, тот и вовсе не интересуется никем. Что ж, это было бы, конечно, печально для него, но, если Нил был эйсом, как Жан, тут уже ничего не поделаешь. Он только надеялся, что, может быть, они смогут с Нилом стать хотя бы друзьями. Один раз, когда какая-то настырная девчонка усердно пыталась намекнуть Нилу, чтобы тот пригласил ее на свидание, он заболтал ее так умело, что в конце она ушла с другим парнем, на которого ей указал Нил, сказав, что тот заглядывался на нее последние десять минут. А стоило двери закрыться за ними, он повернулся к Эндрю и нагло подмигнул ему и кивнул на дверь, посмеиваясь. Сердце Эндрю подпрыгнуло и упало к ногам Нила, моля перестать так его мучить. Он едва не обжегся о стимер, зависнув на тихом звуке его смеха. Удивительно, как оказалось приятно работать вместе с Нилом. Они влились в общий ритм, кружась по рабочей зоне, как в танце. Нил позволял Эндрю не отвлекаться от напитков, отлично справляясь с наплывом посетителей без его помощи. Для Эндрю было настоящим подарком спокойно готовить кофе, не утруждаясь фальшивыми улыбками и попытками сдержаться, чтобы не рявкнуть на слишком нерешительного клиента, который затягивал очередь. В редкие моменты без дела он мог незаметно рассматривать Нила, пока в груди все трепетало от его веселого тона с едва заметной хрипотцой, крошечных морщинок в уголках глаз и золотистого сияния солнца, заставляющего его глаза искриться драгоценными сапфирами. А еще Эндрю усмехался его подписям на стаканчике, выведенным тем самым кривоватым почерком, что и пару недель на салфетке. Они были скорее забавными, чем милыми, немного саркастичными, но люди улыбались, благодарили его, так что, похоже, все в порядке. Гул голосов и смеха аккомпанировал шуму кофемашины. Солнце постепенно садилось, даруя кофейне последние золотистые лучи, прежде чем скрыться за горизонтом. Помещение окутывали аромат эспрессо, карамели и горячего шоколада. Жан принес свежий малиновый пирог, от которого еще поднимался пар. Заметил появление Нила за кассой и с хитрым прищуром посмотрел на Эндрю, усмехнувшись на его ответный злобный взгляд, и поспешил скрыться на кухне. — Это был…? — произносит Нил, когда очередь становится меньше и постепенно сходит на нет, объявляя о небольшом перерыве. В кофейне оставалась пара посетителей, но в остальном вновь стало спокойно. — Жан, наш кондитер, — объясняет Эндрю. — Это его вишневый пирог ты так любишь. Нил хмыкает. — Когда ты всему этому научился? — решает спросить Эндрю. — Как я уже говорил, я работал в кофейне раньше. Может быть… года три назад? — он пожимает плечами. — Тебе нравилось там? — спрашивает Эндрю. — В основном да. Иногда, конечно, были свои казусы, но место было славным, мои коллеги тоже неплохие ребята. Но больше всего нравилось просто готовить кофе, разбираться в рецептах и различиях зерен, помола и экспериментировать со вкусами, когда никого не было, — его лицо светлеет, когда он думает об этом. — А потом? Надоело? — Нет, просто перестало быть нужным, — уклончиво отвечает тот. И это ли не интересно? Как Нил, которому вроде бы так нравилось там, просто ушел? — Получил большое наследство вместе с этими свитерами? — поддразнивает Эндрю. — Хах, — Нил фыркает, но затем его взгляд становится более серьезным, прогоняя смешинки из глаз. — Нет. Я работал в кофейне, чтобы избежать возвращения домой, чтобы не сталкиваться с отцом, но потом мать наконец-то развелась с ним, и мы переехали. Нужда держаться подальше от дома отпала. Специально или нет, но Нил выдает еще одну правду — о своих шрамах. Это, конечно, не так явно, но Эндрю может соединить точки между собой, придя к ответу. И тем не менее, эта неожиданная правда немного ошеломляет его. С чего Нилу так легко делиться этим? Но одновременно с этим он чувствует, как внутри него закипает злость на недородителя Нила. Он замечает это и слабо улыбается. — Он умер в потасовке в тюрьме в прошлом году, так что все в порядке. Эндрю слегка забавляет, что Нил называет смерть своего родителя «порядком», но кто, как не Эндрю сможет понять его? Для таких ублюдков мало было просто умереть. Би, наверное, не похвалила бы его за такие мысли, хорошо, что ее здесь нет. — Моя «дорогая» матушка отказалась от меня при рождении, и я побывал в двенадцати семьях, ни одна из которых не была хорошей. В конце концов меня усыновила женщина, Би, и у нее был свой сад. Растения стали моей отдушиной, — Эндрю предлагает свою правду в ответ, пусть Нил и не спрашивал. Он считает, что так будет честно. — Ты ухаживаешь за всеми этими растениями? — Нил обводит рукой зал. Его глаза комично расширяются, когда Эндрю кивает. — Но их же так много. — Их меньше, чем в нашем саду, — отвечает он, словно это сущий пустяк. Ему даже не доплачивают за это. — Вау, ты молодец, — восхищенно произносит Нил, еще раз пробегаясь глазами по горшкам, разбросанным по всему помещению. Все красивые зеленые, хорошо ухоженные, ни одного желтенького или сухого листочка не пропущено. Эндрю смущенно краснеет и надеется, что Нил этого не видит, но по его нежному взгляду, понимает, что в этот раз удача не на его стороне. Но Нил ничего не говорит. Вместо этого он задумчиво постукивает себя по подбородку и неожиданно в его глазах загорается мысль. — Эй, ты все это время готовил мой любимый напиток. А что любишь ты? — Хочешь, чтобы я приготовил? — предлагает Эндрю. — Если ты не против, — Эндрю мерещится, что щеки Нила слегка краснеют, но он списывает все на игру света, направляясь к кофемашине. Эндрю погружается в процесс под пристальным вниманием Нила. Этому рецепту он выучился еще в самом начале, когда он только пришел. Они работали вместе с Рене на смене, он избегал разговоров с ней, еще не успев притереться друг к другу, хотя Эндрю чувствовал, что в ней есть что-то такое, что отзывалось и в нем. Внутренняя тьма, которая пряталась под слоем христианской добродетели и сладкими улыбками. Такая же сидела и внутри Эндрю, часть, которую не смогли искоренить годы, психологи и мягкие наставления и поддержка Би. Позже Рене сама рассказала ему свою историю, свое детство в банде, а затем встречу со своей будущей приемной матерью, которая спасла ее. В конце концов, они нашли общий язык, но тогда этого еще не было. Выдался особенно спокойный день, они скучали на смене, пытаясь занять себя хоть чем-то. Эндрю делал очередной карамельный фраппучино для себя, после того как трижды протер столики и передвинул растения на миллиметр в сторону, только чтобы изобразить какую-то деятельность. В итоге даже фраппучино перестал его радовать, и он отодвинул его в сторону, скучающе пялясь в потолок. Рене заметила это и внезапно предложила потренироваться в новых вкусах, пока никого не было. Они смешивали самые разные сиропы, молоко, ингредиенты: лимон и имбирь не очень хорошо сочетался с кофе, киви и манго просто были отвратительны на вкус, хотя Рене понравилось, но безусловным фаворитом Эндрю стал раф с шоколадом и вишней. С тех пор ничто не могло спихнуть его с пьедестала. — Интересная история, — говорит Нил, опираясь локтем о стойку и внимательно слушая Эндрю. — Вы его как-то назвали? — Да, — Эндрю кивает и протягивает Нилу кружку, одновременно произнося: — «Французский поцелуй». В этот раз ему точно не кажется, что щеки Нила краснеют, когда он принимает напиток. Розовый расцветает на его лице, словно роза, только что распустившая свои нежные лепестки. Он смущенно прячет лицо за кружкой, медленно смакует напиток на языке и издает удивленный стон. — М-м, как вкусно, — Нил почти мурлычет, наслаждаясь вкусом. Над его верхней губой появляются «усы» из взбитых сливок, и Эндрю не знает, что ему делать. Ему одновременно хочется и посмеяться, и умилиться с этой забавной картины, в которой Нил, как довольный кот облизывает губы, и облизать его самому. Желательно везде. Вместо этого он отворачивается, пытаясь спрятать красные щеки в окружении сиропов и методичного оттирания уже сверкающих чистотой поверхностей. Но никакая фоновая музыка, шум дороги за окном и разговоры посетителей не могут заглушить греховные причмокивания Нила, пока тот выпивает раф. — Кажется, я нашел свой новый любимый напиток, — говорит Нил, отправляя вишенку, которая изначально была на верхушке кружки, в рот. Эндрю может только представить, что вытворяет Нил своим языком с несчастной вишней, когда через пару секунд выплевывает освобожденную косточку в руку и выбрасывает ее в мусорку. Его большие голубые глаза вновь находят Эндрю, счастливо сияя, словно он приготовил не какой-то обычный напиток, а Луну с неба достал. Эндрю прокашливается, стараясь скрыть сухость во рту. — Соболезную, но у нас нет его в меню, — отвечает он, стараясь сохранять невозмутимый вид. — Стоило бы добавить, — Нил оглядывается. — Где тут у вас книга жалоб и предложений? — Собираешься написать жалобу? — шутит Эндрю. — Да, напишу, что тут скрывают невероятные авторские рецепты кофе от великолепного шеф-бариста, — подхватывает он и снова подмигивает ему. Несите каталку, тут человек умер. В любом случае ему видимо суждено умереть счастливым, когда его сердце все-таки не выдержит всех переполняющих его эмоций и взорвется, рождая новые вселенные, в каждой из которых Нил так подмигивает ему, снова и снова. — Перестань, — Эндрю саркастично закатывает глаза, отмахиваясь от него. Улыбка Нила становится только шире. Он открывает рот, собираясь что-то сказать, но его снова прерывают. Дэн и Кевин заваливаются в кофейню через черный ход с коробками молока в руках. — Мы привезли! — восклицает она и машет Кевину, чтобы тот занес коробку в подсобку. Дэн ставит коробку на стойку и хватает канцелярский нож, разрезая скотч и доставая тетрапаки с молоком, — Как вы тут? Справились? — Да, — отвечает Эндрю, — но, возможно, плохих отзывов нам не избежать. — Что случилось? — взволнованно спрашивает Дэн, сразу становясь серьезной. Ее взгляд перебегает с Нила на Эндрю. Нил тоже слегка недоуменно смотрит на Эндрю, подняв бровь. — Некоторые посетители расстроились, что не смогли уговорить Нила на свидание, — сухо шутит Эндрю. На лице Дэн пробегают разные эмоции, словно она не знает, как реагировать, но затем разносится теплый смех Нила, который беззаботно пожимает плечами. — Ничего не могу поделать, они не те, кто меня интересует, — когда он произносит последние слова, его взгляд словно невзначай падает на Эндрю, отчего у того бегут по коже мурашки, а воздух искрит чем-то еще неизвестным, но будоражащим внутренности. Эндрю не может отвести от него глаз, пока внутри все кипит от безумной мысли, что, может быть, Нил интересуется им. Эндрю вспоминает слова Рене о том, что Нил приходит только, когда он здесь, все эти взгляды, улыбки, подмигивания только для него и, наконец, эти слова Нила. Значат ли они что-то? — Понятно… — протягивает Дэн, перебегая глазами с одного на другого, отмечая их безотрывные взгляды, и знающе улыбается. — Ну, теперь вы можете быть свободны. Это привлекает внимание Эндрю, и он, скрепя сердце, отводит глаза от Нила и бросает взгляд на часы. — Но до конца моей смены еще три часа, — отмечает он, выгибая бровь. — Не переживай об этом, я зачту тебе часы. Это моя плата за то, что ты остался практически один, — она подбадривающе подталкивает их руками, подгоняя в сторону подсобки, чтобы забрать свои вещи. Напоследок она окликает Нила: — Я скажу, чтобы с тебя не брали денег за кофе, будет за наш счет. Спасибо тебе большое за помощь. Счастливого Дня святого Валентина, голубки! Предательница. Эндрю сверкает глазами в ее сторону через стеклянную дверь, закрывающуюся за их спинами, на что она лишь посмеивается и машет рукой. Он еще припомнит это ей. Нил подозрительно тих рядом с ним, пока они идут на парковку. Эндрю поглядывает на него краем глаза, замечая, как тот сразу же отводит свой. Нервы Эндрю начинают понемногу бушевать от этой неопределенности между ними. Может, Нил прямо сейчас спросит, что имела в виду Дэн и скажет, что Эндрю вовсе не интересует его или что еще хуже… Нил вовсе не обязан любить его в ответ, и Эндрю спокойно примет его отказ, если это произойдет, даже несмотря на то, что его сердце раскрошится в пыль, оставив после себя бесконечную пустоту. Они останавливаются около машины Эндрю. Взгляд Нила пробегается по ней с легким восхищением. И надо сказать, есть чему восхищаться. Когда биологическая мать Эндрю умерла, а Аарон с Ники рылись в ее вещах, чтобы собрать необходимые документы для выплаты денег с ее страховки, они также нашли и документы о втором ребенке и разыскали его, чудом выйдя на Би. Это было неожиданно, когда на их пороге появился мальчик, выглядящий точь-в-точь как Эндрю со смуглым парнем рядом с ним. Ники хотел взять опеку над Аароном, чтобы не отдавать на съедение своим религиозным родителям, но был еще молод и у него была своя жизнь в Германии, вместе со своим будущим женихом, и вместо него вызвалась Би. Сначала она взяла опеку, но через полгода, она усыновила и Аарона. Тот предложил Эндрю разделить деньги со страховки матери между собой и от каждой части отдать Би, чтобы отблагодарить ее. Она долго отказывалась, говоря, что им не нужно этого делать и она рада быть их приемной матерью, но они были неотступны, и она сдалась. Оставшиеся со страховки деньги Эндрю потратил на машину, когда вырос. Гладкая, черная спортивная тачка, о которой он всегда тайно мечтал. Она могла разгоняться до 200 километров в час за считанные секунды, кожаные сидения с подогревом, низко рычащую, когда он выжимал педаль газа. — Твоя? — произносит Нил, покачиваясь на носочках, рассматривая ее. — Моя, — гордость просачивается в голос Эндрю, — купил со страховки после смерти биологической матери. — Отличное вложение, — кивает он. Впервые они находятся вне стен кофейни, вне рамок «клиент-бариста», на совершенно новой неизведанной территории. Нил всегда был посетителем, и Эндрю боялся надеяться, что это когда-то поменяется. Нил всегда приходил в кофейню, брал кофе и рано или поздно уходил, не пытаясь завязать разговор или что-то вроде. Он никогда раньше даже не приходил дважды за день и уж тем более не спешил предложить свою помощь. И… Подождите. — Почему ты вернулся? — внезапно спрашивает Эндрю. На вопросительный взгляд Нила, он продолжает. — Ты никогда не приходил в кофейню дважды. — А, это, — восклицает Нил. Он лезет в свой рюкзак и достает что-то. Эндрю замирает. Розовый лимитированный стаканчик с названием их кофейни и небольшой рамкой для надписей, где ровным печатным шрифтом выведены знакомые слова. Слова, которые Эндрю самолично написал на этом чертовом стаканчике. «Небо вечное молодое, как твои глаза, в которые только смотреть да любоваться». Слишком лично, слишком интимно. Эндрю медленно поднимает взгляд, с тревогой ожидая дальнейших слов Нила. — Я хотел спросить об этом, — он указывает на стакан, — но я уже все понял. — Что ты понял? — хрипло спрашивает Эндрю. — Что это просто ваша фишка сегодняшняя, — отвечает Нил. И это вводит Эндрю в ступор. Ну да, они пишут это всем, но то, что написал Эндрю было… — А ты что подумал? — осторожно интересуется он. — Я думал, что это что-то значит, — голубые глаза бегают по лицу Эндрю, выискивая что-то, и внутри него загорается огонек надежды. — А если это так? — сердце гулко бьется в груди, все посторонние звуки затихают, даже птицы перестают петь, с интересом моргая с веток своими глазками-бусинками. — Тогда я бы решился пригласить тебя на свидание. Эндрю не верит своим ушам, не верит своим глазам, не верит, что он сейчас не спит. Но он чувствует тепло, исходящее от Нила, воздух, вырывающийся из его губ. Видит, как он нервно прикусывает губу в ожидании реакции Эндрю. Эндрю сглатывает, почти шепотом произнося: — Так почему ты этого не сделал? На лице Нила мелькает удивление, его рот комично приоткрывается, а затем Эндрю наблюдает за тем, как его губы растягиваются в улыбку, а глаза начинают искриться. — Ты бы этого хотел? — его голос трепещет от эмоций. — Не задавай глупых вопросов, — он тянет Нила за подол его свитера и тот охотно приближается к нему, пока между ними не остается несколько сантиметров. Взгляд Нила падает на губы Эндрю и быстро мелькает обратно вверх к глазам. — Тогда можно я задам другой вопрос? — тихо спрашивает Нил. От его теплого дыхания и невероятной близости пламя внутри Эндрю разгорается, пальцы дрожат от потребности прижать его еще ближе, пока они не станут единым целым. — Попробуй, — шепчет Эндрю. — Можно поцеловать тебя сейчас? Вместо ответа Эндрю наконец-то притягивает его к себе вплотную, кладя одну руку ему на талию и сжимая пальцами теплый свитер, а другую запускает в рыжие пряди. Их губы замирают в миллиметрах друг от друга, в шаге от пропасти. Эндрю не знает, кто из них сдается первым и сокращает расстояние, но когда их губы наконец соприкасаются, все становится неважным. Хотел бы он сказать, что не было никаких фейерверков, бабочек в животе и электрического разряда по телу, но это было бы ложью, потому что поцелуи с Нилом ощущались именно так. Целовать его было, как целовать оголенный провод, волосы на руках вставали дыбом, а сердце стучало так быстро, как будто он выпил ни один десяток кофе. Он был на вкус, как вишневый раф, который он недавно пил, сладкий и любимый. Он находит руки Нила, спрятанные в задних карманах, и слабо дергает его за рукав. — Ты можешь прикоснуться ко мне от плеч и выше, — произносит Эндрю, задевая своими губами губы Нила при каждом слове, — если хочешь. Руки Нила мягко, почти что ласково, касаются шеи Эндрю, прохладные пальцы на горячей коже вызывают волну мурашек, затем они поднимаются к волосам, аккуратно переплетаясь между прядями. Он легонько оттягивает его голову назад и прижимается открытым ртом к чувствительной шее. Эндрю не может сдержать мелкую дрожь, разливающуюся теплом по телу и, чтобы скрыть это, толкает Нила в машину, вжимая его в дверцу. Из горла Нила вырывается короткий полувздох-полустон, когда их бедра касаются друг друга. Это немного отрезвляет Эндрю, он начинает отстраняться, но не в силах вот так просто оторваться, сдается перед еще парой поцелуев, пока, наконец, не берет себя в руки и не делает несколько коротких шагов назад. Если Нил и до этого был прекрасен, то сейчас он выглядит греховнее запретного плода в Райском саду. Грудь тяжело вздымается, яркий румянец озаряет его лицо, зрачки расширены и горят огнем, губы припухли от поцелуев. Он выглядит разбитым, жаждущим, когда на мгновение тянется вслед за Эндрю, но останавливается его рукой, откидываясь на машину. На его устах расплывается широкая, блаженная улыбка, и Эндрю едва сдерживается, чтобы вновь не прижаться к ней губами, пытаясь отпечатать ее на своей коже. — Перестань, — говорит он, прислоняясь рядом к машине; кончики пальцев дергаются — напоминание о старой привычке, давно брошенной и забытой. Тепло тела Нила согревает его левый бок через несколько слоев одежды, Эндрю наклоняется в его сторону, соприкасаясь плечами. Тыльная сторона ладони Нила мимолетно задевает его руку, почти что случайно, но зная, как Нил следит за личными границами… Рука Эндрю ровно свисает в воздухе между ними, не отстраняясь, и Нил медленно, но на этот раз твердо прижимается рукой к нему. Его мизинец приподнимается, аккуратно цепляясь за пальцы Эндрю. Так невинно и аккуратно, что сердце Эндрю щемит от теплоты и нежности к Нилу. Не теряя больше ни секунды, он решительно переплетает их руки, на что Нил удивленно охает, а затем раз сжимает его руку и принимается выводить круги большим пальцем по ладони Эндрю, довольно улыбаясь. Эндрю притворяется, что это не заставляет его внутренности завязаться в тугой узел. — Хочешь я тебя подвезу? — спрашивает он, прерывая их комфортное молчание. Нил быстро кивает и Эндрю лезет в карман за ключами, нажимая на кнопку, что-то щелкает и двери открываются. Он жестикулирует в сторону пассажирского сидения, предлагая Нилу сесть, нехотя отпуская его руку. Нил залезает в машину, бросает свою сумку на заднее и пристегивает ремень, с любопытством осматривая салон. Эндрю усмехается его вниманию, когда садится, вставляя ключ в замок зажигания и заводя машину. Мазерати утробно урчит, когда он выруливает с парковки под указания Нила. Закатное солнце заглядывает в салон, Эндрю оглядывается на Нила, который уже смотрит на него, ласково улыбаясь, когда замечает взгляд Эндрю. Он молча предлагает руку, и Эндрю, не видя ни одной причины отказать ему, вновь переплетает их пальцы, а затем, не совсем отдавая себе отчет в этом, поднимает ее к своему лицу и прижимается коротким поцелуем к его ладони. Быстрый взгляд на неистово краснеющего Нила сообщает ему, что он сделал все правильно.