Клетка и свобода

Хёнджина это раздражало. Его раздражало отсутствие свободы. Он ненавидел то, что родился в богатой и влиятельной семье. Возможно, поэтому он с завистью смотрел на Ян Чонина. Ян Чонин жил без отца, поэтому не мог похвастаться финансовым положением. На фоне Хёнджина он был бедняком. Но свободным. Может, именно поэтому Хёнджин каждую неделю, во вторник и четверг, оставался после уроков, чтобы посмотреть на Чонина и его группу, которые репетировали в школьном актовом зале. Он знал, что получит выговор от отца за «потраченное впустую время», но сам Хёнджин так не считал. С рождения его судьба была предрешена. Родители записывали его на все возможные кружки, которые только могли найти. И хотя он был им немного благодарен за это, ведь теперь он отлично рисовал, играл в гольф, занимался футболом, участвовал в скачках, играл на нескольких музыкальных инструментах и знал шесть языков, включая латынь, всё это казалось ему чужим. Хёнджин был гордостью школы, старостой класса, мечтой всех родителей и девушек. Но он не хотел такой жизни. Единственное, что приносило ему хоть какую-то радость, — это рисование и игра на инструментах. У Хёнджина было всё. И он мог всё это потерять. У Ян Чонина не было ничего, но он мог получить всё. Чонин стремился наверх, но Хёнджин знал, что наверху ждёт лишь пустота, раздражение, неудовлетворённость и разочарование. Хёнджин ненавидел беспорядок, а Чонин был воплощением беспорядка. Жизнь Хёнджина была расписана до мельчайших деталей, пусть и не по его воле. Чонин же был спонтанным. Он мог изменить планы в последний момент, приготовить что-то из того, что найдётся в холодильнике, или пойти гулять, куда захочется, поздним вечером. Сидя в актовом зале, Хёнджин жадно наблюдал за ним. Чонин пел, одновременно играя на гитаре, а его друзья — Джисон и Феликс — аккомпанировали ему на барабанах и бас-гитаре. Хёнджин знал (а он редко ошибался), что большинство текстов их песен писал Чонин. И это его тоже раздражало. Чонин был полон идей, в то время как Хёнджин не мог придумать, что нарисовать. Его бесило, что тексты младшего звучали превосходно, а он сам в гневе рвал и швырял в стену холсты, на которых не мог изобразить ничего достойного. Возможно, Хёнджин был немного зависим от Чонина. Он заметил его однажды в школьном коридоре — тот с ухмылкой демонстрировал друзьям новый пирсинг. Джисон и Феликс разглядывали его с интересом, а Хёнджин испытывал лишь зависть. Его отец бы убил его за такое. Но в тот день Хёнджин запомнил не только пирсинг. Он запомнил блеск в глазах Чонина и мимолётный взгляд, брошенный в его сторону. Чонин заметил его, улыбнулся и кивнул. Хёнджин до сих пор не мог понять, что это значило: приветствие или уважение? Но, как бы то ни было, это не было чем-то плохим. С тех пор он начал замечать Чонина всё чаще. На переменах, в коридорах, в столовой, после уроков. Он даже ловил себя на том, что взглядом ищет его, если того не было поблизости. Так он узнал его имя, возраст, класс и увлечения. Узнал, что Чонин выступает на школьных мероприятиях вместе со своей группой. Хёнджин был одержим. Но внешне он никак этого не показывал. Когда однажды Чонин случайно задел его плечом, Хёнджин огрызнулся. Чонин тут же извинился, кланяясь в знак уважения. И вот этого Хёнджин не понимал. Да, он был самой популярной личностью в школе, его лицо висело на доске почёта, но каждый раз, глядя на своё фото, он кипел от злости. Он ненавидел всё это. Ненавидел свою жизнь. Он отдал бы всё, чтобы стать обычным подростком. Отдал бы всё, чтобы стать как Ян Чонин. После одной из репетиций Хёнджин, как обычно, быстро покидал зал, чтобы не привлекать внимание. Но в тот раз его остановили. Кто-то положил ладонь ему на плечо. Обернувшись, он встретился взглядом с Чонином. — Здравствуйте, хён, — поклонился младший. Хёнджин молча оглядел его с головы до ног. — Чего тебе? Он хотел ответить по-другому, но не мог. Его семья презирала бедных, и Хёнджин не имел права показывать своё равнодушие к чужому происхождению. — Я думал, это вы хотите что-то сказать, — Чонин чуть улыбнулся. — Вы ведь приходите на каждую репетицию, остаетесь до конца и уходите, не говоря ни слова. Вам нужна помощь? Или вы к Джисону с Феликсом? — Мне ничего не нужно ни от тебя, ни от твоих друзей. Я просто слушаю музыку. Такой ответ устроит? Чонин кивнул. — Может, хотя бы дадите оценку? Как вам наши песни? Хёнджин чуть не пошёл биться головой об стену. Признаться, что ему нравилось, было бы неправильно. Но отрицать их талант он тоже не мог. — В целом звучит достойно. Иногда твой вокал перекрывает инструментал, но в общем… интересно. Глаза Чонина засветились. — Спасибо, мы учтём. Он улыбнулся и ушёл. Нет, Хёнджина Чонин определенно раздражал. Он в этом уверен. Только он не уверен что ещё чувствует наравне с этой раздраженностью. Нет, Хёнджину всё равно но Ян Чонина. Только почему когда его не было на одной репетиции, Хёнджин не мог остаться до конца? Всё же он приходил сюда чтобы послушать песни, а не поглазеть и послушать милого младшеклассника. Тогда почему репетиция без него не приносила удовлетворение? Почему? И когда выиграл городскую олимпиаду, когда его вручили и в школе, он выискивал эти лисьи глаза, чтобы увидеть одобрение, может и радость за него. Почему он искал того, чего вроде не желал? В тот день он получил много поздравлений. Может и были искренние, но не было самое желанное поздравление. Хёнджин злился. Злился, потому что Ян Чонина в тот момент не было. Ради чего тогда он старается? Придя домой, он грамоту чуть не порвал от раздражения, но всего лишь кинул на угол комнаты. У него много награды. Много достижений. Но среди достижений ему нужно было видеть и Ян Чонина. Ян Чонин–награда, которую Хёнджин получит, чтобы это ему не стоило.