Drabbles and headcanons (Squid Game)

3 года Ки Хун пытался найти его, чтобы отомстить. 3 года он практически не спал, не ел; лишь кофе с сигаретой по утрам заменяли ему завтрак, а после сразу на поиски. В нём бурлила ненависть, сил на слёзы не оставалось. Жажда отомстить останавливала его от суицида; он всё ещё чувствовал вину, вину за смерти, которые произошли на играх. Ки Хун хотел остановить игры, он не хотел, чтобы снова кто-то погиб. Он жил с этой ношей 3 года, и вот путь к мести, путь к ведущему, прямо перед ним. Но почему он не чувствует радости? – Господин Сон Ки Хун, рад встречи! – Что ты тут забыл? – Вы разве мне не рады? Столько сил потратили на мои поиски, я польщён, – вербовщик ухмыляется, рассматривая карту. Ки Хун молчит, смотря пару секунд на вербовщика. Действительно, он должен быть рад, ведь тот, кого он так долго искал, стоит прямо перед ним, так почему же на душе тревожно? – У меня есть к вам одно предложение! – И какое же? – устало спрашивает Ки Хун. – Давайте сыграем в русскую рулетку? Ки Хун молча смотрит на вербовщика, на пистолет в его руке, пару секунд раздумывает, наконец-то принимая решение: – Хорошо. Вербовщик явно довольный собой начинает пояснять правила и вознаграждение. Ки Хун внимательно слушает; эта игра буквально зависит от удачи, и он понимает, что может умереть прямо сейчас от этой глупой игры. – Я начну, – говорит вербовщик, подставляя пистолет к своему виску. Однако выстрел оказывается холостым. Теперь очередь Ки Хуна. Вербовщик вежливо протягивает ему пистолет. Руки трясутся, и не желая Ки Хун всё же берёт пистолет. Смотрит пару секунд задумчиво, погружаясь в мысли. – Ну же, чего вы медлите? Ки Хун не отвечает, лишь поднимает взгляд на вербовщика, подносит пистолет к своему виску и выстреливает. Однако выстрел снова холостой! Ки Хун кидает пистолет на стол. – Почему ты просто не выстрелишь в меня? А что если я выйграю и убью вашего "хозяина"? – спрашивает Ки Хун. – Так было бы не интересно, – отвечает вербовщик. Вербовщик наклоняется через стол поближе к Ки Хуну, засовывает дуло пистолета себе в рот и нажимает на курок. Снова холостой. «Какого чёрта?» – задаётся вопросом Ки Хун. – Ты безумен; неудивительно, что ты один из их псов. Так послушно выполняешь приказы, не обращая внимания на свою жизнь и жизни других, – говорит Ки Хун. Ненависть разъедает его с новой силой. – Ну-ну, а знаете как я к этому пришёл? Ки Хун не знает и не хочет знать, но всё равно даёт вербовщику рассказать. И он лишь больше убеждается, насколько безумен этот человек; человек ли? Убить собственного отца – на такое способен лишь монстр, коим вербовщик и является по мнению Ки Хуна. – Тебе никогда не понять ценность жизни, потому что ты давно не ценишь свою. Ты лишь пёс, который бежит выполнять любой приказ своего хозяина, – выплевывает Ки Хун. – Вы уже говорили об этом, господи Сон Ки Хун. Только вот вы же сами не цените свою жизнь; согласились играть со мной в эту игру. А ведь шансы выжить минимальны! – говорит вербовщик. Ки Хун замолкает, смотрит на пистолет в руке; сейчас его ход. Однако он хочет проиграть. Он выстреливает, и вот неудача! Выстрел холостой; Ки Хун не спешит отдавать пистолет. Вербовщик смотрит прямо в его глаза, понимает свою участь; ведь именно его ход будет последним, значит ему суждено умереть сегодня. – Что же, мне было приятно поиграть с вами, Господин Сон. – А кто сказал, что ты проиграл? Вербовщик пару секунд озадаченно смотрит, прежде чем осознать. К его удивлению и удивлению Ки Хуна он быстро выхватывает пистолет. – Ну вот, Господи Сон, вы испортили игру. Я люблю когда играют по правилам. – Что ты, мать его, творишь!? – удивлённо спрашивает Ки Хун. – Играю по правилам в отличие от некоторых. Однако вы испортили игру; поэтому мы будем играть в новую, – говорит вербовщик, скрещивая руки. – Ну уж нет, я на такое не подписывался. – Тогда я просто уйду, и никто не останется в плюсе, – отвечает вербовщик, направляясь к двери. Ки Хун снова принимает глупое решение, соглашаясь сыграть. – Как я рад, что вы согласились! – И какая же будет игра? – спрашивает Ки Хун, напрягаясь. От такого безумца, как вербовщик, можно ожидать, что угодно. Ки Хун уже жалеет о своём выборе: сколько же ошибок он успел совершить за это время? Сколько необдуманных решений? Боже, что с ним происходит? – Хм, давайте сыграем в довольно простую игру. К примеру: камень, ножницы, бумага! – вербовщик улыбнулся, дожидаясь реакции Ки Хуна. Ки Хун озадаченно смотрит на вербовщика, ожидая подвоха. – Играем до 3 выигрышей. Тот, кто выиграл, загадывает желание тому, кто проиграл. Довольно просто, не так ли? – Это шутка? Если да, то не смешная, – Ки Хун подозрительно смотрит на вербовщика, всё ещё дожидаясь подвоха. – Господи, Сон, как некультурно. Я всегда играю по правилам, – говорит вербовщик, изображая обиду. – Я не про это. Неужели мы просто поиграем в камень, ножницы, бумага? Учитывая предыдущие игры, подвох точно будет. – Никакого подвоха, всё как я объяснил. Ну что, начнём? – ухмыляется вербовщик. – Игра на удачу, а вы, я считаю, очень удачливый человек. Ки Хун молчит и спустя пару секунд раздумий кивает. Первый раунд: ничья, оба показали ножницы. Второй раунд: Ки Хун выигрывает, счёт 1:0. – Как я и говорил, вы очень удачливы, – ухмыляется вербовщик. В ответ получает молчание; Ки Хун не намерен вести бессмысленные разговоры. К чему они? Третий раунд: вербовщик выиграл, счёт 1:1. – Вот неудача! Господи Сон, мы сравняли счёт. Игра начинает становиться всё интереснее. Четвёртый раунд: вербовщик снова выигрывает, счёт 1:2. В комнате становится душно, на сердце зарождается беспокойство. Единственное, чего он не хотел, так это выполнять желание вербовщика. Пятый раунд: Ки Хун равняет счёт! 2:2. И наконец Ки Хун решает спросить: – Почему ты не дал мне выстрелить? – Потому что это не соответствует правилам игры, – моментально отвечает вербовщик. – Разве тебе это выгодно? – снова спрашивает Ки Хун. – Хм, даже не знаю, но это точно веселит меня. Снова молчание повисает между ними. Шестой раунд: ничья. Седьмой раунд: ничья. Восьмой раунд: Ки Хун перестает дышать; ощущение, что сердце сейчас выпрыгнет из груди. Всё происходит будто в замедленной съёмке. Рука трясётся, зрачки расширяются. «Почему...?», – думает Ки Хун, когда осознаёт: вербовщик выиграл, а он проиграл. – Что же, я выиграл. Сегодня удача на моей стороне, – гордо заявляет вербовщик. Ки Хун почти ничего не слышит; его зрение затуманено. Он стоит и не двигается, лишь тяжело дышит. Боже, зачем он согласился играть в это? Почему просто не дал вербовщику застрелиться? Зачем сам хотел застрелиться? Он сам во всём виноват; он снова виноват, он снова всё сломал. Нету сил плакать, нету сил кричать, нету сил злиться. Ему будто воткнули нож, забрали душу и оставили лишь оболочку — оболочку без чувств и эмоций. – Господи Сон, вы живы? – спрашивает вербовщик, махая руками перед лицом Ки Хуна. После очередного молчания вербовщик решает дать пощёчину, чтобы человек перед ним пришёл в чувства. И это помогает; Ки Хун действительно возвращается в реальность. – И какое же твоё желание? – обречённо спрашивает Ки Хун. Вербовщик раздумывает. На самом деле ещё в начале этой игры он придумал желание. – Ты станешь моим псом. Нет, это не шутка; это действительно моё желание. – Что? – Ки Хун буквально разбивается на кусочки вновь. – Да-да, теперь вы мой пёс и будете исполнять все мои приказы, – улыбается вербовщик, наслаждаясь болью Ки Хуна. – Ну и раз уж вы мой пёс... – вербовщик снова делает акцент на этом слове, давая понять, кем теперь является Ки Хун. – То теперь я могу обращаться к вам на ты. Ки Хун всё ещё молчит, не веря в происходящее. Может это сон? Очередной кошмар? – Ну что, пёсик! Пойдём в свой новый дом. Не будешь слушаться — будет хуже. Конечно, Ки Хун не собирался слушаться, у него всё ещё есть цель — отомстить. Поэтому, не теряя времени, он бежит к двери. Однако вербовщик слишком шустрый, и через секунду Ки Хун уже лежит на полу. Адреналин всё ещё бурлит в нём, поэтому он предпринимает попытку подняться, но ему не дают. – Ну и ну, какой непослушный пёсик! На первый раз прощаю. Ки Хун, лёжа на полу, понимает, что обречён. В эту яму он сам себя загнал, он сам виноват в своём выборе и в своей судьбе. Он повёл себя как глупец; месть и азарт вот что руководствовалось им. Он дал волю эмоциям, и вот к чему это привело. А мог ли быть другой расклад? Конечно, мог...