Биение одиноких сердец

Есть те, кому приходится жертвовать. Элегантная рука в чёрной перчатке свободно легла в чужую ладонь, на её поверхность пришёлся выражающий уважение поцелуй. Лёгкое, почти мимолётное чувство встрепенулось в Её покрытом невидимыми шрамами теле, впервые с того момента, как Она открыла глаза в этом ужасающе завораживающем и сладко пугающем мире. Приятный голос коснулся её слуха, отпечатавшись в мимолётной памяти. — Вы самая прекрасная женщина, что Я видел. И как человек, и как демонический волк. Стоящего пред ней Полубога звали Антигон, и он казался лишь временным спутником, как и все в этом мире. Спокойный тёмный взгляд спрятался за рядом ресниц, и Аманисес ответила глубоким голосом. — Благодарю. Кто бы знал, что их судьбы были плотно переплетены.

***

Во владениях Вечной Ночи, Тёмных Небесах, никогда не поднималось солнце. Дарящая желанная покой тьма принимала в свои объятия каждого, кто приходил сюда в поисках временного пристанища, чтобы после продолжить свой бесконечно длинный путь, полный мук и страданий. Единственными проблесками света были раскинувшиеся, как мириады звёзд, луноцветы и дремоцветы, что так нравились хозяйке этого места. За чайным столиком с извилистой тонкой ножкой сидела элегантная женщина, которая одним своим присутствием дарила покой и умиротворение. Её взгляд был затуманен размытыми, едва уловимыми воспоминаниями минувших, как вспышка звезда, эпох. В руке покачивался бокал с алой жидкостью, такой же, как помада на Её губах. Тогда, в Теневые Небеса тихо, не побеспокоив других уставших жителей, вошёл мужчина в чёрной рясе епископа. Как у Богини, которой он служил, голову покрывала траурная вуаль, тянущаяся вдоль длинных спутанных волос. Леонард подошёл к Вечной Ночи и поприветствовал Её. — Моя Богиня, как Вы и просили, я пришёл с докладом о достижениях церкви. Взгляд из-под вуали посмотрел на красивого мужчину, чьи глаза были отражением Её. Покрытые пеленой затянувшегося горя от утраты, уставшие от навалившейся ответственности, желавшие закрыться навсегда, чтобы утонуть в сладком и несбыточном сне. Жители Ночи были теми, кто мог бесконечно ждать и жертвовать на благо любимых, на благо мира. Но всегда таясь в тени, они боялись попросить того же в ответ и ощутить ласку тепла и заботы… Рука в чёрной перчатке мягко указала на появившийся из густой тьмы стул, приглашая присесть. Это был не первый раз, когда Вечная Ночь так поступала, и Леонард отложил свой доклад. Прямо сейчас его Богиня желала не преданного работника, а душевной компании. …поэтому пустые и холодные души могли лишь утешать друг друга. Слова лились из уст Ангела легко. Практически всё, чем было отягощено его болезненно бьющееся сердце внутри, он облачил в обрывистый, как их память, рассказ. — Эмлин Уайт уже достиг 1 последовательности, несмотря на возражения до этого. Похоже, сказанные Матерью-Землёй слова сильно подействовали на него… Он начал с Клуба Таро, а на губах появился намёк на улыбку. Проведённое время вместе уже превзошло его работу в Чёрном Терновнике, они виделись так часто, что этих ярких личностей было невозможно забыть или игнорировать. — … Красные Перчатки, наконец, согласовали регламент работы для Бесонных. В новой эпохе им больше не нужно перерабатывать… Ночные Ястребы были его частью: их достижения были его гордостью, их неудачи его печалью. Он знал о каждом их движении, своей рукой он отправлял их на задания, откуда возвращался прах, и он же отпевал их. Все последователи Богини стали его кровью и плотью, перенося свои эмоции и чувства на него. — … Мелисса скоро достигнет 3-ей последовательности. Клейн недоволен, но не показывает этого… Семья Моретти была отдельным отпечатком, обжигающим и оставившим после себя леденящий душу холод, что терзает его и по сей день. Он чувствовал себя неуютно обнажённым каждый раз, когда разговор заходил о них, когда говорил о Нём. Но пред лицом Богини он не смел убегать и прятаться. Их разговор тёк мерно, как бесцельно бегущая вдаль река, которая не стремилась воссоединиться с морем. Они были двумя одинокими спутниками, так и не нашедшими своего покоя, но жертвенно дарующие его другим, пока от их тел и душ ничего не останется. Поставив так и не опустевший бокал на стол, Вечная Ночь печально, почти жалостливо произнесла: — Тайна вновь просил усыпить Его. Леонард сомкнул свои губы, уперев тяжёлый взгляд в стол. Его тёплой щеки коснулась демоническая лапа, а голос Богини был бесконечно нежным и успокаивающим, он напоминал то, как говорил Клейн. — Арианна займётся делами церкви. Приведи себя в порядок и иди к Нему. Мир изменчив, пока вы не стоите по две стороны баррикад, не упускай момента. — Всё в порядке. Изо рта вырвался тяжёлый вздох, такой же, какой он издавал последние 10 или 20 лет. Казалось, вместе с ним из него выходили остатки жизни и скапливалось больше усталости и смирения. Уже не осталось и следа от того романтичного юноши, что мечтал стать любимым всеми главным героем. Он направился к выходу из Тёмных Небес, бросив напоследок взгляд на тускло горящие цветы. Потухший взгляд зелёных глаз прищурился; кажется он понял, почему они нравились Богине… Бесполезные для счастливо гуляющих под ярким солнцем и обласкивающие своим светом погрузившихся во тьму печали. Они как нельзя точно описывали последователей Ночи. Вечная Ночь проводила высокую фигуру, казавшуюся слишком маленькой на фоне тьмы, почти сливаясь с ней. А с губ сорвались очередные слова поддержки, которые утонули в тишине. — Удачи, милый Леонард. Пусть их с Антигоном история была закончена Её обагрёнными кровью руками, оставив для них лишь страдания и боль, это не значило, что служащий Ей Ангел должен следовать тому же пути. Но находящийся всегда в тени, не посмеет просить покинуть её мрака. Привыкнувший к утешающим объятиям Ночи, не приспособится к дарящим тепло прикосновениям.

***

Замок Сефиры был погружён в тишину вместе с началом сна своего хозяина. Тёплая и уютная спальня приветствовала полумраком невесомо ступающего по полу гостя, который присел на край кровати. Глубокие зелёные глаза некоторые время рассматривали достигшее спустя много лет и препятствий умиротворения лицо. Он желал, чтобы оно всегда было таким, ничем необременённым. Ресницы спящего дрогнули, и хриплый от пробуждения голос прошептал. — Леонард, почему ты здесь… Рука вяло потянулась к чужому тёплому лицу, и Леонард прижал его своей большой ладонью ближе, а с губ сорвался напев. Дарующая покой песня разлилась по комнате, проникая глубоко в душу Повелителя Тайн, чтобы позволить Ему увидеть обычные сладкие сны. Глаза сомкнулись, и Клейн немедленно забыл о том, что к нему кто-то пришёл. Его пальцы щекотали кончики отросших чёрных волос, обрамляющих показавшее грусть лицо. Когда Леонард закончил колыбельную, он поджал губы и потёрся о чужую ладонь. В глазах промелькнул блеск печали и затянувшейся на года тоски. Пусть Богиня сказала, что они с Клейном были на одной стороне, тот был бесконечно недостижимым, устремляясь далеко вдаль. Даже пытайся он преодолеть этот путь семимильными шагами, терпя ледяные порывы ветра и острую боль, разрушая свои душу и тело, никогда не догнал бы его. Так что пусть между ними останется хотя бы эта тонкая связь. Пусть он будет для его Клейна, его Тайны, путеводной звездой во сне, что спасёт от таящихся во тьме внешнего мира ужасов и кошмаров. А взамен, ему просто позволят оставаться рядом и в наполненные светом солнца и счастьем моментах, не позволяя их забыть ускользающей под давлением времени памяти…