Рей-чан

"Как ты думаешь, кто бы это мог быть?" В столовой шумно, потому что, конечно же, сейчас обед. Все из Первого дивизиона здесь, берут еду, ищут свободные места или уже едят. Здесь шумно, хаотично, но это просто ещё один обычный день. За исключением одного, атмосфера здесь другая. В столовой все только и говорят о Гене. Наруми Ген, командир Первого дивизиона. Главный босс, самый могущественный в округе, Альфа, возглавляющий самый сильный отряд, состоящий из представителей всех полов. Да, это Генерал . — Так он теперь женат? — выпаливает кто-то, застав нескольких человек врасплох. — О, точно! Если у него есть ребёнок, то он, должно быть, женат, верно? “Подожди, кто вообще захочет выйти замуж за этого парня?” “Или, например, может быть, он не женат?” “Ну что ж...” Разговоры мгновенно стихают, когда распахиваются двери столовой. Вот он. Человек, который правит миром, стоит в дверях, как будто это его владения. В Гене чувствуется классическая энергия «не связывайся со мной», его глаза-кайдзю сверкают, бросая вызов всем, кто решит испытать судьбу. Ген пришёл в столовую? Это нормально. Парень слишком ленив, чтобы есть где-то ещё. Но сегодня? Сегодня всё по-другому. Он несёт с собой ребёнка. Да, вы не ослышались. Ребёнок. На одной руке у него крошечный человечек, цепляющийся за него, как детёныш коалы. На другой — сумка размером с ребёнка с мультяшным рисунком. Всё это выглядит сюрреалистично. В комнате воцаряется мёртвая тишина. По толпе прокатывается шёпот, все взгляды прикованы к Гену и ребёнку, направляющимся к столам с едой. — Скажите, что я не сумасшедшая, но разве этот ребёнок не похож на него как две капли воды? — шепчет кто-то. Голова ребёнка лежит на плече Гена, и теперь, когда они присмотрелись, это похоже на его уменьшенную версию. Если кто-то скажет, что Ген женился на себе, забеременел и родил ребёнка, люди могут поверить, видя, как они похожи, и давайте будем честны, Ген слишком сильно себя любит. Но да, это невозможно, Ген — Альфа, и для этого нет технологий. Те же растрёпанные двухцветные волосы. Те же глаза, хотя у ребёнка они скорее очаровательные, чем пугающие. Её маленькая ручка сжимает куртку Гена, как будто это самое безопасное место в мире, а другая сжимает плюшевую Скитти, как будто это сокровище. Малышка просто сидит там, такая милая и не замечающая хаоса, который она создаёт. Когда они подходят к столам с едой, она оживляется, её глаза сверкают, пока она рассматривает варианты. — Папа, я хочу торт, — говорит она тоненьким, но отчётливым голоском и так мило надувает губки. О-о-о, умилительный сигнал от всей столовой. — Сейчас никакого торта, — отвечает Ген ровным тоном, но с ноткой усталости. Видно, что он не в первый раз сталкивается с этой просьбой. — Потом. Давай сначала поедим. “Позже?” — Да, позже. Но сначала еда. Хорошо? — Ребёнок кивает. И тут ребёнок замечает карри и мгновенно переключается. «Я хочу это!» — кричит она, указывая пальцем, совершенно забыв о торте. «И это тоже!» — она снова указывает пальцем, настолько воодушевлённый, что повар за прилавком не может сдержать смех. Шеф-повар усмехается, наполняя поднос. «У вашего ребёнка здоровый аппетит, командир», — поддразнивает он, явно испытывая удачу. Джен просто пожимает плечами и берёт напиток, на который указал ребёнок, и направляется к свободному столику в углу. Он даже не спорит с комментарием шеф-повара, и все не могут не прийти к выводу: да, этот ребёнок точно Гена. Детского стульчика нет, так что Гену приходится держать на руках ребёнка, который с удовольствием зачерпывает рис с карри, как будто это самое захватывающее занятие на свете. Рис размазывается повсюду, по её одежде, по столу, даже по штанам Гена, но ему всё равно. Каждый раз, когда она жуёт, её щёки раздуваются, и некоторые из присутствующих готовы ущипнуть её за милое личико. Честно говоря, дико видеть, как Наруми Ген, чудаковатый, беззаботный командир, выглядит как заботливый отец. “Она ест, как бурундук!” — О боже мой, посмотри на эти щёчки. Я так сильно хочу их помять. Ген смотрит на них так, будто хочет сказать: «Заткнитесь и ешьте свою еду», но на самом деле ничего не говорит. Вместо этого он то и дело вытирает лицо ребёнка, проявляя странное терпение. — Вкусно! — внезапно восклицает ребёнок, и её голос наполняется неподдельной радостью. И вот так просто вся комната коллективно умирает от передозировки милоты. Первый день на базе, а девочка уже суперзвезда. Ген, тем временем, выглядит так, будто постарел на десять лет, и потирает переносицу, словно говоря: «Во что я ввязался?» Продержаться неделю? Он может не выжить.

***

Девочку зовут Рей, Наруми Рей. Имя сорвалось с губ Хасэгавы после того, как его таскали по двору, его руки болели, а терпение было тоньше рисовой бумаги. Кто-то спросил, кто-то потянул, и — бац! — имя вырвалось наружу. Ген? Даже не вздрогнул. Он просто кивнул, когда Хасэгава пробормотал вялое извинение. Хасэгава — один из немногих, кто на самом деле знает, откуда Рей и почему Ген привёл её на базу, что, кстати, разозлило напарника Гена. База — не место для ребёнка, — спорили они, но у Гена не было другого выбора. Так что Рей осталась. Рей слишком мила для этого мира. Весь отряд сходит по ней с ума. Каждый день кто-нибудь случайно проходит мимо кабинета Гена в надежде увидеть девочку. Но нет, Ген держит Рей внутри. «Слишком опасно», — говорит он. Опасно для чего? Понятия не имею. А ещё есть Миякэ, герой или жертва, в зависимости от того, кого вы спросите. Однажды он появляется с крошечным тортиком в руках. Ген смотрит на него так, будто у него выросла вторая голова. “Для Рей-тян”, - бормочет Миякэ. При упоминании своего имени Рей с любопытством поднимает взгляд от своей кучки кубиков. Она подходит к Миякэ, и тот тут же наклоняется, чтобы встретиться с ним на одном уровне. — Рей-тян, ты любишь пирожные? Дядя принёс тебе немного! Рей моргает, глядя на него, и задумчиво щурится. “ Спасибо, но "монбен" мне нравится больше. “Монбен?” “Да, монбен’!” Миякэ совершенно теряется в детском лепете, пытаясь понять, что происходит, но торта под названием «монбен» не существует. Он хмурится, затем смотрит на Гена, который просто улыбается ребёнку. — Это Монблан, — говорит Ген, замечая замешательство Миякэ. И да, вот так просто рождается новая традиция. В последнее время Рей почти не бывает в кабинете командира, потому что члены подразделения начали по очереди гулять с ней. Сначала они придумывали «официальные» отговорки вроде «помочь командиру с ребёнком, пока он занят бумажной работой» или «показать Рей базу, ведь она, вероятно, проведёт здесь всю свою жизнь», но на самом деле они просто хотели пообщаться с этим очаровательным ангелочком. Рей, которая раньше была очень застенчива, привыкла к постоянному вниманию. Обычно её можно увидеть сидящей на чьих-то коленях каждый день. Иногда она сидит в операторской, притворяясь очень серьёзной и проверяя мониторы, как Ген. В других случаях она ходит по базе, держась за чью-то руку и обнимая своего драгоценного плюшевого Скитти, хотя Ген ищет её повсюду. Её милая улыбка заставляет всех забыть о работе и даже заставляет Гена забыть о своих разочарованиях. — Рей-тян! Хочешь горячего шоколада? — спрашивает Шинономе, протягивая ей милую чашку с забавным рисунком. — Конечно! В нём есть «мёд»? — серьёзно спрашивает Рей, и все смеются. ‘ Милашка? Кьяаа, слишком милая! С другой стороны, Ген немного растерян из-за того, что Рей стала неофициальным талисманом Первого дивизиона. Это не так уж важно, потому что за ней наблюдают другие люди, но он беспокоится о том, что Рей бегает по базе. Он продолжает получать странные сообщения вроде: «Рей-тян играет с игрушечными самолётиками в тренировочном зале», или «Рей-тян устраивает пикник на крыше», или «Рей-тян сражается на мечах» игрушечным мечом, который она носит с собой с первого дня. «Я хочу поиграть в это. Как папочка, шинг-шинг-шинг!» — сказал однажды Рей, и все бросились к ней в качестве спарринг-партнёров. Какой папа? Разве не Гена папа? Но эта мысль быстро исчезает, когда Рей ловко взмахивает мечом, вызывая у всех благоговение. — Даю вам, ребята, десять секунд, чтобы вернуть её в эту комнату, — тихо предупреждает Ген, и его сердце начинает биться быстрее, когда он слышит, что Рей учат стрелять из пневматического пистолета. Проблема в том, что если кое-кто узнает, то у Гена будут неприятности. Кроме того, после того случая с Монбланом просьбы Рэй превратились в своего рода испытание для членов команды, желающих привлечь её внимание. Поэтому каждый день кто-нибудь приносит Монблан из какой-нибудь модной пекарни, просто чтобы произвести на неё впечатление. — Командир, можно я подарю это Рей-тян? — спрашивает Татибана, показывая «Монблан» с клубникой из элитной пекарни в городе. Он и ещё несколько человек собрали деньги, чтобы купить его для Рей. — Нет, — прямо говорит Ген, кормя Рей шпинатом. Глаза девочки загораются, когда она видит торт, но холодный тон Ген останавливает её. “Но—” “Нет”. Но Ген не может отрицать, что Рей привнесла на базу совершенно новую энергию. Несмотря на то, что постоянное внимание и беспокойство из-за внезапных атак кайдзю заставляют его нервничать, когда он видит улыбку Рей, ему становится теплее на душе. Даже Хасэгава, который обычно серьёзен, не может сдержать улыбку, когда разговаривает с Рей. Теперь вся база кажется совсем другой. Как будто Рей принесла в их жизнь новый свет. Но однажды этот вопрос возникает снова. Если у Гена есть ребенок, значит ли это, что он женат? Это может быть ситуация, когда Рей не родилась в браке, поскольку ни одна женщина-омега или мужчина-омега не заявили о своих правах на Рей, но странно, что Рей уже три года, а Ген привёл её на базу только сейчас. Я имею в виду, сколько лет он был командиром? По крайней мере, целую вечность. — Рей, папа звонит, — говорит Ген в двери тренировочного зала. Рей, которая в этот момент сражалась на мечах (по какой-то причине все всегда играют с ней, потому что она очень настойчивая), отбрасывает меч в сторону и хватает телефон Гена, радостно подпрыгивая. “Папочка!” - кричит она. Голос на другом конце провода смеётся, и Ген подхватывает Рей на руки и уносит её прочь. В этот момент Рей находится с Шинономе, Татибаной и Миякэ. Они все застыли, глядя туда, где только что были Ген и Рей. «Папа» должно отличаться от «папочки», верно? Значит, «папочка» — это кто-то другой. Это значит, что «мамой» Рей должен быть парень. Парень-омега, который, вероятно, всё ещё близок с Геном, судя по улыбке, которую Ген продемонстрировал ранее. “Кто?” - спрашивают они в унисон. Но в тот день ответа не последовало. По крайней мере, теперь у них есть два факта, с которыми можно работать. Перенесёмся в другой день. Раннее утро, и они в столовой. Рей, как обычно, сидит на коленях у Гена и участвует в утренней тренировке. Она занята тем, что ест тарелку карри со своим любимым мясом. Рей уже неделю на базе, и вся дивизия заметила одну странность: каждый раз, когда она кушает, она закрывает глаза. “Так мило!” - шепчет кто-то. «Она выглядит ещё милее, когда её глаза закрыты, а щёки такие пухлые. Она похожа на своего плюшевого Скитти», — смеётся кто-то другой. Рей, не обращая внимания на всеобщее внимание, просто сосредоточен на еде, надувая щёки при каждом укусе. «Но… если не считать того, что она похожа на своего плюшевого друга, то на кого она похожа?» — удивляется один из них. “Да, а на кого она похож?” “Это кажется таким знакомым, но кто?” Разговор о том, на кого похожа Рей, ни к чему не приводит, и в конце концов они прекращают его и отправляются на тренировку. Конечно, Рей идёт с ними и тихо сидит в углу. Она такая умная. Она точно знает, когда нужно присоединиться, а когда отойти. За хорошее поведение она получает кучу конфет. Вскоре после этого раздаётся сигнал тревоги о нападении кайдзю, и атмосфера на базе становится напряжённой. Первый отряд приходит в движение, быстро готовясь к надвигающейся угрозе. Ген берёт командование на себя, направляя дивизион к месту атаки, а Хасэгава погружается в стратегические обсуждения с Курусу, оператором кайдзю. Битва с Кайдзю напряжённая, но Первый отряд работает как хорошо смазанный механизм, чтобы сдержать разрушения. Все сосредоточены на миссии, и всё идёт гладко. Им не требуется много времени, чтобы зачистить территорию и убедиться, что всё в порядке. Ген возглавляет отряд. Но по какой-то причине что-то не так, как будто они что-то забыли в суматохе. — Чёрт возьми, Рей-тян! — раздаётся голос Татибаны, и все вдруг замирают, осознав, что они совершенно упустили из виду. Рей. — Рей-тян всё ещё в тренировочном зале, командир. Нам нужно вернуться! — настойчиво говорит Татибана. Паника распространяется со скоростью лесного пожара. Несколько членов команды даже звонят оператору, чтобы узнать, как дела у Рей, которая осталась позади в суматохе. — Расслабься, — говорит Ген странным спокойным голосом. — Кое-кто за ней присматривает. А? Кто-то, кто? Когда они возвращаются, готовые извиниться перед травмированной Рей, они видят, что с ней всё в порядке. Даже больше, чем в порядке. Она сидит с Хосиной Соширо. Да. С Хосиной. Заместителем командира Третьего дивизиона. Заклятым врагом Гена. — Папа! — кричит Рей, заметив Гена. Она пытается подбежать к нему, но Сосиро останавливает её, положив руку ей на плечо. — Пока нет, милая. Папа плохо пахнет, — небрежно говорит Соширо. “Пахнет?” Рей хихикает. “Ага”. Малышка хихикает, прикрывая нос, словно дразнит Гена, который лишь качает головой и вздыхает. Но эта улыбка? Она никуда не делась. И этот спокойный, почти жуткий взгляд, который он бросает, поднимает уровень странности на совершенно новый уровень. Дело в том, что человек, который сейчас тусуется с Рей? Хосина Соширо, заместитель командира Третьего подразделения. А для Гена, командира Первого подразделения, Соширо, по сути, его заклятый враг. Как масло и вода, кошка и собака, эта пара просто не предназначена для работы. — Я пойду в душ, — небрежно говорит Ген, словно прощаясь с Соширо и Рей, бросая игривый, но многозначительный взгляд, от которого Рей взвизгивает и цепляется за Соширо так, словно от этого зависит её жизнь. Ген уходит, оставляя всех застывших на месте. Хотя это странно. Почему кажется, что Рей и Соширо слишком расслаблены в общении друг с другом? — Вы, ребята, отлично сегодня поработали. Приведите себя в порядок, — Соширо нарушает молчание, как будто это ничего не значит. — Д-да, спасибо, вице-коммандер Хосина. Мы сейчас уйдём, — бормочут они, быстро направляясь к двери. Некоторые из них до сих пор в шоке от того, что Рей и Соширо вместе. Они привыкли к тому, что Ген очень сильно опекает Рей, поэтому то, что он оставляет её с кем-то другим — с кем-то, кого Рей только что встретила, — сбивает их с толку. Когда её впервые привезли сюда, Ген не отходил от неё несколько дней. Но как он так легко отпустил её? Постойте... разве Соширо и Рей не встретились впервые именно сегодня? “Ты здесь, Соширо?” — Да, Хасэгава-сан. Я сейчас заберу Рей обратно… Дверь закрывается, и это последнее, что они слышат. Но что-то определённо не так. Заместитель командира Третьего дивизиона Хосина Соширо забирает Рей? Наруми Рей, дочь Гена? Как, чёрт возьми, это произошло?

***

Давайте изложим факты: У Наруми Гена есть ребенок по имени Наруми Рей. Наруми и его напарница явно всё ещё близки.Другой родитель Рей-тян— омега-самец, потому что Рей-тян называет его «папочкой», а Ген — альфа. — А что, если это женщина, которая просто предпочитает, чтобы её называли «папочка»? — спрашивает Миякэ, но тут же получает по голове. “Самая глупая идея на свете!” 4. Рей-тян любит Монблан. 5. Рей-тян любит играть с игрушечными мечами. 6. У Рей-тян есть плюшевая игрушка. “Почему мы сейчас перечисляем её увлечения?” - спрашивает кто-то. — Заткнись. Я пытаюсь сопоставить факты, — огрызается Шинономе, яростно строча что-то на листке бумаги, как детектив в криминальной драме. 7. У Рей-тян есть привычка закрывать глаза во время еды, что странным образом напоминает всем кого-то знакомого. 8. Рей-тян очень комфортно с Хосиной. 9. Кажется, Наруми совершенно не против того, что Рей-тян находится рядом с Хошиной. 10. Хосина хочет взять с собой Рей-тян. “О?” “О!” В тренировочном зале становится тихо. Все собрались вокруг записей Шинономе, перебирая каракули, словно это план, ведущий к истине. Они должны были тренироваться, но после всего, что только что произошло, никто не может сосредоточиться на упражнениях. Их тренировка превратилась в полномасштабное собрание заговорщиков. — Подождите, — прерывает кто-то. — Разве Ген и Хосина не должны ненавидеть друг друга? С каких это пор они ладят? “Они, вероятно, просто притворяются”. — Миякэ бросает взгляд на остальных. — Они смеряют его убийственными взглядами. — Ты же видел, как они ссорятся, да? Это очень похоже на супружескую пару! — Миякэ защищается, поднимая руки, чтобы блокировать удар Татибаны. — ...Знаете что? В чём-то он прав, — бормочет кто-то. — И не забывайте, Хосина-сан — омега, — добавляет кто-то ещё. Это заявление произвело эффект разорвавшейся бомбы. Хосина Соширо. Омега. Один из самых могущественных в JAKDF, занимающий должность заместителя командира Третьего дивизиона. Единственный, кто может противостоять Наруми Гену, сильнейшему альфе в Японии, не только в физической силе, но и в силе воли. Соширо — единственный, кто может заткнуть Гена, иногда всего лишь язвительным замечанием. Шинономе драматично указывает на бумагу. «Если Хосина-сан действительно является вторым родителем, то Рей-тян, очевидно, их ребёнок, верно?» — Ну, конечно. Кто же ещё? — раздражённо отвечает Татибана. — Но как… как так? “Да, серьезно. Как это вообще происходит?” Все замолкают, пытаясь осмыслить происходящее. — Но если Рей-тян — их ребёнок, значит, Хошина-сан должн был быть тем, кто… ну, забеременел, — говорит Миякэ. — Если подумать, это мило. Разговор заканчивается тем, что Миякэ издаёт внезапный пронзительный визг, оставляя всех в замешательстве в теперь уже пугающе тихой тренировочной комнате.

***

Утренняя тренировка кажется странно пустой без сонного лица Рей и её очаровательного детского запаха, который всех бодрит. Настроение падает, как только они понимают, что Рей не привязана к груди или спине Гена, как обычно. Рей официально ушла. Бег по кругу по полю тянется мучительно медленно, пока Ген не начинает выкрикивать приказы, угрожая дополнительными кругами, что едва ли кого-то подстёгивает. Даже тогда их темп — просто насмешка. Когда тренировка заканчивается, они плетутся в столовую на завтрак, всё ещё пребывая в подавленном настроении. Но там, за привычным угловым столиком, они замечают то, чего им так не хватало весь день: их лучик солнца, их талисман, радостно запихивающий еду в рот с неуклюжей уверенностью, на которую способен только ребёнок. «Ешьте побольше Монбен! Здесь всё такое вкусное!» Рей сияет, набив щёки, как бурундук. “О? Это так?” - отвечает спокойный, знакомый голос. Это Хосина Соширо. “Папа снова не уедет?” — Да. Совместные тренировки закончились. Теперь я никуда не уйду. Да, Хосина Соширо, заместитель командира Третьего дивизиона и соперник-или-кто-он-там Гена. Тот самый Хосина, который, судя по слухам, бродившим по базе, мог быть вторым родителем Рей. Он удобно устроился за обычным столом Гена и выглядит как дома. Рей, сидящая на краю, болтает ногами и размахивает ими. Еда, разлетающаяся повсюду, не беспокоит Соширо, который тепло улыбается и слушает, словно слова Рей — чистое золото. — Папа, смотри! Мечи звенят-звенят! — восклицает Рей, размахивая ложкой, как оружием, и разбрасывая кусочки риса. Соширо аккуратно вытирает лицо Рей влажной салфеткой, с привычной лёгкостью вытирая испачканные руки. Он даже наводит порядок на столе между перекусами. Каждое его движение уверенное, но мягкое, явно по-родительски заботливое. В этот момент Соширо выглядит не просто спокойным. Он выглядит по-отсовски заботливым. “На что вы все уставились?” Этот комментарий заставляет их всех повернуться к двери. У входа в столовую стоит Ген, скрестив руки на груди, и смотрит на Рей и Соширо с непроницаемым выражением лица. Его взгляд перебегает с одного на другого, задерживаясь на мгновение, прежде чем на его лице появляется хитрая ухмылка. Не теряя ни секунды, Ген подходит к нему, излучая уверенность с каждым шагом. Не обращая внимания на широко раскрытые глаза своих подчинённых, он останавливается прямо за Соширо, наклоняется и небрежно обнимает его за талию. Прежде чем кто-либо успевает осознать, что происходит, Ген быстро целует Соширо в щёку — мягкое, но бесспорно дерзкое движение, не оставляющее места для двусмысленности. Атмосфера в комнате мгновенно меняется: от шока к полному хаосу. — Папа! — кричит Рей, в гневе сжимая маленькие кулачки. Стоя на столе, она чуть не поскальзывается в луже соуса, но всё равно делает шаг вперёд, полный решимости оттащить Гена от Соширо. Её недовольное лицо выражает гнев и горе. — Прекрати, папа! Не трогай папочку! — глаза Рей блестят, её маленькие ручки толкают Гена изо всех сил, но это не сравнится с его непоколебимой силой. Ген просто смеётся, явно наслаждаясь истерикой дочери. Вместо того чтобы отпустить его, он крепче обнимает его и украдкой целует, озорно ухмыляясь. — Почему ты так злишься? Папа скучал по папочке, — дразнит Ген. — Прекрати это! А-а-а! Прекрати-и-и-и! — кричит Рей, колотя кулаками по груди Ген. — Хм, поцелуй, поцелуй, — насмехается Ген детским голосом Рей, и плач малышки становится ещё громче, заполняя собой весь зал. Милая, семейная атмосфера, царившая раньше, в мгновение ока исчезает, уступая место игривой, дерзкой стороне Гена, которая всегда с ним, полной поддразниваний и беззаботной энергии. — Ген, отпусти, — твёрдо говорит Соширо спокойным, но решительным голосом. Однако он не отстраняется от объятий. Может, он не против, а может, тоже скучал по Гену. — Папочка… — хнычет Рей, хватая Соширо за руку и слегка дёргая её, явно требуя внимания. Её лицо раскраснелось, губы надулись, и она выглядит очаровательно сердитой. Её волосы растрёпаны, как у Гена, а глаза покраснели от слёз. Если бы Ген был маленьким и плакал, он, наверное, выглядел бы точно так же, как эта миниатюрная версия самого себя из прошлого — Папочка мой! — кричит Рей, хватая Соширо за свободную руку так, словно от этого зависит её жизнь. — Папочка, папочка. Целую, целую, — огрызается Ген, крепче сжимая его руку, просто чтобы позлить Рей. “Папа МОЙ!” “ Командир, хватит.'' Строгий голос Шинономе прорезает хаос. Она стоит прямо, как рыцарь, готовый защитить свою маленькую принцессу, и прекращает то, что, по её мнению, является бесконечной драмой, вызванной детским поведением Гена. Для неё это не просто выходки, это почти издевательство над Рей, и по какой-то причине она чувствует, что должна вмешаться. Несмотря на то, что она всё ещё в шоке от того, что Хосина Соширо — партнёр Гена и второй родитель Рей, сейчас есть кое-что более важное. — Да, командир, отпусти Хошину-сан, — вмешивается кто-то ещё. Соширо и Ген в шоке наблюдают, как их команда собирается, словно собираясь протестовать. Все они смотрят на Гена так, будто он только что вышел за рамки дозволенного, и теперь они готовы вынести ему приговор. — Вы ведь знаете, что он мой муж, да? — озадаченно спрашивает Ген, всё ещё не отпуская Соширо, но поворачивая голову ровно настолько, чтобы видеть свою команду, которая явно недовольна ситуацией. Брови Гена раздражённо дёргаются, он готов вспылить. — Конечно, но посмотри на Рей-тян. Она плачет, — говорит кто-то, скрестив руки на груди. Невероятно. "Что?—" — Серьёзно, тебе стоит присесть, Наруми. Бедняжка Рей-тян, — кто-то дёргает Гена за рубашку сзади, и он наконец отпускает Соширо. Рей не теряет времени. Она ныряет прямо в объятия Соширо, и её крошечные ручки не могут обхватить его из-за разницы в размерах. Он прижимается лицом к груди Соширо. — Хасэгава? Я твой командир! — ворчит генерал, пытаясь вернуть контроль над ситуацией. Несколько членов команды благодарно кивают Хасэгаве, который практически уводит Гена от Рей и Соширо, которые теперь устроились в своём уютном уголке. — Продолжай завтракать, Хосина-сан. И ты тоже, Рей-тян, — говорит Шинономе, кивая, как самопровозглашённый посредник. — Так его! — щебечет Рей, высовывая язык из-за плеча Соширо. — Эй, Шинономе, с этого момента называй его Наруми, — ворчит Ген. — Раз уж вы все в курсе, можно сделать это официально. Его фамилия больше не Хосина. Его зовут Наруми Соширо. Наруми… — Заткнись и ешь, — перебивает Хасэгава, засовывая кусок мяса в рот Гена. Ген бросает на него сердитый взгляд, но Хасэгаву это не волнует. Тем временем некоторые из присутствующих начинают тихо переговариваться о том, что Ген ведёт себя с Рей слишком по-детски, и если так будет продолжаться, то у малышки поедет крыша. Уши Гена краснеют от бесконечной болтовни его подчинённых. Он смотрит на свою семью, сидящую в другом конце зала, и его взгляд останавливается на Соширо. Соширо хитро улыбается ему, словно наслаждаясь тем, в каком беспорядке находится Ген. Его взгляд мягкий, но в нём есть что-то ещё, что-то, что ударяет Гена прямо в грудь. Эта улыбка такая спокойная, но она пробуждает все те чувства, которые Ген сдерживал. Соширо не произносит ни слова, но от одного его взгляда у Гена учащается сердцебиение, как будто все чувства, которые он испытывал, нахлынули на него разом. Затем Ген смотрит на Рей, свою мини копию. Те же глаза, те же волосы, то же выражение лица. Теперь Рей дарит Соширо все свои поцелуи, как будто пытается показать Гену, как это делается. — Рей, папина Рей! Целую, целую! Рей хихикает, копируя действия Гена, но с гораздо большей энергией. Тьфу. Ген лишь вздыхает, откусывая от еды, которую Хасэгава сунул ему в рот, пока Рей продолжает привлекать к себе внимание. Похоже, перемирие закончилось. Ладно, Рей. Игра началась. Посмотрим, кто на этот раз будет смеяться последним.