Из-под первого снега

У зимы глаза цвета синего, как мои руки или глаза твои.

А я ничего не помню. бесконечность равно бесконечность.

Внутри меня разрывается небо на части, всё такое серое.

Снег успевает таить, как мысли на твоих коленях, наверное.

Как снежинки на подушечках пальцев.

найтивыход — у зимы глаза цвета синего

      — У Поколения Чудес скоро пять лет с момента выпуска?       Рео заглянул в телефон Акаши через его плечо, пока тот просматривал все тридцать сообщений, часть из которых принадлежала Кисе. Хоть что-то оставалось таким же после выпуска из средней и старшей школы.       — Они хотят собраться впятером, чтобы отпраздновать это.       — Впятером? — Рео перевел взгляд на него, на лице Акаши отразилась еле заметная отрешенность.       — Только.       Он заблокировал телефон.       Три года с момента выпуска из Тейко и два с тех пор, как Призрачный шестой игрок оправдал имя, что было ему дано, и исчез без каких-либо объяснений. Стал настоящей Тенью, не видимой для чьих-то глаз. Будто его и не было никогда. Порой Акаши казалось, что бывший товарищ и впрямь был всего-навсего коллективной галлюцинацией Поколения Чудес и всех причастных, но эти мысли были столь же абсурдны, как попытки шестого закинуть мяч в кольцо.       Он злился на него, хоть совсем не хотел себе это признавать.       Они были близки с ним, но Акаши не мог позволить себе повторный раскол, не мог позволить, чтобы эта глупая ситуация ударила по нему так же, как ударила смерть матери. Нити тонкие, пусть и красные, легко рвутся, даже усилий прикладывать не надо. Никакой нерушимой связи, о которой так любят говорить в сказках, не было.       Он сломался лишь единожды, спустя год, и Рео был тем, кто вытаскивал Акаши из этого дерьма. Поступил бы шестой также?       Акаши осекся. Из-за шестого он и летел в Ад.       Он ухватился за эту возможность и оставил Рео рядом, да и тот был не против. Ещё с годов Ракузан, после Зимнего кубка, когда второй ушел в тень, они с Рео начали неплохо ладить. Акаши в целом начал ладить со многими.       «А капитан Тейко не такой уж и мудак» — сказал Кагами, когда они большой компанией собрались у него дома, чтобы отпраздновать день рождение шестого.       Шестой тогда смерил его ледяным взглядом и сказал голосом, от которого вздрогнул даже Аомине: «Не будь мудаком, Кагами-кун».       Акаши не мог не усмехнуться от всех этих воспоминаний, что проснулись в памяти. Звание главного мудака ушло к тому, кого ожидали на этом месте меньше всего.       Он и Рео направились к кассе, Акаши хотелось скорее закончить с этой прогулкой и попасть домой, где он сможет спокойно отвлечься от всего, что связано с Поколением Чудес до их следующей встречи.       — Вон те, с цитрусом. Да.       Акаши застыл на месте, впиваясь глазами в парня, покупающего сигареты.       Призраки существуют. Он знал всё о призраках.       — Акаши-кун, не знал, что тебе нравятся апельсины.       Сейджуро улыбнулся, продолжая нарезать второй фрукт.       — Имеешь что-то против, Куроко?       — Терпеть их не могу.       Куроко Тецуя лжец и мудак.       Парень у кассы забирает свои сигареты и скользит глазами в сторону всё ещё застывшего Акаши, будто чувствуя его взгляд. Всё кажется медленным вокруг, словно они в дешевой драме, за роль в которой им заплатят копейки, и в конце обязательно будет убогая постельная сцена.       Куроко даёт заднюю, точно действуя на импульсе, и направляется к выходу быстрым шагом. Акаши просит Рео оплатить их покупки и выходит следом, сжимая челюсть до скрипа.       Он хотел получить свой ответ, как когда-то свой получил Куроко. Хотя бы одно слово. Акаши не просил о многом, Куроко никогда не соглашался с ним в этом.       Сказал бы он: «знаешь, может быть, не любил никогда, никого, ниоткуда. У меня мертво сердце, Акаши-кун, голова вереницей по кругу».       За дверьми магазина они разминулись. Акаши глазами пробежал по сторонам, никого не нашёл. Вышедший Рео положил ладонь ему на плечо, и Акаши прикрыл веки, чувствуя, как левый глаз покалывает.       — Сей-чан? — голос обеспокоенный, Акаши почти жаль, что он не прочь отречься от него и пойти искать этого неблагодарного шестого игрока хоть сейчас.       Он хочет сказать, что всё в порядке и не стоит волноваться, просто увидел призрака наяву, но слова застревают в горле       Голова вереницей по кругу.       Между ними ведь нет обязательств.

***

      У зимы глаза цвета синего.       Акаши натягивает шарф повыше, укутывается в пальто, чтобы хоть как-то защититься от морозной погоды Киото, и шагает по заметённому тротуару к дому, где он давно не живёт. Это был дом его матери, который перешёл к нему вопреки воле отца, а затем уже их с Куроко дом, где они проводили редкие возможности побыть вдали от всего и всех, только друг для друга.       Их особое место.       Он и сам не знал, насколько правильно поступает сейчас, но отчего-то чувство внутри подсказывало, что этот призрак будет там сегодня. Сразу после их случайно встречи, которую он совсем не хотел допустить и снова сбежал. Но зачем тогда было приезжать именно в Киото?       Акаши потянулся за тенью, как ребёнок за конфетой, как тень за светом, второй бы точно закатил глаза и цыкнул, не одобряя подобных действий. Но второй уже давно не говорил с ним, Акаши чувствовал себя потерянным даже рядом с Рео, пусть и старался держать лицо, не показывать этого, закрываться в себе. Ему не нравилось быть открытой книгой для других людей, оголять свои чувства. Куроко был самой закрытой книгой в его жизни.       Было бы справедливо и, наверное, правильно ненавидеть Куроко за его действия. Было бы справедливо и, наверное, правильно считать действия Куроко ответом на исчезновение Акаши в Тейко.       Они оба были такими: испытывали тягу к друг другу, что была несоизмерима с кем-либо другим, обжигали друг друга, дарили тепло, кидались в омут чувств с головой, совсем не умели ждать, когда закрывались двери, что скрывали их ото всех.       Акаши любил делить с ним кровать, было в Куроко что-то успокаивающее, родное, что только для Акаши. Он мог быть просто собой, а не кем-то идеальным. Всё рушилось в моменты, когда Тецуя открывал рот, но чаще он молчал, а если надо было, Акаши мог закрыть ему рот. Куроко замолкал, внимая глазам напротив.       Ему же некуда больше идти, да? Он же встретит его там?       Акаши всё равно не поймет его причин для побега. Не поймет, ведь Куроко оставался омутом, совсем не помогая разгадать или понять себя. В нём черти водятся, Акаши был уверен хоть в чём-то.       Уверен так же, как в существование приведений.       Куроко в дверях у входа в гостиную даже не обнял тогда на прощание. Акаши в дверях у входа в коридор замёрзший и злой.       — Что ты тут делаешь?       — То же, что и ты.       Тонуть