Баланс

Он шел в плотном потоке людей: час пик, центр города. Самое время приступать к своей работе. Витрина дорогого бутика ловит его отражение. Астаргарот даже чуть замедлился, бросая на него взгляды. Высок, своеобразно красив, изыскан. Темное длинное пальто в пол с высоким стоячим воротником шло ему безгранично. Руки в брендовых перчатках без пальцев. Но это лишь дополняет его образ и подчеркивает длинные пальцы с аккуратными ногтями. Он довольно хмыкнул, шагая по грязи местного бродвея и наслаждаясь нотками зависти, звеневшими в воздухе. Несмотря на совершенно не практичную одежду, длинные полы его пальто оставались идеально чистыми. В следующей витрине он бросил взгляд на свое лицо. Идеален! Короткие волосы аккуратно уложены. Высокий лоб, резкие скулы, мягкие даже на вид, капризно изогнутые губы. Уголки глаз опущены вниз, но темные ресницы еще более оттеняют глубокий карий цвет. Крупноватый нос не портит общий вид, скорее дополняет его. Астар знал, что стоит чуть ухмыльнуться, как на щеках появятся аккуратные ямочки. Ирония, что эти самые ямочки называют “поцелуй ангела”... Ну кто он такой, чтоб оспаривать это. Череда элитных бутиков кончилась и он подошел в перекрестку. Именно этот момент Астар любил больше всего в своих вечерних прогулках. Тут, на перепутье дорог, человеческие эмоции ощущались особенно ярко: недовольство, злость, усталость, предвкушение греха. Все это замешивалось в ядреный коктейль эмоций, который Астаргарот пил жадными глотками. Ему не надо было подталкивать людей к греху. Люди грешили сами, с огромным удовольствием нарушая свои же обещания. Астару оставалось лишь порадоваться, что сейчас век соблазна. Годы и годы назад приходилось напрягаться, уговаривать, подталкивать, едва ли не за руку вести человека к нужной ему цели… А сейчас! Впору самому останавливать разохотившегося и вошедшего в раж человека. Впрочем, бывало и такое. Светофор зажег разрешенный зеленый свет и, когда Астаргарота обдало теплой волной людского облегчения, мимо пронеслась пожарная машина, воя на всю округу о своем приближении. И новые эмоции накрыли удушающей, но такой сладкой волной. Он покачал головой. Он устал. И сегодня, пожалуй, люди справятся и без него.

***

В руку легко и правильно ложится гленкерн. Глубокий вдох: аромат напитка непревзойден. – Закупили ирландский виски? – спросил Астаргарот, делает маленький глоток и наслаждаясь развившимся острым вкусом. Он зажмурил глаза, на миг потерявшись в ощущениях. – Наконец-то нашли достойного поставщика, – закатил глаза Илай, протирая стол мягкой тряпкой, собирая капельки со стойки. – Ну-ну, – хмыкнул Астар. Он как никто другой знал, почему поставщики менялись с такой периодичностью. Собственно, он и был тому виной. Ну серьезно, несмотря на то, что бар "Последний грех" был для бунтующей молодежи, это не повод травиться дешевым пойлом. А с его помощью тут и бармен нормальный появился, который, хотя бы, делает различия между виски и скотчем. Астар взмахом попросил добавки и, сделав очередной глоток, углубился в свои мысли. Ему нравится город. Нравилось совершенно безумное сочетание старых зданий, которые он помнил еще новостройками и современной новизны из стекла и металла. Ему нравился асфальт и тротуарная плитка. Раньше такой роскоши не было даже в столице. Ему нравились автомобили и мотоциклы. Чего греха таить, он несколько приобрел в свою коллекцию. Хотя водить не любил категорически. Но Астара завораживали идеальные, выверенные контуры техники. Несмотря на все свои возможности, Астаргарот любил этот бар. Он даже помнил, как строилось здание… Именно тогда Элия послал здравую мысль одному из застройщиков сделать еще один вход в полуподвальное помещение и открыть там питейное заведение. Много времени утекло с того момента. Здание ветшало, его рестраврировали. Достраивали, перестраивали, надстраивали… Оно вросло в землю почти на метр, зато вокруг образовался асфальт. На первом этаже были торговые площади. Чего там только не было: то магазин одежды, то ателье, то цирюльня, то адвокатская контора (которая, кстати, не выиграла ни одного дела), то сувенирная лавка. Этажи выше – жилые квартиры. Люди рождались, женились, умирали и снова рождались. Этот дом видел множество циклов жизни. Но неизменным был бар, который всегда была открыт. Всегда. Даже в самые худшие дни жизни города этот кабак работал. Владельцы, бармены, официанты, посетители менялись, не успевая оставить в памяти след. Но бар, казалось, существовал всегда. – Вы думаете, сегодня ваш друг придет? – донесся до Астара голос Илайя. – Ну, если не придет сегодня, значит объявится завтра, – он меланхолично пожал плечами. – Мне некуда торопиться. Он сделал еще один глоток и пригладил волосы. Хотелось уже скинуть костюм и чертову личину. Отдохнуть, размяться. Однако есть правила, которые он старается не нарушать. Мысли снова закутывали его в свои объятия и он перестал обращать внимания на происходящее, наблюдая за крохотной паутинкой в углу барной стойки. Рядом на стул приземлился парень. Лонгслив непонятного “модного” цвета беж с серыми разводами. Рукава подтянуты к локтям складками. Сверху: серый джинсовый жилет в художественных потертостях. Ряды кожаных и металлических браслетов на руках, из под которых показываются узоры татуировок. Впрочем, рисунки видны и на шее. А еще: куча низок из деревянных и металлических бусин, кулонов, висящих на кожаных ремешках. Широкие штаны песочного цвета, казалось, состояли из сплошных карманов. Ботинки на толстой подошве. На голове форменное безумие. волосы – золотистые, или пшеничные, или блондинистые: не разобрать – перемежались иссиня черными прядями. Они были подстрижены ирокезом сантиметров 10 в длину и зачесаны назад, хоть и торчали острыми пиками. Красивые, мужественные черты лица, которые выдавали в нем не бунтующего подростка, вопреки внешнему виду, а взрослого мужчину. И маленькая ямочка на подбородке смягчает суровый образ. Усталый взгляд серых глаз завершал картину. Парень, запустив пятерню в волосы, зачесал их назад и, получив в руки кружку пива с шапкой белой пены, тут же обхватил ее ладонью, как давнюю подругу. Ни говоря ни слова, он начали пить эту кружку маленькими смакующими глотками, пока не допил до дна. – Илай, повтори, пожалуйста, – улыбнулся он, языком слизывая оставшуюся на губах пену. Чарующий голос: бархатистый, с хрипотцой. Такой, что хотелось едва ли не в рот ему смотреть, в ожидании следующих слов. – Заебался! – поведал он, облокотившись на барную стойку. И все в его виде свидетельствовало об этом: плечи опущены, голова опирается на руки. – Тяжелый день, Элия? – улыбнулся Астаргарот, делая маленький глоток виски. Парень криво усмехнулся и долгим, ленивым движением окинул взглядом сидевшего рядом мужчину. Покачал головой: как можно так ИДЕАЛЬНО сидеть на высоком барном стуле в этом второсортном кабаке. Астар улыбнулся, довольный эффектом. Все таки не зря три часа провел в ателье, подгоняя серый костюм под себя, доводя свой образ до совершенства. – Отлично выглядишь, Стар! Как всегда, идеален! И как же такое совершенство снизошло до “Последнего греха”? – ухмыльнулся Элия. – Соскучился, – Астаргарот пожал плечами и улыбнулся. Это была настоящая, искренняя теплая улыбка, а не привычный саркастичная усмешка. Стар… Только этот несносный мужчина называет его так. И Астаргарот никому и никогда не признается, что ждет этих моментов. Что ради этого “Стар…”, сказанного вот так правильно, с хрипотцой, он готов на многое… Очень на многое. Они молча пьют, поглядывая друг на друга. Стар отмечает и новые шрамы на запястьях, и углубившиеся морщины в уголках глаз и у губ. Элия видит за идеальным темным образом небольшую, искусно замаскированную серебристую прядь у лба. Оба закурили. И, если Астаргарот тянул длинную тонкую сигарету, распространяющую аромат вишни и дорогого табака, то Элия смолил обычные сигареты, запах которых тут же въедался в одежду и волосы. Илай еще пару раз подливал алкоголь посетителям и думал про себя, что оба выглядели в баре неуместно. Чужие для этого обособленного мирка, ограниченного подвальными стенами. Но более подходящих друг для друга людей он представить не мог. Оба будто являлись двумя гранями, двумя сторонами одной сущности. Элия напрягся, весь вытянулся, будто спаниель, почуявший добычу, и коротко бросил: – Я скоро! Дождешься? – Конечно! – бросил Стар и шевельнул пальцами, требуя добавки. Элия, допив вторую кружку тремя большими глотками, стремительно вышел, только хлопнул барная дверь. Стар улыбнулся, глядя на торчащие из его прически перья и покачал головой. Илай, натерев ряд бокалов, наблюдал за странным, но постоянным гостем бара. Кивнул официантке, которая, виляя бедрами, притащила с мойки целый поднос чистых до звона коньячных бокалов. И все же решился: – Вы давно знакомы? – спросил он, кивнув на хлопнувшую дверь. – Ооо!! Кажется, всю жизнь… – охотно ответил Стар, тактично не став упоминать, чью именно жизнь. – Он всегда такой? Немного порывистый? Ни разу не видел, чтоб он спокойно провел вечер в баре, все время куда-то срывается… – Срываются альпинисты в горах, – предупреждающе ухмыльнулся Стар и бармен тут же расхотел задавать вопросы. Однако, собеседник был настроен довольно благожелательно, поэтому продолжил: – Работа у него такая… Довольно нервная… Стар пил, наверное, четвертую порцию виски, когда Илай, бросая заинтересованные взгляды, все же подошел с очередным вопросом: – А что между вами? – Всё… – улыбнулся Стар. Улыбнулся так, что на его щеках появились ямочки, а у глаз веселыми лучиками разбежались морщинки. Однако Илайю показалось, что в глубине глаз мелькнули огненные всплохи. Списав все на моргающие лампочки, подсвечивающие барную стойку, бармен кивнул, обдумывая полученный ответ. Астаргарот тоже задумался. Ответ он дал незамедлительно, так, будто сам себе неоднократно отвечал на этот вопрос. А ведь на самом деле… Между ними все: любовь, ненависть, жажда быть вместе и не видеть друг-друга никогда. Между ними было все: войны, мир, занятие любовью до утра и годы, долгие годы без единого взгляда в сторону друг-друга. И слова между ними были сказаны все… И в то же время не сказано ничего! Тренькнул телефон. Глупый, стандартный рингтон, который Стар никак не могу поменять. “пошли домой” Стар кивнул сам себе, убрал телефон в карман и, встав со стула, подошел к вешалке. Пальто приятной тяжестью ложится на плечи. Сотовый скользит в карман. Астаргарот положил купюру на стол и придавил ее бокалом: бармен сейчас занят в другом углу барной стойки: рассчитывает компанию молодых людей, едва разменявших 20-й год жизни. По стесавшимся от времени ступенькам Стар поднимается выше. У бара толпится молодеж, которая ждет музыкальную группу, обещавшую сегодня выступить в баре. Хотя, часть ребят смотрит на мотоцикл: большой тяжелый байк, припаркованный у тротуара. Элия стоит тут же, сунув руки в карманы штанов и перекатывая во рту сигарету, выпуская вонючий дым в небо. Ему тоже достаются долгие завистливые взгляды тщедушных парней и восхищенные девичьи возгласы. Стар подходит ближе, становится рядом, закуривает. Улавливает долю восхищение и к себе и довольно хмыкает, когда Элия закатывает глаза. Докурив и прицельно выбросив окурки в мусорку, они переглянулись. – Перегонишь свой мот? – Неее, – легкомысленно пожал плечами Элия. И они идут рядом по узкому тротуару. Руки опущены и то и дело они касаются пальцев друг друга. Но не предают этому совершенно никакого значения. – Постойте!! Постойте, уважаемый!! – их бара выбегает Илай, сжимая в руках две крупные купюры: много больше, чем нужно. Элия улыбнулся, огаляя крепкие белые зубы, но Стар махнул рукой: – Оставил чаевые… Илай смотрит вслед этой странной парочки. Высокий, темноволосый, изящный мужчина. Стройный, притягательный, загадочный, манящий. Он был похож на помесь древнего вампира из современных романов и незабвенного Нео. И рядом с ним коренастый, широкоплечий парень, среднего роста. Настолько дико смотрящийся рядом с первым… Настолько, что Илай продолжал смотреть им в спины, пытаясь понять что-то для себя. Мысль царапала изнанку сознания, но не показывалась… Заходящие лучи солнца окрашивали улицы золотисто-алым светом и, моргнув, Илай увидел странные крылья. Черные, матовые, когтистые у Асторгарота и белые, огромные, перьевые у Элия. Шагнув испуганно назад, бармен тряхнул головой: просто двое идут по улице… Загудел истерично клаксон и толпа бросилась в рассыпную, когда в огромный байк врезался не вписавшийся в поворот лихач, который не успевал оттормозиться. Если бы не мотоцикл, были бы жертвы. Именно так напишут в завтрашних газетах. – Не мог обойтись без театральных эффектов? – закатил глаза Стар, все же, не удержавшись, сжимая пальцы мужчины. – Не только тебе хочется покрасоваться, – честно признался Элия и пожал плечами, отвечая на пожатие, погладив большим пальцем тонкую кожу спутника.

***

Старый дом был суров с виду. Созданный из тяжелого красного кирпича, он, казалось, впитал желание жить, несмотря на невзгоды, войны, пожары! Его стены хранили воспоминания множества жизней, множества радостей. Множество печалей тоже, но радости все же больше. Квартира встретила привычным теплом и запахом. Запахом их дома. Непревзойденный коктейль ладана и серы, тепла летнего дня и холода огня преисподней. Половина стен и потолка были светлыми, бело-серебристыми и мягко голубыми. А другая половина: градация черных оттенков и огненной лавы. Но дом был идеально гармоничным. Для них двоих. Элия, небрежно развязал шнурки, выдергивая их из обуви едва ли не “с мясом”. Снял, наступая носками на задники и сминая их, отшвырнул пинком. Прошел по коридору, стягивая жилет. Кинул его на комод, но промахнулся. Не обращая на это внимание, пошел дальше, срывая с себя лонгслив. Стар улыбался, снимая пальто и аккуратно вешая его на плечики и убирая в шкаф. Также аккуратно пристроил на нижнюю полку туфли. Легким шагом зашел в зал, глядя как парень, закурив, щелкает пультом, запуская стерио систему и тут же начинает двигаться в странном, непонятном, но ритмичном танце. Он держит сигарету одними губами и танцует. И это выглядит так откровенно, так открыто, что на него больно смотреть. Подпирая плечом косяк, Астаргарот даже не находит сил ворчать на курение в доме, на разбросанные вещи. Он просто смотрит и впитывает в себя эту мощь, эту силу жизни, этот кайф. Элия такой! Сгусток жизни, энергии, силы! Но в нем нет всепрощения, безграничного позитива и веселости. Он такой же неправильный, как Астаргарот, который должен отождествлять всем собой человеческие пороки. Они уже давным давно поняли простую жизненную истину: не надо подталкивать человека к грехам. Человек справится сам. И не надо пытаться спасти человека, если он этого не хочет: не будет пользы от этого. Посланник небес и посланник преисподней пережили много, прежде чем понять друг друга и окружающий мир. Они боролись друг с другом, меряясь достижениями. Каждый своими(!), но все же. Они воевали друг с другом и ненавидели! Ненавидели до хрипоты, сбивая кулаки в кровь. Они зорко оберегали свои границы. И просто не заметили, как проросли друг в друга всем собой Долгие годы потребовались, чтоб понять это. Чтоб простить себя и позволить себя испытывать такие неправильные для их соотечественников чувства времени потребовалось еще больше. А теперь… Стар отстранился от косяка и легко скинул пиджак, небрежно бросив его на пол. Элия заметил это, улыбнулся, бросил недокуренную сигарету в пепельницу и сделал погромче. Астаргарот запрокинул голову и рассмеялся, отпуская себя. Он присоединился к танцу и они оба двигались в непонятном, завораживающем ритме. На стенах плясали тени: стройный мужчина с огромными кожастыми крыльями и рогатой головой. И второй, раскинувший руки и крылья из аккуратных рядов перьев. За окном, на немом небе был миллиард звезд. Удивительно, ведь в городе звездное небо можно увидеть не так то часто. Стар и Элия стояли обнявшись, глядя на падающую звезду. – Ты загадал желания? – спросил Стар, потеревшись щекой о макушку Элия, который откинул голову ему на плечо. – Стаааар… ты такой романтик… Кто бы мог подумать… Стар щелкает маленьким замочком и тяжелый металлический кулон падает на пол. Возится с узелком, и еще один летит вниз. Вздохнул, сообразив, что так “раздевать” парня будет еще долго, он острым когтем разрезал все украшения, наслаждаясь дробным стуком рассыпавшихся бусин. – Не мог не подгадить, да? – улыбнулся Элия, без сожаления скидывая с рук браслеты. – Я слишком люблю твой истинный облик, не спрятанный за этими побрякушками… Стар с наслаждением оголял парня, гладил руками нежную кожу, обводил пальцем рельеф его мышц. Но не поддавался на его движения, не позволял коснуться себя губами. – Засранец, – буркнул Элия, улыбаясь. Они оба любили эту грань… Да и сами были на грани. Всегда. Их союз сам по себе вызов всем! Но пока они выполняют свою работу, пока они поддерживают мир на той самой грани, не давая ему ни ухнуть вниз, не взмыть наверх: все в порядке. Главное равновесие, идеальный баланс. И сейчас… Серебристая простынь, черные наволочки и скинутое комком багровое одеяло. Два тела в поту, рваные вздохи. Колышущееся пламя свечей, рисующие причудливые дрожащие тени по стенам. Астаргарот запрокинул голову, выгнулся всем телом, отпуская себя. Волосы рассыпались по плечам и тут же собрались в два изящных скрученных из темных волос изогнутых рога, берущие свое начало за лбом и загнутых назад. Они были темно каштановые, но перемежались серебристыми прядями. И еще два, небольших, были под первыми, собранными из волос с висков. За спиной разворачивались огромные кожаные крылья с острыми загнутыми когтями. В глазах разгоралось пламя. На коже новые, чуть светящиеся шрамы. Элия выпустил белые крылья. Ровные серебристые ряды перьев были настолько красивыми… Он лежал рядом, обводил пальцем новый шрам. – Стар, зачем… Спасать людей вроде как моя задача… – Это была девочка… Ее защищал брат, но его сил не хватало против троих. Когда он упал, в той крохе такие эмоции забурлили. Ей было всего 5 лет, Эл… 5 лет, а столько жизни, ярости в каждом движении… Они помолчали… Стар оседлал бедра Эла, с удовольствием погладил его грудь в узорах татуировок, щипнул сосок, поерзал на встающем естестве. Легкий наклон корпуса вперед, поцелуй. Стар развел руки Элия в стороны, раскинул их поверх белых крыльев. Погладил ладонью приятные на ощупь перья. – В твоих перьях все чаще встречаются темные, Эл… ай-я-яй!... – покачал он головой, забавно и ехидно прищуриваясь. Он знал, что услышит сейчас. И ждал этого… – Если бы я мог, то с удовольствием еще раз бы понаблюдал за смертью этих урродов! – завелся с полоборота Эл. Черные перья были сигналом, когда он не справился со своей работой. По разным причинам. И конкретно эти черные перья он носил с удовольствием. Но в итоге, Астаргарот уравновесил то происшествие, восстановил баланс. Эл провел пушистым пёрышком по телу Стара. Легко, невесомо скользило оно от шеи, по груди, преодолевало рубцы старых и новых шрамов. Коснулась живота, заставляя мышцы поджиматься. – Эл… Чего творишь? – выдохнул Стар, глубоко вдыхая. – Убери свои руки, Астаргарот, и получай уже удовольствие, – хмыкнул Элия, видя, как тот скомкал простыни. Перышко коснулось низа живота, легконько пощекотало нежную кожу на границе роста волос и скользнуло по бедру. – Помнишь наш первый раз? – спросил Эл, глядя на глубоко дышащего мужчину сквозь полуопущенные ресницы. – Элия… Такое не забывается… Сколько же времени прошло… – Сколько бы не прошло, оно все наше, Стар!.. Перышко от колена заскользило вверх, раздрожая, возбуждая своим пушистым касанием. Член встал, истекая тягучей смазкой. Эл улыбнулся, скользя вверх вниз по органу, пачкая перо и наслаждался хриплыми вздохами. Впрочем, Стар не стал долго терпеть и, не выдержав, подмял парня под себя, всем собой ощущая его веселый заводной смех. – Ты никогда не отличался терпением, – простонал Элия, откидывая голову и подставляя шею под горячие поцелуи. – Именно! – в глубине глаз полыхнуло огнем. На улице зашумели капельки дождя, смывая все наносное, греховное, ненужное. Утренние лучи окрасят обновленный, умытый, чистый город яркими красками. Астаргарот и Элий наденут на себя привычные личины, чтоб разойтись в разные стороны, как незнакомцы. Разойтись, чтоб делать свою работу, шаг за шагом, действие за действием, сохраняя баланс, гардцуя на тонкой грани. Делая все, чтоб вечером сойтись вновь. Но это будет завтра. А сейчас: кожа к коже, сорванное дыхание в ночи и тихий шепот невысказанного.