Часть 1
23 января 2025 г., 07:12
Работу с шестой секцией определённо можно назвать одним из самых удачных решений в жизни Вайза и Белль — доступ к новой информации, ещё и из первых рук, возможность исследовать каверны, в которые вход не просто ограничен, а воспрещён. Ну чем не красота?
На самом деле, много чем: частые вызовы, поиск новых маршрутов, активное взаимодействие с АИК. Всë это занимало немало сил. Впрочем, по сравнению с остальными работниками шестой секции, ей жаловаться не на что.
Особенно остро она это подмечает, когда видит сильно помятого Харумасу. Сам парень еле стоит на ногах, что-то недовольно не то говорит, то хрипит, а одежда пропитана то ли кровью, то ли чем похуже. Рядом с ним уже суетятся медработники из исследовательских групп, а картину дополняет Янаги, уставшая и слишком серьёзная даже для самой себя.
— Похоже, в этот раз ты перестарался, тебе нужно отдохнуть, — одновременно заботливо и строго сказала женщина.
— Вау, замкомандира сама намекает мне на больничный? Похоже, у меня начались галлюцинации, — попытался перевести всё в шутку Харумаса.
— Я не намекаю, — отчеканивает Янаги, — а говорю прямо: езжай домой, мы закончим всё сами.
В любой другой день Харумаса был бы рад слышать эти слова, но не сейчас, когда осталась целая гора работы по зачистке территории, а он даже свою часть не закончил. И только он собирался сказать на этот счёт, как его снова прервали:
— Ты даже запах не можешь контролировать, как только выйдешь за пределы лагеря, эфириалы тут же пойдут за тобой, а у нас и так их достаточно.
На это парень ничего не смог ответить. Будучи альфой, хоть и болезненным, у него был довольно яркий запах, который в кавернах играл с ним злую шутку: эфириалы воспринимали его не только как чужака, но и потенциального соперника, и старались избавиться от него как можно быстрее и безжалостней. Конечно, у Асабы были и подавители запаха, да и сам он старался скрывать свой аромат, но иногда ситуация выходила из-под контроля, как сейчас.
— Ладно-ладно, замкомандира, считайте, что меня тут нет, — легко принял поражение альфа, прежде чем зашипеть от боли.
— А чтобы точно не было проблем, тебя довезëт директор.
— А? — удивился альфа.
— А? — не менее сильно удивилась Белль.
— Прости, что загружаю тебя, директор, — обратилась Янаги на сей раз к банбу, — но будет лучше, если его кто-нибудь проводит домой, а то в прошлой раз, когда он сам добирался...
— Замкомандира, пожалуйста, не вспоминайте об этом, — простонал Асаба. — Я обещал себе забыть это как страшный сон!
Что такого страшного тогда случилось, Белль даже думать не хочет, а оставлять друга в беде тем более не собирается.
— Хорошо, тогда вы с Эосом покидаете каверну, а я жду вас на парковке, - сказала прокси под одобрительный взгляд Цукисиро.
***
Уже на парковке Белль поняла, что дело было не только в запахе Харумасы, но ещё и в состоянии самого Альфы: он был бледным как смерть, пусть ему и нашли сменную одежду (чтобы не так сильно пугать прохожих, очевидно), но даже через ту были видны бесконечные бинты, которыми того обвязали. Глаза Асабы еле оставались открытыми. Казалось, он держится на одном упрямстве. Эос же наоборот, слишком энергично прыгал возле него, словно тот не в каверне был, а на простой прогулке. — Выглядишь... неважно, — выдаёт свой вердикт прокси. — Бывало хуже, — почти на автомате отвечает Харумаса, — просто замкомандира сегодня решила меня пожалеть. — Не думаю, что дело только в этом, — омега вопросительно подняла бровь, и кивнула в сторону внедорожника, — прыгай на заднее сидение, Эос любит кататься впереди. — Между мной и банбу ты выбираешь второе? Я обижен. Несмотря на слова, лицо парня не выражает ни капли обиды, и вслед за банбу бредëт к машине. Салон прокси пахнет черникой и кофе, и совсем немного корицей с имбирём. Харумаса невольно улыбается — неожиданно легко определить, кто же в основном пользуется машиной среди хозяев видеопроката. На удивление, запах Белль мягко обволакивает альфу, и тот чуть ли не мурчит, пока устраивается на заднем сидении. В каверне эфирная пыль сбивает всякий нюх, а Эос в принципе не носит на себе запах хозяев. Поэтому Харумаса немного удивлен и сбит столку, почему он так легко реагирует на запах прокси. «Наверное, дело в лекарствах», — отдалённо думает парень, прикрывая глаза. Шум двигателя мерно отдаëтся в ушах, радио еле слышно играет какую-то песню, а сладкий запах успокаивает и без того заторможенные нервы, Харумаса не спит, но продолжает дремать, а попытки отследить маршрут, чтобы вовремя проснуться, и вовсе терпят крах. К сожалению, Асаба это понимает только тогда, когда они уже приехали. — Харумаса, — зовёт его Белль, — просыпайся, мы приехали. А жаль, он так хорошо устроился, что не против пару дней пожить в машине, главное, чтобы никто не гнал как байкеры с Объездной. К сожалению, прокси не оценит такой груз на заднем сидении, и альфа всё-таки собирает остатки сил, чтобы вылезти из машины. И тут же об этом жалеет: солнце бьёт в глаза, крики детей с площадки окончательно добивают настроение, и Харумасе резко захотелось залезть обратно в салон машины. — Эй, ты как? — девушка сразу заметила ухудшающееся настроение парня, когда в нос ударил кислый запах лимона. — Жить буду, но лучше побыстрее отсюда уйти, — махнул на это рукой Харумаса, — предпочту отлежаться дома, оздоровительные прогулки подождут. Белль кивнула, и уже хотела сесть обратно за руль, как парень еë остановил: — Как насчёт выпить немного кофе? Ну, раз уж ты была столь добра, и довезла меня до дома. Харумаса сам не понял, как сказал это, но задумчивое выражение лица прокси определённо стоило того, а когда она согласилась, то альфа почувствовал откуда-то прилив сил***
Белль была заинтригована предложением Харумасы — при всей открытости альфа особо к себе никого не подпускал. Всегда были какие-то ограничения: то болезнь, то усталость, то работа. Не сказать, что омега специально лезла, просто среди всей шестой секции именно Харумаса был закрыт сильнее всего, даже Мияби меньше стеснялась рядом с ней, и нет да нет позволяла некоторые вольности. Поэтому она была не против увидеть дом альфы. К удивлению Белль, она нигде не чувствовала запах Харумасы, а его нельзя отнести к слабым: яркий вкус мяты сопровождался нотками лимона, и это сочетание напоминало чай, который так приятно пить по вечерам. В квартире было удивительно чисто. Можно даже сказать, стерильно. Не то, что посторонних запахов не было, даже собственного запаха самого хозяина не чувствовалось. Это было... Странно. Не то, чтобы Белль ожидала чего-то конкретного, просто такая пустота немного пугала. В конце-концов, даже они с братом, пусть и старались держать в видеопрокате нейтральные запахи, чтобы посетители чувствовали себя лучше, но нет-нет, да оставляли флер своих ароматов. — Удивлена, прокси? — немного хрипя спросил Харумаса, будто поддразнивая. Парень не спеша вёл гостью на кухню, а сама Белль продолжала рассматривать интерьер: пустой коридор, следом несколько дверей, за одной из них кухня. Она тоже ничем толком не выделялась, и вмещала в себя стол, пару табуреток, стандартный кухонный гарнитур, да и небольшой холодильник, который сиротливо стоит в углу. — Ммм, немного, — признается Белль. — Как ты смог так хорошо избавиться от запаха? Да и зачем? Не дожидаясь приглашение, омега села за стол, а Харумаса полез за кофе и туркой. Отчего-то он уверен, что обычный растворимый кофе прокси не оценит, и пока он настраивает конфорку, лениво отвечает на вопросы. — Поскольку моя болезнь затрагивает сердце и лëгкие, я легко реагирую на запахи. И если на те, которые мне более менее нравится, я не обращаю внимание, то от слишком агрессивных у меня могут случаться... приступы, — постарался как можно более аккуратно подобрать слова альфа. — Проще убрать всë вместе, чем выискивать тот самый. — А тебе самому-то комфортно? — девушка немного поëрзала на месте, продолжая следить за Харумасой на кухне. Тот, казалось, не понял еë вопроса, и вопросительно взглянул на прокси. — Я имею ввиду... Разве тебе не должно быть приятно возвращаться домой и знать что он твой? Каждый, кто более-менее знает биологию, понимает, почему так важно сохранять запах на своей территории: чётко обозначенные границы дают спокойствие и гарантию, что если кто-то из недоброжелателей заглянет, то его сразу почувствуют. Этому учат с детства, что запах родителей или воспитателей обволакивает и помогает поддерживать детское здоровье, пока малыш не вырастет и не окрепнет. Белль до сих пор помнит, как они с братом утаскивали вещи наставницы и устраивались в небольшом гнезде из вещей, одеял и подушек, пока не засыпали. И как тяжело было без этого запаха после катастрофы в старом Эриду. Чуть запоздало Белль понимает, что ничего из этого у Харумасы не было. Родители оставили того слишком рано, чтобы тот хоть что-нибудь запомнил. А в больницах и общих учреждениях вряд ли занимались просветительской деятельностью больше, чем нужно. Если омеги весьма требовательны к подобному, и стараются сделать своë жилище как можно более уютным, то альфы обычно нейтральны к этому, просто оставляя свой запах. Омега уже подумала, что задела хозяина своими неумелыми вопросами, но этот лишь снисходительно улыбнулся и ответил: — Это что-то вроде старой привычки. В больницах просто всë дезинфицируют, так что ничего, кроме антисептиков и лекарств учуять нельзя. Это в некотором смысле успокаивает. — Весьма... интересный выбор, — многозначительно ответила Белль, прежде чем замолчать. Харумаса поставил перед ней кружку с кофе, а сам развалился на стуле напротив. Ему не впервой слышать подобные вопросы, но каждым раз смущённым оставался тот, кто их задавал. Впрочем, Белль такое простить можно в любом случае: вряд ли она будет что-то делать или говорить в ущерб другим. За время совместной работы у неë была куча возможностей насолить или смутить Асабу, но она ни разу ими не воспользовалась. — А ты ничего не будешь пить? — не менее смущённо спросила омега. — Неа, мне ближайшие три часа всё, кроме воды, противопоказано, — грустно усмехнулся альфа, но тут же оживился, — поэтому я воздвиг на тебя все мои надежды по уничтожению кофе. Давай, великий Фаэтон, избавь меня от соблазна! От глупой шутки Белль захихикала, но всё же «героически» взяла кружку в руки, и сделала первый глоток. — Что ж, ради тебя я постараюсь расправиться с этой угрозой! Альфа довольно улыбнулся. Не сказать, что сейчас ему чего-то хочется, но наблюдать за дурашливым поведением девушки можно вечно. В такие моменты даже не получается думать, что этот же человек может спокойно прокладывать маршруты в кавернах, где даже у опытных рейдеров кровь стынет в жилах. Запах кофе распространился не только по кухне, а уже свободно гулял по всей квартире, и не тронутое запахом жилище быстро впитало аромат омеги. Альфа также чувствует чуть сладкий запах черники, но на фоне кофейной гущи он кажется таким бледным, будто кто-то просто пшыкнул пару раз духами. Конечно, неплохо было бы после этого проветрить, и устроить небольшую влажную уборку, но Харумаса не уверен, что сегодня у него будут на это силы и желание. Возможно, в этот раз он принял куда большую дозу лекарств, чем обычно, но Асаба может с уверенностью сказать, что сегодня даже готов уснуть с этим запахом в лёгких.***
Больничный Харумасы продлился ещё на неделю, к разочарованию работников КУЛАКа, но нисколько не удивил работников шестой секции. В конце-концов, у Асабы бывают приступы геройства, и закономерные больничные после этого стали обычным делом. Что касается самого Харумасы, то не сказать, что он сильно расстроился: его вправду сильно потрепало, и никакого желания сидеть после этого за бумажками у него не было. Но нет худа без добра! Белль время от времени заскакивала к нему, чтобы иногда передать отчёты, которые Янаги очень хотелось бы, чтобы он заполнил. Потом обсудить новости, и совсем уж изредка поговорить про состояние самого парня. Поэтому, когда альфа почуял знакомый запах черники и кофе, то нисколько не удивился, но вместе с ним было ещё что-то, чего Харумаса разобрать не мог. Тем не менее, Асаба открыл дверь, и, ожидаемо, его уже там ждала Белль. Девушка довольно улыбнулась, и не дожидаясь приглашения, протиснулась в маленький коридорчик. — И тебе привет, прокси, — альфа закрыл глаза на наглую выходку, вместо этого начиная принюхиваться к гостье. Причина странного запаха нашлась быстро — Белль принесла с собой какой-то пакет, от которого шёл сладкий запах выпечки, и каких-то лесных ягод, и не похоже, что они были в начинке. Сама же Белль совсем не обращает внимание на изучающий взгляд, вместо этого она по привычке принюхивается, и разочарованно вздыхает. Как и раньше, в квартире не держится никакой запах, будто и вовсе никто не живёт. — Ты точно на больничном? — подозрение на лице омеги выглядит так очаровательно, что Харумаса на пару мгновений забывает о странном гостинце. — Неужели, даже моя верная напарница мне не доверяет? — театрально вздыхает парень, и пока прокси его смешно передразнивает, выхватывает пакет из еë рук. — А это что? — Ты переводишь тему, — как невзначай указывает Белль, прежде чем всё же ответить. — Мне передала это Сокаку. Она сказала, что кто-то из новеньких расстроен тем, что ты ещё на больничном, и в качестве утешения, просил тебе передать. Не будь Харумаса так предвзят к чужим запахам и намëкам, он бы даже посчитал это милым. К сожалению, после ухода Белль, гостинец полетит прямо в мусоропровод. Он хотел поставить подарок на тумбочку, но пакет снова оказался в руках омеги. Белль хитро прищурилась, надеясь немного подразнить Асабу, но вместо ожидаемых попыток вернуть сладости, увидела лишь подергивающую губу. Странно, ей показалось, что Харумаса сегодня в хорошем расположении духа. Когда в нос ударил тревожный запах кофе, альфа понял, что немного потерял контроль над собой, и чтобы успокоить подругу, попытался привычно улыбнуться. — Как насчёт чая или кофе? Должен же я тебя отблагодарить за доставку подарков. Похоже, получилось неубедительно. Взгляд омеги совсем не выражает доверия, но запах кофе понемногу успокаивается, и на смену ему приходит знакомая черника. На сей раз, Белль пропускает Харумаса вперёд, и тот привычным маршрутом шествует на кухню. — Кстати, как дела у Сокаку? Судя по всему, она стала лучше ладить с новичками, — начал альфа, в надежде отвлечь гостью. И это сработало, прокси тут же начала рассказывать, как маленькая óни, в попытках подражать Янаги, начала повторять за ней все рабочие термины, правда в половине случаев безуспешно. Следом разговор пошёл уже о самой замкомандире, и еë непростых буднях. За кружкой кофе и простой беседой время казалось пошло быстрее, но взгляд то и дело падал на злополучный пакет — Белль поставила его возле себя на столе, а сама расположилась на другом краю дивана, противоположный конец был занят альфой. И можно было бы попытаться не обращать на него внимание, но тот казалось, начал пахнуть ещё сильнее, словно привлекая к себе ненужное внимание. В какой-то момент голос подруги исчезает, но Харумаса этого не замечает — он становится слишком раздражëн мерзким запахом, который, по идее, и не должен был попасть в его дом. — Харумаса? — обеспокоенно зовёт Белль. Ей никто не отвечает, но запах лимона становится настолько ярким, что омега невольно задыхается. Девушка не знает, что привело парня в такое раздражение, но точно понимает одно: если сейчас же не разрешить проблему, будет ещё хуже. На свой страх и риск омега выпускает свои феромоны, сначала немного, в попытке обратить на себя внимание, но когда и это не даёт нужного эффекта, прокси идёт на отчаянный шаг - она хватает альфу и прижимает к своей шеи, где запах сильнее всего. Харумаса вдыхает аромат Белль полной грудью, и напряжение начинает уходить: будто кто-то выключил двигатель и дал альфе передышку. Странный способ успокоения, но действенный, или же он странный только для Харумасы? Омега же продолжала держать его голову, ни на сантиметр не позволяя отодвинуться — тело Альфы всё ещё было напряжено, а горький запах лимона продолжал витать в воздухе. Чтобы ни спровоцировало эту реакцию, в интересах Белль как можно быстрее успокоить его. Как только тело юноши обмякло в еë руках, а запах черники стал сильнее, прокси позволила себе небольшую слабость: цепкая хватка сменилась на небольшие поглаживания. Сам Харусама, будто слепой котёнок, продолжает тыкаться носом в шею, втягивая ещё больше успокаивающего запаха. Раньше не было так хорошо. Это даже близко не подходит к тому типу спокойствия, когда его поят всеми возможными успокоительными, когда просто отключают половину чувств, и альфа был ни рыба, ни мясо. Но сейчас, в объятиях Белль, он будто чувствует слишком много, и от этого становится слишком хорошо. — Ты как? — тихо спрашивает прокси. — Я в норме, — чтобы нормально ответить уходит пара лишних секунд, но Харумаса старается над этим не думать. Он вообще старается ни о чём не думать, особенно над тем дурацким пакетом. Но тем не менее, он собирается с силами, и отстраняется от омеги, несмотря на все невидимые протесты. — Надо выкинуть тот пакет, с ним что-то не так, — юноша указывает головой в сторону подарка, а до Белль доходит, в чём была причина срыва. От пакета пахло феромонами омеги, причём весьма настойчиво. Видимо, на фоне отсутствующих запахов в доме он оказался слишком сильным, вот альфу и переклинило. — Давай я, — предлагает девушка. — Тебе лучше отдохнуть. С одной стороны хочется возмутиться, он же тут хозяин, да ещё и еë пугает, но альфа даже сказать толком ничего не успевает. Белль снимает свою безрукавку, всучивает ему, а сама проворным движением хватает пакет и бежит к выходу. Всё, что остаётся Харумасе, так это с непониманием смотреть ей вслед. А потом он переводит внимание на вещь в руках: она продолжает пахнуть черникой, будто хозяйка еë и не снимала, а во рту сразу становилось слаще. Странное ощущение. Несколько минут назад он был почти в ярости, а сейчас его как будто накормили черничным вареньем, и начало клонить в сон. Было ли в том пакете что-то ещё, или он так реагирует на запах Белль? Подумать над ответом он не успевает, омега возвращается уже с пустыми руками, и обеспокоено глядя на него. — Тебе полегчало? — ещё раз тихо спрашивает Белль. — Меня клонит в сон, — отвечает Харумаса, спрашивая. — Что это было? — Видимо, в том пакете было не только угощение, но и предложение на следующую встречу. Похоже, твой внутренний альфа его не оценил. Юноша выдавил из себя кривую усмешку. Его внутренний альфа его самого-то не всегда любил, куда ему до остальных. Под усыплённым вниманием к нему подошла Белль, и немного потрясла его за плечо. — Может, немного полежишь? Я останусь тут и прослежу, чтобы всё было хорошо. В любой другой ситуации Харумаса бы отказался, ибо слишком сильно подобное могло бы ударить по его гордости. Тем не менее, вместо ответа, альфа закрывает глаза, и откидывает голову на спинку дивана. Это всё для него слишком.***
По ощущениям Харумаса проспал несколько часов. И почему-то он был уверен, что в моменте пробуждения его будет ждать очередная волна боли, от неудобной позы. Однако, даже не открыв глаза, он чувствует, что спокойно лежит на диване, а его голова на чём-то мягком, и это точно не подушка. Всё-таки заставив себя открыть глаза, первое, что увидел Харумаса, это скучающее лицо Белль. Та что-то листала в своём телефоне, но как только увидела, что альфа проснулся, тут же переключила своё внимание на него. — Как спалось? — Неплохо, — отвечает Харумаса, на автомате начиная мять что-то в руках. Кстати об этом, что он держит? Оно мягкое, не длинное и сильно пахнет черникой. Чëрт, он всё ещё держит безрукавку Белль. А та будто игнорирует его действия. Ну, или ему так кажется. — Тебе нравится? — Что? — Будто не расслышал вопрос юноша. — Ну-у-у, я про запах, — уточняет омега, немного смутившись. — На мой ты реагируешь лучше, чем на тот, который был в пакете. Говорить о том, что она просто выпустила успокаивающие феромоны, Белль пока не планирует. Нужно сначала понять реакцию самого Харумасы. А сам альфа продолжал мять вещь, как мягкую игрушку, будто призадумавшись. — М-м-м, можно сказать, что вполне сносно, даже неплохо. Белль еле заметно выдохнула, но затем серьёзно уставилась на альфу. — У тебя дома слишком мало запахов, поэтому те, которые ты приносишь снаружи, так ярко и выделяются, — строгим тоном начала омега. — Тебе нужно либо начать активно поддерживать свой запах дома, либо понемногу начинать внедрять другие. Иначе приступы не пройдут. — Ух ты, не знал, что ты у нас эксперт ещё и в подобной теме, — сама собой на лицо Харумасы заползла довольная улыбка, будто он кот, который уютно устроился в лежанке, а не приходил в себя. — Я не эксперт, — тяжко вздохнула Белль. — Это базовые знания из детства. Многие малыши, пока не привыкнут к окружению, так же себя ведут. Вот только маленьких детей легче успокоить, чем взрослого альфу, так, на секундочку. — О-о-о, — удивлённо протянул юноша, — как-то об этом я не задумывался. — Давай начинать с малого, — предложила Белль. — Пометь дом своим запахом, а дальше, если надо будет, будешь начинать приносить запахи других, к примеру друзей или коллег. Харумаса будто слушал в пол уха, но как только девушка предложила оставлять другие запахи, он заинтересовался. — А твой можно оставить? — Мой? — удивилась Белль. — Да, — отвечает альфа, — он успокаивает. Омега немного покраснела от не очевидного комплимента, но негромко ответила: — Если хочешь, то да. Я тоже буду давать тебе свои вещи, если тебе так будет легче привыкнуть. Альфа еле заметно кивнул, и снова прикрыл глаза. Всë казалось слишком лёгким, чтобы верить, что это правда.***
На этом началась их неожиданная традиция: Белль оставляла некоторые свои вещи, а Харумаса как бы невзначай держал их у себя. Сам альфа не заметил, как в его квартире всё пропахло омегой. Просто в какой-то момент, когда он вернулся домой, то понял, о чём говорила Белль. Разномастные запахи с улиц сменялись ароматом черники с кофе, вместе с примесью мяты и лимона. Спать стало намного приятней, даже постоянная уборка дома так и не смогла убрать этот успокаивающий коктейль. Это заметила даже Белль. Она больше не морщилась, когда приходила к юноше домой (хотя альфа готов признать, что в такие моменты она выглядела особенно забавно), а он перестал так резко реагировать на еë визиты. В один из таких приходов Харумаса заметил, что запах Белль немного изменился. Он будто стал более сладким, а нотки кофе, которые до этого гармонично дополняли образ, словно скрылись. Не то, чтобы альфе не нравилось, наоборот, ему слишком нравится, но будто чего-то не хватает. Мяты, к примеру. Харумаса честно пытается об этом не думать, пока они смотрят очередной фильм, но противные мысли лезут в голову с удивительным упорством. Он расположился на полу перед телевизором, чтобы лишний раз не принюхиваться, а девушка сидела на диване, уютно поджав под себя ноги. Но даже так, Харумаса затылком чувствует, как Белль то и дело бросает на него заинтересованный взгляд. — У тебя сегодня интересный запах, — успевает сказать альфа, и только потом осознаёт, что он сделал. Мысленно, он уже дал себе подзатыльник, и уже было открыл рот для извинений, но вместо ожидаемых претензий, Белль лишь смущённо смеëтся. — Это так заметно? Извини, перед гнездованием у меня запах становится немного резким, — тут же прокси спохватилась. — Всё нормально? — Слишком поздно она вспомнила, как Харумаса в прошлый раз отреагировал на резкий запах. — Да, без проблем, — отвечает юноша. — Просто это так непривычно, будто чего-то не хватает... — Это нормально, — поясняет Белль. — Запах омег становится таким, чтобы гармоничнее взаимодействовать с другими. Для гнезда, например, нужны не только вещи самой омеги, но и других членов семьи и близких, и чтобы запахи не перебивали друг друга, аромат самой омеги становится своеобразным связующим звеном. — М-м-м-м, то есть, скоро ты закроешься дома, и будешь рычать на всех, кто осмелится к тебе подойти? — со смешком спросил альфа, но быстро прикусил язык. Да что с ним такое? Но как бы для самого парня комментарии не звучали грубо, казалось, Белль они только сильнее смешат. — Только на тех, кто захочет что-то забрать у меня, — хохотнула омега. — Иначе Вайз был бы первый в очереди. — Да? Ну и как тогда у тебя проходит, эм-м, гнездование? — Харусама сегодня определенно испытывает судьбу, он даже с Янаги такой наглости не проявлял. Впрочем, альфа знает, что замкомандира просто напросто отрезала бы наглые вопросы в самом начале, а Белль удивительно честна с ним в этих темах. Делает ли она скидку на его скупые знания в этой области или по доброте сердечной прощает его невежество, альфа не знает, и не уверен, что хочет знать ответ. — Хм-м-м, ну как бы объяснить? — задумалась девушка. — Если уж совсем просто, то я просто стаскиваю все вещи, какие мне понравились в свою комнату, и закрываюсь на неделю. Бывает, что даже поесть могу лишь раз в несколько дней, а остальное время сплю, Вайз в этом случае специально ко мне Эоса с едой отправляет, чтобы я на него лишний раз не бухтела. Но учитывая, что большая часть вещей в гнезде именно его, большой вопрос, кто ещё на кого бубнит. — А почему именно его? Нет, я знаю, что члены семьи идут в первую очередь, но похоже, что он в приоритете. — Конечно в приоритете, — улыбнулась омега, — ведь кроме брата у меня и нет никого, а просить вещи у знакомых как-то не привычно, обычно они все помечены запахами своих близких, а мне не очень хочется чувствовать чужие запахи в такой момент. Так что, у меня всё стабильно на этот счёт. Где-то в груди у Харумасы неприятно заныло, но он постарался проигнорировать это чувство. — А как бы ты отреагировала на мой запах? Смех сменяется заинтересованностью, и омега призадумалась: — По-идее, нормально, твой запах ни с кем толком не смешивается, но раз в такие моменты мой немного меняется, то не могу сказать точно, это надо проверять. — И каким образом? — не унимался Харумаса. — Обычно, в таких случаях проверяют через пахучую железу, на неë накладывают аромат омег и следят, как запахи взаимодействуют. Можно конечно и через личные вещи, но это не сильно помогает, они просто теряются в запахе омеги или в чьих-то других. Поэтому вещей берут либо много, либо помечают их сразу феромонами чтобы они не терялись. Вот теперь призадумался сам альфа — конечно, он мог бы отдать Белль какие-нибудь свои вещи, но вот захочет ли она тащить их к себе домой или нет, другой вопрос, да и вдруг ей всё-таки не понравится? Конечно, вариант, который омега предложила первее звучит удобней, и предпочтительнее, если бы не одно «но» — шрамы от экспериментов находятся совсем рядом с заветным местом. Конечно, девушка знает об этом, да и сам альфа не уверен, что еë может испугать нечто подобное, но всё же, не каждый день он показывает что-то столь сокровенное. Возможно, запах Белль и правда на него странно действует, но про себя он даёт добро на такую странную авантюру. — Хорошо, прокси, давай попробуем, — говорит парень, прежде чем снять чокер. Белль еле заметно кивает, и внимательно следит за движениями альфы: как тот чётко заводит руки назад, привычно находит защëлку, и легко еë расщелкивает. И вот, она уже видит небольшие белые шрамы, их возможно, можно было бы и не заметить, если бы их не было так много. Девушка двигается ближе к Харумасе, стараясь разглядеть его реакцию, вдруг, уже ему не понравится? Но парень молчит и не подаёт никаких признаков неудобства, продолжая ожидать действий прокси. Белль аккуратно целует шею, прямо в том месте, где расположена пахучая железа. Харумаса вздрагивает, но позволяет омеге такую малость: это не перекроет его основной запах, но оставит нотки аромата Белль, так что, почему бы и нет? Практически сразу парень понимает свою ошибку, когда неосознанно вдыхает новый аромат. Он понимает, что этого и не хватала в запахе омеги — мята крепко вклинивается в запах черники, перекрывая всё лишнее. На языке появляется фантомная сладость, а нос легонько щекочет почти настоящий запах мяты. — Получилось на удивление неплохо, — тихо говорит Белль, почти шëпотом. — А тебе нравится? — Очень, — только и успевает ответить Харумаса, прежде чем потянуть омегу к себе на пол. Где-то на краю сознания промелькает мысль, что сейчас терпение Белль окончательно закончится, и она уйдёт, а он будет довольствоваться только тем, что она оставила в прошлые визиты. Но они быстро уходят в никуда, когда девушка садится рядом с ним, и утыкается туда же в шею. Внутренний альфа настолько доволен, что кажется, Харумаса сам себе не верит. Тем не менее, вот они тут, обнимаются, и кажется все довольны происходящим. — Ну, можно сказать, что мой запах неплох для гнезда? — с доброй усмешкой спросил парень. — И не только, — довольно ответила Белль, начав тереться об шею альфы. Харумаса крепче обнял омегу, а та начала довольно попискивать, да сильнее тереться об альфу, принимая на себя ещё больше запаха. Это слишком старая традиция: дабы подступиться к потенциальному партнёру, принято давать ему свои вещи, чтобы в своём доме он больше не считал возлюбленного чужим. Обычно такое приписывают альфам: они нередко дают омегам свои вещи, чтобы те успокаивали их в самые сложные периоды — гнездование или же течку. Тем не менее, и сами омеги грешат подобным, и нередко задаривают альф своими вещами, чтобы те восприняли приход омеги не как что-то необычное, а как само собой разумеющееся. Конечно, Фаэтон достаточно осведомлена, чтобы знать о таких тонкостях, но Харумасе знать это не обязательно.
