Двое на одного

Виктор боится открыть глаза, поэтому лишь смешно морщит нос и сосредотачивается на хлюпающих звуках и тяжёлом дыхании возле уха. Джейс старательно обсасывает головку члена, тянется к бедру и оставляет несколько влажных поцелуев на больной ноге, отчего в глазах начинают сверкать звёзды, а по спине бегут мурашки. Колючая борода Талиса щекочет и вместе с тем царапается, ощущения будто бы пробираются сквозь кожу, разрывают мягкие ткани и дробят кости, оставляя после себя лишь пыль, что оседает в лёгких. — Виктор, я так скучал, так сильно скучал, — шепот Талиса заставляет глаза закатиться. Виктор не уверен, что правильно понимает происходящее, но его ведёт от того, как Джейс, его Джейс, которого сам Виктор недавно чуть ли не спас от смерти, смотрит наверх, отрываясь от члена. В его глазах читается явная ревность, но безграничная преданность не даёт сказать и слова, ведь Виктору хорошо. Он не знает, по какому именно Виктору скучает не пойми откуда взявшийся Талис. С густой бородой, отросшими волосами и всё с тем же преданным щенячьим взглядом. — Т-тебе нравится? — Джейс между его ног подаёт голос, тот проседает от неуверенности, отчего он заикается. Виктор тихо выдыхает, откидываясь на плечо Талиса, лижет языком шею и даже не морщится от солёного пота. — Ему определённо нравится, — напряжение между этими двумя будто абсолютно разными людьми можно ощутить в воздухе. Талис сидит за спиной Виктора, смотрит вниз и тянется ладонью к Джейсу, заставляя того вернуться к своему делу. — Ты просто такой тихий, — ладонь отталкивают в сторону, Джейс игнорирует Талиса и вытирает тыльной стороной ладони подбородок. Виктор отрывается от груди Талиса, но его будто бы неохотно отпускают. — Сконцентрируйся, пожалуйста, — единственное, что проговаривает Виктор, а после стискивает челюсти до боли и неприятных ощущений. Талис целует за ухом, шумно дышит, и по коже бегут мурашки, потому что он будто бы наизусть знает тело Виктора. — Он всегда тихий. Талис тихо ухмыляется, попасть именно в эту реальность было неожиданностью, а встретить в ней такого Виктора — подарком с небес. Ему больно от осознания, что своего он, похоже, больше никогда не увидит, он не знает, ничего не знает и не понимает, но безмерно благодарен, что ему вновь можно касаться, трогать, гладить, целовать, лизать. Использовать без остатка то, чего до этого с его Виктором было и так много, но будто бы ему не хватило. Джейс лишь закатывает глаза на это. Откуда ему знать, какой Виктор в постели, настолько хорошо? Это, кажется, их третий раз, и до этого всем вёл лишь Виктор, Джейс просто поддавался и растворялся. — Ему нравится, когда касаешься здесь, — широкая ладонь скользит по позвоночнику, и Виктор издаёт более громкий стон, кислорода вмиг кажется слишком мало. Он не знает, куда деть руки, одну закидывает за голову и вжимает Талиса в свой затылок, и тот осторожно прикусывает одними губами холку. Пока вторая опускается в волосы Джейсу и путается в них, Виктор тихо смеётся от этого незамысловатого действия, и Талис реагирует на это с замершим сердцем. Виктора начинает слегка потряхивать, Джейс заглатывает почти до конца и член упирается в заднюю стенку горла. — А ещё он любит поцелуи сюда. — Виктора почти складывает пополам, когда Талис наваливается сзади и напористо сжимает больную ногу. Из глаз готовы политься слёзы, удовольствие от прикосновений разрывается и тонкими нитями собирается внизу живота. Джейс широко открывает глаза, внимательно наблюдает за мечущимся Виктором, который не знает, куда себя деть, и неосторожно сжимает бёдра, почти зажимая его голову. Ему приятно, и это видно невооруженным взглядом, Джейс до этого никогда не наблюдал Виктора таким расслабленным. Эта идиотская идея нравится ему всё больше, но признаваться самому себе в этом не хочется. Но фраза всё ещё набатом стучит в ушах, Джейс отрывается от члена и продолжает ритмично двигать кистью, начиная более откровенно выцеловывать ногу Виктора, что не скована в данный момент ортезом. — Бо-оже, — громко выдыхает тот в ответ и кусает пальцы Талиса, что держат его за скулы. Тот даже не морщится, лишь сильнее возбуждается, когда острые неровные зубы стараются не навредить, Виктор лишь слегка прикусывает и тут же принимается посасывать подушечки. Колени у Джейса начинают затекать от долгого сидения на полу, хочется уже поцеловать Виктора, доставить ему ещё больше удовольствия, но взгляд Талиса будто бы говорит о том, что ему не достанется и кусочка. Это странно — ревновать самого себя. Но этот Джейс Талис взрослый, странный и явно что-то натворил там, откуда появился. Просто им об этом не рассказывает, лишь таскается за Виктором по пятам и пытается получить как можно больше прикосновений. — А ещё ему нравятся, когда делают так, — тихий вкрадчивый голос заставляет Виктора слабо приоткрыть глаза. Он дышит шумно, почти не стонет, и это явно беспокоит Джейса между его ног. Но Виктор просто не умеет вести себя громко в постели, он уже хочет о чем-то сказать, как пальцы спускаются к низу спины и осторожно сминают кожу, будто бы делают массаж. С губ срывается громкий стон, хочется уйти от такого обилия ласк, но ему не дают этого сделать. Кажется, Талис явно знает больше, чем говорит, потому что Виктор моментально забывает обо всём. Джейс ускоряет движения рукой, приятно сжимает головку члена и лижет поочерёдно яички. — Постойте, прошу, — нечленораздельное шептание остаётся незамеченным, Виктор сжимает ладонь в волосах Джейса, который начинает целовать и лизать больную ногу, пока Талис массирует спину и явно давит на нужные точки. Они одновременно замирают, когда Виктор с тихим поскуливанием кончает себе на живот, его продолжают целовать в плечо, колени, живот, уже не разобрать, кто где. Его будто тряпичную куколку тянут на себя, и когда он всё же открывает глаза, то видит перед собой лицо не своего Джейса. С густой бородой, спутанными волосами и широкого улыбающегося. Он осторожными движениями убирает челку Виктора, рассматривает каждую его родинку, целует в щеку и вдыхает его запах, наполняя лёгкие лишь этим ароматом. Ему больше никакой не нужен. — Не хочу тебя больше отпускать, — тихо шепчет он, но всё равно можно услышать дрожащий тембр голоса. Джейс поднимается с колен, забирается на кровать, нависая над спиной Виктора, и на пробу оставляет несколько горячих поцелуев. — Я тоже не хочу, — между делом добавляет он, пока Виктор слабо мычит, подставляя шею под осторожные покусывания. Его явно сегодня не отпустят. Он закатывает от удовольствия глаза, тихо мычит и зарывается носом в волосы Талиса, ощущая всё такой же знакомый запах, что исходит от его Джейса. В голове целый бардак из мыслей, не удаётся даже сразу осознать, что один палец осторожно толкается в анус, а сказать ничего не выходит. Его целуют напористо, но вместе с этим мягко, сжимают волосы на затылке и вынуждают чуть ли не выворачиваться от удовольствия. Джейс сжимает его талию одной рукой, пока второй ритмично растягивает, толкается двумя пальцами и смотрит сквозь дымку возбуждения на то, как Виктор целуется не с ним. С Талисом. По сути тем же самым человеком, но как же сильно это вынуждает начать ревновать. И Талис явно знает, что творит в данный момент, открывает глаза и спускается поцелуями к шее, кусает осторожно плечо, почти не моргая. Джейс покрывается мурашками, когда чужие пальцы сжимают бёдра Виктора и отводят в разные стороны, заставляя посмотреть уже туда. Где пальцы исчезают в Викторе, где есть такая же бледная россыпь родинок, где на молочной коже остаются отметины, где смазка стекает густыми каплями к мошонке. — Как себя чувствуешь? — Талис касается подбородка Виктора, поднимает его выше и покрывается мурашками, когда в ответ чувствует вставший член Виктора, что проезжает по его собственному. — Тебе нравится? — Джейс наваливается сверху, толкает пальцы глубже и слабо задевает простату, вызывая у Виктора громкое мычание и зажмуренные до бензиновых пятен под веками глаза. — Су-ука. Всё, что удаётся внятно произнести Виктору. Просто больше нет сил ни на что, он не хочет даже следить за своей речью. Он старается двигать ногами, но больная просто не отзывается на позывы системы раздвинуть их шире. Джейс целует за ушком, вдыхает запах на загривке и резко прикусывает. Виктор открывает рот в булькающем стоне, потому что чувствует, как головка давит на анус, как член постепенно входит, а ему преграждают любую возможность шелохнуться. Мурашки бегут по коже тонной колючих иголок, вспарывают кожу, наматывают нервную систему словно лапшу на вилку, заставляя глаза закатиться. — Скажи, как тебе нравится, я ведь знаю, — Талис смеётся возле уха Виктора, смотрит то на него, то на свою молодую версию, и читает в этих ореховых радужках раздражение. — Может, тогда сам и покажешь? — Не выдерживает Джейс и делает глубокий толчок, отчего Виктор по инерции проезжает немного вперёд, кусая Талиса куда дотянется. Тот даже не обращает внимания на впившиеся в кожу зубы, лишь дёргает уголком губ и обхватывает бёдра Виктора. Тот вскидывает голову, резко смотрит на него, а потом оборачивается назад, чтобы оглядеть этих двух идиотов, что даже не могут в постели сосредоточиться на одном обычном удовольствии. Будто дети малые. — Давайте ещё по очереди в меня входить, я вам тут проходной двор, что ли? — Шипя от медленных толчков, произносит Виктор, когда Талис входит без предупреждения и сразу же берёт быстрый темп. Упирается пятками в постель, сжимает кожу Виктора до красных пятен и довольно жмурится, ощущая до боли знакомую узость. Стоны Виктора становятся громче, он затыкает себе рот ладонью, но Джейс убирает её в сторону, не давая вернуть обратно. Приятно, как же, сука, приятно от этих двоих внизу всё сводит колючей проволокой. Хочется кончить ещё раз, но нет уверенности, что у него получится, Виктор не отличается выносливостью, и есть большой риск того, что ему станет плохо. В глазах Талиса видно, что он знает. Он знает всё о Викторе, а тот о нём практически ничего, хотя за его спиной сидит точно такой же человек. Но пропасть между ними хорошо ощущается, она глубокая и непроглядная, вряд ли там вообще ступает нога человека. Член выскальзывает с громким хлюпом, и один сменяется другим, Джейс входит до конца и выходит почти полностью, в точности повторяя движения Талиса, что поддерживает Виктора за бёдра. Иначе растечется здесь, будто бы комок слизи, который забыли просто-напросто убрать. Но это они делают из него эту слизь, которую невозможно собрать, можно лишь почувствовать, увидеть, ощутить на кончиках пальцев лёгкое покалывание. Виктор трётся лицом о грудь Талиса, царапается щекой о бороду, шепчет что-то о том, как ему хорошо, и первым лезет целоваться. Кожа с непривычки горит от лишней растительности, но это оказывается слишком приятно. Его в ответ насаживают на член, отчего приходится оторваться от поцелуя и громко простонать. Действительно громко, отчего оба Джейса моментально замирают. Один от удивления, а другой от удовольствия, потому что наконец-то добился того, чего так сильно всё это время жаждал. Увидеть округлившийся взгляд и вскинутые брови Джейса и услышать Виктора, который, кажется, впервые за весь вечер стонет так громко. — П-почему ты остановился? — Непонимающе лепечет Виктор и осторожно двигает корпусом, чтобы самому насадиться на член, но ему не дают этого сделать. Талис льёт валяющуюся поблизости смазку на пальцы и осторожно толкается одним. Виктор хмурит брови, хватает его тут же за кисть и мычит от удовольствия, потому что Джейс в этот момент осторожно двигается, погружая член глубже. — Тебе понравится, — слишком убедительно произносит Талис, будто бы сам это когда-то пробовал. Но Виктор не знает о таких интимных вещах по отношению к нему, он лишь на секунду задумывается, пока Джейс отвлекает его поцелуями в спину, мягким массажем копчика, и это заставляет глаза закатиться от удовольствия, а руки тут же ослабевают, позволяя пальцам толкнуться глубже. — Я на вас потом отыграюсь. Особенно на тебе, — злостно произносит Виктор, поворачивая голову к Джейсу, что всё это время как завороженный смотрел на то, как в Викторе исчезает его член и два пальца Талиса. Джейс стреляет в него глазами, но в ответ ничего не говорит, отчего спина покрывается мурашками. Виктор прекрасно понимает, что ничего ужасного никто из них с ним не сделает, но эта лёгкая нотка какой-то другой эмоции, что он до этого не видел в глазах Джейса, заставляет пальцы ног подогнуться. Его растягивают осторожно, следят за каждой эмоцией, что отражается на лице: от сморщенного кончика носа до блаженной улыбки, которая сопровождается тихими стонами. — Позволишь? Не буду этого делать, если ты не хочешь… — Ты, по-моему, пару мгновений назад растягивал меня без моего явного согласия, — парирует Виктор и приподнимает бёдра, проезжаясь своим членом по члену Талиса. Тот прикрывает глаза и наблюдает под веками лишь пульсирующие круги, которые размываются по краям. — Думаю, ты сможешь принять нас обоих, — голос Джейса появляется неожиданно возле уха, Виктор поворачивает слабо голову в его сторону и щурится, чтобы прочитать хоть какую-нибудь эмоцию на его лице, чтобы понять происходящее, но ему так хочется кончить… От одной этой фразы уже мурашки по спине, а что будет с ним, когда это действительно исполнится? Смазки так много, что она начинает хлюпать, Талис оттягивает ягодицу в сторону и осторожно толкается одной головкой. Виктор полностью расслабляется, теряет опору в руках и просто укладывается на широкую грудь, покрытую волосами. Он мажет пальцами по торчащим соскам, улавливая ответную реакцию в виде резкого вдоха, и это вызывает у него улыбку. — Ты можешь стонать громче, если хочешь, — Джейс вновь наклоняется, отчего член проскальзывает глубже. Виктор жмурится и поднимает брови, следить за мимикой совершенно нет времени, ему слишком хорошо. Пусть сзади чувствуется жжение, что сбивает дымку возбуждения, пусть ноги уже затекли от стояния в этой позе — пока его ласкают со всех сторон, ему приятно. — Давай, мы хотим тебя слышать, — Талис подливает масла в огонь, держится крепко за его плечи и позволяет Джейсу с лёгкостью целовать спину и плечи Виктора. Тот покачивает отрицательно головой, дрожит всем телом и концентрируется на ощущении заполненности. Он так хорошо чувствует это, из головы исчезают все лишние мысли, а пространство сужается до этого момента. Талис на секунду отрывается от него, откидывает голову в сторону и громко вскрикивает, ощущая подступающую головную боль. Бёдра непроизвольно вскидывает вверх, отчего член входит глубже, и теперь стонет Джейс, прикрывая веки. В Викторе узко, горячо, влажно от обилия смазки, его пот на вкус солёный, и его хочется собирать языком, оставляя мягкие поцелуи за собой. Он себе в этом не отказывает, не обращая внимания на приступ Талиса, что сжимает одной рукой свои волосы, а второй простынь. Виктор выдыхает сквозь сжатые челюсти, убирает мешающиеся пряди со лба и тянется ладонью к Талису, что, похоже, испытывает не самые приятные ощущения. Тот сразу обхватывает его ладонь, не сильно сжимает и начинает быстро дышать, будто бы пытается прийти в себя. В глазах читается лёгкая паника от происходящего, но пальцы будто бы работают сами. Они помнят, что нужно делать. Он гладит Виктора там, где ему нравится, царапает там, где на коже останутся заметные полосы, сжимает там, где можно ощутить лёгкое покалывание в кончиках пальцев. — Всë хорошо? — Неуверенно спрашивает Виктор, но в ответ на вопрос его лишь продолжают целовать и обнимать за плечи, вдалбливаясь по самые яйца. — Да. — Всё же отвечает Талис и не успевает зарыться пальцами в волосы Виктора, Джейс его опережает, хватает всей пятерней густые вьющиеся тёмные локоны и тянет слегка назад, заставляя Виктора прогнуться. У того перед глазами моментально начинает кружиться комната, звуки мешаются в единую кашу, и внутри всё сводит от того, как легко его можно превратить в необъяснимую массу, что может только тихо стонать и иногда позволять себе вскрикнуть. Виктор жмурится и выгибается, упираясь руками в грудь Талиса, сводит колени вместе, и его больной ноге помогают двигаться, потому что на это сил не остаётся. Кожа покрывается мурашками, Джейс кусается, сжимает, громко дышит возле ушной раковины, отпускает волосы и тут же осторожно гладит то место, где держал слишком крепко. Виктор на это только жмурится и забывает, как нужно правильно дышать. Сердцебиение чувствуется в ушах, становится слишком шумно, слишком приятно, всего этого слишком много. Он вдыхает носом и давится, ощущая на губах тёплую струйку крови, но её тут же вытирают пальцем: Талис скорее размазывает её, чем убирает, но в его глазах виден полный контроль над ситуацией. Виктор вновь закрывает глаза и отдаётся в их руки. Кровать призывно скрипит, стоны становятся всё громче и громче, а подступающий оргазм не кажется уже чем-то далёким, но Виктору становится дурно. И вместе с этим слишком хорошо. — Не останавливайтесь, не останавливайтесь, — как в бреду шепчет Виктор и закатывает глаза, когда оба входят до самого конца. Перед глазами действительно всё размывается, оргазм оставляет громкий свист в ушах, а ощущение продолжения толчков отдается электричеством по всему телу. Талис придерживает его за голову, входит по самые яйца, и они с Джейсом одновременно замирают, глубоко кончая внутрь. Виктор им этого точно не простит, но тот сейчас вряд ли может осознать происходящее. Сперма густыми каплями стекает по бёдрам, пачкает всё вокруг, пока Джейс пытается отдышаться, даже не подозревая о состоянии Виктора. Он краем глаза замечает алую дорожку на чужих пальцах и тут же подползает ближе. — Все в порядке, у него подобное всегда, — спокойно произносит Талис, вслушиваясь в дыхание Виктора. — Всë-то ты знаешь, — не выдерживает наконец-то Джейс и подаёт несколько салфеток, лежащих на тумбочке, Талису. Тот только дёргает плечом и хмурится, когда Виктор потихоньку начинает приходить в себя. Он глупо промаргивается, хлюпает носом и тут же тихо мычит явно не от удовольствия, когда чувствует вязкую сперму между бёдер. — Я много чего знаю. — Тихо выдыхает Талис, наконец-то отпуская Виктора, который скатывается с его груди, вытирает напоследок ладонью под носом и приподнимается на локтях. — Нам будет интересно послушать, — его голос хриплый и тихий, совсем-совсем ленивый, будто Виктор готов уснуть прямо сейчас. Джейс приподнимает бровь и кидает на него незначительный взгляд, но тот лишь мягко улыбается и отворачивает голову в сторону. — Нужно сначала разобраться, я в параллельной вселенной или в прошлом… — Задумчиво рассуждает Талис, пока Виктор кое-как подползает к краю кровати, чтобы наконец-то спуститься с неё. Но спина отзывается тянущей болью, нога не очень хорошо двигается, и ему бы отлежаться, но помыться хочется сильнее. — Нужно сначала помыться. — Спокойно произносит Виктор и благодарно кивает, когда Джейс подходит к нему и вытягивает руку, но не в жесте поддержки. Поднимает его над полом, осторожно подхватывает под коленями и разворачивается в сторону ванной. Талис лишь провожает этих двоих взглядом, грустно осматривая Виктора, что прячется носом в шее Джейса и что-то умиротворенно говорит. С такого расстояния уже и не слышно, в груди поселяется неприятный червячок, что прогрызает путь к самому сердцу. Головная боль вновь возвращается, комната перед глазами сверкает и плавится, будто бы разъезжается в разные стороны, отчего ему приходится вскочить с кровати и исчезнуть из спальни. Нужно найти способ вернуться — как бы ни было хорошо здесь, он всё ещё чужак в этом моменте истории.