Глупость и нью-йоркский чизкейк

– I love you, darling.

– I know...

Этот день не обещал ничего особенного с самого начала. Прошло уже три или даже четыре месяца с тех пор, как история с сумасшествием Шахмат закончилось, потихоньку игры приходили в себя. Пасмурный мартовский полдень не предвещал никаких перемен. Ровно до тех пор, пока на экране новенького телефона не появилось уведомление. Удивлённо смотря на высветившееся имя, Домино нажала на контакт.

<•Начало беседы•>

– Привет, Домино.

– Привет... Что-то случилось? Ты никогда не пишешь просто так...

Бледноликой игре почудилось как наяву, что парень сконфуженно осёкся. – Нет. Я просто хотел удостовериться, что ты в порядке. В следующий миг сообщение было удалено, но сделанного воротишь: Домино с тяжёлым вздохом принялась печатать:

– Ты всё ещё волнуешься?..

К её же удивлению, это не раздражало, а вызывало только печаль. – Да. Через какое-то время девушке пришло ещё одно сообщение. – Пожалуйста, приди по этому адресу сегодня в 13:00. Пожалуйста. Обычно Лото никогда не грешил тавтологией, и хладнокровная игра даже почувствовала лёгкое беспокойство.

– С тобой точно всё в порядке? У НАС всё в порядке?..

Через непродолжительное время пришёл короткий неутешительный ответ: – Да. Просто приди. Пожалуйста. После контакт вышел из сети, заставив девушку в неудовольствии поджать губы. Она... редко с радостью встречала неожиданности, хотя и обладала завидной стрессоустойчивостью, о которой такие, как Шахматы, могли только мечтать. Ах да, Шахматы... Капли дождя вперемешку со снежинками всё падали с неба, пока из-под ног раздавался хруст мягкого снега. Всё случилось из-за Шахмат. Это дурак взял и влюбился в неё после стольких лет дружбы. Для неё это было равносильно предательству. Она всегда говорила, что никогда не влюбится, хвасталась, что любовь для слабаков, а Шахматы всегда поддакивал... ..Пока однажды не признался ей в любви. Да ещё и как?.. Когда она уже стала встречаться с другим.

* * *

– Домино!.. Я... Я тоже тебя люблю!! Домино... не знала, что ответить. У неё пропал дар речи, и пока она физически чувствовала, как напрягается Лото, перед глазами стояло всё ещё наивно надеющееся на взаимность лицо с ярко блестящими карими радужками. Как же эта «наивность» её взбесила... – Мы встречаемся.. – Пусть она это скажет! – В голосе Шахмат сквозило отчаяние. Он поджимал губы, весь сжался и словно приготовился к удару. Или ударить. Лото тоже это заметил. И отступил, озадаченный собственными противоречиями. А Домино тем временем...

* * *

Отгоняя ненужные воспоминания, которые хотелось забыть, Домино скривилась. Она... дорожила им. Её лучший друг, её сокровище, а на доброту отплатил... любовью? Подростковой невинной влюблённостью? Как же это наивно!! Как же глупо было влюбляться в неё: не в добрую ПиД, не даже в кого-то из своего круга, нет! Её лучший друг решил выбрать на место своей первой любви именно её!! Как же так вышло?.. В глазах застыли слёзы. Грубо отмахнувшись, Домино начала подниматься наверх: ступенька, две, три. Её дичайше раздражало собственное бессилие: она правда не хотела рушить их дружбу, но... Эх. Её характер всегда отличался особенной беспощадностью. Поднявшись наверх, она чертыхнулась: это была та самая кофейня, она ошиблась домом. Разворачиваясь к перекрёстку, девушка выдохнула. Морозный воздух тут же защекотал нос, заставив чихнуть. – Будь здорова. – Спасибо... А? В шаге от неё застыл Лото. На фоне падающего снега, с лицом, не уступающим её по бледности, он казался заколдованным Каем из сказки Андерсона. Но кто тогда она? Не Герда же? Неужто Снежная королева? – Привет... – Она мотнула головой, отгоняя мысли: с волос, не скрытых шапкой (как глупо), посыпались снежинки. Этот танец проводил внимательный взгляд истинного банкира. – Пойдём? – Лото был как всегда немногословен. Домино решила вторить ему, с кивком обвивая предложенный локоть. Шли они молча. Вышло, что недолго; всё более недоумевающий взгляд натолкнулся на... на дверь той кофейни? Серьёзно? Она перевела взгляд на парня, но тот его проигнорировал, шагнув внутрь и утянув её следом. Заняв... тот же столик, что и в их первое своеобразное свидание, Домино ощутила дежавю, пока Лото направился к стойке, сделать заказ. Секунду, минуту, час – девушка не замечала течения времени, впервые погрузившись в себя настолько глубоко. В реальность вернул шорох чужого пальто и опускающаяся на стул напротив фигура. Тяжело. Неловко. Парень, как всегда одетый с иголочки, явно был напряжён, но по какой причине – оставалось узнать... Но пока что – лишь догадываться. За их столиком в укромном уголке висело молчание ровно до тех пор, пока бариста не принесла заказ. Привычно потянувшись к стаканчику Американо, Домино с удивлением воззрилась на второй. Лото сделал шумный глоток классического Капучино... То, что что-то однозначно не так, девушка поняла сразу. Сейчас в этом только больше убедилась, пригубив свой напиток: горячий кофе обжёг тонкие губы, заставив облизнуться. Лото нервно отстукивал одному ему известный ритм, немного раздражая. Непривычно. Неправильно. Банкир всегда пребывал рядом в роли спокойной и рациональной игры... Так что же с ним случилось, раз он так взволнован? – Прошу, ваш дессерт! Под весёлое щебетание бариста на столик опустилась тарелка. Вздрогнувшая от неожиданности Домино озадаченно выгнула брови, растеряно глядя на приземлившийся кусочек классического чизкейка, украшенного маленькой Эйфелевой башней. На немой вопрос Лото пододвинул тарелку к ней, вновь утыкаясь тяжёлым взглядом в столешницу. В кои-то веки Домино, не особо любящая сладкое, решила не спорить и немного подождать. Может, у него просто что-то случилось на работе и он пытается собраться с мыслями? С такими рассуждениями девушка принялась за торт. Едва слышное мелодичное пение бариста за стойкой, вытирающей питчеры. Фоновый шум от работающей кофемашины, довольно старой, но чистой и отзеркаливающая их отражение своей натёртой металлической пластиной. Кофейня погрузилась в мирную тишину, сквозь которую изредка просачивались только глотки двух единственных посетителей. Башенка французской достопримечательности, сделанная из шоколада, накренилась к краю полу съеденного торта, норовя упасть вслед за парочкой лесных орехов, также украшающих десерт. Хруст. Очередной глоток чёрного, как смоль, кофе. Блеклые глаза наблюдали за шоколадкой-украшением с непередаваемыми эмоциями. Творение Эйфеля клонилось к краю, прямо как её чаша терпения. – Прости, что так долго молчал. Пытался сформулировать мысль, – вдруг раздалось с другой стороны стола, когда Домино уже была на грани срыва. Злость, не успевшая превратиться в бурю, сразу же утихла; глаза в глаза, кивок и разрешение-просьба продолжать. Мужчина вздохнул, снова нервно берясь за стакан. Пить что-то крепче Капучино он сегодня не бы готов. – Ты же знаешь, что после... предательства Шахмат тот решил уехать вместе с братом? – не вопрос, скорее, утверждение, с которым согласились тем же немым кивком. Опять тяжёлый вздох, снова отведённый взгляд, и наружу наконец-то начинает выходить правда, от которой душа вечно хладнокровной, как змея, игры уходит в пятки. – Перед тем, как уехать, Шахматы заходил ко мне. Один. – Недолгая пауза, за которую делается напряжённый глоток, а кофе чуть не льётся через край из-за начавшегося тремора. Домино мягко словила руку парня своей, успокаивающе сжав. Сработало: дальше банкир говорил куда сдержаннее. – Он... извинился. Не перед тобой, передо мной, и меня это взбесило, – всегда невозмутимый взгляд потемнел от вновь переживаемого гнева: как, как этот идиот Шахматы посмел придти к нему, а не к той, кто настрадалась больше всех?? Крепко сжимая вторую руку в кулак, парень не заметил, как резко побледнела его слушательница, и продолжил: – Я наговорил ему гадостей, заявив, что нам без него будет гораздо лучше и чтобы он не смел к тебе приближаться, но... Я идиот. – Рассказчик резко зарылся пальцами в свои волосы, крепко сжав их. Не глядя на испуганную девушку, он процедил сквозь зубы. – Сегодня мне позвонил Дурак. Шашки стоял на пороге его квартиры со своими вещами и запиской от Шахмат с просьбой принять его у себя. С ней же лежала крупная сумма денег и... Парень удручённо поднял взгляд, выглядя так, как будто заявляя о смертельной болезни их близкого человека. – В ней лежал паспорт Шашек и копия завещания, в котором Шахматы передаёт всё имущество ему... БАМ! В ушах застучала кровь. БАМ! Вилка слетела на пол с гулким стуком, пока стул резко отодвинулся назад. БАМ! Белые глаза, казалось, потемнели, что было невозможным; ни капли привычной холодности или простого безразличия, ураган, от которого не скрыться. – Ты. Сделал. Что? Мужчина молчал, понурив взгляд и сгорбившись. Сейчас, спустя столько времени и давно остыв, он понимал, как тогда звучал его срыв. Как приговор. И, видимо, Шахматы воспринял его слишком близко к сердцу. – Если он... умрёт, – слово вырвалось изо рта игры жестокой правдой, от которой мужчина вздрогнул и сглотнул. Да. Шахматы может. – Убьёт себя, ляжет под поезд, нажрётся таблеток или ещё что, я тебе этого не прощу. Я разорву с тобой все связи, если тот, кто так и остался мне дорог, пускай и не настолько, как ты, покончит с собой по ТВОЕЙ вине. Вот какое обещание звучало в ушах, пока девушка устало откидывалась обратно на болезненно скрежещущий ножками стул. И Лото, уже доставая телефон и думая над планом, как спасти одного дурака от самого себя и необдуманных решений (как своих, так и его), ей верил. Безоговорочно. Домино не прощает предателей. «Но Шахматы для неё слишком много значит...» – промелькнула горькая мысль, оседающая большей горечью, чем кофе на языке, перед тем, как ему позвонили. Почему-то контакт Дурака вызвал усиление тремора...