Долгожданный день

      Сегодня погода в Сеуле невероятно радовала. Яркое и тёплое солнце через большие панорамные окна играло своими лучами на блестящем полу аэропорта. Люди куда-то торопились, толкали друг друга, иногда были слышны вылетевшие из их уст ругательства. Здесь всегда была своя атмосфера. Шум колёс от чемоданов, гул голосов и крики детей, что растворялись эхом под высоким потолком, женский голос, который объявлял рейсы и регистрацию на них, тихая музыка из фудкортов. Даже запах здесь был особенный, странный и непонятный, но в этом был его шарм.       Джисон нервно переминается с ноги на ногу, его сердце бешено стучит о рёбра, словно пытается вырваться наружу. Он прерывисто дышит, ощущая, как воздух становится тяжелым и вязким. Тревога сжимает его грудь, и он пытается сосредоточиться на том, что происходит вокруг. Ладони Хана вспотели от волнения, и он сжимает лямку своей сумки так сильно, что костяшки пальцев заметно белеют. Каждая секунда ощущается вечностью, он ловит себя на мысли, что Минхо давно должен был выйти вместе со своим багажом прямо в зал прибытия. Он проверяет время на телефоне: старший написал ему ещё полчаса назад.       Он замечает, как незнакомая женщина в паре метров от него бросается мужчине на шею, крепко обнимая. На их лицах широкие счастливые улыбки. Они что-то говорят друг другу и после мягко целуются. Джисон улыбается этому и радуется за них. Кажется, они скучали друг по другу. В мыслях пролетает: «Будет ли Минхо также рад мне? Понравлюсь ли я ему?» Камера могла искажать их внешность, скрывать прыщи, что портили внешний вид, и отросшую щетину. Сейчас Хан выглядит идеально, как он думает, на нем чистая новая одежда, его волосы аккуратно уложены, перед выходом он использовал свой любимый парфюм, который хвалят все его знакомые. В первую встречу не хочется оплошать, тем более перед Минхо.       Ли буквально воплощение божественной красоты. Джисон считает, что в нём прекрасно всё, от немного грубых, но смешных шуток, до восхитительной внешности. Он никогда не устанет думать и говорить Минхо об его красоте, ведь это правда.       Они познакомились благодаря посту с красивыми фотографиями парня на закате, который попался Хану в рекомендациях. Он написал комментарий и решил, ради интереса, посмотреть весь профиль. Там было всего несколько публикаций, в основном это был вид из окна на узкую улочку, уличные коты и ночной город. Иногда между пейзажами проскальзывали селфи самого парня или фото в полный рост, на котором он либо опускал голову вниз, либо жмурился в камеру.       Минхо первый ему и написал. Он лишь спросил название песни из одной его сторис, которую тот выложил пару месяцев назад и закрепил. Ли так расхваливал её и рассказывал, что хотел бы придумать под неё хореографию, так сильно она ему понравилась. Джисон смущенно хихикал, читая короткие сообщения, больше похожие на эмоциональный всплеск. А после ответил, что сам написал её, но нужно доработать, ведь ему не очень нравится начало. После этого от Минхо полетел бесконечный поток вопросов и комплиментов. Такая эмоциональность, которая даже через экран телефона казалась искренней, зацепила Хана. Он с удовольствием отвечал на все вопросы и тоже задавал их Минхо. В моменте Джисон думал предложить ему встретиться, пообщаться вживую и, может, дать Ли послушать другие свои песни. Но из головы совсем вылетело то, что он может быть не из Кореи, хотя внешне тот похож на азиата и имя тоже корейское. Ответ на вопрос про то, где Минхо живёт, немного расстроил Хана.

Lee.Minho:

Я живу в Лондоне, переехали сюда с родителями, когда мне было три года, но родился в Корее в городе Кимпхо.       Джисон нервно кусал губы и щёки, думая, что его предложение о встрече отменяется. Минхо предложил пообщаться, потому что после двух часов переписки ему стало интересно узнать Хана ближе.       Дни сменялись неделями, недели — месяцами, переписки — звонками до поздней ночи, а каждое пожелание доброго утра или спокойной ночи сопровождалось гулким ударом сердца. Джисон долго думал о своих чувствах, неожиданных мыслях о Минхо, которые не отпускали весь день, снах, где они вместе на берегу какого-то моря, его смущенной реакции на розовое сердечко в конце привычного: «Хорошего дня, Джисони!» Ему нравится всё это: говорить с Минхо пока глаза не начнут слипаться, слушать его рассказы об учёбе за границей, смотреть видео с его танцевальных тренировок, что Ли ему присылал. Ему нравился Минхо, и он хотел сказать ему это в открытую. Он как-то раз неловко и смято рассказал старшему обо всём, что чувствует, сжимая губы в полоску и начиная жалеть, потому что в ответ долго ничего не получал.       — Может, это будет немного сложно, но мы можем попробовать, — предлагает Минхо. Они оба понимают, что будет тяжело. Одних звонков и сообщений вряд ли хватит, чтобы поддерживать и подтверждать искренность своих чувств. Старший ответил взаимностью, говоря, что чувствует невероятное желание оказаться ближе к Джисону.       Ещё в самом начале они заметили, сколько у них общего, начиная от любви к чёрному юмору, до предпочитаемого вкуса чипсов. Хан доверял ему всё, поделился страхами, что часто возникали перед публичной сдачей работы в университете. Говорил о своих снах, рассказывая, какой ерундой они вдвоём там занимались. Минхо старался поддерживать его во всём, чтобы младший мог через трубку телефона понять, что в него верят. Он натолкнул Джисона на мысль выставлять свои песни в интернет и попробовать начать писать на заказ. Хан упоминал, что хотел бы когда-нибудь стать крутым композитором, в чем он был не уверен, а Ли стал подбадривать его, с искрами в глазах говоря, что его песни должен услышать мир. Он также безумно радовался за младшего, когда знакомый из университета дал контакт своего друга, который тоже пишет песни, и тот предложил встретиться, послушав и оценив несколько демок Джисона. Хан благодарен Минхо, что тот вселил в него столько уверенности в своём любимом деле.       Джисон всегда старался быть на связи с Минхо, особенно в те моменты, когда тот готовился к выступлениям. Он знал, как важно для старшего чувствовать поддержку, и именно поэтому часто звонил ему, чтобы подбодрить. Он говорил, что у того всё получится, и он лучший из лучших, потому что видел как Минхо танцует. Он помнил, как впервые увидел танец старшего. Это было что-то невероятное: его движения были не только чёткими и отточенными, но и удивительно плавными. Ли всегда чувствовал тепло в груди, когда слышал слова поддержки от Хана. Эти слова были не просто комплиментами, они были наполнены искренней верой в него. В моменты сомнений и тревог, когда страх перед выступлением начинал медленно одолевать его, поддержка Джисона становилась для Минхо главной опорой.       Каждая минута тянется как целый час. Джисон нервно кусает губу, ощущая, как на ней появляются мелкие пульсирующие ранки. Он постоянно стучит большим пальцем по лямке своей сумки, словно это сможет успокоить его волнение. В голове до сих пор не укладывается, что этот день наконец настал. Спустя километры переписок, миллион телефонных звонков и голосовых сообщений, а также бесконечные фотографии, которыми они обменивались, Джисон сейчас стоит на пороге реальности — он увидит Минхо своими собственными глазами.       Он прокручивает в голове все те моменты, которые они делили на расстоянии: смех в голосовых сообщениях, тихие поздние разговоры по видеосвязи, когда оба засыпали с телефонами в руках, короткие, но трогательные сообщения, в которых один из них говорил о своём желании обнять другого. Им хотелось просто почувствовать друг друга рядом, молча обнимать и дарить поцелуи, им не хватало физического контакта, и потребность в тактильности росла большим деревом в груди каждого.       Теперь все мечты могли стать реальностью.       Джисон представлял себе их первую встречу: как он бросится в объятия Минхо, как их губы встретятся в долгожданном поцелуе. Он мечтает о том, чтобы почувствовать тепло его тела, услышать его смех так близко, что это будет похоже на любимую музыку в наушниках.       Хан вздрагивает и напрягается всем телом, стоит небольшому потоку людей выйти из-за автоматической двери. Каждый раз, когда он замечает светлую макушку, его сердце замирает от ожидания. «Это не он», — думает Джисон, стараясь подавить волну грусти. Он чувствует, как волнение перерастает в легкую паническую атаку — ладони дрожат, а колени слегка подгибаются. Минхо должен быть тут с минуты на минуту, а ждать уже нет сил.       Хан делает глубокий вдох, чтобы успокоить сердцебиение и прикрывает глаза. Он вспоминает сообщение от старшего, которое тот написал несколько часов назад перед тем как его самолёт взлетит.

Мой Минхо:

Я в самолёте. Боже, как же хочу уже тебя увидеть.       Эти слова бесконечно грели сердце и вызывали смущённую, но счастливую улыбку.       Джисон распахивает глаза, услышав, как двери открываются, и взглядом начинает искать знакомое лицо со светлыми волосами. Он хмурится, не замечая никого похожего на Минхо, и тяжело выдыхает. Успокаивает лишь мысль, что Ли тут, в Сеуле, он прислал ему фотографию из иллюминатора, когда самолёт шёл на посадку.       Хан смотрит на счастливых людей, визжащих от радости детей, бросающихся на шею к своим близким и знакомым. Женский голос объявляет посадку ещё одного рейса, а значит, скоро из этого выхода будут выходить люди, прилетевшие не из Лондона. Толпа, что окружала Джисона, не спеша рассасывается, оставляя его почти одного. Надежда начинает угасать, в груди что-то неприятно щекочет, а в голове один вопрос: «Где же ты?»       За полупрозрачной дверью виднеется тёмный силуэт с ярко синим чемоданом за спиной. Хан думает, что ему уже мерещится от нетерпения, но он вдыхает больше воздуха в легкие и замирает, чувствуя, как улыбка расползается по его лицу. Двери раздвигаются и… он наконец-то видит знакомое лицо. Минхо крутит головой, его глаза бегают по сторонам, а шаг замедляется.       — Минхо! — кричит Джисон, но из него выходит только хрип. Он прокашливается и спешит к парню. Тот замечает боковым зрением приближающуюся фигуру и оборачивается. — Минхо! — кричит он снова. Шум аэропорта постепенно затихает, оставляя только звук его собственного сердца, которое стучит в унисон с каждым его шагом.       — Боже, Джисон! — он раскрывает руки и ловит Хана в свои объятия.       В объятьях друг друга весь остальной мир словно замирает. Джисон прижимается к шее Минхо сильнее, чувствуя как в его груди разливается чувство, которое он не может описать словами. Это нечто большее, чем просто радость, это похоже на огромную волну нежности и облегчения, которая накрыла его с головой. Он, кажется, не дышит какое-то время, до сих пор не веря, что держит в своих руках того, кого полюбило его сердце. А после делает вдох и чувствует немного сладкий запах старшего. Хан замечает, как ему в шею утыкается прохладный кончик носа, опаляя его горячим дыханием. Это и сильные руки, обвивающие его, доказывают, что это всё по-настоящему, что Минхо реальный, и он стоит тут, рядом с ним. В этот момент Джисон чувствует, как его тревога растворяется в воздухе, а страхи расщепляются в лучах солнца.       Хан отстраняется немного, чтобы заглянуть в чужие глаза. Под ними большие круги усталости из-за долгого перелёта, но в них искрится счастье. Младший опускает ладони на щёки Минхо и нежно гладит острые скулы. Кожа невероятно мягкая, что кажется нереальным. На лице старшего широкая улыбка, из-за которой его глаза мило щурятся.       — Привет, — говорит Ли спустя минуту молчаливого разглядывания друг друга. Сердце Минхо колотилось так сильно, что казалось, вот-вот выскочит из груди. Он сам не может поверить своим глазам, что перед ним живой Джисон, не фотография или не лагающая из-за плохого интернета картинка видеозвонка. Он подмечает, что младший выглядит намного очаровательней, чем на всех фото, которые он присылал.       — Привет, — отвечает Хан на выдохе.       — Я так рад, — говорит Минхо тише. В его душе разливалось невероятное, теплое счастье. Его глаза бегают по знакомому лицу, словно впервые его видят.       — Я тоже, — тихо ответил Джисон, его голос был полон радости и нежности.       Он слегка наклонил голову вперёд, и их лбы соприкоснулись. Хан прикрывает глаза, не переставая улыбаться. Вокруг них продолжают суетиться люди, объявляются рейсы, кричат дети, но для Джисона и Минхо существуют только они сами, стоящие друг напротив друга. Оба будто погрузились в свой собственный мир, где не было места ни суете, ни шуму. Хан вспоминает женщину, которая целовала своего мужчину, и это стало таким естественным — наклониться и оставить нежный поцелуй на щеке Минхо. Он почувствовал, как тот вздрогнул, и это вызвало у него смущённый смех.       — Сильно устал? — спрашивает Джисон, отстраняясь и заглядывая в глаза Минхо с искренним беспокойством. — Мы можем зайти в кафешку перекусить, а потом поехать ко мне. Ты же не собираешься жить в гостинице, да? Тем более я всё приготовил и убрался в своей квартире.       Его слова были полны искренней заботы и тепла, а лёгкий румянец на щеках придавал ему ещё больше очарования. Минхо не мог удержаться от улыбки, его сердце переполнилось счастьем от того, что Джисон так тщательно подготовился к его приезду.       — Я не против перекусить, — ответил Ли, — но только если ты будешь рядом.       Джисон кивает смущённо и нехотя разрывает объятия. Он забирает у старшего чемодан и находит его руку, переплетая их пальцы. Чужая ладонь в своей ощущается до невозможности уютно и тепло. Они не знают, сколько простояли на одном месте, сколько косых взглядов было кинуто на них, сейчас существовало лишь приятное ощущение соединённых рук и присутствия друг друга рядом.       Сегодня погода в Сеуле невероятно радовала. Яркое и тёплое солнце через большие панорамные окна играло своими лучами на блестящем полу аэропорта. Люди куда-то торопились, толкали друг друга, иногда были слышны вылетевшие из их уст ругательства. Но сейчас это не волновало, ведь Джисон и Минхо рядом, а их сердца, словно две половинки, наконец, соединились.       Это самое прекрасное чувство из всех.