Луна следила за мной и посылала мне тебя во сне.

Запретная любовь – в ней столько сладости, что кровь кипит под кожей, день ото дня всё глубже и больней сворачиваясь там внутри. А от заката и до рассвета длилась любовь ложь, и станет вечной наша ночь в тени.

Бессонница – это расстройство, связанное с трудностями засыпания или поддержания сна, это дефицит качества или количества сна, необходимых для нормальной дневной деятельности. Японская легенда гласит: если вы не можете уснуть ночью, значит, бодрствуете в чьем-то сне. – Легенда.. Что же такое легенда? Возможность людей мечтать, верить в то невозможное, чтобы жить хотя бы ради чего-то. Как жалко, - выдыхая, словно дым с примесью никотина, которого так, кстати не хватало, слова от чего-то с болью вонзающиеся в сердце. Закрывая постепенно умирающий ноутбук, парень направился в до чего-то родную кровать, хотя ещё недавно её ненавидел. А может и до сих пор. Чувства слишком изменчивы. – Почему жизнь так несправедлива? Почему каждый раз я вижу то страдание, режущее своими клыками мою чёртову глотку. Это намёк? Мне умереть что-ли? – протяжно вздыхая, и с хрипотцой говорит юноша куда-то в потолок, словно адресуя кому-то. Но слишком печально, что никто не услышит. Только кот, сидевший в углу комнаты, прошипел из-за прилетевшей в него подушки, и гордо подняв хвост, удалился из комнаты в коридор. – Я знаю, что ты не виноват! И не надо на меня мяукать, просто жизнь такая, - в след уже удалившемуся животному прокричал брюнет, - жизнь – это страдание, а страдания вызваны желанием. Конец желаниям означает конец страданиям.. Боже! Феликс, что ты несёшь! Хватит, хватит. Это всё недосып. Взъерошив, тёмные, как графит волосы, юноша повертелся в постели, выгоняя глупые, ненавистные воспоминания. Холодный свет луны пробирался сквозь, такой кажущийся мёрзлый и защищающий, озоновый слой. Так небрежно, но с лаской проходил мимо кромок штор в комнату. Обхватывал все потаённые углы, очерчивая каждый предмет, придавая свою тень и тайну. Забирал в новый ледяной мир. Но находился ли он в вечной мерзлоте? Всем кажется, что лунный свет холодный, но нет. Он очень тёплый и нежный. Он старательно пробивается к нам сквозь муаровую дымку облаков. Луна освещает нам путь тёмной ночью. Она делает ночь не такой одинокой, когда нам грустно. Именно луне мы доверяем свои тайны, свои желания и надежды. Мистический, чарующий лунный свет дарит веру и уводит в мир грёз, передавая свои права Богу Морфею. И Феликса забрали тоже, наполняя его душу уверенностью, что всему есть конец и бессоннице тоже.

--------------------------

Оставляя последние отголоски своей власти в ночи, луна встречала парня, с благодарностью забирая из рук Бога сновидений, что тот дал её мальчику отдых от мук бытия. И по круговороту всего живого восстало Солнце, такое любимое всеми. Под боком парня также лежало солнышко, такое маленькое и родное, но единственное что всегда есть рядом. Тёплый лучик счастья, бережно охраняющий покой своего хозяина. Не зря же в мифологии Славян их так чтят и уважают. Кошки – символ мира и благополучия в доме, защищающий его от нечистой силы. А также они могли проникать в потусторонний мир и общаться с духами. – Хоть кто-то этой ночью был рядом. Спасибо Баюн, тебе я всегда буду безгранично благодарен, - с лаской, такой затерявшейся уже давно в голосе молодого человека, произнёс тот, одновременно почёсывая за ушком питомца. Последний же с полным любви сердцем, мурлычет, словно понимая, что ему говорят, а может и правда понимает, - и тебе Луна, я тоже благодарен. Спасибо, что всегда рядом, хоть так далеко. Кто-то и находясь рядом, не может быть и вправду рядом. Проводя типичный утренний ритуал – пролистывание социальных сетей, Феликс завидовал радовался счастью других. Нет, он не был эгоистом или же лицемером, просто немного заблудился в своих эмоциях, называя всё это «Лабиринтом страданий» - спасибо Джон Грин. И всё же, как из него выбраться? На это сможет ответить только человек, задающий сам себе вопрос. Феликс пока не смог. Из своих раздумий его вытянул будильник, имеющий второе место в рейтинге парня «Самые ужасные звуки в мире», на первом как ни странно – мелодия уведомлений. И только сейчас брюнет понял, что проснулся на полчаса раньше, чем планировал. Неужели кара Небесная благословила на хороший день? Ведь юноша и вправду выспался. Выключив надоедающий трезвон, парень начал выбирать с какой песни начнёт свой день, но взгляд упал на уведомление, только пришедшее на телефон. «Your day at glance – you have to be ready to love someone” – Спасибо, мудила. Ты всегда умеешь «подбадривать», - с особым презрением, отчеканивая каждое слово и показывая непристойный знак пальцем приложению, произнёс Феликс. А вместо изначальной «Summer Love – Trevor Something» , включилась «Hold me down – Mr.Kitty». Дешёвый, обжигающий не только глотку, но и медленно бившееся сердце, кофе. Тихо завывающая песня, которая уже вошла в семью Феликса. И хоть семья не в обычном понятие общества, это не мешает парнишке считать своего кота, плейлист и ночь, семейством. А ну ещё и одного друга в университете. И неважно, что по началу, и он был в том топе Феликса, так как, по его мнению, щекастый парень был слишком громким. В это время на улице наступала любимая погода брюнета – дождь, и только-только рассеивающийся туман сопровождал его в новый день.

Pleasure, pleasure

Turns to pain.

Look what you done.

I know I can’t run.

---------------------------

В учебном заведении было всё как обычно. Бродящие в разные стороны в поиске своей аудитории, и ещё не привыкшее к новой обстановке первокурсники; смеющиеся компании друзей в столовой; забившаяся в тёмном углу конца коридора парочка, так надеявшаяся, что её не заметят. Ну и, конечно же, подбегающий сзади «друг». Ну ладно, он и вправду друг. – Ну что ты делаешь, щекастый. Я же могу себе грыжу заработать, виснешь так, - пыхтя от негодования, и в тоже время, пытаясь от себя отцепить слишком жизнерадостного парня, ноет, а тот всё продолжает обвивать своими руками, словно щупальцами, талию страдающего. – Вообще-то, мы с тобой давно не виделись и.. – Давно – это всего лишь два дня выходных? – Заткнись, мистер «Ясамыйумныйвэтомунивереивообщеотвалитеотменя». – Ха-ха-ха, хорошо, мне нравится это прозвище. Так и напишу в твиттере. Так, что ты хотел мне сказать? – А, блять. Ты меня сбил, чмище. Короче, завтра на твой курс переводится новый студент. Да-да, я знаю, что это звучит странно, типа уже ноябрь и второй курс, но мои проверенные источники никогда не врут! – Проверенные источники – это твой одногруппник Сынмин? Вроде так его зовут. – Да, он. Этот тип хоть и выглядит более замкнутым, чем ты, а это уже ничего себе, - размышляет и в подтверждение своих слов, вдобавок размахивает руками, показывая это «ничего себе». – Ну, спасибо, друг, - закатывая глаза на рассуждения близ стоящего, отмечает в мыслях Феликс, что это на самом деле так. – Ты назвал меня другом, - наигранно смахивая воображаемую слезу, радуется Джисон, - так вот, хоть он и такой замкнутый на вид, всё равно имеет огромный круг общение. А ещё мы скоро опоздаем на пары, поэтому я побежал. Чао! – Вот же придурок, - хоть и реагирует прыснутым смешком, и нецензурным знаком в сторону удаляющегося друга, который послал воздушный поцелуй, в душе всё равно разливается тепло. День в университете проходит, как обычно. Нудные лекции преподавателей, хохочущий рядом во время перемены Джисон, а также всё время играющая музыка в беспроводных наушниках, придававшая комфорта и уюта. Только мысли о новом одногруппнике не давали покоя. «Как», «зачем» и «почему» крутились в голове. Но не бывает безвыходных ситуаций, как и вопросов без ответов. Нужно только ждать. Но дождётся ли тебя ответ – неизвестно.

If you want to live the future you dream of, you must be willing to create it.

-------------------------------

Забытье всегда будет вечно, как и бесконечность наших мыслей. Но забудь меня в пучине своих мечтаний на вечность, как и своё первое слово.

Закат – это прощание с днём, которое приносило радость и заботы, и одновременно надежда на новые начинания с восходом. Это момент, когда время останавливается, и сердце наполняется миром и восхищением. На горизонте линия земли плавно теряется в золотистых и пурпурных тонах, создавая ощущение бесконечности. Ветер шепчет свои последние секреты, приносит с собой запах дней, полных приключений и ожиданий. Вместе с этим он сцепляет души, которые будто связаны маленькой, аккуратной нитью. И отблеском последних лучей Солнца, мельком взгляда, ты видишь её цвет. Серебряная. И кажется она холодной, но, даже слегка прикоснувшись – обожжёт изнутри. А однажды почувствовав такую ниточку в себе, потеряться невозможно. Даже во тьме, если ниточка неразрывно связывает людей, несмотря ни на что, они на ощупь рядом. И на том конце есть кто-то близкий и родной, пальцами перебирающий её. Вода, где-то внизу у основания обрыва, превращается в зеркало, отражая всю сущность волшебного момента, словно сама природа, замирает, чтобы насладиться великолепием окончательной симфонии дня. – Ты знал, что древние австралийцы полагали, что Солнце – это прекрасный парень, который по дереву взобрался на небо? – с лёгким дрожанием в голосе, как будто боится, говорит высокий юноша, присаживаясь аккуратно на маленькую полянку рядом со своей любовью. – Не знал, - даже не поворачиваясь, отвечает тот. Горло, словно лианами боли, обвивает, а в нём самом образуется комок так и не высказанных слов. Лишь вздыхая, сдерживает слёзы. Но он рядом. И этого достаточно, хотя всё последнее время себе твердил, что убежит. Но это наркотик, и он уже глубоко в крови, циркулирующей в организме. – Однажды, сидя на берегу моря, юноша мечтал о счастье. Вдруг в бесконечной глади того он увидел отражение парня, совсем не похожего на всех других. Он пленил юношу своей красотой. Тот оглянулся и ни кого не увидел. Тогда он обратился к отражению: «Кто ты?». Брюнет слушал, но всё также не оборачивался, смотря на переливы последних лучей света в водной глади. Но главное, он совсем не заметил, как рассказчик встал со своего места и начал бродить рядом. – Отражение молча выплыло из воды, взяв юношу за руку, взвилось к небу. Чем выше они летели – тем больше разгоралась любовь юноши. Наконец, эта любовь охватила парнишку необъятным пламенем. Таким, что тепло его стало доставать далеко-далеко к земле. А тот незнакомец? Он превратился в один из многочисленных лучей юноши и стал как раз тем лучом, что даёт людям жизнь. А имя того юноши – Солнце, - и с каждым последним словом, голос понижался, пока окончательно не перешёл на шёпот. Встав позади сидящего, он нагнулся обволакивая своим дыханием ушную раковину брюнета, заставляя того каждый раз вздрагивать от вздохов, - ты моё Солнце, Феликс. Я люблю тебя, такой необъятной и кричащей любовью, убивая самого себя. Раздели её со мной, пожалуйста, мне так одиноко в этом мире. – Я вспоминал о тебе так долго, Хёнджин. Продолжал мечтать, уже выздоровев от любви и наладив для всех окружающих – благополучную жизнь с другим, я хотел всё равно видеть тебя – пускай даже во сне, - и парень позади целует его так сладостно и страстно, забывая о времени на веки. Шум моря заглушал вздохи отчаянных влюбленных, не давая никому вмешаться в их вселенную. Сильные руки блондина стискивали узкую талию брюнета, нежно укладывая на травяное покрывало. Он зацеловывал лоб, глаза, аккуратный нос и щёки, что хранили на себе родные веснушки, очаровывающие каждого, кто их видел. Но принадлежали они только блондину, и только тот мог к ним прикасаться. Углубляя поцелуй, посасывал язык, игриво цепляя его зубами, тем самым вынуждая под собой лежащего, издать протяжный стон. Последний же целовал, словно всё сейчас потеряет, что так долго искал. Мокрые поцелуи спускались вниз к ключице, не забывая очертить скулы, подбородок и кадык. Как изголодавшееся животное, брюнет кусал плечи и шею, сразу же зализывая засосы. Он забывался, терялся в прострации и чувствах, так сильно любя, что становилось невыносимо больно. Медленно стекающие слёзы придавали вкус нескончаемому потоку эмоций, освободившихся из запертого сердца. Боль – не отрезвляла. Боль – опьяняла. До дрожи в коленях, до рваных вздохов из-за закончившегося кислорода. Обессиленные, они развалились на лужайке, касаясь ласково и изящно пальцами, медленно переплетая их, так любовно и мягко. – Закат – это убийство. Ночь убивает день, а мы наблюдаем за этим. Когда начинает темнеть небо, рождается ночь. Она растёт с каждой минутой всё больше и больше, медленно затягивая небеса в своё тёмное одеяние. А потом, достигнув, достаточного возраста, начинает не спеша жестоко убивать день, проливая его чистую кровь на нашу грешную землю. И я зол на неё за это, ведь только в её время суток могу видеть тебя. Но в тоже время благодарен, за то, что убивает того, кем ты меня назвал, - тяжело шепчет своим басистым голосом Феликс. И как бы трудно ему не было это говорить, он понимает, что так будет лучше. – Я понимаю. Но всё это – наша нереальная реальность, и останутся все слова тут. И замолкнут мои чувства на век, как утихомиренный штиль, - таким же шёпотом отвечает блондин, и, прося закрыть глаза, в последний раз целует брюнета в лоб, сразу же исчезая, словно и не приходил. Феликс же даже не пытается открыть свои очи, лишь пуская такую же последнюю слезу, и тихо всхлипывает от ещё большей нарастающей боли. Ледяной дождь прекращает пытку юноши, остужая щёки, и сдавленное запястье – той самой палящей нитью. Луна сверху лишь скорбит над своим мальчиком, говоря спасибо Богу сновидений. Ведь боль – учит; даёт напутствие и показывает путь, и лишь самый умный распознает её.

Can you find me, I’m not hiding. All my memories aren’t mine.

------------------------------

Считается, что «серебряная нить» связывает родственные души. Говорят, что это эфирная связь, превосходящая физические ограничения. Она способствует чувству единства, которое сохраняется независимо от физического расстояния или обстоятельства. – Да Боже, бред какой-то. Ещё я в эзотерику не верил. Просто такой сон.. Неважно, что не первый… Неважно, что снова про него. Легенда о Солнце.. она тоже правдивая, - от накатившегося стресса, Феликс почти разбивает кружку, и уже собираясь зареветь, его отвлекает время на циферблате. Скоро выходить в университет. – Новенький. Точно. Как раз смогу отвлечься. Прости Баюн своего хозяина за его нервность, я куплю тебе сегодня какую-нибудь вкусняшку, - погладив питомца, парень направляется из кухни в комнату, чтобы переодеться, заодно включив наушники, выбирает песню дня.

Headlock – Imogen Heap

С самого утра брюнет был, мягко говоря – не в настроении. Сон совсем выбил из колеи привычности жизни. Легенда, нити, а самое главное поцелуй. Такой реальный, что хотелось умереть в самом сне или же на утро. Но воздержавшись от искушающих мыслей, решил лишь заварить кофе и поискать в интернете интересные статьи, которые ещё больше его взбесили. Чёртовы случайности, которые в итоге никогда не случайны. В университете всё то же самое. Ничего не обычного, только греющий руки стаканчик кофе выбивается из прежнего режима. Немного побеседовав с Джисоном, и пошутив над ним, юноша направился в свою аудиторию. Сегодня в расписании стоит самая не любимая пара парня, так ещё и с самого начала дня – философия. Конечно, Феликс любил читать, изучать биографию известных философов, но в последнее время она стала слишком ненавистна. Может, потому что преподаватель новый, кто знает. Прозвенел звонок – началась лекция. Преподаватель медленно расхаживает по подиуму аудитории в такт свои речам. Учащиеся из-за монотонности голоса начинают тихо посапывать. Неожиданно для всех открывается входная дверь и заходит молодой человек, наверное, опоздавший, ведь многие хотят пропустить данный предмет. Но до боли знакомое лицо не даёт покоя. Только цвет волос успокаивает – ярко-красные, а Феликс не знает людей с таким цветом. Хотя.. – Извините за опоздание, я не мог найти аудиторию. Да это может показаться странным, но я новенький, может у Вас что-то записано. Я Хван Хёнджин. Секунда. Две. Десять. Минута. И только упавший взгляд на лицо новенького пробудил. Он сам смотрел на брюнета. Глубоко, как будто выискивая грехи, не раскаяные в суде. А родинка под глазом красноволосого всё такая же любимая сердцем, и как же её хочется поцеловать удалить из головы. И все мысли снова стали о нём. А предчувствие всё-таки было не обманчивым. Как же Феликс ненавидит всё это. А ещё ненавидит, что Джисон не сказал ему, что это чёртов Хван Хёнджин. Как друг мог забыть ситуацию, связанную с ним? Это же просто не реально. И уже второй раз он пробудился от мыслей. Правда, только из-за упавшей рядом сумки. Стоп. – Привет, давно не виделись, - тихо, бережно здоровается подсевший парень, боясь разрушить только начинающийся диалог. А может и монолог, потому что брюнет даже не собирается поворачивать голову, слишком страшно снова сломать, то, что так долго строил внутри себя. – Я понимаю, что сделал тебе больно, но мне тогда было тоже тяжело. Мы вместе всё это переживали. И мне стыдно, поэтому прошу прощения. Почему не раньше объявился? Да потому что у меня не было возможности с тобой связаться, - пытаясь оправдаться, а может и объясниться, чётко проговаривает каждое слово красноволосый. – Понимаешь? Ты серьёзно? Ты блять, ничего не понимаешь. Ты даже представить не можешь, как мне было больно. Я умирал ментально, практически на физическом уровне каждый-мать-его-день. И сейчас ты объявляешься, ладно в этом университете, ладно на одном факультете, но сука в моей группе и садишься рядом со мной. Я тебя ненавижу всеми фибрами души, ты это понимаешь? Ты хоть о ком-то кроме самого себя думаешь? Если уж и садишься рядом, чёрт побери, со мной, то хотя бы не разговаривай. Мне не интересен ни ты, ни что с тобой происходило. Ни-че-го. Абсолютно, - на одном дыхании высказал всё, что так долго копилось Феликс. И больше он на него не смотрел, даже не слушал, что тот пытался сказать, словно вакуум его накрыл. Но это просто ненависть поглотила. Сильная, настолько яркая, что любой прочувствует свинцовую тучу над парнями. А красноволосый больше и не пытался промолвить и слова. Кажется, не понимал, за что. И все надежды об утешении в новеньком исчезли. Жизнь никогда не была на его стороне. И только тьма преследовала его; нечто не осязаемое следовало за ним, утягивая за собой с помощью серебряной нити.

-----------------------

И как бы не повлияла речь Феликса в диалоге с Хван Хёнджином, тот всё равно не отчаивался, постоянно пытаясь заговорить. И длилось это два дня, пять, неделю, две. А Феликсу и пожаловаться было не кому, так как с Джисоном он был в ссоре. Обида из-за умалчивания о человеке, которого брюнет ненавидел, не могла просто так исчезнуть. Только любимый кот Баюн выслушивал страдальческие речи парня, мяукая что-то в ответ, очаровывая своим голоском. Сон тоже куда-то испарился, навещая только на час от силы, придавая ощущение, что он был. Все существа такие – показывают, что ты не одинок, дурманя разум. Но и парень был не промах. Всё понимал. Только каждую ночь тихонечко плакал, не решаясь полностью выплеснуть эмоций. Но всё проходит. И это тоже пройдёт. Ведь ночь услышит и поможет, она никогда не оставит своего мальчика. Вскоре, недосып сказался плохо на состояние юноши, и, не выдержав очередного наседания Хёнджина, решился выслушать. Может он и пожалеет, но это не может так долго продолжаться. – Хорошо. Говори. Мне надоело твоё нытьё под ухом. Только попробуй уложиться в минуту, иначе слушать я больше не намереваюсь, - твёрдо произнеся свою речь, Феликс присел за столик в буфете, показывая всю свою готовность слушать. – Ладно. В общем. Я заболел. Очень сильно. Пневмония развивалась очень быстро, из-за чего меня отправили в другую страну на лечение. Пройдя курс лечения, мне не разрешили вернуться в Корею, и я поступил в университет в Германии. Через время, я взбунтовал перед родителями, купил новый телефон и симку, и вернулся обратно в Сеул. Моя семья сначала не хотела это признавать, но в итоге смирилась и разрешила поступить в это учебное заведение. Почему на факультет психологии? Потому что, даже в Германии я на него поступил, очень близка мне эта тема. Феликс, я очень хочу с тобой общаться – дружить. Дай мне шанс, пожалуйста, - высказав всё, что так пытался на протяжении долгого времени рассказать, парень поник, страшась, что этому снова не придадут значения. Феликс слушал. Очень внимательно, вникая в каждое слова. Переосмысливал всё только что сказанное. И понял, что был не прав. Хёнджин и правда, в конце их общения заболел, да так сильно, что комки свернувшейся крови выхаркивал, давясь ими. Но то что, он ничего ему не сказал и просто уехал, настораживало. А про факультет? Это тоже, правда. Именно из-за психологии они начали своё общение. Им нравилось обсуждать глобальные темы, выявлять небольшие замечания в поведении, а после и по-научному признаться в любви: «При виде тебя я задыхаюсь. Бабочки в животе окрыляют мою любовь, заставляя работать симпатическую нервную систему. Дофамин вскруживает мою голову. Пожалуйста, будь надеждой, верой, путеводную звездой; компасом, что от страданий ведёт меня домой. Целуй, касайся, укажи же мне мой путь, останься очарованьем и меня не забудь. Феликс, я люблю тебя». Хёнджин всегда был поэтичен, таким брюнет его и запомнил. И сердце снова растопила любовь. Но парню так было страшно снова верить виновнику его боли. Когда прекратишь желать, чтобы ничего не разваливалось, прекратишь страдать, когда так происходит. И Феликс всегда верил Хёнджину, поэтому поверит и сейчас. – Хорошо Хёнджин, я тебе верю. Давай… Давай попробуем начать общение заново, - с пропитанным страхом голосом, проговорил Феликс, задыхаясь от недостатка воздуха. – Заново? Оу.. Да. Давай попробуем всё заново, - с легкой улыбкой, и дрожащими уголками губ, радуется Хёнджин. Ведь всё получилось.

--------------------------------------

Любовь – это разговаривать. Любовь – это быть, пока другой чем-то занят. Любовь – жалеть, когда больно. Любовь – это извиняться. Любовь – это отдавать. Любовь – это прощать.

Жизнь налаживалась, если так можно говорить. Сердце обрело новую ценность в лице давно потерянного человека. Горло больше не душила боль. Неужели она научила оставила парнишку в покое? Каждый день парни общались. Как же Феликсу этого не хватало. Длинные, понимающие разговоры о важном и не о чем, так искренне согревали сердце. Любовь пленила, закрывала глаза на всё окружающее и живое. Цепляла своими коготками грудную клетку, щекоча и оставляя такие сладкие шрамы. Волшебность проведенных моментов, точно бы ядом, опрыскивала голову, захлёбываясь в счастье. И было оно какое-то неизмеримое, заставляя задуматься «Чем я заслужил?». Долгие прогулки по набережной со сцепленными пальцами рук возвращали в прошлое, что так усердно, лишаясь сил, выбиралось наружу. Но брюнет его закапывал, оставляя позади. Брызги моря разукрашивали лицо, напоминая о слезах, но сейчас они только от счастья, и никак иначе. Лёгкие поры ветра охлаждали лицо, щекоча, как будто чужие волосы касались щёк во время поцелуя. Родного, единственного поцелуя. Лепестки вкусно пахнущих цветов очерчивали внешность брюнета. Белая калина. «Хёнджин, ты так похож на белую калину, такой же резкий, как её аромат и нежный, как лепестки». Лучи уходящего Солнца целовали веснушки, обжигая, так легонько, как бы поглаживая. Но остудила их слеза, заставляя кожу пощипливать. Боль – никогда не уйдёт; она заставляет чувствовать тебя живым. И только неожиданные объятия сзади отрезвляют. Такая любовная ласка, которая была только во сне. Любовь убивает медленно изнутри, и ты всегда готов умереть ради нее, ведь она наркотик, и он всегда будет внутри тебя. – Спасибо, что ты рядом со мной. Ты чистый, белый ангел, спустившийся с небес. И я благодарен, что ты сейчас здесь. Не покидай меня никогда, пожалуйста. – Никогда и ни за что. Ты мой бесконечный океан, а я твой лунный, нескончаемый свет. И уйдем мы по построенной, хрупкой дорожке на восходящее будущее. И только вместе и навсегда. И гласила легенда, что восход – это воскрешение дня. Но нет. На восходе рождается новый день, чтобы позже расправиться с ночью. Та же кровь, тот же уход остатков за горизонт. Только небо затягивается лучиками солнечного света, и на этот раз погибает ночь. Жизнь ночи и дня длится всего лишь половину суток. Короткое бытие этих существ и их же столь жестокий уход из жизни. И только ты сам вправе выбрать свою часть жизни. Когда уже полностью стемнело и похолодало, парни отправились в квартиру Феликса, так как она ближе всего находилась. Дома их встретил домашний питомец. Поприветствовав настойчивым мяуканьям, он начал потираться о ногу брюнета, чтобы его погладили. Когда красноволосый удивился ласковости кота, тот услышав голос незнакомца, прошипел, чем немного разозлил своего хозяина. Последний предложил своему гостью остаться на ночь, чтобы днём вместе поехать в университет, тот сразу же согласился. Постелив постель, и уже почти проваливаясь в царство Морфея, брюнет почувствовал, как пушистый комочек пристроился к боку. Как бы он не обижался, ему он всё простит. Закат. Уже такой до потери сознания любимый, что и убегать никуда не хочется. И снова запястье стягивает нить, ведя к глубоко чёрной воде. А вдали у берега замечается тёмный силуэт, но аура у него такая тёплая, что хочется просто обнять. И Феликс бежит к нему, натирая ладонь и кисть руки до крови, но сейчас это неважно, главное только успеть. И чем ближе он приближается, тем мутнее становится образ, и лишь видит, как веточка дерева что-то пишет на песке. Ветер усиливается, образуя шторм в море. Остались лишь считанные минуты: « Я успею», запыхаясь, шепчет брюнет. Но просто так ничего не получится. Силуэт исчезает, оставляя за собой дымку и ветерок, обвивающий парня, взлохмачивая волосы. «Чёрт!» - падая на колени и стуча кулаками о землю, кричит парень. Он как всегда не успел, а тот как всегда не дождался. И только сейчас замечает на тёмно-охровом песке надпись: «Бог луны – это бог лжи, а не Единый и Всемогущий Бог, Творец Вселенной. Ложь – его основная функция, его работа. Ложь – часть его мира, а в едином теле всё ему служит, но без контроля меры, происходят перекосы». Волна тайны смывает написанное, оставляя только разводы и пену на песке, утягивая за собой вглубь юношу. Пробуждение было резким, благо уже утро и нужно собираться на учёбу, тем самым отвлекаясь ото сна. А уходящая луна словно смеётся над ним и скрывается за облаками, продолжая свою прогулку в царстве грёз. Но парню важен лишь человек, лежащий с ним в одной постели, и так мирно посапывающий. Главное, чтобы у него всё было хорошо, а брюнет справится и сам. Не в первой же это всё.

Dark pain in my blood

Got me wishing I could go back

Back before we happened

Tell you how we ended

Crashed, we never landed.

---------------------------------------------

the beginning of the end.

Всё что создаётся – разваливается. Всё. Вещи, которые мы носим, однажды развалятся. Клетки, органы системы появились вместе, росли вместе и умрут они тоже вместе. Ничто не вечно. Ни твой любимый человек, ни твоё любимое место. Даже сама Земля не вечна.

День в университете, как бы не было удивительно, проходил обычно, только вместо одного щекастого друга рядом был любимый человек. С Джисоном Феликс так и не общался, и от этого было одиноко. Обретая что-то новое – мы теряем старое. И таков был закон, каким бы ужасным и несправедливым он ни был. Вечер приближался медленно и не заметно. Пары подошли к концу — можно ехать домой. В коридоре всё больше накапливалось студентов, и чтобы тебя не затоптали в этой давке, нужно переждать. Так парни и решили, дожидаясь наименьшего количества людей в стороне. – Поехали сегодня ко мне? Посмотрим какую-нибудь фантастику, например… можно какую-то из частей «Марвел». Ещё можно приготовить пиццу, а перед всем этим можно ещё, где-нибудь погулять. Как тебе идея? – с надеждой в глазах спрашивает красноволосый. Он утопал в своей любви к брюнету, и каждого их вместе проведённого времени ему было мало и хотелось ещё, и ещё. – Можно! Мне очень нравится. Только сначала нужно зайти домой и оставить миску с кормом Баюну, а то голодает без меня мой мальчик, - а тот никогда и не был против, ведь точно также обожал свою бездну любви. Он блуждал во взгляде красноволосого, искорками пестря, передавая свои чувства впереди стоящему. Но от всей идиллии, его отвлёк быстро приближающийся к ним силуэт. Джисон? – Простите, что отвлекаю, но Феликс. Мы можем поговорить? Наедине, пожалуйста, - неловко просит Джисон, взглядом намекая на Хёнджина. – О.. да. Конечно, - немного в смятении произносит брюнет, слегка теряясь,- Хёнджин подождёшь меня на улице? Как раз толпа рассосалась. Тот с улыбкой кинув, и попрощавшись с щекастым, направился в гардероб за вещами, а после уже и на крыльцо университета. – Я понимаю, что мы в «ссоре» и не общаемся. Но мне плохо и одиноко без тебя. И я, правда, не понимаю, почему ты так резко отдалился от меня. Если я тебе и правда так противен, то скажи хотя бы почему, - с горечью в горле и почти со слезами на глазах просит Джисон, - и кстати, я не ожидал, что ты подружишься с этим новеньким. Он так похож на твоего Хёнджина, я думал ты будешь его избегать. – В смысле, похож, на моего Хёнджина? Это и есть мой Хван Хёнджин. И кстати про него. Я с тобой не общаюсь, потому что ты, мне не сказал про него ничего. Как ты мог промолчать, зная то, как мне было больно после его исчезновения? Какой ты после этого друг? – с закипающей злостью и полным не понимаем, начинает повышать голос Феликс. – Стоп. Какой ещё твой Хёнджин? Это новенький из университета Германии – Чхве Хёнджин. Да имя одинаковое, да внешностью похожи, но это не твой Хёнджин. Это абсолютно другой человек. – Да ты издеваешься! Ты думаешь, я любовь всей своей жизни не узнаю? Ты на это намекаешь? Я-то думал, что мы сейчас помиримся, но тебе я вижу абсолютно плевать! – кричит от негодования Феликс, вдобавок размахивая руками. Этого он точно не ожидал от своего «друга». – Если ты мне так не веришь, то пошли к Сынмину. Он сможет найти информацию на каждого в этом университете. Но, если и ему ты не веришь, то можно пойти к твоему декану и спросить про твоего «Хван Хёнджина». И они пошли. Сначала к Сынмину, который показал старый аккаунт Чхве Хёнджина, а после и его родителей. И вроде вопросы должны отпасть, но, не веря своим глазам, Феликс пошел к деканату. И даже там ему сказали, что не знают никакого Хван Хёнджина, только Чхве Хёнджина с факультета психологии. Но этого просто не может быть. Он помнит самые первые диалоги с ним. Он разговаривал о прошлом с ним. Неужели, брюнет не узнал своего любимого? Но как? Сказав Джисону, что ему надо немного подумать, побежал на улицу. Воздух словно пропал из лёгких, а увидев на чёртовом крыльце Хван Чхве Хёнджина, как будто стал анаэробом. Пробежав мимо него, лишь крикнул,даже не оборачиваясь: «Извини! Ничего не спрашивай, но сегодня не получится! Пока!». Спасибо погоде, что пошёл дождь, и он смывает его слёзы, из-за льющихся через край эмоций. Но так ведь, просто не бывает! Как на протяжении почти двух месяцев, он не мог понять, что это совсем другой человек: « Получается, я предал самого себя и своего любимого человека? Тогда кого я люблю? Старого или нового? Блять, это даже звучит пиздец странно! Нету нового Хёнджина. Есть только мой Хёнджин, и он где-то далеко в прошлом, но так близко во снах ночью. Стоп. Получается это он приходил этой ночью. Моя родная, любимая белая калина. Мой волшебный, чудесный мальчик. Вернись ко мне, пожалуйста.. Мне никто не нужен кроме тебя!». Захлёбываясь в слезах и сгрызая себя в мыслях, он еле заметил проезжающую по дороге машину. Как же хотелось упасть под неё. Но нельзя. Не сейчас. Ступая насквозь мокрыми кроссовками на пол возле входной двери в квартире, его даже не встречает кот. Боль снова съедает его изнутри, отрезая по маленькому кусочку, кладя в рот, смакуя лениво и приторно. Проходя в ванную комнату, затыкает клапан и, включая поток горячей воды, идёт переодеваться, с одновременно наполняющейся ванной. Полностью оголившись, он даже не стесняется кота, лишь забирается в приятно горячую воду, расслабляя забившиеся мышцы и промерзлую кожу.

We touch ourselves to distant memories,

I fell what you felt when you were lying next to me.

Ценность – это воспоминание о прошедшем, то, что словно осязаемо вокруг тебя, но это лишь в твоей голове. Тот лёгкий ветерок, направляемый в новую реальность, где всё как раньше. Где, то, что мы как раз любили. Но ценим мы именно моменты, где были мы счастливы. И именно их мы теряем, ведь ничто не вечно. И снова тот обрыв, и то море. Лунный свет, нежный и загадочный, словно шелковый, мягко обнимает водную гладь. Он расправляет свои сияющие лучи по поверхности, превращая спокойные волны в сверкающее полотно из жидкого стекла. Каждый луч, пробиваясь сквозь ночную тьму, оставляет за собой светлый след, который танцует и колеблется, словно светящиеся серебряные нити. Те в свою очередь снова натирают запястье, и тянут всё ближе и ближе к концу обрыва. Вода, отражая лунный свет, играет цветами – от холодного голубого до тёплого жёлтого, создавая волшебную атмосферу вечера, полную умиротворения и красоты. Вдалеке слышен тихий шёпот воды, которая мягко касается берега, а луна, как верная создательница освещает этот момент, вызывая в сердце чувство покоя и гармонии с природой. А сзади раздаётся шорох сухих листьев, которые уже давно опали. За ним следует тихий, лёгкий голос. А луна на это всё лишь улыбается. – Я всегда не понимал, что означает «начинаем ценить, когда теряем». Как можно начать ценить то, чего даже нет? И вообще, что значит терять. Как можно потерять, если вроде всё в данный момент хорошо? В данный момент.. А что вообще можно потерять? Ведь всё мы расцениваем по-разному. Даже место, даже вещь, даже момент может запасть в душу, утонув в огромном пространстве счастья, - медленно, разжевывая каждое слово, и сам, рассуждая над своими мыслями, произносит блондин. – Хёнджин? Это ты? – резко оборачивается, и не верит своим глазам Феликс. Это он. Его самый любимый во всех вселенных человек. В его снах это всегда был только он и никто иной. Брюнет, подбегая к блондину, со всей силы обнимает его, - как же я скучал. Ты просто не представляешь, насколько сильно мне тебя не хватает.. – Да, Ликси. Это всегда был я. Я всегда рядом, - обнимает в ответ также сильно и, поглаживая спину, утыкается в шею брюнета, вдыхая настолько любимый запах, что был так далеко в прошлом, но именно сейчас он здесь. В последний ли только раз?- И возвращаясь к началу, это не правильно сказано. В моменте я люблю то что-то, или то кого-то. Я люблю разглядывать просторы гор или же взгляда человека. Я люблю тот смех, издаваемый шелестом листьев, а может и родного человека. Я люблю именно то самое, физически то, что рядом. – О чём ты говоришь, Хёнджин? Сейчас же ты рядом. Мы снова вместе, - шмыгая, проговаривает Феликс. Слёзы уже вошли в привычку, и сейчас он даже их не замечает, лишь ещё сильнее прижимает к себе блондина. – Феликс, я потерял тебя. Я потерял свою любовь. Я не смог её уберечь. И мне стыдно, что при жизни я не говорил тебе как можно больше слов о любви, - и у самого тоже начинается истерика. Боль показывает любовь, и то, как человек ей дорожит. Без боли не будет никаких последующих эмоций; боль закладывает фундамент всего живого. – Что значит потерял? Сейчас..Сейчас же я здесь. Я тут с тобой. Пожалуйста, не уходи, останься! Я никуда тебя не отпущу! – заикаясь, кричит Феликс, и вроде сильнее уже некуда, но он ещё больше прижимает к себе любимого. – Феликс, я умер. Из-за быстро развивающейся болезни, родители отправили меня в Японию на лечение, но я не успел. Я погиб по дороге, и из-за этого тебе не отвечал. Родители же, не справившись с горем, остались жить в Японии. Но всё равно похоронили меня в Корее – в Сеуле. Приди, пожалуйста, ко мне на могилку, это единственное, что я в силах у тебя попросить, - с медленно стекающими слезами, очень тихо произносит Хёнджин. Он не смог прожить всю жизнь с любимым, и просить, чтобы тот пришёл на его могилу слишком тяжело. – Нет! Как умер? Я не верю..Как..Как мне только найти твою..твою могилку? – Возьми с собой Баюна, он хороший и послушный кот, и он сможет указать тебе путь, - целует в лоб парня, застывая так на десять секунд, а по ощущениям целая вечность, - а сейчас прости меня, моя любовь, но мне нужно идти. Мы ещё встретимся, я обещаю. Ты главное жди, как и я тебя ждал. И он исчез. Как исчезает боль. Вроде бы на вечность. Но вечность несоизмерима, как и причиняемая боль. А вода в ванне уже остыла, но сердцу было всё также горячо. Кто-то вселил в него жизнь. И этот кто-то сейчас сам не живой. Жизнь никогда не была справедливой, но в этом и её суть. Не бывает только чёрного и белого. Существует множество цветов. И в каждый окрашен тот или иной момент. И Феликс знает точно, что Хёнджин будет чистым, белым цветом. И вселенная запомнит его, как яркий свет луны, такой же тёплый и заботливый. И каким бы сейчас не был период жизни, в душе всегда будет белый цвет: «Хёнджин, ты моя душа на веки», «Феликс, ты моя любовь на веки».

There’s no pain that I won’t go through. Even if I have to die for you

--------------------------------------------

Наутро, быстро выпив кофе, одевшись и собрав кота, Феликс направился на кладбище. Ему было всё равно на телефонные звонки и уведомления, да и на сам университет тоже. В голове крутилось только «Мне нужно к Хёнджину. Мне срочно нужно к Хёнджину. Он меня ждёт». Впервые, парень был рад тому факту, что в Сеуле только одно кладбище. Стоя у ворот, он десять минут собирался с эмоциями, дабы зайти. Не каждый день видишь могилу любимого человека. Наконец решившись, он опускает кота на землю и тот сразу бежит навстречу мёртвому духу, мурлыча ему. Феликс чувствует. Он чувствует, как ветер поглаживает руки, щеки, и, закрывая глаза он представляет его рядом: как он изящно касается потёртых костяшек брюнета, поднимая свои ладони медленно вверх по руке; как дотрагивается до любимой ключицы, которую так любил целовать; как перебирает шелковистые тёмные волосы, доводя до мурашек по всему телу, и нежных стонов парня. Он представляет весь его образ, и так не хочет открывать глаза, но протяжное мяуканье выводит его из мечтаний. Он замечает, что кот уже далеко убежал, и, сорвавшись с места, мчится за ним. Кот остановился, остановилось и время. Взгляд падает на мраморный памятник, на котором расположена фотография его души, а буквами выгравировано «Хван Хёнджин – 20.03.2000- 15.07.2018». И падает парень прямо на колени, не выдерживая такую ношу. Сидя на холодной земле, Феликс ощущает тяжёлое бремя утраты. Сердце, наполненное горем, словно стальной кулак сжимает каждую клеточку его существа. Печаль окутывает его, как непроглядный туман, лишая покоя и света. Глядя на могилу, он видит не просто надгробие, а символ безвозвратной утраты. Воспоминания о совместно проведенных мгновениях, смехе и любви, приходят с каждым вздохом, нанося ещё один удар в грудь. Боль – это постоянный спутник, безжалостно щиплющий душу. Слёзы с каждым разом всё больше наворачиваются на глаза, и, несмотря на все усилия, их невозможно удержать. Как и громкий, невыносимый крик боли, проносящийся по всему кладбищу. Так хочется, чтобы все прочувствовали его страдание. Но слышит только луна, спрятанная за облаками, и ей жаль, что сейчас день и она ничего не может сделать. Но плачет она вместе со своим мальчиком, разделяя утрату на двоих. Брюнет чувствует себя потерянным в мире, где рядом нет того, кто был, когда-то был его опорой. Каждый шёпот ветра, каждая тень на земле наполняет его горечью, и в эти трудные минуты он понимает, что любовь, хоть и унесенная навсегда останется в его сердце, напоминая о красоте и боли жизни. Оставив возле памятника любимые цветы Хёнджина – бутоны белой калины. И кажется, что кот, сидевший всё это время рядом, тоже плачет. Уже собираясь уходить от могилы, парень замечает на надгробие надпись, такую маленькую и аккуратную, словно не каждый должен её увидеть. «Пока ты будешь страдать из-за не отпускающей горечи, тебе будет больно. Всегда. Но ты выживешь. До поры до времени. Но как выбраться из этого лабиринта страданий?» И это была первая искренняя улыбка брюнета за всё время. Хёнджин всегда был на шаг впереди, ведь знал, что писатель Джон Грин был их общим любимцем. И уйдя на далёкое расстояние от кладбища, парню стало легко. Теперь он всё знает. Но у луны свои планы, ведь есть ещё одно не законченное дело.

------------------------------

«Так безрассудно спешим друг к другу, вонзая в плоть громкие обещания, прикосновения горячих губ к мягкой коже, всё в тумане и я уже не вижу ясность этого мира»

Это был последний сон, когда я видел тебя. Но он был так прекрасен. Он возвратил мне тебя, пусть и ненадолго. И как же я мечтал об это всё время, как узнал, что тебя не стало. Не было и дня, чтобы я не вспоминал твои руки и губы, твой голос, твою слегка дрожащую и невинную улыбку.. Такая родная боль, стала ноющей. Словно кто-то сделал мне операцию на сердце. По-варварски вскрыл грудную клетку, вырезал любовь портновскими ножницами и выбросил, окровавленную, вместе с изгвазданными бинтами в корзину с надписью «отходы». Вырезал – зверски и в то же время мастерски. Но, зашивая, забыл там ножницы, эти самые ножницы. Зажила, зарубцевалась рана, оставив на груди отвратительный шрам. А ножницы.. они прижились и обросли тканями, но порой при неосторожном вдохе или резком движении проворачиваются в сердце, и я вспоминаю о тебе. Вспоминаю, чуть ли не складываясь вдвое от боли, словно кто-то в этот момент ещё и наносит удар под дых – со всей силы.

Я так мечтал, чтобы ты снова пришёл ко мне во сне, чтобы утром проснуться с чувством, что ты был – был у меня, был со мной, там, в волшебном мире между реальностью и выдумкой, в мире, в котором невозможное возможно. Где есть только ты и я, а также луна, смотрящая на нас. Раз уж нам не суждено быть вместе наяву. И ты пришёл. В тот последний раз.

Мы снова сидели на нашем любимом обрыве. Я обнял тебя, просунув руки под почти прозрачную блузу, нет, не обнял, стиснул изо всех сил, словно стараясь удержать навсегда, здесь, вот в этом моменте, ведь мне снилось, что это не сон. Я физически ощущал тебя, чувствовал тёплое дыхание. Ты был таким настоящим. Я спрятал лицо у тебя на груди, вдыхал твой запах – такой некогда привычный, приятный, любимый. И сейчас проснувшись, смотрю на свои руки, и мне кажется, что ладони ещё хранят тепло твоего тела. Я же чувствовал под пальцами твою кожу, вжимая ладони так, словно желал оставить печати на твоей спине. Казалось, мои пальцы должны обжигать. А потом ты произнёс эти несколько слов, и мне снова стало больно: «Теперь я свободен, моя любовь. Береги себя, пожалуйста. Я знаю, ты встретил нового любимого человека и с ним тебе будет хорошо. Так же как со мной. Цени всё то, пока оно есть, чтобы не начать ценить, когда теряешь. А я буду той луной, что присматривает за тобой. Я всегда буду рядом. Я люблю тебя безграничной любовью. И люби его так же, как и меня любил. Только отпусти меня, и жить станет легче». И ты меня поцеловал, так горячо и сладко. И на вкус он был, как твой любимый чёрный чай, обжигающий.

И я проснулся. Пошёл на кухню и заварил тот самый любимый чай. Пил его маленькими глоточками, и он был тоже горячий и обжигающий, как твои поцелуи. Далёкие, почти совсем позабытые. Но такие, которые на самом деле забыть невозможно – память всё равно их тебе вернёт, как бы ни хотелось от них избавиться. Но я и не хочу, ведь это единственное, что у меня осталось после тебя – память.

Если души тянутся друг к другу, но им никогда не суждено быть вместе, может быть они смогут встретиться хотя бы во сне? Серебряная нить всегда будет связывать. И да я её купил и в реальной жизни. Чтобы ты был рядом. Да, я снова разговариваю с тобой. Но сегодня это оправдано. Год, как тебя не стало, и ты приснился мне в последний раз. Приснись ещё раз, пожалуйста. Я что угодно отдам, лишь бы ты был со мной. Хотя.. Нет, пожалуй, не надо. Я не хочу, чтобы ты тревожился. Будь свободной душой. А пока я тихонечко помечтаю, и обещаю, что стану свободным как ты.

The End.