Кино абсурда

Ее жизнь в последнее время напоминает одно сплошное кино абсурда. И вроде бы учебный год в Политехе начинается стабильно, но слово «стабильно» спокойно можно вычеркивать из ее жизни уже на второй день учебы. В университете начинаются проверки, за которые почему-то ответственной назначают ее. Пережили без штрафов, но сотни бессонных ночей. Синяки под глазами, которые не скрывает ни один консилер. Слова «логично» и «понятно» неприменимы к ее жизни с середины сентября. В этот момент в ее жизни появляется он — Казанцев Вадим Юрьевич, который одной левой выбивает привычный образ жизни университета, выстроенный Ольгой долгими годами. К концу месяца они все-таки уживаются под общей крышей Политеха. Ольга Сергеевна замечает у себя первые признаки усталости. Может быть, октябрь будет получше? Арт-хаус начинает править ее жизнью уже в октябре. На пороге своего дома она видит бывшего мужа. Не самая приятная встреча.   «Арт» убирается, остаётся один сплошной «хаус» на ноябрь. Бокал шампанского к виску! Первый тост за «хаус» она поднимает, когда открывает очередную бутылку. Плюс еще один навык в ее жизни: беззвучно открывать пробки. Бывшему мужу нужна операция, надо спасать его. Ей бы пришлось продать квартиру, если бы не Казанцев. Рассуждая об этом, Ольга Сергеевна усмехается: кажется, в сентябре она не думала, что так сблизится с ним. Москвина и сама не понимает, как это она не поехала с бывшим на операцию? Как хватило сил отказаться от этой креативной идеи? Ноябрь не спасает, а окончательно добивает. «На пределе» — ее девиз на декабрь. На пределе, потому что нужно закрыть отчеты о проделанной работе проректора. На пределе, потому что начинается зачётная сессия, а это нужно принять отработки у доброй половины студентов. На пределе, потому что нужно выслушать студентов, которые пришли жаловаться на преподавателей, потому что они не ставят дни отработок. На пределе, потому что количество мероприятий, которое она посетила за декабрь, превышает количество дней в месяце. Ольга Сергеевна даже не наряжает ёлку, а в новогоднюю ночь загадывает лишь одно желание — чтобы проблемы обходили её стороной. Казалось бы, високосный год, год кармы позади. На календаре 2025 год, и изначально кажется именно так. Кажется, кажется. Уже первая полноценная рабочая неделя даёт понять, что это далеко не так. Лиза звонит из полицейского участка, слезно объясняет, что была на дне рождения у подруги, ей подарили машину, они решили её обкатать, была её очередь, и она сглупила и вывернула на трассу. Просит её забрать из участка, помочь. Папа не берёт трубку. Москвина даже не удивлена. Как только появляется проблема на горизонте, бывшего мужа сносит ветром; проблемы решала в их отношениях всегда она — ничего не поменялось и сейчас. Проблемы взрослой дочки — её проблемы.  Она наспех одевает своё пальто, выбегая из кабинета; по пути прячет ключи от кабинета в сумку, не замечая ничего вокруг. А зря. Она сбивает Казанцева.  Вадим Юрьевич успевает поймать свою коллегу, прервать возможность их совместного падения с лестницы. Он хватает её талию, ловит её пустой взгляд. — Ольга Сергеевна, у вас всё в порядке?  — Лизу задержала полиция за езду в нетрезвом виде, ещё и без прав. — Вадим Юрьевич обращает внимание на то, что её руки чуть-чуть дрожат, забирает их в плен своих ладоней. Её руки обжигают его льдом. — Поехали,— он не отпустит её в таком состоянии одну. — Куда?  — В полицию или вы не туда? — пропуская её вперёд из дверей университета. — Туда, в пятый участок. Буквально за считанные минуты машина Казанцева оказывается у районного отдела. — Останьтесь в машине, я сам всё решу. — Вадим Юрьевич пресекает попытку Москвиной выйти из машины. Ольга Сергеевна отчетливо видит, как у входа в участок он разговаривает с полицейским, вероятнее всего с начальником. Казанцев достаёт из кошелька сначала одну пятитысячную купюру, потом ещё одну, а следом ещё одну. Полицейский прячет деньги у себя, заходит в участок и уже через минуту выходит вместе с Лизой. Ольга Сергеевна усмехается своей же собственной мыслью: «Сейчас бы выпить и забыться!» Следом в голове проносится крик её души: «Я устала!»   Лиза молча открывает дверь машины Казанцева, Вадим Юрьевич занимает водительское место. Они уезжают в абсолютной тишине.   Повернувшись на секунду к пассажиру на переднем сиденье, Вадим Юрьевич видит её уставший, пустой взгляд, но рассматривать дальше нельзя — светофор.   Казанцев тормозит машину около дома Москвиной. Лиза, не говоря ни слова, выходит из машины и моментально скрывается за подъездной дверью. Ольга Сергеевна поднимает глаза к небу; первая снежинка падает ей на кончик носа. Лёгкий снег окутывает атмосферой и верой в лучшее. Может, сейчас всё завершится наконец-то?   Только надо развернуться к Вадиму Юрьевичу, улыбнуться и сказать: «Спасибо большое за помощь». В целом цель понятна, этапы выполнения тоже, но почему-то на станции «улыбка» возникает проблема: глаза начинают щипать, появляются первые предательские слезинки, усталость и полное желание закрыться от всех в этом мире, побыть одной без проблем.   — А ты служба спасения? Или скорая? — она впервые слышит его полукрик. Где его уверенность, спокойный тон? - ему слишком обидно за нее. Он никогда прежде не встречал таких сильных женщин, которые самозабвенно решают все проблемы сами, не прося о помощи, но только он понимает, что ее сила не вечна, спасать уже нужно не ей, а ее.  Она молчит; ей всё так же нечего сказать, а глаза начинают щипать на скорости турбо-максимум.   — А кто тебя будет спасать? Кто? - он пытается достучаться до нее.  Она не делает ни одной попытки обернуться назад, что-то противопоставить, но нечего. Нечего. Нечего. Бутылка шампанского? Или бутылка вина?   — Либо ты выбираешь себя и уезжаешь со мной, либо не задавайся больше вопросом «Почему?» под бутылку вина, — он давно заметил, что её службой спасения стала бутылка стекла. Он и сам там находил поддержку, но точно не хочет, чтобы она искала поддержку в этой компании.  Он спасёт её, убережёт от всего, если она предоставит возможность.   Если она обернётся,   Если она сядет к нему в машину. Снег идёт, друзья!