Неисправимая ошибка

Зимний вечер дышал морозной свежестью. Хрустел под ногами снег, а воздух, казалось, звенел от чистоты. Я уговорила Римму прогуляться со мной до леса, она не очень-то хотела, говорила, что уже поздно и холодно, но я настояла. Мне хотелось подышать свежим воздухом, побыть наедине с природой, да и с Риммой поболтать спокойно. Мы шли по заснеженной тропинке, держась за руки. Снег мягко поскрипывал под нашими ногами, а над головой раскинулось бездонное, усеянное звездами, небо. Вокруг тишина и покой, только изредка слышался треск веток под тяжестью снега. Мы болтали обо всём и ни о чём и смеялись. Лес казался сказочным: деревья, покрытые инеем, искрились в лунном свете, словно украшенные бриллиантами. Я, очарованная этой красотой, потянула Римму дальше вглубь леса. «Давай ещё немного пройдем» – сказала я, – «Тут так красиво!» Римма немного посомневалась, взглянула на темнеющие заснеженные ели, но всё же согласилась. Она всегда мне уступала. Мы углубились в лес, оставляя позади знакомую тропинку. Снег здесь лежал глубже, и идти становилось сложнее. Сумерки быстро сгущались, затемняя и без того густые заросли елей. «Может, вернёмся?» – неуверенно спросила Римма, её голос слегка дрожал, и я поняла, что она начинает нервничать. «Ещё чуть-чуть» – ответила я, уже сама не вполне уверенная в правильности своего решения. Мне не хотелось возвращаться, эта сказочная атмосфера словно околдовала меня. Мы шли всё дальше, снег хрустел всё громче, казалось, мы были единственными живыми существами в этом заснеженном мире. Я пыталась сосредоточиться на красоте вокруг, но растущее беспокойство Риммы передавалось и мне. Темнота сгущалась с каждой минутой, делая окружающий лес всё более зловещим. Я поняла, что зашла слишком далеко, но признаться в этом себе, а тем более Римме, было сложно. Гордость мешала мне повернуть назад. «Всё, пошли обратно» – резко сказала я, наконец признавая свою ошибку. Римма облегчённо вздохнула, но радость была недолгой. Мы развернулись и пошли назад, но очень быстро поняли, что заблудились. Знакомая тропинка исчезла, а вокруг были только темные, заснеженные деревья. Паника ледяной волной захлестнула меня. «Спокойно, сейчас разберемся» – пыталась я успокоить и себя, и Римму, но голос дрожал, выдавая мой страх. Мы бродили по лесу, натыкаясь на сугробы и колючие кусты. Снег забивался в обувь, ноги промокли и начали замерзать. Римма быстро устала, её дыхание стало прерывистым. «Я больше не могу»– прошептала она, оседая на снег. Ужас сковал меня. Бросить её одну в этом ледяном мраке я не могла, но и выхода не видела. Слезы застывали на щеках, а внутри всё сжималось от отчаяния и страха. «Нам нужно идти» – сквозь слезы прошептала я, пытаясь поднять Римму, но она была слишком измотана. «Пожалуйста, вставай» – умоляла я, понимая, что сама близка к панике. Римма лишь слабо покачала головой и прижалась ко мне, дрожа от холода. Я обняла её, пытаясь согреть своим теплом, но холод проникал всё глубже. Страх, что мы замерзнем здесь, становился всё сильнее. «Нужно развести костер» – вспомнила я, но тут же поняла всю абсурдность этой идеи. Спичек у нас не было, да и разжечь огонь в этом снегу казалось невозможным. «Давай хотя бы найдем укрытие» – предложила я, стараясь говорить бодрым голосом, хотя сама уже почти не верила в спасение. Мы с трудом поднялись и, поддерживая друг друга, побрели сквозь заснеженные деревья. Ноги уже совсем не слушались, веки тяжелели, а холод становился невыносимым. Каждое движение давалось с невероятным усилием. Мне казалось, что мы бредем по кругу, лес словно играл с нами. В какой-то момент Римма споткнулась и упала, подняться она уже не смогла. «Я не могу больше идти» – прошептала она, её голос был едва слышен. Я села рядом с ней, обняла её, пытаясь хоть как-то защитить от холода. Мысли путались, а надежда на спасение таила с каждой минутой. Я знала, что если мы не найдем укрытие до рассвета, нам не выжить. Но силы покидали нас, а темнота и холод сжимали свои ледяные тиски все сильнее. Снег казался обманчиво мягким. Римма, обессилев, улеглась прямо на него, свернувшись калачиком. Я последовала её примеру, прижавшись к ней в надежде хоть немного согреться. Мы лежали, обнявшись, и я тихонько рассказывала ей разные истории, стараясь отвлечь нас от холода и страха. Говорила о наших планах на будущее, о летнем отпуске, о том, как будем вместе встречать Новый год. Голос мой становился всё тише и тише, веки больше тяжелели. В какой-то момент я замолчала. Не помню, о чём думала в последние минуты перед тем, как провалиться в сон. Возможно, о тёплом доме, о горячем чае, о том, как мы будем смеяться над этим приключением, сидя у печки. Сон накрыл меня. Не знаю, сколько времени прошло, но я очнулась. Всё это время я пролежала на снегу, обнимая Римму. Голова раскалывалась от боли, я с трудом пыталась прийти в себя. Ноги я уже не чувствовала, как и пальцы рук, которыми, к счастью, ещё могла шевелить. Приподняться удалось не сразу, каждое движение отдавалось острой болью. Первым делом я посмотрела на Римму и попыталась её разбудить. Слегка потрясла за плечо, позвала по имени – тихий шёпот, затем громче, снова и снова. Никакой реакции. Меня охватила паника. Ком подкатил к горлу, глаза защипало от слёз. Я рванула её за плечо, но Римма оставалась неподвижной. Внутри всё сжалось от страха. Неужели это очередная её глупая шутка? В эту тёмную ночь я не могла разглядеть её лица, цеплялась за надежду, что всё обойдется. Приложила ухо к её груди, пытаясь услышать дыхание, но тишина оглушала. Я наклонилась над ней, тормошила, умоляла очнуться – всё без толку. В голове царил хаос. Ужасно хотелось спать. Глаза, мокрые от слёз, замерзали на морозе. Голос, сорванный криками, превратился в хриплое шипение. Меня накрыла истерика. Я проклянала себя за всё: за то, что потащила Римму в этот проклятый лес, за то, что сбилась с пути, за то, что позволила ей лечь на снег, а самое страшное – за то, что дала ей заснуть. Я совершила ужасную, непоправимую ошибку. Сквозь рыдания я продолжала шептать её имя, горькие слёзы капали на лицо Риммы и мгновенно замерзали. Я никак не могла успокоиться. Дрожащей рукой прикоснулась к её посиневшим губам, осторожно поцеловала. Но она по-прежнему лежала бездыханно. А я всё плакала и плакала. Минут через пятнадцать, собрав остатки сил, я попыталась поднять её. Говорила ей всё, что приходило в голову, умоляла очнуться, потерпеть до утра, обещала, что завтра мы обязательно выберемся отсюда. Так продолжалось около двадцати минут. Потом надежда окончательно покинула меня. Я поняла, что Римма уже не встанет. Я легла рядом, прижимаясь к её ледяному телу, и горько заплакала. Моё лицо обжигало холодом и замерзающими слезами. Я ещё могла попытаться спастись. Она – уже нет. Но я не воспользовалась этим шансом. Просто прижалась к неподвижному телу Риммы и закрыла глаза. Я знала, что это конец. Время потеряло всякий смысл. Я забылась… Дальше холод. Пронзительный, всепоглощающий холод. Он уже не просто снаружи, он внутри, в костях, в самом сердце. Дышать тяжело, каждый вдох – как глоток ледяных осколков. Руки сильнее немеют, пальцы – чужие, деревянные. Я уже давно не чувствую ног. Рядом лежит она. Уже… давно. Лицо спокойное, словно спит. Только кожа – белая, восковая. Я помню, как Римма дрожала, как стискивала мою руку, как шептал мое имя. А потом затихла. Я пыталась согреть её своим теплом, прижималась, дышала на её лицо, но… бесполезно. Холод сильнее. Страшно. Не столько за себя, сколько за неё. Римма ушла одна, в эту ледяную пустоту. А я всё ещё здесь, медленно следую за ней. Мысли путаются, словно снежинки в метели. Вспоминаются моменты нашей жизни: смех, объятия, теплые вечера у камина. Кажется, это было так давно, в другой жизни. Сейчас – только холод, тишина и она… рядом. Тело деревенеет. Чувствительность почти пропала. Только тупая боль где-то внутри. Интересно, это боль от холода или от потери? Наверное, и то, и другое. Я закрываю глаза. Так легче. Перед внутренним взором мелькают образы. Её улыбка. Наши руки, переплетенные пальцы. Тепло её тела. Кажется, я начинаю забывать, каково это – чувствовать тепло. Холод… только холод. Он окутывает меня, проникает в каждую клеточку. Я больше не борюсь. Смысла нет. Скоро я буду с ней. Там, где нет холода. Там, где тишина и покой.. Утро. Лес молчал. Он безразлично взирал на то, что происходило на заснеженной поляне. Сквозь густые ветви елей, пробивался бледный свет зарождающегося дня. Он выхватывал из темноты две неподвижные фигуры, лежащие на снегу в неестественной позе. Две девушки, замерзли в последней отчаянной попытке согреть друг друга. Слой инея и снега скрывал черты, превращая их в скульптуры. Вокруг царила мёртвая тишина. Эта тишина была тяжелее любых слов. Казалось сам лес впитал в себя эту смерть, как ледяное дыхание вечности.