Неизведанное

Юрту продувало. Каждый порыв ветра давил на каркасную стену, через щель двери проникал внутрь белым туманом, крался по ковру. Волновал очаг в центре жилища и, растворяясь, поднимался вверх, касался подвесок-амулетов, уходил в открытый шанырак. Проснулась я от холода в макушке, спряталась в одеяло. В юрте уже хозяйничали до меня. Принесли еще дров, которая кучкой лежага у очага, рассыпав щепки по грубому ворсу коричневого с белым ковра. Оставили, неплотно закрытую дверь ергенека. Вот что и стало причиной моего пробуждения. Красная ширма моего женского уголка не полностью закрывала обзор на другую часть, где в полумраке виднелась в постеленной на сундуках постели голая смуглая спина и темно медные волосы на узористой подушке. Незамужним девушкам не полагается оставаться в одной юрте с чужим джигитом. Тем более спать. Но юного ногайского хана это не смущало. Меня, конечно, смущало. Это моя же честь задевается, а не его! Но я разве могу выгнать того, кому я жизнью и кровом обязана с его личной юрты? Исмаил меня после кровавой битвы принес в эту юрту. Здесь и я осталась поправляться. А Исмаила ногайский бий Эдигей заставил ночевать в отцовском жилище. Ногаец снова спрятался тут от отца, чтобы поспать лишние часы. Насколько знаю Эдигей был строг к сыновьям и держал твердую дисциплину. Вставали они рано. Не знаю, чем занимался Казый, но Исмаил временами убегал досыпать сюда и его ни разу не поймали. Ибо он чувствовал приближение к своей юрте и мигом оказывался возле очага, будто ворошит угли или пугал меня, появившись рядом с моей кроватью будто давно тут сидит и спрашивает о здоровье. Потом с невозмутимым деловым видом выходил на улицу, натянув сапоги, но без рубашки. Меня поражает его выносливость к холоду. Что летом, что с поздней зимой он ходил так. И даже гусиной кожей не покрывался! А я... Любое легкое дуновение и дрожь в теле от неприятного холода, желание окутаться по теплее. Особенно сейчас, после долгой болезни стала более чувствительной к холоду, малокровный организм и так не мог себя согреть. Я подо одеялом содрогалась от сквозняка, прятала голову, от духоты снова высовылала нос, царапая щеку об выжитый грубой тканью края подушки. А ногайцу хоть бы хны. Его легкая полосатая накидка сползла на ковер, оголив спину джигиту, неужели не чувствует ветер? Я поймала себя на том, что слишком долго изучаю сквозь красную ширму спину Исмаила. Словила себя в неизведанном и неловком чувстве. "Нет! Нет! Оят, я же его рассматриваю!"- я снова спрятала голову. Мне стало очень стыдно, благо никто не может этого видеть. Я со вздохом поднялась с нар и натянула колючее войлочное одеяло на себя, подправила подол белого ночного платья. Сонное, изнеженное теплотой тело встретило этот неприветливый холодный мир, с терпким запахом костра, влажной свежести, мокрого снега и запах степных трав, который пропитал уже всю юрту. Степными травами, кровью, пылью и лошадьми пах сам Исмаил. Это его запах царил в юрте. Я уже привыкла к нему, не было непривычным чувствовать такой летний запах зимой. По сути Исмаил был ходячим напоминанием о лете. Его этот запах, медные волосы, с теплым отблеском, глаза цвета меда, прозрачные, сверкающие. И характер у Исмаила был как летний теплый ветер, легкий, эмоциональный, жизнерадостный. Он предпочитал темную одежду, черных, коричневых цветов. Тем самым напоминал засушливый июль, с жаркими ветрами, степь с выжжеными пожелтевшими травами, оголившие черную землю. Одевался достаточно просто для своего статуса. Хотя статуса ли? У ногайцев нет золотой крови, так что ханами быть они не имели права. Но кто рискнет им высказать за дерзость быть независимым государством? Я раньше видела ногайцев только со стороны, они всегда были в центре основных событий внутри Золотой Орды. Видела Грозного Эдиге и его сына рядом, на гарцующем аргымаке. Они казались довольно суровыми и внушали угрозу. Благодаря собственной силе ногайцы сумели завоевать свободу, общирные территории, а еще держали в страхе соседей. Но при близком знакомстве Исмаил неожиданно оказался беззаботным и довольно простым джигитом, ни капли агрессии, высокомерия. Правда был вредным иногда, но не злым. "Ненавижу когда дует! Уже голова болит от холода. Сейчас продует и болеть буду опять!" Я опустилась босыми ногами на шершавый холодный ковер, метнулась к двери, плотно его захлопнула и за спиной услышала шорох. Когда я повернулась, Исмаил с вопросительным лицом сидел возле очага. Ни капли сна на лице! Будто бодрый давно тут сидит. Вот так актер! - Ты что делаешь? Открой обратно, я же не услышу, если кто-то придет. Я мысленно взвыла, но снова открыла дверь. "Так он специально дверь открытым оставил! Чтож, хорошо, оденусь теплее. Надеюсь, он быстро уйдет" Я снова торопливым вернулась за ширму, чувствуя взгляд Исмаила. Не люблю, когда кто-то провожает взглядом. У меня всегда была быстрая походка. Не лебединая и плавная, нет. Я не малика, чтобы жить в безопасности и достатке и быть украшением государства. Мне нужно было доказывать, что меня нельзя трогать, я буду драться. И ради собственной безопасности скрывать то, что я на самом деле девушка. Даже девочка, мне 13 человеческих лет. Чтобы защитить себя и свою родную землю. Я скинула на ковер одеяла и подушки и начала заправлять постель, сотрогаясь от сквозняка. Переодеваться, пока ногаец тут я постеснялась, даже и за ширмой. По немногу я смирилась с холодом. Поднялась на нары, подобрала под себя ноги и начала расплетать косы, расчесывать гребнем, которую Исмаил забрал у сестры, чтобы подарить мне. Я приняла вещь временно, оставлять, конечно, чужую вещь я не буду. - Ты что рано встала? - резко распахивается ширма, заставив меня взрогнуть. И на меня смотрят эти прозрачные янтарные глаза. - Да так, - буркнула и я забеспокоилась, что прозвучало слишком грубо. И попробовала смягчить - Просто проснулась. Я не сделала лучше, испугалась, что обижу Исмаила своим тоном, опустила глаза от стыда. - Башкирка без настроения встала. - усмехнулся Исмаил и бухнулся рядом, заставив нары заскрипеть. Я укратной взглянула на него, не знала, что ему ответить. Как же жалко, что я не могу найти подходящий ответ и отшутиться. Не умею я! Не могу побороть свою застенчивость. - Мне казались твои волосы прямые, а оказывается волны на концах. - ногаец поднял руку, чтобы коснуться, но увидев мой взгляд, передумал. - Недотрога! Как будто не я тебе раны перевязывал. - Не надо об этом!- закрыла я лицо руками. Ногаец расхохотался: - А что? Я же правду говорю! - Хватит! - я вскочила на ноги и с вызовом уставилась на Исмаила. Тот тоже встал и спокойно взглянул на меня, сверху вниз. Он натянул губы в улыбке: - Какая ты злая, Айсылу! Ох, какая! Меня задело это высказывание. " Я злая?" Опустив глаза, я потянулась за гребешком, но тут меня за руку схватил ногаец. Я пыталась ее вырвать, но он крепко сжал ее и поднял к своим губам, оставив теплый отпечаток на сухой коже обветренной руки. - Нельзя так! - рявкнула я от испуга, оглядываясь, как бы никто не зашел. Он был слишком близко. Еще и без рубашки! - Вот это мне и в тебе нравится. Слишком правильная ты, честная. Без всякого кокетства и лукавства. Не люблю, все эти интриги и притворство. - быстро полу шепотом произнес ногаец. - А еще и скромная. Я оцепенела, казалось что даже забыла, как дышать. Казалось, что и земля уходит под ногами и я проваливаюсь головой в глубокий колодец. Я подняла взгляд на Исмаила и осознала, что тот тоже волновался, он не смотрел на меня, но его обжигающие большие ладони сжимали мои пальцы. - Эм, мне пора!- ногаец выскочил с юрты, забыв даже про обувь. Босиком. По снегу. Захлопнулась в юрте дверь. Дернулся очаг. Я же опустилась медленно на нары и сжала гребень, но так и застыла. Его слова гулом раздавались в голове. Каждое его слово я смаковала, мысленно повторяя вновь и вновь. Другие мысли стремительными стрежами бились в голове, не одна не задерживалась надолго. Все это было не важно. В горле пересохло, но и пить тоже не хотелось. Что-то новое зарождалось внутри, распространялось по всему телу и глушила остальные чувства. За стенами юрты слышался лай собак, мычание коров, голоса просыпающихся людей. Треск горящих дров и собственное сердце, которое билось, казалось в само горло. А любовь. Я не знаю что это за ощущение и не знаю как себя вести, когда влюблюсь. Не представляю, как это будет вообще. Я была уверена, что этот кто-то идеальный, добрый, мужественный благородный просто появиться в моей жизни. И не будет никаких проблем, он сам очаруется мной, меня завоюет, сам докажет свою любовь. И будет восхищаться моей силой, моей красотой, ценить мою честность и прямолинейный характер. И все будет прекрасно, будем навеки, как в тех самых легендах о любви. "Что это было?"