Икар

«Дамы и господа, Вас приветствуют на борту самолëта 737 авиакомпании The Boeing Company, — разнеслось из динамиков по всему салону сначала на русском, а затем и на английском. — Пожалуйста, проследите за тем, чтобы все предметы ручной клади находились в верхнем отсеке, либо были размещены под сиденьем перед Вами…»       Барнс не слушал дальнейшую болтовню пилота, все время косясь на пассажира рядом. Вид у него был каким-то уставшим, нервным, но это совершенно не портило шарм и красоту крепкого тела. Джим настолько увлëкся, что даже вздрогнул, когда самолëт начал движение по длинной прямой для того, что бы взлетать. Это вернуло его в реальность. — Уважаемые пассажиры, — теперь уже говорила стюардесса. Она повторила маршрут и пояснила, как работать со спасательным жилетом и каким образом в случае необходимости вызвать еë, если что-то понадобится. — Время в пути 9 часов 10 минут. В полëте Вам будут предложены напитки, обед и магазин беспошлинной торговли. — Впервые летите? — не удержавшись, спросил Баки, стараясь не пялиться так откровенно в сторону нервозного "соседа". Просто был сочувствующим человеком. Улыбнувшись стюардессе, мужчина принял из еë рук чашку кофе, заказанный ранее.       Стиву хотелось поскорее уехать из этого города: снующие туда и обратно толпы людей, бесконечные пробки и шум, который они издавали... Город был просто огромный и, казалось, что он вот-вот тебя просто без остатка поглотит.       Да, архитектура была очень аутентичной и красивой для этой страны; все дома, сохранившиеся ещё со времен императора, несомненно, его завораживали. Но общество пугало и было крайне неприятным. Хотелось вернуться в свой тихий городок, в Бруклин, который находился за океаном, снова осесть в небольшой, но уютной квартире. Возможно, даже напиться с друзьями, которые сейчас там, а он тут.       Выключив телефон, в котором копался примерно минуту, пока они еще были на взлëтной площадке, Роджерс повернулся к человеку, что его сейчас беспокоил. Извечные мысли, связанные по большей мере с работой, терзали голову, да еще и внезапно привлекательная мордашка шатена с тёмной копной волос и красивыми светло-серыми глазами заставили прохлопать ушами и не услышать вопроса. — Простите, я не расслышал, думал о своём. Что Вы сказали?       Самолёт уже поднялся в воздух, постепенно набирая высоту и довольно-таки скоро земля стала напоминать россыпь звезд ночного неба. Барнс с тоской смотрел в элюминатор, отмечая про себя, что остался бы в России подольше. Москва ему нравилась, в особенности Красная Площадь. Для местных это была обычная достопримечательность, на которой по праздничным дням устраивали концерты, а 9 Мая шествовал парад военных в честь победы в 45-м году. Но для Джеймса Барнса это было чуть ли не глотком свежего воздуха: выбраться за пределы своей страны. Командировка в Америке, чтоб ее, от которой отказаться было просто нельзя, да и родителей с сестрой он довольно долго не видел. — Я спросил, впервые ли Вы летите? — Улыбка так и не сходила с губ Барнса. Глупая, словно он подкатывал к той самой девушке, при виде которой сносит крышу. Даже взгляд с приятного пассажира на прошедшую мимо стюардессу этого не изменил. Пришлось сделать вид, будто кофе, который девушка разносила, очень даже ничего. Лишь бы не дать повода думать о себе бог весть что этому мужчине. — Просто у Вас какой-то был вид взволнованный, когда Вы вошли. Вот я и подумал, что Вы, возможно, летите впервые. Примерно через 10 минут после взлëта салон погрузился в полумрак, но это не мешало видеть лицо сидевшего рядом. — Нет, не впервые, я часто летаю, даже слишком, — усмехнулся Стив, глядя на шатена. Частые перелëты сделали Роджерса практически невосприимчивым к тряскам и турбулентностям, да и вообще к страху полёта. Он стянул с себя пиджак и положил на колени.  — Просто город на меня так действует. Ну, а Вы? Как же было на руку то, что свет погасили после того, как разнесли напитки и обед. От взгляда собеседника начинали гореть щëки. Даже сейчас, когда по всем законам они видели друг друга с трудом. По крайней мере, у Барнса с таким с детства были проблемы. — Нет. Не впервые, — усмехнулся он, не собираясь рассказывать, что это на самом деле раз третий, когда он совершал «путешествие» самолëтом. Так быстрее, конечно, чем тем же лайнером по морю, но Джеймс всегда боялся летать. Этот рейс давался ему с трудом. Кофе, успокоительное и вот он здесь, в небе с человеком, от которого почему-то бросает в приятную дрожь. Долгое воздержание давало о себе знать и очень не вовремя. — Мне надо по работе в Бруклин. Я там родился и у меня там родители. И младшая сестра. Так что появился повод их навестить. Россия в целом прекрасная страна, — Барнс смотрит туда, где по логике должны были быть расположены глаза нового знакомого и наугад протягивает свою небольшую, почти миниатюрную, ладонь. — Джеймс Барнс. Но все зовут меня Баки. — Я тоже из Бруклина, — мужчина улыбнулся предельно вежливо и пожал протянутую руку шатена, которая оказалась тёплой и приятной на ощупь. Невольная усмешка, когда Баки хвалит Россию. Ему тут нравится и флаг в руки. Может, даже говорит без акцента, но все же свой родной край намного лучше. — Приятно познакомиться, Баки, а я Стив… Роджерс.  — Взаимно, — Баки невольно цокнул языком, словно пробуя на вкус его имя и понимая, как глупо должно быть это смотрится со стороны. Перед новым знакомым выглядеть идиотом не особо хотелось. Поэтому мужчина отвернулся. В полутьме из иллюминатора можно было разглядеть перистые облака. " — Соберись, тряпка… ну же…"— мысленно подбадривал себя бывший сержант.  —Скоро прилетим, осталось всего-то... — последние слова он пробубнил себе под нос, сам не зная, зачем. Вокруг была относительная тишина, не считая тихое сопение пассажиров, которых было немного в салоне. Стив услышал шëпот, неожиданно для себя сжав буквально на мгновение чужое колено, желая приободрить, но тут же убрал руку, немного смущаясь. Как же хорошо, что сейчас темно и не видно его лица. — Это хорошо, что есть семья, а я вот один… — выдохнул Роджерс, практически не думая и желая просто отвлечь Баки от своего действия. Словно бы показалось. Ведь понятно же, его знакомый нервничает, хотя вроде как нет причины. Но Джеймсу не показалось. Ведь не показалось же. Теплая, почти горячая ладонь Роджерса сжала его колено. От таких мыслей его щëки полыхнули, словно у девицы на первом свидании, тем самым отодвигая страх перед полетами куда-то на задний план. Баки растерялся, не зная, как на такое реагировать и реагировать ли вообще. Может, это произошло совершенно случайно, а Баки уже мысленно нарисовал в голове не совсем приличную картину. — Прошу прощения, если вдруг заставил Вас вспомнить о чëм-то таком… — вечно Джимми не думает, что говорит, но он ведь действительно не знал, что его новый знакомый совсем один. Он покачал головой и мягко улыбнулся. — Не стоит, Вы ведь не знали, — тихо ответил блондин, чувствуя, как полыхают щеки от произошедшего буквально минуту назад. Стив уже давно научился не пускать боль от воспоминаний о его родных к своему сердцу. Чужие счастливые семьи и их истории вызывали в нем не только лёгкую светлую грусть, но и радость, словно он сам был частью той или иной семьи. Мужчина откинулся на спинку сиденья полностью и прикрыл глаза, вдруг замолчав, не зная, чем смягчить такую неловкость. Кажется, кое-кто идиот. Этот милый парень сейчас просто тупо свалит на другое место. Баки чуть ослабил узел галстука. Стало немного душно, хотя в самом салоне было прохладно. Потом подумал и совсем стянул его с шеи, ослабляя ворот светлой рубашки. Пауза начинала немного давить неловкостью, а новой темы для разговора в голове не появлялось. Даже малейшая нить, что могла объединить их интересы, и та куда-то делась. Так бы продолжалось до самого конца полëта, если бы самолëт не тряхнуло весьма ощутимо, вырывая многих пассажиров из сна. По салону пошли недовольные перешëптывания по поводу косорукости пилота. Сам же Баки вцепился левой рукой в подлокотник своего кресла. Вторая сильно сжимала чужую руку, правда мужчина понял это не сразу. — Чëрт бы побрал эти, блять, самолëты, — тихо выругался Баки, вжимаясь в кресло. Стив вздрогнул, не понимая, из-за чего: из-за того, что самолёт тряхнуло или что почувствовал на себе чуть ли не мëртвую хватку. Повернув голову к Джеймсу, он скорее почувствовал, нежели увидел лёгкий испуг в глазах парня. — Эй… мы не упадём, — Роджерс наклонился к парню и тихо произнёс на ухо, но руку почему-то свою не убрал.  Постепенно шум в салоне утих, и народ снова начал погружаться в полудрëму. От собеседника тянуло приятным сладковатым парфюмом, заставляя организм на это как-то странно реагировать. — Не люблю летать, я в основном по морю путешествую, — вот он и выдал себя. Какой идиот, трус. И этот шëпот прямо в ухо, ради которого стоило лишь самолëту влететь в турбулентность. Интересно, что будет, если самолет начнет падать? В смысле, что при этом сделает Стив? Обнимет его перед авиакатастрофой? Или поцелует? Хороший будет конец для обоих, наверное, а вот для его родителей… Он хотел побыстрее уже приземлиться на месте, сойти с этого самолета и больше никогда не летать. И плевать, если обратная дорога на корабле затянется. — Чëрт меня дëрнул отправиться по работе в этот раз самолëтом, — Баки повернул голову в сторону Стивена, выдыхая шумно при виде лица знакомого, что было так близко и одновременно так неприступно. Пошевелив пальцами, которые до сих пор были в чужой ладони, улыбнулся. Инстинктивно Роджерс прижимает к себе Джеймса, когда самолёт слегка встряхивает вновь, и Баки, наконец, отмирает, своими пальцами сталкивается с чужими, но уже робко, словно делает что-то запретное. От прикосновения Барнса по всему телу пробегает словно электрический разряд, что отзывается крайне приятно… Хочется сжать его руку в своей, как всего секунду назад это делал в страхе Джеймс, а ещё лучше ощутить, какие на вкус эти губы перед ним. Роджерс подается ещё ближе, так близко, что стал ощущать дыхание на своих губах, ощущая, как узел внизу живота начинает закручиваться. Брать инициативу в свои руки? Это совсем не про него, Стив дико стеснялся на самом деле, хотя и хотелось многого…  — Я заберу свою руку назад, или она в плену до конца полета? Шутка, которая должна была разбавить напряжение между ними, однако нет. — Да, конечно, — Баки виновато улыбнулся и убрал свою граблю, вновь откидываясь на спинку кресла. Стив убирает подлокотник у соседнего сидения и забирается в кресло с ногами, укутавшись в плед, которые выдают каждому пассажиру. А что, собственно, он ожидал сейчас? Чересчур ведь лезть к незнакомому человеку и пора уже остановиться. Как минимум — это невежливо. — Я… Мне уже лучше, правда. — Баки чувствовал досаду со стороны собеседника. Да, ему так же не терпелось поцеловать блондина, но что-то все-таки заставляло придержать коней. Что-то не давало покоя, и Барнса это нервировало. Своей интуиции он доверял. Точно не сейчас. Страх от недавней тряски никуда не ушёл, просто Баки не хотел и дальше казаться напуганной школьницей, которой показалось, что кто-то лезет в окно, хотя на самом деле это ветка скрежет по стеклу. Он сделал глубокий вдох и выдох, как учил его психолог фирмы. Обычно помогало. И вновь обернулся к Стиву, чтобы нарушить тишину извинениями, но увидев необычную для такого «большого малыша» позу, усмехнулся: — Что вы делаете? — Я просто удобнее устраиваюсь, всегда так делаю. — Роджерс улыбнулся "соседу" и, упершись затылком в спинку сидения, прикрыл глаза. В течение следующего часа все было тихо и спокойно. После того, как в очередной раз тряхнуло самолет, Баки был абсолютно уверен, что сейчас не заснет. Мужчина чуть привстал с места, выглядывая кабинку туалета в дальнем проходе. С места, конечно, было не видно и Барнс решил пройтись. Аккуратно миновав Роджерса, мужчина направился в хвостовую часть. Вошел в одну из кабинок и прикрыл за собой дверь. Теперь можно было вздохнуть свободнее. Прохладное помещение действовало на Баки лучше, чем салон. Справлять нужду не хотелось, а вот плеснуть воды в лицо пожалуй. *** Он не хочет просыпаться, но некий голос внутри головы мягко, но требовательно, тихо шепчет прямо в ухо «проснись». Словно будильник, которому невозможно сопротивляться. Поэтому Стив открыл глаза, не сразу сообразив, где находится. Проморгавшись, он тихо зевнул и чуть потянулся. Вокруг было также спокойно, как и раньше. Только вот… "сосед" куда-то делся. Только вот из самолета никуда невозможно деться, а, следовательно, мужчина мог быть в одном месте. Ну мало ли, вдруг Джеймсу стало плохо. Да и санузел салона единственный сейчас, где ярко горит свет. И почему же его так волновал этот парень? Пройдя бесшумно меж рядов, он добрался до кабинок и осторожно постучал. — Джеймс?.. — тихо выдохнул, прислушиваясь к тому, что происходит за дверью. От стука в дверь мужчина вздрогнул, от чего замочил рубашку на груди еще больше. — Блять… — тихо произнес Барнс, подхватывая бумажное полотенце рядом с раковиной. Сколько он этого добра сейчас изведет? Может, не открывать дверь? Баки выглядит, мягко говоря, не очень. Джеймс мотнул головой, прогоняя ненужные сейчас мысли, и открыл дверь кабинки. Он был в порядке, правда, щеки вдруг слегка покраснели, тут же скрывая бледность. Стив невольно улыбнулся, оглядывая Баки, скользя взглядом по широкой спине через зеркало, что висело над раковиной. Возбуждение вновь скрутило живот, в голову ударило желание прикоснуться к мужчине… Черт… Опомнившись, тут же отвел взгляд от зеркальной поверхности, скользнув по туалетной кабинке. Темно-оранжевая плитка местами напомнила ржавые оттенки, так неприятные взору. Но вновь лицезреть лицо Барнса отчего-то расхотелось. — Извини, что так бесцеремонно влез… хорошо, что все в порядке, — тихо произнёс блондин, не заметив, как перешёл на «ты». Ну а что, они кажутся примерно одного возраста, нет смысла и дальше обращаться на официальном уровне. Рубашка Джеймса была практически полностью мокрой, а потому прилипла к торсу, можно было даже рассмотреть кубики пресса. Стив продолжал сверлить стены взглядом, опираясь о дверной проем. Настоящее безумие. Он его хочет. — Вовсе не вторгся, Стив, — данная ситуация не позволяла и дальше соблюдать какие-то приличия. Особенно, если учитывать, в каком он виде. Но его знакомого это, видимо, не смущало. Наоборот, Роджерс смотрел на него так, словно бы сейчас собирался попробовать на вкус. — Тебе, наверно, надо… — Джимми отправил полотенца в урну, тут же шагнув к выходу, только теперь понимая, какой его собеседник высокий и широкоплечий. И улыбается так лучезарно… Баки поджал губы, указывая на санузел, — а я тут стою, как дурак. Стив отрицательно мотнул головой. — Не надо, вторая-то кабинка свободна, — взгляд вновь скользнул по мокрой рубашке. — К рассвету будем уже в Нью-Йорке, — чтобы хоть как-то разбавить неприятную паузу, произнес Барнс, посмотрев на часы. — А? Что, прости? — Роджерс облизывает сухие губы, но те все равно остаются сухими. Становится душно, словно в печи, особенно рядом с Баки. С него так и хочется сорвать сейчас одежду. — Я сказал, примерно к девяти уже будем в аэропорту, — шатен постучал пальцем по своим наручными часам. Вновь захотелось плеснуть водой в лицо, но теперь уже Стиву, чтобы не распылялся. Заниматься сексом в самолете как-то не было желания. — Знаешь, тебе лучше… — Раздеться? — ему бы язык прикусить и не провоцировать распыленного нового друга. Но слова вырвались как-то сами собой. Неконтролируемый порыв эмоций, который не может быть пояснен. Вкус его губ должно быть такой… Сладкий. Обжигающий. И, без сомнений, остался бы незабываемым на всю жизнь теперь. Простонать бы, выгнуться или вообще обхватить его ногами прямо тут, в узком помещении. Сжать сильнее плечо, прикусить его губу, провести ладонью по его широкой груди, даже под одеждой ощущая все выпуклые мышцы и неровности. От мысли, как бы хорошо было под Стивом, в паху отдалось вдвое резче, стало тянущей болью, но такой приятной… Барнс не понимает, почему это происходит с ним. Стив сорвано выдыхает от фразы Барнса, замирая, казалось бы, на все семнадцать минут, после чего неосознанно делает шаг вперёд, закрывая дверь туалета. — Я просто… ты можешь простыть в этой рубашке, — тихо выдыхает Стив. В этой тесной кабинке так душно, что в салоне может стать холодно. Такой уж Роджерс добросердечный, думает обо всех и заботится. И сейчас он еле сдерживается. Барнс вместо ответа сделал шаг назад, почти одновременно с Роджерсом, который надвигается на него, заставляя упиреться задницей в раковину. Конечно, а куда бы он делся из этой кабинки, в которой не осталось воздуха. Или так показалось Джеймсу сейчас. Даже мокрая ткань его больше не тревожила, как стоявший перед ним голубоглазый дьявол. — Оу, оу, Стив, давай полегче, мы все же в… — чтобы оставить между ними хоть какое-то расстояние, мужчина уперся ладонью в грудь Стива. От прикосновения Барнса словно током прошибло, и он вздрогнул. Решение тут же затмило все мысли: по прибытии на их родину он точно уже никуда не отпустит Баки. Однозначно нет. Один он больше не будет. Целоваться с практически незнакомым парнем… вот о чем никогда даже подумать не мог вечно стеснительный Стив. Но это было бы чертовски приятно. А Барнс совсем был бы не против инициативы голубоглазого красавца. Тем более, что они уже перешли черту приличия. И прелюдия могла оказаться лишней. На пол упала та самая рубашка голубоватого оттенка. И даже очередная турбулентность не помешала им соединиться в жадном поцелуе, лишь где-то на задворках памяти все напоминала плацкартный вагон. *** «Дамы и господа! Говорит командир корабля. Наш полет завершен. От имени всего экипажа благодарю за выбор авиакомпании… Желаю хорошего и доброго утра!» Роджерс трет свое заспанное лицо, затем приподнимается, чтобы обвести взглядом собирающихся людей. И буквально плюхается на свое сидение, едва слышно простонав. На глаза тут же навернулись слезы, но мужчина успел стереть первую покатившуюся по щеке влагу. Грусть. Горечь на языке, а в голове каша вместо каких-то рабочих моментов. Черт. Ему просто необходимо перестать пользоваться авиатранспортом. Только он приносит ему чудовищно грустные мысли и сны о далеком прошлом по словам Наташи. Но Роджерс не может. Именно так он однажды взлетел очень высоко, теперь же надеясь, что солнце опалит крылья.