Если позволит судьба

– МакГи! – удивленно воскликнула Зива. На него непохоже было то и дело смотреть на часы, но он был уже в пальто, и ему явно не терпелось уйти. На его столе стоял большой пакет, в котором виднелись свертки в ярких обертках. – Гиббс знает, что ты уходишь раньше? – Гиббс на этом расписался. Я только жду его, чтобы дать сводку по младшему капралу Кребсу, и меня уже нет. – А, я поняла. Это ваш отпуск, да? Зива читала о рождестве в Америке. Вряд ли можно было этого избежать. В Израиле рождество проходило практически незамеченным, за исключением толпы туристов в Вифлееме и западных СМИ, нацелившихся на малейший конфликт. Но она знала, что здесь это большое событие, и ей было любопытно, как ее коллеги отмечают это праздничное время. – Мы говорим "праздник". Но да! – Его глаза засветились, как у мальчишки. – Целая неделя нормального сна. Никаких полночных телефонных звонков, никто не будет называть меня "стажер", а Диноззо придется целую неделю самому таскать свое снаряжение. Плюс хорошая еда, и встреча с семьей – и подарки! – Похоже, большое событие для тебя, – сказала Зива. – Ну, да. Я не был дома шесть месяцев. – Ты не возвращался домой прошлой ночью? – Не домой. Домой. С семьей. – Но почему ты… – начала Зива. – МакГи, ты до сих пор здесь? – донесся от лифта голос Гиббса. – Я же сказал, что Тони взял Кребса. – Я просто хотел… – Пришлешь мне е-мейл, МакГи. А теперь вон отсюда, из-за тебя я чувствую себя Скруджем. – Гиббс мгновение помолчал. – И счастливого Рождества. МакГи словно ветром сдуло, только взметнулись ленточки на подарках, и Зива добавила еще один кусочек в свою копилку знаний о Рождестве. – Офицер Давид, – подошел к ней Гиббс. – Завтра национальный праздник. Я полагаю, вы возьмете выходной. – У меня нет желания посещать кинотеатры, есть китайскую еду или играть в дрейдл с моими единоверцами, – запротестовала Зива. – И кажется несправедливым оставить вас снаружи крепости, когда вы ведущий агент. – Ты хотела сказать "держать крепость", – поправил только что влетевший в офис Тони Диноззо, державший за спиной некий сверток. – Лови! – прошипел он Зиве, бросив его ей. – Диноззо! – Гиббс видел бросок, но не успел рассмотреть упаковку. – Улики, босс. По… делу Кребса. Гиббс протянул руку, и Зива молча передала ему пакет. Он заглянул под обертку. – Омела, Тони? И куда ты собирался ее повесить? – Ну, я думал, над дверью офиса директора… Гиббс бросил упаковку в ящик стола. Секунду спустя туда же последовал завернутый в оберточную бумагу подарок странной формы, и Гиббс с шумом захлопнул ящик. – Сегодня хоть кто-нибудь работает? – осведомился он. – Гиббс! Вы не носите мои рожки! – воскликнула Эбби, появляясь в офисе через пару минут. – Я никогда не ношу твои рожки. – А я все равно продолжаю их вам дарить. – Ее обычный готский наряд слегка изменился в преддверии праздника, и теперь включал полосатую шапочку, ботинки с колокольчиками и боа с красными и золотыми перьями. – Эти очень хорошие, на них мигают рождественские огни, если вставить батарейку… – У тебя есть для меня что-нибудь кроме рожек, Эббс? – поинтересовался Гиббс. – Например, отчет ДНК по Кребсу? – Нужно было что-то подарить Гиббсу? – тихо осведомилась Зива у Тони. – Ты же видишь, что он делает с подарками Эбби, – прошептал в ответ Тони. – О да, о Мудрейший. – Эбби протянула Гиббсу пачку отпечатков. – И похоже, что названный младший капрал Кребс был в ответе за якобы непорочное зачатие сержанта ДеАндреа. – И это все, что нам нужно, чтобы посадить ее. С Рождеством вас, сержант… в тюрьме! – воскликнул Тони, заработав смешок Эбби и непонимающий взгляд Зивы. – "Эта прекрасная жизнь"? Джимми Стюарт? Донна Рид? Бедфорд Фэллс? Рождественская классика? – Что бы то ни было, – сказала Зива. – У сержанта будет счастливое рождество в тюрьме, а ты проведешь счастливое рождество… где, Тони? – С чего вдруг неожиданный интерес? – поинтересовался Тони. – Не то чтобы ты захотела… ну, например... провести уик-энд, катаясь со мной на горных лыжах. – Нет, не захотела бы. Но у тебя должна быть праздничная традиция. – Она вспомнила отрывки из прочитанного. – Ты ходишь по магазинам в последнюю минуту, или ешь семь рыбин на ужин, или идешь в церковь в полночь? – Э…нет. Нет, с тех пор как освободился от гнета семьи. – Тони глянул на Гиббса. – Единственная рождественская традиция, на которую я могу рассчитывать – не иметь выходной. – Но ты же мог бы взять выходной, если бы захотел. Ты старше по званию, чем МакГи, – слегка озадаченно сказала Зива. – Я люблю брать отпуск весной, Зива. На пляже. Бикини, куда не посмотри. – Он мечтательно вздохнул. – Мой тюбик с кремом от загара многое мог бы рассказать. – Да, да, я поняла, настоящие мужчины отдыхают на пляже. Ты уже говорил. А что насчет Гиббса? Тони выпрямился в кресле. – Хочешь сказать, что Гиббс не настоящий мужчина? Зива поманила его в коридор. Эбби, все еще разговаривающая с Гиббсом, подмигнула им. – Я привыкла к четкой командной цепочке. Идея, что руководитель работает на праздники, в то время как подчиненные отдыхают… – …именно так, как предпочитает Джетро, дорогая моя. Лучше не копать слишком глубоко, – посоветовал Даки, появляясь позади них с каталкой, на которой стояла внушительных размеров коробка. Почуяв торт, Тони последовал за ним. – Это… – Боюсь, что нет. Мама неважно себя чувствует, и не смогла в этом году приготовить свой традиционный Buche de Noel. Но она посылает наилучшие пожелания. И полагаю, что это удовлетворит всем твоим стандартам. – Он вкатил каталку в офис. – Зива, ты знакома с легендой о рождественском полене? – Не дожидаясь ответа, он продолжил: – Древние кельты сжигали полено в самый короткий день года, что символизировало новое рождение солнца. Христианская церковь унаследовала этот языческий обычай как символ рождения Христа. Когда камины сменили печи, на смену полену пришла ветвь, которую клали на стол и окружали сластями. Конечно, до сих пор спорят, парижские или же лионские кондитеры впервые заменили ветвь тортом, но… Гиббс молча взял с каталки нож и вложил его в руку Даки. – О да. Очень хорошо, Джетро. – Даки открыл коробку и сделал надрез очень большого шоколадного рождественского полена. Он поманил других агентов и персонал, которые столпились вокруг, ожидая ежегодного угощения. Эбби взяла свою тарелку, плюхнулась на стул рядом со столом Гиббса и протянула ему свободную руку. – Рожки. Он передал ей пакетик, и она помахала Даки, разворачивая его. – Ну они же правда великолепные? – спросила она. Тони присел на край стола Зивы с куском торта в два раза бОльшим, чем у всех остальных. – Даки прав, знаешь. Просто оставь Гиббса в покое. – А ты? Тебя я тоже должна просто оставить? Сейчас плохое время, чтобы быть одному, Тони. Я читала, что… – О, поверь мне. Я не буду один, – заверил ее Тони c дьявольской усмешкой. – И отсюда всего четыре часа до горнолыжного курорта в Кэмелбэке. Если захочу взять выходной, в это время на следующей неделе могу быть в горячей ванне в окружении красоток-горнолыжниц. – Я должна была знать, – вздохнула Зива. – Ладно, я ухожу. Как называется та "рождественская классика"? Возьму напрокат ночью. Это заполнит два часа моего выходного. – "Эта прекрасная жизнь", но можешь не заморачиваться с прокатом. Один из каналов завтра крутит ее три раза подряд. Просто запасись попкорном и пачкой платков, и ты готова. Двери лифта закрылись, и Тони снова занялся тортом. Толпа начала рассеиваться, обмениваясь прощаниями, люди расходились по домам. – Эй, босс? – Да, Диноззо? – Я пойду к братьям Вонг. Хотите что-нибудь? – Ты платишь? Тони закатил глаза. – Угу. Вернусь через час. Просто разделите папки – и не обсчитывайте меня, как в прошлый раз. Он набросил пальто и щелкнул пультом. На экранах по всему офису засветилось изображение потрескивающего в камине пламени. Под тихо играющий рождественский гимн Гиббс открыл ящик с надписью "1986: НЕРАСКРЫТЫЕ ДЕЛА". Ожидая лифта, Тони оглядел полутемный офис. Рожки Эбби оживленно переливались над монитором Гиббса, который уже задумался над старым делом. МакГи уже был в воздухе; Даки направлялся домой, чтобы превратить в пюре рождественский пудинг для матери; а Эбби со своими в Галлодете распевала знаками рождественский гимн. У семьи Кейт в Индиане в этом году будет пустое место за столом. А у него и Гиббса была своя традиция – работать над старыми делами и стараться для семей других людей. Звякнул прибывший лифт, и Тони улыбнулся. Еще один ангел получил свои крылья.