drink me, eat me, take me

– Чишия? – Что. – Кажется, я тебя ненавижу. – Ух ты, просто класс. Я настолько рад слышать это признание, что буду лелеять его до конца жизни. Ты молодец, что набрался смелости, я тобой горжусь. Арису поморщился от количества сарказма в длинном ответе, наверное, самого непонятного человека, которого он знает. Непонятного и до ужаса невыносимого. Быть не может, чтобы он утрировал. Потому что если, допустим, Нираги выбешивает тем, что он откровенное чмо, то Чишия со своим мудаческим поведением ну...это другое. Ладно, на фоне Нираги почти любой знакомый или бывший знакомый Арису человек может показаться ангелом. Не лучший пример, но всё равно. А Чишия просто... Арису, идя впереди, бросил взгляд за спину на неторопливо шагающего парня, чьи руки как обычно покоились в карманах куртки, а на голову был накинут капюшон. Лица он не видел – Чишия смотрел под ноги и, что удивительно, не выказывал желания разговаривать. Ну, как разговаривать...отпускать свои язвительные коментарии, так и норовя вывести Рёхея на эмоции. Он соврёт, если скажет, что у того не получалось. Чишия – просто придурок. И ему кажется, что тот хочет его использовать. Определённо придурок. – Если я придурок, то ты идиот, – Арису вздрогнул от раздавшегося позади хриплого голоса, но не спешил оборачиваться, – думаю, мы отличная пара. Чёрт, он что, обозвал его вслух? Или Чишия научился читать мысли? Конкретно его. И всмысле пара? Арису нахмурился, позволяя винтикам кружиться в голове в попытках осознать смысл сказанного. – Громко думаешь. – Блять, он делает это снова! Рёхей выругался, теперь уже точно вслух, получив на это слышимую победоносную усмешку. – Не. Лезь. Мне. В голову. – Прочеканил он, вдруг остановившись и развернувшись корпусом к нежелательному спутнику, выставив вперёд указательный палец как бы вдобавок к словам. Для убедительности. Но Чишию, кажется, на этом белом свете мало что пугало, кроме отсутствия возможности сунуть руки в карманы. Он бросил невинный взгляд сначала на палец, потом на того, кому палец принадлежал, и просто улыбнулся. Снова открыто насмехался над Арису. Будучи ниже его он всё равно смотрел на него свысока. Да будь он проклят. Они находятся чёрт знает где. Ну, то есть нет, они были в Токио, очевидно. В скором времени у них истекают визы. У Арису осталось всего два дня, а у Чишии три. Поэтому первый решил найти игру, а второй по непонятной причине увязался за ним. Честно, это было странно. И совершенно не подозрительно. Рёхей по-хорошему должен был отказать ему, но раз уж держишь друзей близко, то врагов держи ещё ближе. А они вроде бы враги. Никакая не пара. Арису поморщился, снова вспоминая слова Чишии, не замечая, как тот с насмешливым видом изогнул бровь, наблюдая картину, в которой парень сначала пытается ему угрожать, а потом утопает в своих мыслях. – Хорошо стоим, да? – Проговаривает он и снова улыбается на обращённое к нему внимание. У Арису на кончике языка вертелся остроумно-язвительный ответ, правда. Но, всё же не сумев его сформулировать, он промолчал, сурово взглянул на Чишию и, показательно фыркнув, развернулся, шагая быстрее, чем шёл изначально назло спутнику, который не особо любил спешку. И если у этого спутника были какие-то возмущения по этому поводу, то тот их не озвучил. Покачал головой, не меняясь в своей ухмылке, и просто пошёл следом так же быстро. Всё же потом догонять не хочется. Это явно надолго.

***

Арису казался излишне нервным, какими обычно бывают люди с недотрахом. Чишия искренне считал, что причина его нервозности рядом с ним как раз в этом. А может, просто считал забавным то, как он влиял на этого парня. Скорее всего, тот думает, что Шунтаро хочет его предать. Он хотел, кстати. Но. Передумал. Рёхей действительно был...какое прилагательное подбирают к таким людям? Милым в своей забавности. К тому же такой доверчивый и имеющий специализацию в червях, право же, Чишия поражён, что тот ещё не дал кому-то себя обмануть. Просто эти «кто-то» не были им. Но Чишия всё же передумал использовать Арису ради своего плана. Куина назвала его тогда инфантильным мудаком, потому что он явно давал понять, что ради своих целей пойдёт на многое и, да, воспользуется человеком даже таким невинным как Рёхей. А потом просто взял и изменил решение, не дав ей конкретного ответа, с чего это вдруг. Захотелось? «Ты реально мудак.» – Скривилась тогда она, глядя на него как на того, кем назвала. Видимо, односложный ответ не особо устроил. Чишие же было нормально. Потом как ни в чём не бывало, узнав, что Арису собирается на идти на новую игру, Шунтаро, поразмыслив, напросился с ним, мило аргументируя это тем, что у него осталось три дня до истечения срока визы, одному скучно, а тот кажется ему интересным человеком, вот и всё. К слову, дней было пять, но Рёхею знать это необязательно. И, возможно, со стороны действия Чишии выглядели очень странно для тех, кто мог его знать. Для той же Куины. Но ему всегда нравилось делать что-то непредсказуемое и плевать на чужое мнение. Уделять чрезмерное внимание Арису – одно из этого. Парень явно хотел отказать ему в союзничестве, но в итоге согласился. Чишия понимает, что тот явно не доверяет ему, поэтому пообещал вести себя хорошо. Но он не сказал, что не будет коментировать поведение Арису, да и кто б мог его винить? Реакция этого человека – просто чудо. Особенно его попытки сдерживать своё раздражение к нему. Правда прелестно. А когда Рёхей выразительно сказал не лезть в его голову, Чишия почувствовал умиление от того, как он выглядел при этом. Чёрт возьми, Арису был сравним с домашним питомцем, которого оставляешь себе, потому что тот потешный. Даже если это звучит неправильно и дико. Чишие может даже нравился Арису. Чишию, возможно, привлекал Арису. Рёхей просто не понимал, что на него обращён такой интерес, какой не был обращён больше ни на кого. И Шунтаро очень интересна его реакция, если вдруг к нему прийдёт осознание этого. До тех пор ждать ему терпения хватит, а в Пограничье им, казалось бы, дают всё время мира. Которое сейчас будет тратиться на прохождение игры, на которую они наткнулись случайно, в пустом баре, в который изначально заходили, потому что Арису непреклонно заявил, что ему нужно выпить, потом посмотрел на Чишию и добавил: «Чтобы терпеть тебя». Шунтаро лишь ухмыльнулся этому заявлению. Но не успел Рёхей совершить задуманное, садясь за барный стол, как началась регистрация. – Отлично. – Он поджал губы, изобразив на лице вселенскую печаль. Чишия склонил голову набок, с любопытством наблюдая за эмоциями парня помладше. – Выиграем – сделаю тебе коктейль лично, – Произнёс он, сразу же получив на это сомнение в карих глазах, – за то, что так стойко терпел меня. В конце была откровенная лесть и уступок, но Шунтаро понимал, что он говорит. По крайней мере, считал, что понимал. Что не скажешь об Арису. До него до сих пор не может дойти, с каким намерением Чишия с ним общается вообще. – Пф, что б оказаться связанным где-то в подвале в итоге? – Фыркнул Рёхей, – Спасибо, обойдусь. Если такой ответ должен был оказать негативное влияние, то Чишию он только больше позабавил. – Ты же понимаешь, что оказаться связанным в подвале – не всегда имеет плохой характер? – Арису хмурится, а Чишия улыбается шире, – Не во всех ситуациях. Да, наблюдать за тем, как не сразу, но верно к нему приходит осознание открытого намёка в сказанном – правда прекрасно. И наблюдение того, как румянец становится отчётливее, из-за чего Арису быстро отворачивается и начинает бормотать под нос разные ругательства а сторону веселящегося Чишии. Спасение от неловкости к Арису всё же пришло в виде механического женского голоса из плазменного телевизора на стене напротив стойки. Он добродушно проговаривал:

«Прежде, чем начнут продиктовываться условия игры сложности «пятёрки червей», вы должны посмотреть на барную стойку и увидеть на ней флакон с жидкостью и надписью «выпей меня!», а так же на два печенья рядом с листком «съешь меня!».»

Чишия заметил и флакон, и печенье с самого начала, смекнув, что они явно относятся к предстоящей игре. Но вместо того, чтобы указать на это Арису, было гораздо приятнее дразнить его. Приоритеты могут меняться.

«Что ж, если вы уже заметили их, то вам нужно съесть по одному печенью, а после запить жидкостью из флакона по очереди. Затем вы узнаете об условиях.»

– Кстати о том, чтобы вырубиться... – Медленно произнёс Арису после конца речи, с прищуром глядя на то, что их заставляли съесть и выпить, решив не упоминать о явно присутствующих побочных эффектах. Чишия облизнул сухие губы и хмыкнул. – Не драматизируй, я не думаю, что мы именно отключимся. – Возможно, для него это звучало утешительно. Но Арису не был так убеждён, покосившись на парня недоверчиво: – Даже если не отключимся, то – что? Тут ему не сочли нужным отвечать. Чишия только бросил на него краткий нечитаемый взгляд и подошёл к стойке ближе, протягивая руку к тарелке с печеньем. Арису подумал, что указания выполнит после него, раз уж на то пошло. Он внимательно наблюдал за тем, как Чишия осматривает печенье с задумчивым видом, словно проверяя его на наличие чего-либо, потом подносит к носу, вдыхает запах и слёгка хмурится. Некстати Рёхей в который раз отметил, насколько спокойным может быть Чишия в большинстве ситуаций. Хотя точно ли в большинстве, а не во всех? Просто лично он иного за ним не наблюдал. Этот парень вообще знает, что такое страх? Страх смерти? Страх потери близкого? А что такое любовь к жизни? Чишию ему прочесть хочется очень сильно, если быть откровенным. Узнать о мотивах его, зачем тот вообще живёт и что ему в жизни может приносить радость. Он тоже человек, тоже имеет чувства, просто явно не умеет ими пользоваться должным образом. Арису хихикнул. Да что б Чишия не умел чего-то делать. Слишком карикатурно это звучит и выглядит. За это хихиканье Рёхей получил в свою сторону вопросительный взгляд, на что показательно прокашлялся, ссылаясь на першение в горле, но не надеясь, что ему поверят. Во всяком случае Чишии было не до того, чтобы разбираться с тем, что смешного в данной ситуации нашёл Арису, поэтому тот просто откусил наконец печенье, неспеша разжёвывая и, видимо, прислушиваясь к ощущениям. Таким образом он съел всё и провёл языком по губам, слизывая крошки. И, блять, Арису не может дать объяснение тому, почему наблюдал именно за этим действием с особой внимательностью. Он встрепенулся, отбрасывая странное наваждение, пока Чишия принялся за флакон с непонятной жидкостью пурпурного оттенка. На это Рёхей уже старался не смотреть. – Половину другую должен выпить ты, – Чишия заговорил, и Арису всё же пришлось снова посмотреть на него, чтобы увидеть ожидание, обращённое к нему, – чего ждёшь? Я благородно начал первым. Он бы не был самим собой, если б не излучал выёбистость одним видом. Рёхей фыркнул, скривив губы, и схватил оставшееся печенье. Так же осмотрев его, он понял, что выбора, кроме как просто съесть, у него нет, поэтому принялся поглощать что-то, что по структуре напоминало вполне обычное печенье. Из теста, сахара...но такое ощущение, что было в нём что-то ещё. Какая-то добавка, которую тяжело разобрать. Закончив, Арису взял в руки бутылёк ровно с половиной оставленной ему жидкостью, наблюдая, как красиво та переливается за стеклом. – Неужто нас решили покормить прежде чем убить. – С лёгкой язвой пошутил он, поднося горлышко к губам. Если Арису и заметил, что всё время Чишия наблюдал за его действиями, как и он сам за его до этого, – только парень старше делал это без какой-либо застенчивости и отводов взгляда, – то просто решил проигнорировать, потому что это казалось проще, чем чувствовать мурашки по коже от нечитаемых, но безумно проницательных глаз. Пусть прекратит залезать ему под кожу, это вызывает зуд. Чишия предполагал, что так и есть. Что Арису неловко. Но этот факт не останавливал его от того, чтобы открыто этой неловкостью наслаждаться. Эмоций у Рёхея явно много, а Шунтаро очень нравится их впитывать, ибо с собственными у него проблемы. Возможно, его можно назвать маньяком, возможно, просто странным чудаком, но Чишия опять же никогда не был тем, кого волнуёт чьё-либо мнение о себе. А Арису даже если и кажется, что что-то не так, то это не мешает ему находиться прямо рядом с ним сейчас. Забавно, правда? Этот парень удивителен. И у него восхитительно дёргается кадык, когда он вливает в себя остатки жидкости.

«Раз уж вы выполнили то, о чём вас просили, пора выслушать условия игры. Она называется «Бог любит троицу» и включает в себя следующее: вам даётся сорок минут на то, чтобы удовлетворить друг друга и прийти ровно три раза. Советуем уложиться вовремя, если, конечно, вы не предпочтёте умереть.»

Чишия сглотнул, когда отцеплял взгляд от зрелища перед собой, чтобы отвлечься на прозвучавшее условие. Что ж, он предполагал такой исход событий, убедившись в этом уже тогда, когда температура тела стала подниматься, а рассудок начало заволакивать пеленой, пока ещё не настолько сильной, чтобы было тяжело думать. Боковым зрением Чишие удалось заметить, как пошатнулся Арису. Тогда он снова вернулся к нему, наблюдая как тонкие, – эстетично изящные ещё, чёрт бы их побрал, – пальцы парня вцепились в стол до побеления костяшек. До красиво выступивших вен на тыльной стороне ладони. Постепенно Шунтаро перестаёт волновать то, что он представляет, как эти же пальцы сжимают его член, на котором, по его нескромному мнению, они смотрелись бы лучше. Вздыхает, вытаскивает руку из кармана, проводя ею по лицу с выступающим на нём потом. Не помогает. Становится душно. Арису стоит сейчас привести тело в равновесие, пока он не... Он упал вместе со стулом. Упал с грохотом и поморщился от боли в спине, которую упрямо проигнорировал, пока быстро поднимался на ноги со стиснутыми зубами, так же игнорируя и лёгкое головокружение. – Какого хуя? – Не сдерживается он в попытках сфокусировать взгляд на недрогнувшем Чишие, – Это имеет буквальный смысл, серьёзно? Они хотят, чтобы мы типа...?

«Время пошло!»

– Занялись сексом, трахнулись, поебались, посовокуплялись, начали соитие, – Параллельно с голосом «тактично» объяснил Чишия, – и кончили три раза. Арису неверяще проморгался. Во-первых, они попали в игру, где им нужно трахнуться, что б не умереть. Во-вторых, его напарник выглядел так, словно его не смущало абсолютно ничего. Это точно нормально? – Ты... – Рёхей не нашёл нужных слов, что б высказать их Чишии, потому что головокружение не утихало, и перед глазами всё равно слегка плыло, – я не буду этого...делать...блять, что они в нас впихнули? Чишия безэмоционально смотрел на него. Арису не видел точно, но стойко ощущал, что смотрел именно так. – По всем признакам в той жидкости и печенье был афродизиак, так что это многое объясняет, – Его слова смогли дойти до него, заставляя хмуриться, – и мне стоит оскорбляться? Арису тяжело дышал, осознавая, что становится слабо способным понимать, что ему говорят. – Что? – Не понял он, не переставая хмурить брови, а потом осознал, и они уже летят вверх, – Нет, ты не понимаешь... я не гей. Чишия, кажется, ухмыльнулся. Ублюдок. – Ага. – Мне нравятся женщины. – Что мешает сидеть на двух стульях? Он хочет его смерти. Хотя насчёт этого можно поспорить, потому что время идёт, а после его истечения смерть будет точно, потому что Арису пытается найти аргументы, в которых его не возбуждает Чишия. В которых в пепел его длинных волос не хочется зарыться прямо сейчас, в которых вдыхать аромат, прижимаясь носом к шее, всем телом к телу нет никакого желания. В которых эту тупую абсолютно идиотскую и бесячую ухмылку не хочется расцеловывать, потому что он ею давит слишком, блять, сексуально. Арису Рёхей прямо сейчас проклинает всех существующих Богов за то, что появившиеся откуда-то аргументы рассыпаются в прах, когда его член дёргается от слишком яркого образа в голове и перед ним, который должен быть вообще-то ненавистным ему. Чишия будто мысли его, сука, читает, потому что теперь он отчётливо видит, как уголок его губ изгибается ещё сильнее, в тёмных, ставших темнее глазах черти пляшут победный танец, и Арису готов кончить от одного только этого вида. Хочется ладонью зажать рот, пресекая звуки, которые вот-вот оттуда могут вырваться от чёртовой нужды в прикосновениях. В прикосновениях Чишии. Это просто блядство. Рёхей физически и морально не может лицом к Чишии стоять, отворачивается к барной стойке, держась за неё, что б не упасть снова, дышит слишком часто. Ему жарко. А Шунтаро это видит. Шунтаро это прекрасно чувствует. Он благодарит самого себя за великолепное самообладание, потому что сейчас в помутнённом от афродизиака разуме мысль взять Арису против его воли звучит настолько же соблазнительно, насколько выглядит парень в своей нужде, которую он пытается отрицать. И с учётом их положения действовать таким образом можно уже ради быстрой победы. Но иррациональная часть сознания отрезвляла, напоминая, что использовать Рёхея в своих столь грязных целях ему больше не хочется. Хочется хвататься за взаимность, шанс которой возрос, когда тот отвернулся от Чишии, перед этим одними своими прекрасными щенячьими глазами умоляя помочь ему справиться с этой жарой. Не нужно уметь читать мысли, когда знаешь язык тела. Даже если тело говорит под воздействием вещества. Стимуляция бывает полезна. Чишие было жарко тоже, он давно стянул с головы капюшонс а хотелось снять куртку в целом. Афродизиак даже неподействовал на него так сильно, как уже действовал на Арису. Он видит как у того уже подкашиваются колени, а потом кидает взгляд на телевизор с протекающим временем. Прошло уже шесть минут, которые ушли на бессмысленные разговоры и мысли. Действия в данный момент будут куда полезнее, а Шунтаро не прочь быть для Рёхея их инициатором. А Арису горит. По крайней мере его ощущения сейчас сравнимы с теми, когда находишься рядом с пламенем, как в той самой первой его игре. Он жмурится, отгоняя неприятные мысли о прошлом. Потеря воспринятия на какое-то время отвлекает его и не даёт заметить и ощутить, как к его спине прижимаются, сначала легко, а затем теснее, вызывая тем самым стон, который удержать не получилось. Арису теперь точно ощущает прижатое к нему тело ниже его и, – сукаблять, – отчётливый бугорок, вжимающийся ему прямо в задницу. Он откидывает голову на плечо того, с кем оказался в этой пиздец неловкой ситуации, где вся неловкость стирается из-за вызванного возбуждения. Закатанные глаза встречаются с прикрытыми, застланными той же похотью, что у него. Один прямой зрительный контакт и уже тысяча искр по их телам, практически сцеплённым друг с другом подобно одному целому. – Чиш...Чишия, – Арису хочется заткнуть рот себе прямо сейчас, потому что он физически ощущает, как рдеют щёки от того, с каким стоном он произносит эту фамилию. Разве может всё быть ещё более смущающим, чем стояк Чишии у его задницы, блять? – Шунтаро. – Просто отвечают ему, пока Рёхей извивается от неудобства, запертый в капкане из рук, выставленных по обе стороны от его на поверхности стола. – Что? – Парень больше слушал хриплость в голосе, который был, как он считает, незаконно возбуждающим прямо у его уха, чем смысл сказанных слов. Господи, пусть он скажет что-то ещё, просто пусть... – Это моё имя, – И он сказал, так сказал, что ещё немного – и Арису упадёт от головокружения и слабости в ногах прямо сейчас, – Рёхей. А вот это было зря. Произносить его имя вот таким вот образом. Когда он вообще узнал его? – Б-блять, ты неа-ахх, – Закончить Рёхею не дали грешные губы, добравшиеся до его ушной раковины и этот острый язык, провёдший по ней медленно, но верно направляя к той самой гибели. Арису, наверное, не собирался делать то, что он сделал. Но настойчиво потереться о бугор, грозящий проделать в штанах дыру, было для него просто необходимо и чертовски мало. Он нужен был ему внутри. Чишия от такого действия зашипел и укусил ухо Арису, слушая негромкий вскрик. – Ты изначально не планировал вести себя хорошо, да, любитель только девушек? – С тёмной усмешкой не упустил шанса поиздеваться он, на что ему протестующе замычали. Рёхей расфокусировано посмотрел на него, потом опустился к его губам, а в его следующих словах не было никаких возмущений: – Поцелуй меня, Шун. Шунтаро стиснул зубы. От просьбы и от сокращения собственного имени. Осознал, что его напарник вполне не против сыграть грязно. – Пытаешься быть властным? – Подразнил он и улыбнулся, – у нас не так много времени, перейдём в место поудобнее. Под местом поудобнее предполагался красный диван неподалёку. И когда Чишия оттолкнулся от Арису, пытаясь понять, сможет ли тот дойти, не грохнувшись, тот довольно резко развернулся к нему. Он не успел неодобрительно прокоментировать это, потому что следующим шагом на него буквально набросились. Рёхей, пошатнувшись, наклонился к Шунтаро, присоединяя их губы друг к другу, не давая шанса уклониться. И сразу же начал стучаться языком о сцеплённые зубы с просьбой впустить его внутрь. Ахуел ли Чишия от такого напора? Может, немного. Этот парень действительно не хочет переставать его удивлять. У него явно не было большого опыта не то что в делах сексуального характера, но и в поцелуях явно, однако он был настолько нуждающимся сейчас в этом, настолько нуждающимся в Чишии, что неуклюже пытался углубить этот поцелуй, пока сам Чишия упрямо стоял на месте, с лёгким удивлением всматриваясь в прикрытые веки и дрожащие ресницы. Рёхей в момент своего желания выглядил настолько мило, что он не мог не уступить ему, всё же открывая рот, тем самым впуская его язык. Рука Шунтаро потянулась к копне смоляных непослушных волос, сжимая их на затылке, вынуждая младшего простонать ему в рот от этого ощущения, толкнуться бёдрами к бёдрам, собственными руками хватаясь за чужую талию, чувствуя, что всё таки тот уже падает. Но падает то вместе с Чишией. И, – Боги пусть будут ему свидетелями, – он всё же не против. Чишия берёт на себя инициативу в грязном танце языков, а Арису и не против. Тот толкает его к дивану, прерывая поцелуй только чтобы оба начали хватать ртом воздух, попутно стягивая друг с друга одежду, ведя себя со стороны, вероятно, подобно диким животным. Но Арису вообще не против, только бы Шунтаро не останавливался, тогда он умрёт таким же неудачником, каким считает себя по жизни. От неудачного секса. Но разве неудачников должны целовать так чертовски хорошо, разве их должны желать так блядски сильно? Чишия останавливаться не планировал и так. Плевать сейчас на игру, но он простит себе, если не лишит Арису анальной девственности.раз выпал такой шанс. Грубо толкнув полуголого парня, находящегося в одних лишь боксёрах, прямо на обивку дивана, он, прибывающий в том же внешнем виде, раздвинул длинные ноги в стороны и расположился между ними, рассматривая предоставленную картину. Раскрасневшийся, тяжело дышащий и продолжающий использовать щенячьи глаза для бóльшего эффекта мольбы – таким Рёхей казался Шунтаро более, чем идеальным, таким он в его памяти останется даже когда действие афродизиака спадёт, а тот попросит его сделать вид, будто бы ничего не было. Если попросит. Сейчас он просит совершенно о другом. Чишия ухмыляется абсолютно дьявольски и пальцами принимается убирать со лба Арису пряди волос, от чего тот вздрагивает. Сам губами припадает ко лбу, поцелуями словно метками проходясь по всему лицу. Доходит до губ, целуя и вторгаясь во влажный рот языком сразу же. Через секунд десять отстраняется с тонкой нитью слюны, облизываясь на разочарованный взгляд, брошенный ему. Наклоняется к не менее красному уху, опаляет своим горячим дыханием, шепчет негромко: – Насколько сильно ненавидишь меня сейчас? Боги. – Если ты не трахнешь меня, то буду ненавидеть очень сильно, – Арису хочется, что б интимно шепчущие ему такие вопросы губы сейчас снова были на его губах, а член Чишии наконец, блять, внутри него. Тот рассмеялся на такое заявление и вдруг неожидано спустился к шее со словами: – Тогда я не могу тебя разочаровать, да? «Да» или «нет» не последует, вместо них будет крик из-за неожиданного укуса в место, где шея соединялась с плечом. Не будет и дальнейших слов, потому что Рёхей стал занять тем, чтобы издавать стоны, кусать губы и пальцы на ногах сжимать сильно от прямой атаки на его слабое место. Укусы, засосы, поцелуи и облизывания – Чишия его не жалел и явно не волновался о том, как парень будет скрывать это всё после. Признает ли он вслух такую свою собственническую черту, в которой своё хотелось подписывать, чтобы никто не трогал? Вряд ли. Скажет ли он Арису, что по сути уже присвоил его себе? Сам догадается. Следующей начала страдать его грудь. Чишия взглянул на острую горошину соска и медленно провёл по ней языком, от чего Рёхей ахнул и сжал обесцвеченные волосы, заставляя их обладателя хитро улыбнуться в неё прежде чем пососать и перейти к другой. Ощущать дрожь чужого тела на своей коже было прекрасно.

«Осталось тридцать минут.»

Голос, напомнивший о себе и о том, что они находятся посреди игры червей, оповестил об оставшемся времени и Чишии пришлось отвлечься от прелюдий и вздохнуть. – Я продолжу искать твои слабые места в следующий раз. – Сказал он парню под ним как нечто само собой разумеющееся. Когда Арису понял, что ему только что сказали, то подумал, что более краснеть уже некуда, но Шунтаро находит всё новые способы заставить его думать об обратном. И всмысле «в следующий раз»? Пока тот раздумывал над этими словами, Чишия наткнулся на небольшой столик рядом с диваном, а если быть точнее, то на лежащий на нём тюбик с надписью «используй меня!». Чтобы подтвердить догадки, он схватил его, откручивая крышку и, слегка надавив, распознал в выступившем геле смазку. Встретившись взглядами с Арису в очередной раз, Чишия дал ему понять, что приступит к основному этапу прямо сейчас. Арису был всё равно напуган, даже если вещества притупляли эти чувства. Но Чишии, который смотрел на него не только с диким желанием, но и обещанием в глазах не причинять ему боли, хотелось довериться всецело. Шунтаро, назвавшему ему своё имя хотелось отдаться без остатка, позволить утащить в порочную яму, чтобы, если что, всё же сгинуть в ней вместе. Поэтому он кивнул ему со знанием, что передаёт себя в явно умелые руки, ставшие чем-то родным в данный миг. Чишия на кивок вздыхает облегчённо, отложив тюбик в сторону, освободившуюся руку кладёт на чужой затылок и притягивает к себе, в благодарность за доверие целуя в лоб. Он не знает, когда успел научиться выражать чувства таким образом. Им движет желание быть бережным с этой чистой душой. Затем руками обеими проводит по стройному телу, спускаясь к тазовым костям и цепляя резинку трусов на них, снимая и освобождая такой же колом стоящий член, как у него. Наблюдая выступивший предэякулят, Шунтаро усмехается и не теряет времени даром, когда опускает губы на головку, заглатывая её и слизывая его. Арису не может стерпеть такого и прогибается с протяжным стоном. От ощущения рта, которым всегда произносились недвусмысленные намёки, язвительные коментарии и умные мысли, прямо на своём возбуждённом органе. Кажется, только этой мысли ему достаточно, чтобы кончить. Но Чишия так не считает. Он берёт в рот глубже, сосёт и лижет, украдкой наблюдая за тем, какие эмоции приносит это Рёхею. Глаза того закатываются, когда видят, что сосущий Шунтаро умудряется ухмыляться одним, блять, взглядом при виде того, как он разрушается. Тому многого не нужно для этого, а может просто Чишия уже знает, что и как для него лучше, потому что в скором времени Арису с тем же стоном кончает ему прямо в рот без предупреждения. А когда хочет извиниться за это, то теряет дар речи, видя, как тот без промедления проглатывает семенную жидкость и улыбается блестящими от неё губами. Тогда Арису понимает, что самая главная для него игра – это именно невыносимый Чишия Шунтаро с замашками социопата, но до такой степени привлекательный для него, что становится похуй на все остальные качества, недостатки и качественные недостатки. Просто пусть продолжит показывать ему, что находит его таким же привлекательным для себя. Чишия в который раз мысли Рёхея читает, рывком накрывая пухлые губы поцелуем, показывая, что да. Определённо считает. Не прерывая его берёт смазку снова, выдавливая на два пальца, и подносит их к заднему проходу парня, осторожно растирая там гель, от холода которого младший морщится, начинает жевать губу, но ничего не предпринимает. Приняв это за знак продолжить, Шунтаро осторожно вводит указательный палец, губы перемещает на щёки Арису, проходясь по ним по очереди, дабы отвлечь от дискомфорта. От него тот морщится только сильнее, ногтями впивается в крепкие плечи, оставляя видные полосы-полумесяцы, и дышит через нос. Из-за этого Чишия двигается медленно и аккуратно, когда чувствует, как узкие стенки сжимают его палец. Прежде чем успевает попросить парня расслабиться, тот сам смекает, что к чему и старается дышать свободнее, кивая ему, чтобы продолжал. Стенки правда расслабляются и принимают в себя второй палец, вместе со входом которого давление на плечи Шунтаро усиливается, но тот не реагирует, продолжая успокаивающе проходиться губами по участкам кожи Рёхея, слабо напевая что-то, что срабатывает, потому что в скором времени этот нуждающийся милый человек сам пытается насадиться на пальцы для большего трения. – Такой нуждающийся, посмотри. – Всё же не удержался от коментария Чишия, трахая Арису пальцами, нажимая на чуствительные места. – Чишия, прошу...– Сквозь стоны сумел промычать тот, сжимая ногами его талию, пытаясь притянуть к себе как можно ближе. Ему в ответ ухмыляются на несчастные попытки, никак не меняя скорости движения. – Мне показалось или ты что-то сказал? – Почти с настоящей невинностью спрашивает Шунтаро, для вида прислушиваясь, – Повтори погромче. – Чиш... – Всё ещё тихо, я думаю. – Ебаныйвротблять, трахни меня своим хуем, Шунтаро, – Арису говорит это громче, как его и просили, с конкретикой, ругательствами и шипением, а потом, опомнившись, добавляет слабо, – прошу пожалуйста. Чишия бы не сказал, что имеет кинки или фетиши, но Арису, а особенно умоляющий его Арису Рёхей становится самым любимым. Подушечки его пальцев гладят мягкую щёку парня, который удивляется порыву, но по итогу ластится к тёплой ладони. А когда тот её целует нежно очень, внутри Шунтаро что-то обрывается и летит вниз с огромной скоростью, пока грудь преисполняется искренне светлыми и такими же нежными чувствами, которые были зарыты где-то в глубинах его души уже давно. А сейчас всплыли на поверхность только благодаря этому поистине воплощению чуда. По крайней мере, являющимся таковым для него. – Ты милый, знаешь это? – Рёхей слишком смущается что-либо отвечать на комплимент, краснеет и отводит взгляд, на что Чишия мягко улыбается, – Приготовься. После последнего предложения припускает боксёры, высвобождая собственный эрегированный член, жаждущий погрузиться в узкость Арису. Остатки смазки выдавливает на ладонь и размазывает по стволу, затем приставляет головку ко входу парня, глядя глаза в глаза. Они оба жаждущие, оба не собирающиейся останавливаться, даже если б того не требовала игра. Не торопясь, Шунтаро входит, и оба стонут от нахлынувших ощущений. Арису от внезапной наполненности, а Чишия от того, насколько же он узкий даже несмотря на растяжку, чему не удивляется, просто находиться внутри него безумно приятно.

«Осталось пятнадцать минут.»

Голос подтолкнул к тому, чтобы постепенно начать двигаться быстрее, отдаваясь во власть точно животным инстинктам, когда вжиматься друг в друга хочется до ощущения целостности. Рёхей и Шунтаро так и делают. Арису хватается за спину старшего в попытках не утонуть в море наслаждения, чтобы не упустить момент кульминации, грудью к груди, торсом к торсу жмётся, зажимая между их телами свой член, в миг ставший снова твёрдым, и стонет Чишии на ухо прямо, чтобы тот знал, чтобы ощущал, что он делает с ним, каким нуждающимся заставляет становиться. А тот всё знал, понимал и ощущал, на то он и Чишия Шунтаро, чёрт возьми, всегда проницательный и наблюдательный. Но он соврёт, если скажет, что хочет понимать кого-то так же, как понимает Арису. На ум не приходил никто, с кем хотелось бы разделять чувства, что вроде называются романтическими, кроме него. Ни с кем не хотелось обжиматься так, как с ним. Ни в кого не было желания погружаться в любом из смыслов так глубоко, как хотелось в Рёхея. Чишия втрахивал его в этот диван до его самого скрипа, наслаждался звуками, которыми его награждали, эмоциями, которые ему дарили и тем, как хорошо его принимали в себя. Так блядски ахуенно, что просто невыносимо. Если он попал в Пограничье, что б выебать этого парня, то Шунтаро не имеет к этому претензий, даже если изначально мысли были о другом. И если, – когда, – они выберутся, то он сделает всё, чтобы оставить Арису рядом с собой. Что-то ему подсказывает, что парень не будет против. Быстрый темп, шлепки вспотевшей кожи о кожу, тяжёлое дыхание, стоны, и сами они приближались к концу.

«Пять минут.»

После оповещения Чишия вынул член из задницы Арису, обильно кончая на его живот. Затем пришёл и Рёхей с помощью ловких пальцев, успевших схватить основание его органа и провести по нему несколько раз вверх и вниз, чего было достаточно для оргазма. Он негромко застонал после освобождения, чувствуя себя пиздец каким сытым.

«Поздравляю! Вы выиграли!»

Это было...вау просто наверное. Арису не знает, что ему ещё сказать. А Чишия по-обыденному вновь включил самого себя в любой ситуации и смотрел на него так, будто бы не трахал минуту назад. Всё ещё находясь меж его раздвинутых коленей. Придурок. – А ты всё ещё идиот. – Шунтаро улыбнулся, а Рёхей уже не удивлялся, настолько он устал после игр червей. Но возмутиться тому, что на него вдруг легло тело старшего парня, всё таки надо было для приличия. – Придурок! Мы скользкие и мокрые, – Шипит Арису, похлопывая его по правда мокрой спине, слушая угрюмое бормотание с просьбой говорить тише, – это мерзко. – Мне нормально. – Да тебе всё нормально, идём хотя бы найдём, чем вытереться! – Не. – Чишия! – Потом. Лежи смирно. Он, видимо, забыл, что роль ленивого человека тут далеко не у него, но, походу, в силу его похуизма это не имело никакого значения. Арису смотрел на лицо, одной стороной лежащее щекой на его груди, что выражало умиротворение, на его прикрытые глаза и вздохнул побеждённо. Этот парень реально невыносим. Поддавшись искушению, заправил ему светлую прядь за ухо, наблюдая, как Шунтаро улыбается довольно от его невесомых прикосновений, и всё же простил тому его невыносимость на этот раз. На следующий понадобятся аргументы сильнее его прелестного кошачьего вида.