kisses

драко был истощен. из него — буквально — высосали все силы и забрали с этим возможность чувствовать, поскольку после смерти матушки — ладно, не самой доброй, милой, любящей и далее, однако все же матери, — он мог лишь просто сидеть в спальне. профессора относились с понимаем, как ни странно, первые дни позволяя ему жить жизнью овоща, однако через пару дней кребб и гойл начали донимать его учёбой. это было странно — парни не раз оставались на второй курс и сейчас обучались на 5, да и особой страстью к изучению предметов никогда не отличались, но сейчас к нему исправно приходила заучка пенси, не забывая принарядиться в самую короткую юбочку своего гардероба. драко было плевать. единственное, что сейчас было в его голове — сцена, свидетелем которой он стал. он видел — черт возьми, он собственными глазами видел, как тёмный лорд, его повелитель, заносит палочку и в следующую секунду кадры сменяются и он словно со стороны видит себя, по губам читает заклинание и его словно оглушает, словно не он тогда убил тома, а том — его. черт возьми, он убил тёмного лорда. ему конец. на третий день приходов к нему с занятиями, драко орёт на пенси и впервые покидает гостиную. конечно, он не сможет скрыться — его итак оставили в хогвартсе с большим сомнением. ребёнок пожирателей, убивший лорда и, по сути, спасший весь магический мир — как смешно это звучало. не гарри поттер, а он, чёртов драко малфой, которому в этой истории максимум было удостоено быть школьным врагом золотого трио и папенькиным сыночком. о, отец был в ярости, но насладиться своей злостью не успел — его забрали в азкабан так же быстро, как и остальных противных приспешников лорда. его учесть — умереть от рук союзников поттера, а не стать героем магомира наравне с ним и слышать, как поттер говорит о нем — впервые поттер говорит о нем что-то положительное, — как называет его героем и как отчаянно в слова поттера верят гриффиндорцы. пенси называет их тупыми, ведь драко не герой, драко бог ее ограниченного мира. это бесит его. так же, как бесят сочувствующие взгляды, которые сопровождают его пока он идёт к атсрономической башне. как бесят письма отца — почему ему вообще разрешили писать из тюрьмы, черт возьми? как бесят кребб и гойл, превратившиеся в назойливых мамочек. черт возьми, даже когда он ушёл от пожирателей, пожиратели не ушли от него. бесит. на удивление, его не бесит рука поттера на его плече, когда они случайно пересекаются. его не бесят дружелюбные улыбки рона и гермионы, идущих рядом. о, его совсем — совсем — не бесит счастливая улыбка кэти. его дорогой кэти. он неуверенно кивает головой и она кивает в ответ. малфой надеется, что гриффиндорцы не заметили этого и, тихо приветствуя поттера, уходит к лестнице. малфой насчитывает двести девяносто третью ступеньку, когда слышит спешные шаги и узнает в них тонкие каблуки киплинг — только она носила подобное в хогвартсе. только сейчас драко в полной мере осознает, что по сути игнорировал все общество и ее все эти дни, что ничего не сказал и, вероятно, заставил сильно волноваться и это неожиданно заставляет его застыдиться. он останавливается, равнодушно уставившись в стену, и продолжает путь только когда слышит тяжёлое дыхание брюнетки рядом. — драко… драко, подожди, — девушка хватает его за рукав, пытаясь отдышаться. малфой останавливается, аккуратно придерживая девушку за талию рукой и только когда она глубоко выдыхает, малфой снова продолжает свой путь. девушка кусает губы, неуверенно сжимая руку драко и сдерживает улыбку, когда он сжимает ее руку в ответ. она переживала — слишком сильно, чтобы это считалось обычным переживанием за друга. слишком сильно беспокоилась, специально выбирала пути, ведущие мимо входа в гостиную слизерина, даже если они намного удлиняли путь. она не могла с ним связаться — они не очень хорошо общались со студентами слизерина, так что те предпочитали игнорировать переживая поттера о малфое и все они не знали, как он и что с ним. — кэти, я… хотел извиниться, — начинает малфой, когда они оказывается на самом верху астрономической башни. слизеринец опирается на перила, пряча лицо в ладонях, — я много чего сделал, чего делать бы не стоило. закрываться от всех, включая тебя, входит в этот список. я был словно в тумане, я не знаю, как тебе объяснить… я раз за разом видел смерть мамы, переживал этот момент тысячи раз, это буквально убивало меня. я не мог думать о чем-либо другом — хотя мне явно стоило, — он позволяет себе короткую усмешку. — ты не виноват, драко, — мягко произносит гриффиндорка, убирая руки с лица малфоя и поглаживая его щеки ладонями, — ты должен был пережить это. если бы твоё подсознание хотело видеть бы меня рядом, ты бы нашёл меня. я рада, что теперь ты в относительном порядке и мы снова можем видиться, — киплинг скрещивает руки на его шее, уткнувшись носом в изгиб шеи, поглаживает его по волосам и тихо всхлипывает. мерлин, ей так не хватало простых объятий, — ты сделал так, как должен был. ты молодец. я горжусь тем, что мы… друзья, — кэт проглатывает последние слова, потому что малфой не позволяет ей закончить фразу — он резко отстраняется, как-то рассерженно смотря на нее, и уже в следующую секунду припадает — чего мелочиться, буквально вгрызается, — к губам девушки, путая пальцы с ее волосах и упиваясь тем, как отчаянно она отвечает, сжимая тонкими пальцами его затылок. первый поцелуй должен быть более нежным — это не драко малфой. сейчас ему отчаянно хотелось вжать в себя девушку, наконец в полной мере понять, что смерть матери и арест отца не лишил его самого близкого, что вот она — совершенно живая и здоровая, прижимается к его груди. и это осознание чего-то важного неожиданно вспыхивает в голове ярким светом, словно все сознание переворачивается, словно то, что он так долго искал, все это время было рядом. все это просто называлось гриффиндоркой кэти киплинг, которую ему так повезло обрести рядом. ему чертовски повезло в этой жизни.