Девичьи секреты

Луис всегда спала чутко. Давало о себе знать и детство, проведенное на улицах Лондона, и последующие события, происходившие с ней уже как с приемной дочерью семейства Мориарти. Ей всегда нужно было быть настороже. Чтобы дополнить процентами продуманность планов Уильяма, помочь Альберту сиять еще ярче в аристократическом сообществе, а еще - присмотреть за Юнной, самой младшей из них. Вообще-то… не то чтобы Юнне требовался присмотр. Она никогда не была проблемным ребенком. Напротив, в ней обнаружился талант к по-настоящему аристократической элегантности, вместе с талантом к планированию и стратегиям, как у Уильяма. Она была достаточно рассудительной, однако это не значило, что ей не могла потребоваться помощь. Луис очень любила свою семью, и ей нравилось помогать. К тому же, Юнна всегда была так благодарна за то, что Лу делала, что от ее отклика становилось в особенности тепло на душе. И, наверное, что-то было в том, чтобы заботиться о младшей сестренке, а не самой быть постоянно младшей сестренкой. Луис открыла глаза и потянулась за очками, лежавшими на тумбочке рядом с кроватью. Комната сквозь их стекла приобрела более четкие очертания. Луна проливала на ковер тусклый свет, и за окном совершенно ясно обрисовывалась чья-то тень. Луис встала с постели и на всякий случай взяла нож. Скорее всего, его не придется использовать. Так явно предстать перед ее окном додумался бы, пожалуй, с большей вероятностью кто-то из “своих”. Фред иногда так делал, когда приходил с новой информацией. Но осторожность все же не помешает. Девушка осторожно отодвинула занавеску, стоя у края окна, и позволила себе вздох облегчения. Затем торопливо открыла оконную створку. - Юнна? - она была все же удивлена. - Почему не через дверь? Младшая сестра, одетая так, словно собиралась сбежать из дома, смущенно отвела взгляд. - Я… не хотела, чтобы братья узнали о моем визите к тебе, - она снова посмотрела на Лу и неловко улыбнулась. Раздумывать долго Лу не стала. Просто отошла в сторону, позволяя Юнне забраться внутрь. Вряд ли Юнна стала бы приходить к ней вот так, если бы у нее на уме не было чего-то в самом деле для нее важного. Лу снова окинула взглядом одежду сестренки. Удобные коричневые брюки, высокие сапоги в тон брюкам, темно-коричневая жилетка-корсет с замысловатыми растительными узорами… Под ней - серая блуза с пышными рукавами и достаточно скромным, практичным вырезом. Поверх девушка накинула черный дорожный плащ с капюшоном. Лу подавила тяжелый вздох. Она надеялась, Юнна все же не собирается сбегать. Хотя… она должна была признаться себе, что поняла бы Юнну в этом случае. Когда младшая сестра ловко забралась в комнату и почти неслышно затворила за собой окно, Луис отступила к постели и указала ей на место рядом с собой. Юнна сняла плащ, аккуратно сложила его и повесила на спинку кресла, а затем, проследовав к сестре, села подле нее. Взгляд Лу стал более спокойным. Значит, никакого побега Юнна не планировала. А плащ, видимо, накинула для того, чтобы братья подумали, что это кто-то из информаторов, если бы заметили ее на крыше. Удобно расположившись на голубом одеяле, Юнна взглянула на старшую сестру с виной в глубине серо-голубых глаз. - Прости, дорогая сестренка, что потревожила тебя в столь поздний час, - произнесла она, на что Лу небрежно махнула рукой. - Ничего… - произнесла она без малейшей доли рассеянности, всем видом выражая сосредоточенность. - Так… какое дело привело тебя ко мне? Юнна улыбнулась благодарно, она в самом деле была рада, что Луис не сетовала на ее полуночный визит. - Я хотела поговорить, - без утайки сообщила она старшей девушке. Первой мыслью Луис было: “Почему не с Уильямом?” Юнна была достаточно близка с братом, их часто можно было застать беседующими в гостиной или в кабинете Уильяма. Юнна была хороша в стратегиях и, что брат, бесспорно, ценил, не вмешивалась в планирование больше определенной для нее роли. Но, видимо, разговор пойдет совсем не о планах, раз Юнна пришла именно к ней. - Просто… - младшая сестра пожала плечами, и уголки ее губ чуть приподнялись в легкой улыбке. - Я хочу поговорить именно с тобой, - Луис показалось, что она просто прочла ее мысли. - Есть вещи, которые, мне кажется, братья не смогли бы понять. Да, так и было. Юнна знала, что они, пожалуй, хотя бы постарались, если бы она взялась долго им объяснять, только они все равно вряд ли смогли бы понять ее так, как могла сестра. От Луис словно исходило какое-то безмолвное понимание, она могла смотреть глубоко в суть вещей, так, как не умели ни Уильям, ни Альберт. Юнна не раз ощущала забирающееся в душу благодарное тепло от того, сколь многое они с Луис иногда могли обсудить одними лишь взглядами. Однако сейчас только взглядами дело не обойдется. - Хорошо, - Лу медленно кивнула и располагающе улыбнулась. - Конечно, мы можем поговорить. Дом звучал нестройной мелодией ночных звуков. Обычных, типичных, привычных для такого старого особняка. Где-то на этаже потрескивали половицы, в уголках чердака слышались загадочные перестуки. Свист ветров в вентиляции напоминал чей-то шепот. Казалось, с домом можно разговаривать, и он будет отвечать на миллионы вопросов своими ритмами и сменой тональностей, музыкой и шорохами, напоминающими слова. Юнна сбросила сапоги на пол и, оставшись в невысоких чулках, подогнула ноги набок, устроившись на кровати поудобнее. Перед тем, как начать говорить, она глубоко вдохнула, взглянула куда-то в пустоту комнаты, будто ища там точку начала своего монолога, а затем, собравшись с мыслями, перевела взгляд на Луис. - Знаешь, я, на самом деле, понимаю, что это, должно быть, так невовремя… - в легкой растерянности и смятении она развела руками, в голосе ее звучала доля сожалений и глухие ноты какой-то вины. - У нас с братьями столько планов… Глобальных, масштабных, - взгляд серо-голубых глаз снова ушел в сторону, девушка со сдерживаемым волнением облизала губы. - Возможно, то, что мы хотим провернуть, будет делом века. Исторически значимым. Революция, которую мы планируем, должна изменить наше общество в корне… Она должна спасти наше общество, я верю в это. Мы все верим… - вопреки смыслу ее слов, голос у нее звучал не очень уверенно. Лу узнавала эти интонации. Пожалуй, таким же тоном она сама говорила бы о революции. Обо всей этой задумке с Преступным Лордом, которая все набирала и набирала обороты. Братьев в этом было уже не остановить, и, пожалуй, только Юнна могла хоть как-то их сдерживать - мягко, мудро, незаметно. Так, чтобы им казалось, будто они сами принимают определенные решения. Однако и ее умений, ее тонкого подхода и мягкой дипломатии было недостаточно, чтобы совсем покончить с радикальными идеями, засевшими в умах братцев. Да и… может быть, они были в чем-то по-своему правы. Может, это общество встряхнет только революция. Лу не хотелось этого признавать. Юнне, по-видимому, тоже. Это ли была та тема, о которой она не могла поговорить с братьями, но могла с сестрой? - И я знаю, что я должна быть изо всех сил предана нашему делу, - продолжила Юнна после недолгой паузы, ее голос по-прежнему был наполнен легкой тоской и виноватыми нотками. - Ведь братья и ты… вы все уже столько проделали, вы уже организовали такую подготовку, вы нашли столько сторонников… Я должна стараться вкладываться в наше общее дело как можно сильнее, но… - девушка закусила губу и слегка вздрогнула. - Понимаешь, мне кажется, что я… - она сделала глубокий вдох, а затем на одном выдохе произнесла: - Мне кажется, что я влюбилась. За дверью что-то выразительно стукнуло. Юнна решила, что это, видимо, все-таки свалилась на комод та старая картина - она часто падала, и ее приходилось поднимать и снова ставить в вертикальное положение, чтобы она продолжала украшать собой коридор. Луис метнула в сторону двери подозрительный взгляд, но затем решила, что ее подозрительность - видимо, просто дело привычки. Это старый дом, он полон странных ночных звуков. Можно вернуться к разговору… Значит, сестренка хотела поговорить не о революции. Губы Лу тронула мягкая улыбка. Этот ночной разговор все сильнее напоминает классические девичьи посиделки, когда секретничают сестры или подруги. Ей нравилось. Это укутывало ее в теплое, приятное ощущение настоящей семьи. - Я уже некоторое время думала о том, чтобы тебе рассказать, - Юнна простодушно пожала плечами и, опустив взгляд, мечтательно улыбнулась. - Его зовут… - Эйс, - внезапно закончила за сестру Луис. Юнна изумленно подняла взгляд и встретилась с легким хитрым прищуром глаз Лу. - Он из команды пирата Белоуса, флот которого снова стоит у наших берегов. Юнна с еще большим изумлением захлопала веками, в ответ получилось выдать только сдавленное: “Откуда ты…” Впрочем, ее изумленная растерянность исчезла так же быстро, как и появилась. Вовремя в голову пришло воспоминание о том, где работает ее сестра. От Ми-6 сложно что-то скрыть, да и Юнна могла признаться себе, что они с Эйсом прилагали не так много усилий, чтобы должным образом скрываться. Хотя, то, что братья до сих пор ни о чем не узнали, Юнна все же могла записать в список своих достижений. Как только мерцающая пелена изумления спала с нее, девушка покачала головой и мягко улыбнулась сестре. - Я и забыла, что у тебя везде есть уши, - прокомментировала она осведомленность Лу, отдавая той должное. Луис, приосанившись от скромной, но явственно ощутимой гордости, взглянула в сторону и произнесла: - Ну, не у меня… - затем, секунду помолчав, она перевела взгляд на Юнну и, в легком смятении сжав губы, улыбнулась. - Прости, сестрица. Должно быть, эта слежка была вовсе ненужной, но… признаться, я беспокоилась. Юнна вздохнула и, прикрыв глаза ненадолго, благосклонно кивнула. Причину беспокойства старшей сестры она понимала. Благо, Луис могла выражать свое беспокойство гораздо мягче и сдержаннее, чем братья. Ладно еще Уильям (хотя тот тоже был склонен к истерикам, когда дело касалось младших сестер), но Альберт в своей тревоге нередко был совершенно невыносим. Все же… хорошо, что братья пока что не знают. Ей следует обсудить с Луис, как подать им такую информацию. А позже уже организовывать серьезный разговор с ними. Это будет сложно, особенно если учитывать то, к каким грандиозным и значимым событиям они сейчас готовились. - Я понимаю, - ответила Юнна сестре. - Но он хороший парень. - В этом я уже убедилась, - с тихим смешком сообщила Луис. - Кстати, полагаю, то, что Белоус со своим флотом стал появляться у нас чаще, связано как раз с тобой. - Оу… - Юнна старалась вести себя сдержанно, однако эти слова все же заставили ее на секунду встрепенуться и приложить пальцы к губам. - Ты так думаешь? Луис, хмыкнув, слегка повела плечами. - Белоус любит баловать своих “сыновей”. Видимо, Эйс сообщил ему, что скучает по тебе, вот и… - она развела руками, договаривать ей было не нужно - Юнна уже сделала все нужные выводы по ее жесту. Тихо хмыкнув, Юнна на некоторое время замолчала и призадумалась. Вообще-то они говорили с Эйсом на эту тему, и Юнна сказала, что это неразумно. Да, она была бы рада видеть Эйса каждый день, но, во-первых, каждый день у них все равно не вышло бы видеться, а во-вторых, у них были дела. У него - свои, у нее - свои. С этим нужно было считаться, особенно учитывая то, в каких делах принимала участие Юнна. Занятно, но ее куда больше беспокоило то, что Эйса когда-нибудь могут поймать с революционеркой, чем то, что ее могут когда-нибудь поймать с пиратом. Что ж, видимо, Эйс решил поступить по-своему. Слово “благоразумие” и его имя редко могли стоять в одном предложении, и это, кажется, был очередной случай, когда на благоразумие ему было совершенно наплевать. Юнна даже слегка улыбнулась своей мысли о том, что в этот раз он отринул рассудительность ради нее, однако тут же нахмурилась: безрассудство часто выходило Эйсу боком, и, признаться, она беспокоилась, что он может ввязаться в сомнительную авантюру или что-нибудь еще натворить. К примеру, заявиться в поместье Мориарти в Дареме, просто потому что очень хочет ее увидеть. Девушка бросила взгляд через плечо в окно. На поляне сада позади особняка маячила тень гигантской статуи из кустов и веток, подготовленной к балу, который братья планировали провести через неделю. Если Эйс в самом деле хочет заявиться в гости, то лучше бы ему сделать это не в тот же день, когда будет проходить бал. Учитывая, как знать относилась к пиратам… Юнне вовсе не хотелось, чтобы ее возлюбленный чувствовал себя на празднике каким-то отбросом, на которого смотрят с презрением. Потому что тогда уже она сама не сдержится и полезет на гостей с кулаками. А это не пойдет на пользу ни ей, ни Эйсу, ни ее семье, ни делу ее семьи. Луис, заметив, что молчание и размышления Юнны затянулись, тихо хмыкнула, привлекая к себе внимание. Младшая обернулась, и она произнесла задумчивым тоном: - Не беспокойся. Королевская семья благосклонна к Белоусу и его подчиненным. Они все-таки корсары на службе у королевы… Им не станут доставлять проблем. Как и они никому проблем не доставят, - она улыбнулась, и Юнна с облегчением вздохнула. Луис замолчала на пару секунд, а затем с заинтересованностью склонила голову набок. - Так… сколько вы с Эйсом уже встречаетесь? Юнна снова слегка встрепенулась, походя на всполошенного птенца. Взгляд серо-голубых глаз забегал по полутемной комнате в надежде найти опору, а сама девушка как-то сбивчиво проговорила: - Мы не то чтобы… Ну, то есть… - не зная, как выразить свои мысли, она взволнованно стала перебирать пальцами, то сцепляя их в замок, то разъединяя. - Мы целовались… - теперь она замолчала мечтательно, ее взгляд затуманила пелена воспоминаний, и она бегло облизала губы, словно снова ощущая на них трепетный, аккуратный, нежный поцелуй. - И он признался мне в своих чувствах, а я… - теперь в ее глазах плескались волны грусти. - Понимаешь, я не знаю, что ему сказать. Она взглянула на Луис, и та увидела, как ее глаза почти блестят от невыразимой печали. За дверью снова что-то грохнулось и завозилось. Юнна задумалась о том, что не припомнит никакой другой картины на комоде, которая могла бы упасть, кроме той, которая уже вроде упала. Впрочем… это был старый дом. И какой-нибудь крючок для картины на стене тоже мог отвалиться, заставив картину поприветствовать пол. Лу тоже смотрела в сторону двери. Видимо, думала о том же самом. Спустя пару мгновений Лу отвлеклась от созерцания двери и вернулась взглядом на лицо сестры. - Почему не знаешь? - спросила она как можно более ласково, понимая, что Юнне сейчас нелегко. Девушка вздохнула и чуть дернула плечами, словно от холода. - Я люблю его, и я бы очень хотела ему об этом сказать… - произнесла она глухо. - Но ведь… как же наше дело? Мы с братьями так продвинулись в организации революции. Близится время ее начала… Видимо, сейчас для моих чувств совсем неподходящее время, - с губ Юнны снова сорвался тихий вздох. Пока она смотрела вниз, на свои колени, Лу успела незаметно закатить глаза. Братья такие… братья. Запудрили мозги своей революцией всем, до кого смогли дотянуться. Нет, Луис Джей Мориарти, конечно же, понимала, что те идеалы, которые преследуют двое старших, нужны их обществу. Пропасть между знатью и рабочими была слишком велика, в стране было огромное количество бедняков, которые едва сводили концы с концами… Общество должно задуматься, и чем скорее, тем лучше. Однако… разве должны были устремления, какими бы благородными они ни были, быть помехой настоящей, искренней любви? Лу в самом деле хотела для сестренки лучшего. Куда более приятной участи, чем постоянно считать себя обязанной великому социальному делу. Луис уже формулировала в мыслях текст того, что она хотела бы сейчас сказать Юнне, только, внезапно вслушавшись в перезвук ночного дома, замерла. Краем глаза она заметила, что Юнна теперь смотрит на нее, и смотрит с легкой тревогой. Потому подняла вверх указательный палец в предупреждающем жесте. Младшая поняла, что нужно сидеть тихо и слушать, слушать со всей старательностью. И вот когда они обе замолчали, причудливые звуки и шорохи в коридоре перестали казаться причудливыми. Они приобрели форму вполне очевидной болтовни. - В смысле: Юнна с кем-то встречается?! - Да она вроде сказала, что не встречается… - Но целовалась! - Пожалуйста, тише… Ты услышал, с кем? - Не уверен… Лу сказала вроде, что с преступником каким-то. Юнна Клауд Мориарти вообще-то недолюбливала шпионов. К тому, что Луис устроила за ней слежку, она отнеслась снисходительно лишь потому, что понимала, пожалуй, почему сестра беспокоилась. Да и у Лу хватило ума и навыков, чтобы сделать это незаметно. Не тревожить сестру явным подслушиванием и подглядыванием. “Шпионы”, которые выдают себя неуклюжестью и непрофессионализмом, пожалуй, раздражали Юнну больше всего. Такие, бывало, попадались на корабле дядюшки Белоуса - стояли толпой у двери каюты Эйса, когда они с Юнной там уединялись. И вовсю комментировали услышанное сквозь дверную щель. Обычно гонял их Эйс. Но и Юнна иногда этим занималась. Тогда Эйс искренне смеялся из-за того, что Юнна вроде леди, но иной раз может ругнуться как заправский бандит. Воспоминание о любимом человеке вызвало нежную улыбку, а мысль о том, что под дверью собрались какие-то ушлые личности, разбудила в душе огонек ярости. - С пиратом, мать вашу! - рявкнула в сторону двери девушка, давая понять, что всех, кто развесил уши в коридоре, она отлично слышит. А затем на секунду задумалась и ахнула. Она ведь сейчас не на корабле у Белоуса. Она у себя дома, в поместье в Дареме. А значит, подслушивать здесь вряд ли будут пираты. В отличие от ее старших братьев. Выходит, это именно Уильям и Альберт там, за дверью. И они слышали если не весь разговор, то определенную часть его - точно. Ту часть, насчет которой они явно захотят объяснений. И Юнна не была уверена, какую именно эмоцию сейчас испытывает. В душе смущение и растерянность боролись с возмущением и злостью. Ну надо же! Даже не потрудились вести себя потише, постоянно что-то там в коридоре роняли! - Это… там Уильям и Альберт? - несколько сдавленно спросила она у Луис. И, прежде чем Лу успела что-либо ответить, дверь распахнулась с грохотом десятка картин, разом упавших со стен. На пороге комнаты стоял растрепанный Альберт. И негодование, горящее в его глазах, могло бы с успехом заменить лампы во всем доме. - Сестра! - как истинный аристократ, пальцем Альберт не тыкал. Но смотрел на Юнну он очень выразительно, так, что она ясно понимала, что обращается он именно к ней. - Кто научил тебя таким вульгарным выражениям?! Юнна чуть не закашлялась от возмущения. Если раньше она не знала, больше в ее душе неловкости или злости, то сейчас она была совершенно уверена в том, что перевешивает. Она соскочила с постели Лу, быстро преодолела разделяющее их с Альбертом расстояние и встала перед ним, уперев руки в бока. Чуть наклонившись в сторону брата, чтобы выглядеть внушительнее, она грозно произнесла: - Это тебя кто научил подслушивать у двери, как корабельная крыса? Якорь тебе в задницу! Альберт быстро втянул воздух сквозь раскрытый рот и, отпрянув, в негодовании прикрыл рот ладонью. Из-за его спины выглянул Уильям, сделал пару шагов в сторону и попытался примирительно помахать руками. Альберт этого не заметил, Юнна сделала вид, что не заметила. - Послушайте, пожалуйста, меня, - начал он, но слушать его, очевидно, никто не хотел. - Раз уж нас раскрыли, то я предлагаю обсудить ситуацию мирно… - он стал говорить чуть громче, но его слова снова получили ноль внимания, так как ссориться Альберт с Юнной стали тоже громче. Луис, глядя на то, как препираются братья с младшей сестрой, с сожалением вздохнула и покачала головой. Девичьи секреты Юнны, кажется, секретами стремительно быть перестали. Лу было сложно сказать, хорошо это в данный момент или плохо. Конечно, ссор в семье она не хотела. С другой стороны, не хотела она и того, чтобы Юнне снова заморочили мозги революцией. Пусть девчонка радуется светлым и теплым чувствам, а страна как-нибудь обойдется без ее усердного вклада в смену общественного строя. За братьев, конечно, было в каком-то плане грустно. Они подслушивали, должно быть, из самых лучших побуждений. Но могли бы и получше постараться скрыть свое присутствие! А вот ругательства типа “Якорь тебе в задницу!” - Луис в который раз об этом подумала - неплохо будет запомнить. Она, конечно, тоже леди, как и Юнна… Но вдруг когда-нибудь придется к слову? Юнне вот пригодилось.